Зависимость

Шоу-бизнес как свод инстинктов Где умираешь на фотоснимках Шоу-бизнес как свод инстинктов Вечная юность на фотоснимках Хаски «Детка-Голливуд»

      Ваш осматривает квартиру. Она стильно обставлена, на стенах висят плакаты каких-то именитых западных музыкантов. В остальном тут полный беспорядок. На столе стоит недопитая бутылка абсента, рядом стоит коробка пиццы, в которой осталось лишь два кусочка. Саша не помнит ничего. Конечно, он вроде припоминает Арину, еë нежные поцелуи в такси, а дальше пустота.       Из ванной выходит точно не она. О, нет. Это Рустам. На нëм махровый халат, с волос стекают капли воды. Когда они успели так скорешиться? Он же вроде всю ночь не отлипал от девушки, а сейчас в квартире какого-то чудаковатого диджея. Паузу нарушает Рустам, за что Саша благодарен. Сейчас он просто не в состоянии собрать все мысли воедино.       — Ничего не было. В мои планы не входило тебя соблазнять. Всë остальное — лишь обстоятельства, которые чудесным образом сошлись.       — А где Арина? — беспомощно выплëвывает Саша, как будто других вопросов у него нет.       —Ты совсем ничего не помнишь? — виновато выдаëт Рептилоид. Об этой кличке Саша узнал поздним вечером, так что в памяти это осталось.       — Так давай с начала вечера.       Время около двенадцати. Тусовка в самом разгаре. После того, как девушка получила желаемое, а именно любимый трек, она смотрела только на Сашу. А вот Саша определиться не мог. Он смотрел то на девушку, то на Рустама. Тот тоже ловил его взгляды, ехидно улыбался и возвращался к работе.       Почти под утро тусовка кончилась. Девушка любезно позвала его к себе домой. Получив заветное "поехали", фанфары в голове так и сияли. Арина, как давняя посетительница этого клуба, знала несколько чëрных выходов, по которым сбегать с мероприятия можно было только избранным. Она в этот список входила. Они вышли, вдруг девушка вспомнила, что забыла дорогущую сумку-клатч за барной стойкой. Оставила друга ненадолго в одиночестве.       Он стал осматривать задний двор. Ни души. Несколько дорогих машин стояли в ряд. Ваш успел залипнуть на эти произведения искусства автопрома, как вдруг услышал сзади голос.       — Да, диджей-сет на следующий четверг. Раньше не смогу, прости. Подменишь меня ненадолго, ладно? Все деньги твои, если мало я докину, дружище. Главное подмени.       Ваш пытался слушать и еще пытался не выдать, что стоит здесь. Эти попытки были успешными, пока он не споткнулся о собственные ноги и не зашипел от боли.       Естественно, эти звуки услышал Рустам. Он подошëл, улыбнулся, увидя знакомое лицо.       — Опять ты, придурок. Что ты тут забыл? Не ушибся хоть? — мягко, но в меру саркастично, спросил Саидахмедов.       — Да, нормально. Я Арину жду, вроде.       Парень осмотрелся по сторонам, девушки пока не было.       — Вроде... Забавно, — отзеркалил слова диджей. — Почему ты так весь вечер на меня смотрел? — неожиданно он устраивает блиц. — Это что-то вроде благодарности за интрижку?       Ваш не знает что ответить. Он только осматривается по сторонам. Ответ, ведь, безумно прост. Он, буквально, повис в воздухе, и алкоголь бы запросто мог стать причиной, почему на него так легко ответить. Глаза бродят по чужому лицу. Останавливаясь то на губах, то на немного взъерошенных волосах, то на этом интригующем взгляде.       Жестом Рустам зовëт юриста завернуть за угол. Саша не думает, он следует за ним.       Рустам не торопится. Долго смотрит. Он ищет согласия в глазах напротив. На это надо немало времени. Ваш, наверно, ждет резкое появление девушки, чтобы оставить эти непристойные мысли здесь раз и навсегда и больше никогда не заявляться в этот клуб.       — Нам стоит? — произносит Саша, как в эту же секунду руки ложатся по-свойски на талию.       — Подумай хорошенько. Арина, наверно, тебя уже ищет. — издевательски произносит он, как будто есть выбор уйти сейчас.       Дыхание сбивается окончательно. Он согласен, он был согласен еще в клубе, когда в первый раз на него посмотрел.       Саша целует первым, явно забывая про девушку. Сейчас у него есть дела поважнее.       Руки ложатся на шею, обвивая ее. Такой жест даëт ощущение, что всë под его властью. А это далеко не так, ведь тело обмякает в других умелых руках. Поцелуй длится еще пару секунд, позже Рус отрывается, очерчивает чужие губы большим пальцем левой руки.       — Все ещë уверен?       Ответом следует следующий поцелуй более глубокий, чувственный. Рус со всей силы прижимает Сашу к стене. Это нравится обоим.       В голове пусто. Не хочется останавливаться. Рус просит опрокинуть шею назад, что покорно выполняет Ваш. Ожидание поцелуев прерывается, крепкими руками на шее, заставляя дышать через силу, терять контроль. Не спуская рук, Рус шепчет на ухо:       — Еще немного, и твой ответ "нет" будет необоснованным.       Снова прикасаясь к губам, больно их кусая, он добивается тихого и глухого стона.       Тела замерли непозволительно близко, в области ширинки чувствуется возбуждение. Это понимают оба мужчины, потому улыбка становится шире. Вдруг слышится звук:       — Саша, блять, ау! «Где этот мудак?» — последнюю фразу она говорит тише, но еë всë ещë отчëтливо слышно. Рустам не отстраняется, он наоборот прислоняется ближе и опять маняще шепчет: — Ещё не поздно сказать стоп. Выбора у тебя два: либо ты едешь с ней, либо со мной.       Он опять не отвечает, одна рука зарывается в волосы, а другая уже скользит по бедру, приближаясь к цели.       — Точно не здесь. Садись в машину. — Рус кивает в сторону нужного чëрного автомобиля и садится за руль. Он - трезвый, Ваш - пьяный, интересный контраст.       В машине чувство контроля спадает окончательно. Ваш аккуратно водит по чужому бедру, заставляя водителя, который еще не выехал с парковки, шумно вздохнуть.       Резко, покорный и таявший в сильных руках, юрист усаживается на коленях. Обвивает ногами чужое крепкое тело. Места непозволительно мало. Рустам отодвигает сиденье насколько это возможно и позволяет Саше делать все, что тот пожелает.        Стон, за стоном и ладони Рептилоида уже на чужой заднице. Пальцы юриста уже во всю исследуют содержимое под футболкой. И этот торс заставляет просто ахнуть.       Оставаясь в исходных позах, Ваш продолжает тереться о чужие бëдра, смело, напристо.       Понимая, что еще мгновение и на парковке будет два безжизненных тела, взорвавшихся от волны наслаждения, они едут до дома Руса. В полной тишине. Слов не надо, они знают, что будет дальше.       — И ты это называешь ничего не было? Ты рассказал про парковку, а в квартире что происходило?       Саидахмедов загадочно улыбается.       — Теперь это предстоит выяснить тебе.       Ваш выдыхает, быстро собирается, чтобы покинуть квартиру. Ему надо многое для себя прояснить, ещё бы надо поскорее на работу, потому что уже около двенадцати, а значит Эмир мог его потерять. Рустам хочет сказать что-то ещё, но не решается, потому их прощание проходит в тишине. Саша негромко хлопает дверью, пишет Кашокову, что скоро будет, а между тем весёлые дни выдаются не только у него.

***

      Последние несколько встреч в клубе поддержки были странными. В первую встречу не было Нурлана, во вторую Лёши, а в третью — их обоих. Щербаков объяснил ребятам, что в назначенный день у него важный корпоратив, который проводит ТНТ. Лёша бы с радостью там не появлялся, так как внутренние терзания до сих пор его не отпускали, но, как ему объяснил и менеджер и генеральный продюсер, явка обязательна.       Вокруг этого события собралась огромная шумиха, начали говорить, что помимо известных лиц канала, будут приглашены звёзды шоу-бизнеса, актёры и актрисы, спортсмены, бизнесмены. По какому поводу стоит организовывать такой сабантуй, Лёша не знал.       По какой причине в этот раз не будет Нурлана никто из парней не знал. Может, тоже захандрил в последнее время, как Лёша? Бывший боксёр действительно впал в состояние тотального бессилия, грусти и тоски. Вместе с тем, теперь его рецидив было видно на лицо. Так как парень ходил в объемной одежде, зрительный обман удавался, но более выделяющиеся косточки на руках, заострившиеся скулы давали много намёков о его самочувствии. Он опять начал избавляться от еды, но уже не с помощью тренировок. Вкус желчи во рту теперь преследовал постоянно.       С Дианой он всё ещё не разговаривал, так как сам не мог ответить на вопрос: «Зачем он её поцеловал?» Ещё, он не поставил точку в их конфликте с Щербаковым. Его мучали кошмары, иногда он вовсе не спал. Всё время смотрел какие-то шоу или просто читал. Когда читал, то вспоминал случайную встречу с Лёшей в библиотеке. Он назвал его идиотом, кажется, но это было даже забавно. В остальном их разговор весёлым не был, поэтому и повторять его в голове дословно не хотелось.       Понимание того, что больше избегать встреч с его агрессивным знакомым больше не получится, тоже заставляет содрогнуться. Как говорил Тамби, каждый из них должен обязательно провести один сеанс. Сабуров не знает о чём будет говорить, если честно. Раньше он безумно хотел задать прямой вопрос Лёше, но, кажется, теперь в этом нет толку. Он его напугал, он понимает. Этот травматичный опыт он просто вытащил наружу, высмеял, назвал его чуть ли не на прямую пидорасом…       Но, по его мнению, это могло быть так… Старое воспитание, общество, которое сразу повесило ярлык на такой виде отношений. И сколько человек ещё в мире страдает от непринятия себя? Но времени рассуждать больше не было. Ему предстоял выход в свет, а значит нужно было выглядеть соответствующе. Достав из гардероба дорогой чёрный костюм, он легко улыбнулся и подумал: «Зачем всё это надо?»

***

      В здании горело много огней. Огромный зал был украшен тыквами, фигурками героев из фильмов ужасов, у официанток были два образа: ведьм и вампирш. В основном они приносили красное вино или вишнёвый сок, потому что оба напитка напоминали цвет крови.       Щербаков абсолютно не понимал смысл этого праздника. Одно дело, Новый год, Двадцать третье февраля или Восьмое марта, а тут Хэллоуин… Им же не по 10 лет, чтобы смотреть фильмы ужасов, раскрашивать лицо под определенных героев. Хотя, с другой стороны, праздник, который организовывает телеканал всегда выходит масштабным и стоит немалых денег. Лёша с радостью на халяву поест, познакомиться с парочкой известных шишек и послушает какую-нибудь приглашённую звезду с первого ряда. Выступающие на сцене певцы и певицы, обычно Лёше очень нравятся, только если это не Нилетто или, упаси Господь, Дава.       Сейчас он хватает с подноса девушки вишнёвый сок и осматривается по сторонам. Видит комиков, с которыми выступает, крупных бизнесменов, блогеров и знакомый силуэт… Нет, ему это кажется, он плохо поспал или у него температура, но это не он… Столько комиков, это точно не может быть правдой. Лёша протирает глаза, силуэта уже нет. Щербаков клялся, что больше пить не будет, но ведь один бокал не будет лишним?       Выпивая содержимое, он немного морщится. Теперь всё стало немного ярче. Особенно, его воспоминание о силуэте. Он ненавидит себя за слабость, но опять ищет в толпе шлейф знакомого. Безрезультатно. В руки попадает ещё один бокал.       Кажется, опять… Он находит нужного человека, но теряет, как только его окликает кто-то из коллег. Забирая третий бокал, он видит Сабурова. Тот, в своей естественной обольстительной манере общается с двумя девушками.       Когда их смолл толк заканчивается, он наблюдает, как он жадно ест закуски на столе, даже забывая, как выглядит в глазах окружающих. После этого он куда-то уходит. Лёша следит за временем, пока его нет. Около двадцати минут… Потом всё повторяется, и он уже не выдерживает и решает проследить за Нурланом. Очень не хочется, чтобы его подозрения были правдивыми…       Он аккуратно следует по пятам, прячась за шумной толпой. Наконец, он очень близко. И он делает шаг назад, понимая, что стоит перед уборной. Так проходит пару минут и когда он слышит громкий кашель, уходит. Он волнуется, но не знает, как помочь.       Четвёртый бокал разделяет жизнь на до и после. Он ощущает каждой клеточкой тела этот тембр голоса, он звонко говорит:       — Хватит бегать. Пора поговорить.       Если бы это был голос Нурлана он бы так не отреагировал. Да, он бы испугался, но не так сильно, как сейчас. Когда последний раз он его слышал? Как раз пять лет назад. Тогда он тоже был не совсем трезв. Парень тащит Лёшу на улицу, там пусто, а потому они могут обсудить прошлое. Лёша смотрит в зелёные глаза и не может ничего сказать. Поэтому разговор начинает друг.       — Ахуеть, как быстро летит время, да? Пять лет, Лёш. Раньше мы и дня не могли прожить друг без друга. КВН, стендап, вечеринки. А потом вся эта история. Я, ведь, так и не смог перед тобой извиниться. Конечно, я мог написать тебе с другого аккаунта, позвонить с другого номера, но не стал. Видимо, моя ошибка, правда, стоила нам дружбы.       — Жека, я давно это пережил. Мне абсолютно фиолетово на то, что ты сделал.       — Почему ты не сразу меня остановил? — вопрос неожиданно врезается в голову, заставляя последние извилины усердно поработать.       — Я был в шоке! Не каждый день тебя целует твой лучший друган! Не каждый день лучший друг пытается тебе ширинку расстегнуть, прикинь, лучший друг в таких местах не лапает, тем более, когда второй не отдаёт себе полный отчёт в том, что происходит.       — А, по-моему, тебе понравилось… — заводит старую пластинку Женя и словно насквозь смотрит. От этого взгляда не по себе. Будто, добытчик и жертва.       — Прошу, давай о чём-нибудь другом, или я убью тебя прямо здесь.       — Убей, — абсолютно уверенно отвечает бывший друг. — Тогда, я буду с тобой в расчёте.       — Мне нихуя не смешно, Жека. Будешь такое проворачивать со своими блядьми или как ты их там называешь. Можешь просто отстать? Мы никогда не вернём даже приятельские отношения! Ты меня напоил, лез ко мне. А после этого я пытался дать тебе шанс, но не смоешь, блять, это пидорство с себя. У меня ощущения, будто все знают, что произошло. Ощущение, что все перешёптывания людей лишь обо мне. Это так мерзко. Я даже с девушкой встречаться спокойно не могу, как будто отталкиваю её от своего позорного секрета. Жека, я тебя ненавижу. Съеби, иначе правда убью.       С абсолютно пустым взглядом он уходит. Предательство можно приправить добрыми словами, воспоминаниями, совместным горем и счастьем, но предательство остаётся навсегда. До смерти. Осенний ветер дует в лицо, заставляя ёжиться еще сильнее. Лёша сидит на лавочке, обнимает лицо двумя ладонями и просто глядит в даль. Тревога пожирает, тревога разлагает тело по скамейке так, что он почти на ней лежит.       Снова голос. Не думал Щербаков, что когда-то так скажет, но он рад, что это Сабуров.       — Лёша, ты чего тут? — без капли агрессии или отвращения спрашивает он.       — Я говорил с ним. С тем самым другом. Мне было страшно, мне было тревожно и больно. Он приставал ко мне примерно пять лет назад. То, есть я не какая-то беззащитная девочка, я могу отпор дать. Я мог спокойно его ударить, но не ударил. Мне стыдно думать, что меня настолько заполонила ненависть, что за ней я не увидел чувство взаимной симпатии. Вдруг, я уже тогда был пидорасом? Фу, блять. Зачем вы все одновременно попались на пути. И ты и Жека… Лучше б как раньше в метро работал, чем это всё…       Нурлан переваривает сказанное. Лёшу, откровенно говоря, лапали, принуждали к чему-то непристойному, и теперь он с этой тяжестью ходит.       — Я хочу его убить. Я хочу, чтобы он не ездил по миру со стендапом, а сгорел в собственной квартире. Чтобы он хоть чуточку понял, что со мной было!       Нурлан аккуратно гладит плечо, поддерживая приятеля. Он делает это максимально легко, так как не знает будут ли приятны комику прикосновения после таких воспоминаний.       — Всё бумерангом вернётся, Лёх. Обещай, что не грохнешь его? Не думаю, что стендап из тюрьмы людям западёт в душу.       — Наверно, ты прав. Но это не значит, что я твои слова забыл.       — Я твои тоже помню, ахуеть как, — красочно объясняет Сабуров.       — Я заметил.       Последняя фраза заставляет боксёра задуматься. Неужели настолько всё очевидно? Или только они друг-друга настолько глубоко понимают? Прервав думы, Сабуров зовёт Лёшу обратно в помещение. Они перебрасываются парой фраз и опять расходятся по разным углам. Лёша ещё не знает, что завтрашним утром, Нурлан будет его спасательной соломинкой во всём этом пиздеце.