Зависимость

Они говорили, я на пару дней

Я оставил сумки у входа

Они говорили, что нужно терпеть

Но я был собою до рвоты

Я добавил пару нулей, пару нулей, пару нулей

Я потерял пару друзей, пару друзей, пару друзей

И сколько ломаных душ (Ау)

Желало плюнуть в мою песню

А я пою, а сердце моё не болит

Ведь я плавал, и плавал, и плавал

А вода кипит

SALUKI – ОГНЕЙ

      Дыхание успокоить не удаётся и Лёша, сидя в гостиной пытается унять свою тревожность. Просто барабанит пальцами знакомую мелодию какой-то панковской песни. Образ похуистичного комика дал сбой. День полностью его вымотал, и он, кажется, не был готов был услышать от абсолютно незнакомого человека такие тезисы про себя. Чувствовал Щербаков себя повержено, как будто его ткнули как кого-то кота, который нашкодил.       Слова шли на повторе, как заезженная пластинка. Это пугающее слово «гомосексуализм», оно вымораживало его до костей. Сейчас бы он согласился получить сотрясение, пару хорошеньких ударов под дых и любое другое физическое унижение, нежели это.       Как? Ну, просто как возможно повернуть жизнь на сто восемьдесят градусов парой слов. Лёша понимал, что и сам наговорил Сабурову несколько неприятных вещей. Но разве они были сравнимы с его личной болью?       Зачем он вообще упомянул про этого друга? Только ведь всё устаканилось, он оставил это в прошлом, закопал куда-поглубже, а сейчас… Всё по новой. Как будто не было странных снов, апатии, предельной доёбчивости и злости.       Ему заново придётся это переживать. От одного воспоминания его передёргивает. Уже поздний вечер, на улице стемнело. Хочется отмотать время хотя бы на пару дней назад, когда он просто тихо и смиренно ненавидел Нурлана. Сейчас его внимание правда фокусируется только на нём.       У него действительно какие-то проблемы с едой? И это для него также неприятно чувствовать, как Лёше ощущать воспоминания о той пьянке? А он дурак начал у него уточнять как он это делает.       Чувство стыда немного охватило разум. Но, Щербаков делал небольшую скидку на то, что сразу при первых встречах обозначил, что не особо умён и что способен ляпнуть глупость не подумав.       Или же он притворялся? Он просто скинул все свои проблемы на ярлык: «Я ничего не понимаю, ничего не слышу, ничего не вижу». Но сознание обмануть сложнее. Да, он закрыл глаза на свою ощутимый груз в душе, пустился во все тяжкие, а именно в постоянно сменяющиеся отношения.       Теперь, видимо пришло время платить за свою ветренность. И чует Лёша, что плата это будет как небесная кара. Настолько же жестокая и даже несправедливая.       Глаза так и закрываются, но комик отдаёт себе отчёт в том, что как только отключится его беззаботность, включится серьёзная его часть. Этот момент стоит оттянуть. Выпить кофе и завтра же утром объяснить Нурлану свою бестактность, извинится и закопать топор войны, который, кажется, уже был весь окровавлен их острыми спорами.       Щербаков принимает снотворное впервые. Но это единственный безболезненный вариант отложить его внутренние рассуждения на лучший времена.       С утра немного побаливает голова и он быстро берёт телефон. Чем быстрее он всё скажет, тем лучше станет ему на душе.       Долгие гудки. Щербаков думает, что, возможно, в телефоне Сабурова он незнакомый номер. Всё-таки отвечает.       — Слушаю, — сосредоточено отвечает голос из динамика.       — Нурлан, это Лёша.       Время замирает. Пару секунд они просто слышат дыхание друг друга. Паузу прерывает Нурлан.       — Чем могу помочь? — явно незаинтересованно отвечает он.       — Просто послушай. Я не должен был задавать такие вопросы. Я не должен был заставлять тебя рассказывать о жизни. Я не твой друг, я — незнакомый человек, мне не надо было нахуй соваться. И ещё я думаю о твоих словах. Они мерзкие до дрожи, я понимаю ты хотел меня задеть также как я тебя.       И поздравляю, у тебя это отлично получилось. Я не могу думать не о чём другом. И про девушку я напиздел… Я не знаю зачем, наверное, хотелось позлить тебя. Почему? Я не знаю! Я и об этом думал, но ответа не нашёл! Мой бунт теперь ведёт постоянно к тебе. Я даже не могу о работе подумать. Знаешь сколько за последние две недели я написал шуток? Ровно ноль. Меня это бесит.       — Лёш, теперь ты послушай, — спокойно отвечает тот, у кого были проблемы с агрессией. — Ты правда не мой друг. Мы оба наговорили друг другу очень неприятные вещи. Я тоже чувствую, что должен перед тобой извиниться. Но только за резкость слов, истину их я не отрицаю.       — Блять, тебе повезло, что я не могу переебать тебе через телефон. Если ты опять начнёшь разговор о петушином друге я повешу трубку, а после и тебя самого.       — У тебя были серьёзные отношения, а не интрижки? Ты любил по-настоящему?       — Конечно, — врал Щербаков, стараясь не развивать эту тему.       — Замечательно, что так, — Лёша улавливает едва заметную издевательскую нотку. — Если ты и правда любил, то почему ты не вспоминаешь об этом. Ты держишься лишь за какую-то непонятную ситуацию с твоим другом. Значит она для тебя намного важнее твоих отношений. Не находишь это странным?       — Ну, во-первых, девушка не поддерживала меня, когда я только пришёл в комедию. Не разделяла моих интересов в музыке, мои предпочтения. С его стороны это максимальное предательство.       Нурлан прикинул что-то в своей голове, вычленив нужную мысль, он ответил:       — А когда ты расстался с девушкой… Это не считалось предательством? Вы же близкие люди, а потом история кончается. Ни привета, ни ответа.       — Мне было всё равно. Она ушла, ничего не изменилось. Этот мудак ушёл, всё по пизде пошло.       — Он ведь не ушёл. Ты его заблокировал, ты повёл себя, откровенно говоря, как девчонка. Ты даже не поговорил с ним, заставив своей гомофобией затмить все ценные моменты вашей долгой дружбы. Просто подумай об этом.       — Я не хочу об этом думать.       — Ты не не хочешь, ты боишься. Боишься правды. Если я не прав, я действительно извинюсь, но докажи мне что я не прав. Лёша сбрасывает. Опять сидит в комнате. Распахиваются глаза. Он даже со снотворным увидел его?

***

      Состояние Нурлана тоже оставляло желать лучшего. На лице отсутствие эмоций. Просто кажется, что ещё чуть-чуть и произойдёт что-то плохое. Настолько ужасное, что придётся достигнуть дна.       В полном непонимании собственных чувств, его начал преследовать страшный голод. Вся еда, что была в доме была поглощена. Жадно, без прежнего эстетического наслаждения. Он ел и ел… От боли живот уже разрывало, но остановиться он не мог. Дышать становилось трудно, трудно сидеть или лежать. А беспросветное чувство пустоты не уходит. С каждым куском чего-то съестного он ощущает как его собственное тело, отточенное годами тренировок, превращается в кошмар. Он просто не может остановиться. Можно сжечь всё, что наел тяжёлыми тренировками, но он не может. Тревожная мысль, что он просто отключится во время тренировки его достигает.       Он сидит пару минут, смотря на множество пустых упаковок, пачек десертов, снеков, каких-то основных блюд и тяжело вздыхает. Такого состояния не было уже очень долго. Неприятная, пронзающая боль пульсировала в висках. Встав с кресла, он пошёл в уборную.       Булимия… Это статус в разы хуже чем «ебаная анорексичка». Выбор прямо здесь и сейчас. Такой тяжёлый, почему нет никого рядом? Если сейчас он это сделает, то точно вернётся к таблеткам. Их последствия Сабуров до сих пор разгребает и помнит все побочки наизусть. И ради чего или кого все эти страдания?       Он не может этого допустить. Он выходит из маленькой комнаты и видит перед собой Диану. Она стоит здесь уже минут пять, но он этого не знает. Видя полный беспорядок на столе девушка ужасается. У друга на лице выражение будто его унизили, обвинили во всех смертных грехах и с минуты на минуту отправят на смертную казнь.       Они молчат. Слов и не надо. Общаются они буквально глазами. Абишева не знает кто такой Щербаков, не знает, что он нагло врал о своих проблемах на сеансе, не знает, что он буквально в шаге от рецидива. Да, действительно не знает, но проницательная девушка ощущает горе Нурлана физически и морально.       По привычке она сгребает его в объятия. Ей отвечают, прижимая крепче. Ощущение, что как только отпустит, исчезнет всё. Он останется один. Такого девушка допустить не может, поэтому аккуратно похлопывает его по спине, шепчет, что всё будет хорошо. Повторив это раз десять, словно мантру, она немного отстраняется.       — Наверное, нам стоит поговорить. Присядь, пожалуйста.       Диана не торопит. Она наблюдает как маска контроля медленно спадает. Перд ней редкое явление — беззащитный, боящийся Нур.       — Как ты думаешь, если человек совершенно случайно бросает фразу про «пальцы в рот, анорексичку» стоит его хорошенько ударить?       Глаза девушки округляются, после хмурятся брови, и она с явной злостью отвечает:       — Какой мудак тебе это сказал? Или это девушка? Если девушка, то я сама хорошенько её отпизжу!       — Это мужчина, Диан. Он не знал моей проблемы, просто простебал какой-то отстранённой фразой, но это в меня очень сильно попало. В ответ я ему сказал ещё более триггерную для него вещь. Не представляю, что сейчас с ним. Хотя, он похуист… Наверное, выбросил это из головы во время секса с левой девчонкой…       — Я не представляю, что ты мог наговорить ему в гневе… Но, это защитный механизм. Это, словно, в боксе ставишь блок, понимаешь. Тут точно также. Только как будто на ринге ты был в боксёрских перчатках, а он в руках с винтовкой. Неравная битва получается…       — Я чуть не сорвался, — сознался он и подтвердил эту фразу своим беглым взглядом на разорванные в клочья пачки с продуктами. — В последний момент я вышел из туалета и находился я там явно не по тем причинам, по которым все там бывают.       — Ты борешься, это уже хорошо. Я всегда рядом, что бы не случилось. Звони в любой момент, я приеду. Я помогу, я поддержу, я могу хоть ночами тут колесить. Главное, пожалуйста, не скрывай от меня ничего. Ты же знаешь, что я больше не переживу того пиздеца, что происходил с тобой на протяжении почти целого года. И то, я уверена, что там был гораздо глубже эпизод твоей мании.       По щеке предательски потекла слеза. Сердце сжалось. Нурлан слегка улыбнулся, смахнул печаль в виде слезы с лица. Теперь девушка рассмеялась.       Убирать ладонь с нежной кожи не хотелось. Это заметила Диана в мягком свете глаз. Через пару секунд он прикасается к чужим губам. Его не отталкивают первое время, но как только девушка осознаёт ситуацию, она практически со всей силы отталкивает Сабурова и встаёт с дивана.       Нурлан только сейчас осознал, что этим жестом мог запросто обидеть девушку.       — Так, во-первых, ты немного ахуел. Во-вторых, зачем ты меня используешь? Ты же знаешь как я дорожу нашей дружбой, считаю тебя своей семьёй, а ты лезешь целоваться?! При всём этом, ты положил болт на то, что я в отношениях уже два года. Приеду я домой, что я скажу Славе? Он ведь сразу увидит, что изменилась во мне какая-то частичка.       — Я не хотел, правда. Мне просто нужна была помощь, я выразил своё желание мерзко и неправильно. Прости. Тысячу раз прости.       — Да хоть миллион, Нур! Мне надо подумать, тебе тоже. Как только ты созреешь рассказать мне абсолютно всё мы поговорим. Сейчас, я не отворачиваюсь от тебя, я просто беру сознательную паузу.       Девушка уходит. Нурлана начинает трясти, как только хлопает дверь.       Он идёт на кухню, собирает последние пожитки, через силу жуёт и глотает. Остались лишь сухие макароны, но к ним он притронется, когда окончательно потеряет контроль.       Сейчас он снова идёт в уборную, но уже с полной решимостью. Последних сил хватает только на насмешку.       «Два пальца в рот, Лёш, ахуеть, как ты прав. Твой пидорский мозг работает на все сто. Ты явно не глуп.»

***

      Нельзя сказать, что конфликт Лёши и Нурлана был незаметен. Напряжение между ними можно было ножом резать, абсолютно уверены все трое парней. Тамби усиленно думал что же сделать, чтобы выстроить между ними нормальные отношения, Эмир думал о том зачем Лёша просматривал фотки Нурлана, а ещё думал о ремонте, который должен быть явно нескоро, если он не решится еще раз поговорить с Макаром. Илья думал о проблеме Кашокова с дереализацией и о том, какие же чувства юрист к нему питает?       Вдруг, неожиданно для Ильи, его позвал Эмир провести время вместе. И ни в кафе, а в ночном клубе. Это малость удивило. По мнению Макарова, юристы дома сидят, ходят в свитерах, напяливают очки, чтобы лучше лицезреть несправедливость закона, постоянно зубрят законы, чтобы не дай бог, не ошибиться и явно уверены в себе.       Эмир не совсем такой. Он одевается так, что смотреть приятно. Умный, но вроде не душнит, очки носит, но на нём они выглядят правильно. Как будто, так и нужно, как будто очки — часть личности.       При встрече он обязательно задаст вопросы относительно последнего совместного времяпрепровождения. Пока стоит отправить проект заказчику на почту. На самом деле он переделывал проект намного дольше чем планировал. Вместо одной ночи, пришлось потратить три. Но злости это не вызывало, больше было мило вспоминать как Кашоков переживал из-за своей неаккуратности, как неохотно принял от него рубашку…       А Эмир в это время был полностью в работе. Пришёл новый иск, листы которого, наверное, никогда не закончатся. Супер-мелкий почерк заставлял подносить листы к лицу очень близко.       На обед сходить времени не было, но он планировал отдохнуть уже непосредственно в клубе. Кашоков позвал с собой Сашу, чтобы хоть как-то сгладить их личные недомолвки. Илья точно в одиночку спросит его обо всём. Он был в этом уверен.       Ваш был не против составить компанию другу. Планировал познакомиться с какой-нибудь девушкой, да и просто хорошенько провести время. В отличии от Эмира, который увлеченно был занят работой, он крутился лениво в офисном кресле, что-то проверял в телефоне. Отдав всю свою работу стажёру Антону, он был доволен этой жизнью и тоже ожидал вечера, когда засыпает офисный стиляга Саша, а просыпается готовый взорваться от эйфории Ваш.       Внешне он не особо проявлял свою любознательность, но немного подвыпив в глазах плясали черти. По этой причине он даже пару раз бросал пить, но возвращался к началу.       Обычно такие решения сопровождались мыслью: «Жизнь пиздец коротка, чтобы уснуть не в шесть утра, выпивая шампанское из незнакомой туфли на каблуке». Были варианты и похуже, но Саша предпочитал их не озвучивать даже самому себе.

***

      Поздним вечером, в центре Москвы, Илья ждал ребят. Он был не один, а с каким-то юношей, который курил и активно жестикулировал, рассказывая историю.       Когда подошли Эмир и незнакомый Макарову парень, первое на что обратил внимание архитектор — Эмир без очков. Видимо в линзах. В голове отметил, что в очках он выглядит ещё привлекательней.       — О, ребят, знакомьтесь — это Антон Шастун. Мой друг из Воронежа.       — Мы знакомы, — весело отвечает Ваш. — Он с нами работает в одном офисе. Я, кстати, Саша, — тараторит он и протягивает руку. — Приятно познакомиться. Илья в ответ пожимает руку и в очередной раз убеждается как тесен мир.       Они входят клуб, в котором очень много народу. Глаза Саши разбегаются, когда он видит кучу привлекательных девчонок. Потом он кидает взгляд на диджейскую стойку. За установкой стоит молодой парень, в ярких вещах и стильных очках красного цвета.       Парни садятся за свободный столик, Эмир пару минут тратит на обсуждение рабочих вопросов с Шастуном, а после переводит взгляд на Макарова, пытаясь начать разговор. Саша стоит у стойки, заказывает сет шотов и уже ищет жертву своего мастерского пикапа.       — В общем, Илья, серьёзная просьба. Наш офис переезжает, по причине того, что бывший застройщик еблан, у нас протекает крыша и другие мелкие косяки, которые мешают нормально жить в помещении.       Илья увлечённо слушает, пока, не улавливая как он связан с их офисом.       — Если бы ты мог помочь с ремонтом… А именно со сметой, планировкой, я не знаю, любое желание готов выполнить. Конечно, вся работа не бесплатная, всё хорошо оплачивается. Не так, конечно, как в крупных холдингах, но и работы у нас в десятки раз меньше.       — Я смогу помочь, — отвечает Макар, понимая, что Кашокову отказать невозможно. — Правда, не в ближайшее время. Ваш офис потерпит две-три недели? За это время я разберусь с большей частью заказов, смогу выделить время.       В это время к их столику приближается официантка, аккуратно ставит напитки троим парням и уходит.       — Тогда за сделку? — расслабленно спрашивает Эмир.       — Выпьем, — одновременно произносят Илья и Антон.       Саша наконец определился с выбором, который пал на очаровательную длинноногую брюнетку. На её ушах длинные серьги-кольца, на руке дорогущий браслет и на этой же руке нет ни единого кольца, что мужчину радует.       Он аккуратно пробирается к центру танцпола, перебрасывается с ней парой фраз, уже что-то шепчет на ухо. Девушка кокетливо смеётся, отбрасывая локоны в сторону и немного самодовольно говорит:       — Я танцую с парнями лишь под те песни, которые мне нравятся, — она шепчет название ему на ухо и продолжает улыбаться. Дыхание немного опаляет шею. — Если заставишь Руса её включить, я вся в твоём распоряжении, Саш.       Как понял Саша, Рус — это диджей. Договориться с ним будет сложновато, раз девушка не первый раз просит включить трек, а ей отказывают. Ваш надеялся на свои умения коммуницировать с людьми, потому уверенно направлялся в сторону диджейской зоны.       Парень уверенно миксовал треки, явно наслаждаясь процессом. Дождавшись нужного момента, отвлекает его своим разговором:       — Здаров, очень качает музыка. Ты крут как диджей.       — Спасибо, приятно. Что-то хотел? Не зная полного имени то ли Рустам то ли Руслан, он спрашивает:       — Рус, можно свой трек поставить, пожалуйста. Хочу девушке предложение сделать, — нагло врёт он.       — Предложение? Такого здесь ещё не было, — удивляется таким поворотом событий диджей. — Как тебя зовут хоть, бедолага?       — Саша. Бля, пожалуйста. Один трек.       Саидахмедов закатывает глаза и соглашается.       — Название трека скажи. Ваш тараторит то, что услышал от девушки.       — А, всё ясно. — устало твердит Рустам. — Арина меня уже заебала этим треком, честно. Но и ты, пиздишь про свадьбу ради простой интрижки?       На пару секунд даже стало стыдно.       — Ладно, не боись, ты нормальный вроде чувак. Поставлю один раз под конец вечера. Совет да любовь, как говорится.       Диалог окончен, Рустам возвращается к работе. Ставит новый трек, а Ваш возвращается к Арине. Девушка довольно визжит, ожидая услышать любимую музыку.       У бара они выпивают еще пару шотов, и красотка тянет его танцевать, когда слышит интро нужной песни. Глаза горят у обоих, то ли от выпитого, то ли от симпатии. Вечер окончен, девушка ведёт Сашу за собой.       Антон, вместе с ребятами после долгого общения прощаются. Илья всё ещё не удовлетворен тем, что не задал нужных вопросов.       Под утро голова трещит, Ваш осматривается и понимает, что находится не в своей квартире.       «Видимо, интересная была ночь», — успевает подумать Саша прежде, чем дверь из ванной открывается.