Территория

      Ни алгебра, ни геометрия никогда не вызывали у Эдика, как и у доброй половины школы, положительных эмоций. И хоть учительница по предмету была молодой и милой девушкой с очень привлекательной внешностью, но даже она не могла мотивировать парня достаточно, чтобы тот моментами не уходил в собственные мысли во время объяснения новой темы. Сегодняшний урок отличился так сильно, что преподавательница могла бы даже запомнить его на очень долгое время. К контрольной работе гопник был готов, так как на днях разобрал большую половину пройденных за этот учебный год тем с Колей. Да, они сидели над предметом чуть ли не до прихода Лены, но успели уложиться во время.       Написал Картман хорошо, по крайней мере он так считал, да и выражение лица учительницы, когда она с подозрением перепроверяла работу, было довольно удивлённым. Конечно, девушка могла предположить, что ученик списал, но дабы убедиться, она подозвала его к себе, попросив отдельно показать решение одного из заданий другого варианта. Эдик смог. Прямо при нём в журнале появилась четвёрка.       Дело не могло обойтись без должной благодарности. Покидая кабинет математики, подросток ещё некоторое время был приятно шокирован тем, что работа далась легко. Косая довольная ухмылка не желала покидать лицо Картмана ещё пару минут после выхода из комнаты, в которой половина класса ещё черкала ручками в своих тетрадях. Эдик был просто обязан встретиться с тем, чья заслуга в его приподнятом настроении и первой хорошей, честно заработанной оценке по предмету. Как раз это он и собирался сделать, когда компания по прибытии со школы разошлась по домам.       Парень довольно приподнял уголок губ, украсив лицо беспечной улыбкой. Каштановая шевелюра немного растрепалась, заживали раны, уже не вызывавшие былой боли при малейшем движении. Один снежный шарик, не успевший заставить ладони от холода колоть, полетел в окно Коли, на этот раз попав точно в цель. Почти сразу выглянул нужный человек, одаривая гопника максимально скептическим и совсем не удивлённым взглядом. Брофловски выжидающе вскинул брови, облокотившись о подоконник и слегка подавшись вперёд. Холодный ветер тут же поприветствовал его лёгким трепаньем рыжих кудрей, начал проникать в комнату через вход из настежь открытого окна.       — У тебя, вроде, мой номер уже есть, — достаточно громко проговорил парень наверху. Отчего-то на лице его засветилась еле заметным лучиком мягкая улыбка, практически невидимая для Картмана, стоящего несколькими метрами внизу.       — Знаю, — зато ряд зубов гопника, обнажившийся широко растянувшимися губами, был ярок и отчётливо виден для Коли. Он немного тряхнул плечами, скрывая руки в карманах, а голову задрал вверх, чтобы удобнее было держать зрительный контакт. — Но так ведь круче?       Брофловски беззвучно усмехнулся и отрицательно мотнул головой. Для него Картман вёл себя по-детски, несерьёзно, в очередной раз доказывая, что является полной противоположностью самого Коли. Хотя именно эта его черта и притягивала, благодаря ей их общение часто было лёгким, за исключением тех моментов, когда парень нереально бесил.       — Не-а, — он заправил прядь играющих на ветру волос, прежде чем придержать щеку кулаком. — Когда снег растает, камнями кидаться будешь?       — Может и буду, — подросток незначительно пожал плечами, на мгновение отводя взгляд в сторону.       — Бедное моё окно, — он прыснул смехом, выпустив светлое облачко холода.       — Спустись вниз, — парень махнул рукой на себя, жестом призывая выйти во двор.       Теперь Брофловски без колебаний мог согласиться, не чувствуя какого-то подозрения по отношению к Эдику, как в первый раз, когда гопник позвал его на улицу. Тогда, естественно, у подростка был миллион причин, чтобы отказаться, послав Картмана, чего он, в силу своей любопытности, не сделал. Парень быстрым кивком дал гопнику положительный ответ и закрыл окно, отдаляясь от места, откуда только что говорил с новым знакомым, а затем вовсе удалился из комнаты. Спешным шагом подросток спустился по лестнице на первый этаж, почти игнорируя вопрос матери о том, куда он идёт. Коля не заморочился над ответом: «Во двор», — пара слов быстро слетела с губ, растянувшихся в нелепой улыбке, причина которой точно не была известна. Почему он так воодушевлён идеей немного поговорить с Эдиком, посидеть с ним на площадке, хотя сам большую часть времени, проведённую наедине с гопником, находил его довольно раздражающим? Невнимательность и торопливость Коли побудили его не накинуть сверху ничего, а на улице всё так же холодно. Школьник, наконец, оказался во дворе.       Завидев Картмана, он уловил на себе его не менее довольный взгляд, махнул рукой и постарался унять улыбку на лице, превращая её во что-то поспокойнее. Гопник остался на том же месте, где его и встретил Брофловски: он стоял в нескольких шагах от пустой детской площадки, где зимой редко можно увидеть гуляющих ребят, для чьего возраста предназначались эти маленькие карусели. По вечерам детей обнаружить здесь было практически невозможно. Коля довольно быстро подошёл к Эдику, а тот сразу согнул руку в локте и подготовил для громкого рукопожатия, которое хлопком раздалось по кварталу. Сразу после оба подростка присели на небольшую, крутящуюся, шестиместную карусель. Та от веса сразу начала действовать, из-за её движения лица парней обдавало ветром чуть сильнее. Они находились друг напротив друга, вынужденные держать зрительный контакт. Если Картману это не доставляло никаких сложностей и неудобств, то для Коли же всё было несколько наоборот.       По непонятной причине, этот немой контакт глаз вызывал некое чувство дискомфорта, но далеко не в плохом смысле. Эта формулировка казалась Брофловски самой уместной. Долго пауза между недавними приятелями не задержалась, да и не повисла вовсе. Эдик попросту не позволил этому случиться, с первых секунд заполняя пространство без стен разговором.       Ещё до момента, как оба успели занять старую карусель, гопник не упустил возможности поделиться последними новостями. Он совсем не выглядел так, как это было в их первую встречу и в следующие несколько недель. У Коли просто в голове не укладывалось, что тот суровый и какой-то озлобленный пацан может так искренне улыбаться и тем более благодарить. Благодарить его, Колю. Продолжать твердить, что без его помощи он бы не смог сделать этого, приняв решение забить на учёбу в выпускном классе. От этих слов на лицо лезла глупая улыбка, казавшаяся слабой из-за того, что Брофловски старался её как-нибудь сдержать, не позволяя выдать себя. Странно было замечать приятный и еле ощутимый трепет от беседы с Эдиком. За всё время, пока он хвалился, мол, такой вот молодец, сам смог написать, даже помощи ни у кого не попросил, собеседник его не вставил в диалог и слова.       Подросток, откинувшись на маленькую спинку сидушки и сложив руки в карманы широких джинс, молча впитывал не очень важную, но довольно приятную информацию. Осознание о том, что он смог подтянуть того, у кого, казалось, не было и шанса на исправление, льстило его белой гордости, как за себя самого, так и за Картмана.       Молочная футболка, раза на три больше размера Коли, трепалась на ветру, усилившему свою мощь не очень сильно, но достаточно, чтобы пустить по коже подростка мурашки. О чём же он думал, когда выбегал на улицу вечером, не захватив с собой никакого верха. Ах, точно, школьник не думал ни о чём, ему бы только поскорее встретиться с Эдиком. Мелко вздрагивая в момент полного ощущения всего холода, царящего в это время, Брофловски на мгновение отвлёкся от, казалось, редеющего потока слов Картмана. Он постарался устроиться так, чтобы обеспечить себе больше тепла, пусть даже разницы не было заметно. Всё тело тихо содрогалось, напряглось, когда подросток обхватил себя руками, будто защищаясь от низкой температуры.       Этот жест не остался незамеченным, почти сразу привлекая внимание парня напротив. Как раз в этот момент он почти подвёл к концу свою новость, притих.       — С одной стороны, умный пацан, а вышел в футболке зимой, — позволив себе беззвучную усмешку, Эдик с прозрачным проблеском любопытства в тёмных глазах двинул бровью, проходясь взглядом по сжавшемуся собеседнику. — Чего за курткой домой не сходишь?       Резкой сменой темы Картман будто отрезвил голову Коли, немного погрузившегося в мимолётную пелену мыслей, промелькнувшую внутри. Парень вновь встретился с удивительно настойчивым взглядом. Они общаются совсем не длительное время, однако Брофловски уже успел подметить, что Эдику всегда удаётся быть таким убедительным, при этом не прикладывая особых усилий. Под его взором врать становится невозможно: есть ощущение, что подросток не просто смотрит в глаза, а читает тебя, словно раскрытую книгу.       — Да… — коротковато протянул школьник, немного замявшись в ответе, — мне нормально так. Ну, терпимо.       Картман то ли недоверчиво, то ли с неозвученной усмешкой молча смотрел на Колю, будто ожидая больше оправданий. Как бы сильно он не ненавидел нависшие неловкие паузы в диалоге, но иногда мог специально провоцировать их ради одномоментного удовольствия от вида напрягшихся собеседников, пытающихся как-то заполнить этот длительный пробел. Брофловски на пару секунд отвёл взгляд вниз, куда-то в сторону, потирая кончик носа тыльной стороной ладони. Эдик счёл действие за неуверенность, каковым оно и являлось, чего не заметить было невозможно.       — Как знаешь, — парень безразлично пожал плечами. — В общем, спасибо тебе, — продолжил он, после тихого выдоха. — Помог, правда.       — Мне не было трудно, — школьник дружелюбно улыбнулся, хотя от мороза уже начала мелко трястись челюсть, заставляя зубы тихо стучать, а украшения для проколов на нижней губе доставляли больший дискомфорт в такую погоду, однако последнюю проблему Коля научился игнорировать.       — Знаешь, я вообще-то раньше нормально учился.       Гопник невзначай вспомнил себя полтора года назад, когда сильных проблем со школой не было. Максимумом, чем он досаждал преподавателям, были проблемы с поведением и частые драки прямо на территории учебного заведения.       В тёмных и, казалось, безразлично расслабленных глазах будто что-то промелькнуло, побуждая их прервать зрительный контакт и на мгновение опуститься вниз. Изменение осталось незамеченным, чему Эдик был чрезмерно благодарен, не желая давать слабину и ломать выстроенный за долгое время образ. Стены, которые он возвысил вокруг себя, тщательно скрывали все внутренние переживания до такой степени, что практически все старались лишний раз не сближаться с Картманом, боясь грубой атмосферы, излучавшейся от него.       — А почему только раньше?       На улице становилось всё холоднее и холоднее, будто погода специально издевалась над рыжим подростком, дабы научить его не повторять этой ошибки больше, особенно зимой. Коля, заинтересованный довольно резкой сменой диалога, смотрел на парня напротив, стараясь разглядеть что-то более открытое в его глазах.       Вопрос остался то ли проигнорированным, то ли просто не был замечен, хотя был произнесён достаточно громко. Спустя пару секунд молчания, пока Эдик, напряжённо сведя брови, погрузился в свои мысли, его губы едва заметно поджались, а взгляд перенаправился в сторону. Коля постепенно стал чувствовать себя всё более неловко. Возможно, его вопрос оказался неуместным или каким-то неприятным, но разве он мог знать об этом? Когда Картман резко перевёл свой взор на подростка, сидевшего напротив и немного сжавшегося от мороза, переспрашивая, будто не услышал его ранее, Брофловски не смог почему-то сдержать зрительного контакта.       — Прости, — Коля постарался держать тон ровным и спокойным, — просто ты притих так резко, я подумал, что спросил лишнего, — он слабо пожал плечами.       Картман сильнее свёл брови, недовольно осматривая подрагивающего от холодного ветра, усилившегося за короткое время, собеседника. Тихо выругавшись, он выпрямился, расстёгивая излюбленную красную куртку и снимая её с себя. В отличие от Коли, он был в толстовке, которая явно согревала лучше, чем огромная футболка. Швырнув её в парня напротив, он снова постарался принять былой невозмутимый облик, наклоняясь вперёд и подпирая висок кулаком. Брофловски счёл этот жест неуважительным, что можно было легко понять, ведь у парня поверхностное возмущение было написано на лице, когда его брови моментально приподнялась.       — Что? Надень, — гопник посмотрел на Колю с непониманием, будто тот задал вопрос на который есть очень банальный ответ.       — Не надо, — парень упрямо сдвинул брови, не желая принимать такую «подачку».       — Не беси меня, хорошо? — не уступал Эдик, продолжая упорно смотреть на рыжего. С одной стороны, ему должно быть всё равно, он бы вполне мог послать Брофловски и забрать свою куртку, но не хотел. — Просто надень, заебал дрожать.       Неприятное чувство дискомфорта сжало всё внутри грудной клетки. Стоило Коле только начать принимать незнакомого, но такого открытого и, казалось, общительного Картмана, как он вновь вернулся к тому своему образу, с которого начиналось его общение. Конечно, и в мыслях у Эдика не было втащить Брофловски за раздражающие упрямость и гордость, однако чувствовать холод от него оказалось намного хуже, чем от питерского вечера в самый разгар зимы.       Дабы не начинать скандал на пустом месте, Коля решил уступить и просто воспользоваться возможностью согреться. Он неохотным движением накинул куртку на себя, недоволный тем, что длинные и широкие рукава приходится заворачивать, чтобы не спадали. Сразу же в нос ударил запах сигарет, одежда насквозь была пропитана этим злосчастным дымом и ароматом сильного одеколона, перекрывающего зловоние табака. Или же подросток просто был слишком недоволен всей этой ситуацией, что автоматически стал придираться к тому, что раньше особо не волновало. Тем не менее он сильнее укутался в куртку, закладывая руки в карманы и удобнее устраиваясь в сидушке карусели, заставляя её немного крутиться. Мысли прервал тихий кашель Эдика, привлекая к себе внимание Брофловски.       — Тебе следует меньше курить, вся одежда провоняла, — с былой упрямостью в тоне прокомментировал школьник.       — Я уже говорил, что думаю насчёт твоих советов? — парень вскинул бровями, чтобы расслабить напрягшиеся мышцы на лице. После долго затянувшейся паузы в их разговоре, он всё же решил ответить на вопрос Коли. — У меня в восьмом классе нормальные оценки были. Не сказать, что хорошие, но я хоть что-то понимал и почти не получал двоек, — он заметил, как внимание Брофловски втягивает начавшийся снова разговор, забыв про недовольство. — У меня была девушка, на год старше меня. Она в девятом училась, пока мы встречались. Если что, помогала, подтягивала меня, — подросток выдержал небольшую паузу, думая, о чём стоит рассказывать, а о чём нет. — После выпускного она переехала в Москву и поступила там в колледж. Мы расстались по видеозвонку.       Коля слабо поджал губы, пока чувство вины за заданный вопрос осело где-то между рёбер.       — Прости, не надо было спрашивать, — он попытался сгладить ситуацию, прекрасно замечая изменения в лице Картмана.       — Всё нормально, — не выждав и секунды, он сразу отрезал попытку Брофловски извиниться, продолжая своё небольшое погружение в прошлое. — Просто мне тогда было очень плохо и я сильно скатился по некоторым предметам из-за того, что не было желания что-либо делать.       Когда парень сомкнул губы, посчитав, что самое важное он уже рассказал, не углубляясь в историю, в воздухе повисло молчание, перебиваемое только тихим свистом ветра, шёпотом листьев, скрипом старой карусели и изредка треском фонарных ламп. Холодный вечер стал принимать более тусклые оттенки, пока небо, не затянутое облаками, темнело, становясь синим. Звёзды ещё не успели показаться, сияя крошечными точками наверху, но белый полумесяц уже повис где-то вдалеке. Как ни странно, эта обстановка оказалась на удивление приятной и даже спокойной. Картман ненавидел открывать ворота своей души перед малознакомыми людьми, только перед самыми родными, каковых не так уж и много, но, рассказав небольшой отрывок из своей жизни Коле, подросток почувствовал облегчение спустя время. Он не выглядел таким напряжённым, как в начале этой темы, возвращая себе привычный расслабленный и беспечный образ. Даже призрак маленькой улыбки заиграл у него на губах.       — Ты скучаешь по ней? — завидев спокойствие во взгляде Эдика, Брофловски позволил себе ещё вопрос.       — Нет, — честно признался гопник, снова откинувшись на маленьком кресле, — теперь нет. Это было лучшим исходом для меня и для неё. Я любил её только в начале отношений, а потом просто сильно привязался. Она всегда была на моей стороне и помогла как-то раз, после чего всё и началось, но, — выдержав секунду паузы, он направил взгляд на небо, — ей не было хорошо со мной. Я только потом это понял.       — Получается, ты пользовался ею? — школьник неуверенно сдвинул брови.       — Не знаю даже, — сам Эдик тоже на мгновение задумался, — я к ней привязался, но вряд ли любил, хотя потом уже самому эти отношения надоели, — внезапно с разбитых губ парня сорвалась усмешка, будто он не хотел выдавать напряжения от резкого погружения в прошлое. — Бабы. Она и сама, кажется, не была мною довольна потом. Пилила без конца, мы часто ссорились. Это я после уже понял, что расставание стало лучшим исходом для нас.       Коля неуверенно улыбнулся, хотя надолго этого выражения не хватило. Он, скорее, сделал это из вежливости. Во время того, как Картман посвящал его в отрывок своей жизни, подросток невольно вспомнил про свой опыт отношений, от чего в мышцах по всему телу произошло сокращение. Он предпочёл списать это на мороз, хотя в куртке гопника стал чувствовать себя намного комфортнее. Если Эдик так говорил про свою бывшую, почти не выражая сильного недовольства к ней, а в начале даже показывая их отношения с хорошей стороны, то Брофловски так не мог. Точно не мог. Внезапный вопрос его собеседника, разрезавший воздух и погружение Коли в негативную ностальгию, так и остался без ответа на долю мгновения.       — Прости, не услышал, — всё он услышал, просто не ожидал, что тема дойдёт до него.       — А про свою бывшую что скажешь? У тебя же были отношения? — подросток, быстро успевший вернуть себе непринуждённый вид, повторил вопрос, продолжая упираться взглядом напротив.       — Были, — как-то скоро заговорил Коля, стараясь унять мутные воспоминания.       — Ну, расскажи, — Картман прозвучал так, будто уговаривает, хотя, с другой стороны, так оно и было.       Брофловски оттянул рукав куртки, закрывая кисть почти полностью и сжимая кулак. Он промямлил что-то, давая понять, что не очень хочет обсуждать что-либо из своего любовного опыта, хотя на лице старался держать улыбку. Та еле заметно атрофировалась, так что гопник это, кажется, не увидел, но и сам не унимался. Слишком интересна стала причина такого резкого смятения. Он наклонился ближе, опираясь о колени локтями, будто пытался разглядеть, что скрывает Коля под прядками, повисшими и закрывшими его малахитовые глаза.       — А может не было у тебя бывшей? — с хитрым прищуром парень обнажил зубы, пока на лице его расплывалась наглая улыбка. Его вид стал слишком уж устрашающим, по мнению Брофловски, который в этот же миг, столкнувшись со взглядом, выискивающим правду, напрягся, а дрожь пробежала по позвоночнику. — Бывший был? — выделив окончание первого слова, он только сильнее нагнал страх на своего собеседника.       Тишина, повисшая в морозном воздухе между парнями, ясно выдавала весь спектр эмоций, который Коля сейчас испытывал, хотя, признаться честно, скрывал он его достаточно хорошо, чтобы Эдик просто счёл это за удивление. Единственное, о чём были теперь мысли Брофловски, что сейчас придётся очень быстро убегать. Гопник далеко не выглядел как человек, который терпим к нетрадиционной ориентации.       — Чего? Нет, — маска безразличия сорвалась с лица подростка, разбившись на мелкие осколки и обнажив его волнение.       — Да что ты мнёшься? — Эдик опасно сдвинул брови, хотя противная, но до жути манящая ухмылка никуда не делась. — Не я же один должен про себя всё рассказывать?       — У меня была девушка, — Коля упрямо нахмурился.       Картман, конечно, не поверил. В его понимании, Брофловски совсем не был похож на натурала, он не был похож на того, кто в отношениях возьмёт на себя «мужскую» роль. Ограничившись стереотипами, подросток даже тихо посмеялся над быстрым ответом Коли. Да рыжий даже звучал неуверенно. Не дав парню возможности продолжить свою мысль, Эдик сразу принялся доказывать, почему последние слова кажутся полной чушью.       — Какая девушка на тебя в трезвом уме посмотрит? Только если не мамочка с типажом на сладких мальчиков, — ему почти удалось сдержать гогот, рвущийся наружу, и парень ограничился простым посмеиванием.       — Что ты имеешь в виду? В меня влюблялись девочки! — тут же принялся парировать Коля, ведь эти комментарии точно били по его самооценке, а достоинство своё мужское нужно было как-то защитить.       — Ага, и ни одной ты не дал, — в уголках глаз от растущей улыбки появились морщинки, когда он открыто дразнил рыжего.       — Я не считаю это чем-то смешным или постыдным, — школьник сдвинул брови, чувствуя, что больше не стесняется держать зрительный контакт. Он смотрит с намёком на вызов, с нежеланием отступать, даже несмотря на то, что боязнь спалиться ещё бушевала внутри. — Просто они мне не нравились.       — Хорошо, — резко согласился Эдик, меняя тон голоса на более серьёзный, — какая она была?       — Нормальная, красивая, — попавшись на резкую смену, Брофловски попытался правдоподобнее делать вид, что девушка всё же была. Чего скрывать, задуманное совсем не получилось, ведь Картман, перебивший Колю, «умелой» актёрской игре не поверил.       — Не было у тебя никого, — он будто перестал насмехаться. Теперь целью стало добиться честности. — Точнее, был, но точно не девушка.       — С чего ты взял…       — Не пизди, — Эдик снова перебил, — ты же пидор.       Брофловски показалось, что это конец.       — Отвечаю: голубой! — гопник сделал утверждение, щёлкнув пальцами и указав на сжавшегося подростка. Не услышав в ответ ничего кроме молчания, парень продолжил, полностью теряя во взгляде веселье. — Короче, бить тебя не буду только из-за того, что ты в моей куртке, жалко вещь портить, — он медленно наклонился вперёд, чтобы встать, а у Коли сердце забилось словно бешеное.       Парень отстранился назад, вжимаясь спиной в деревянную сидушку карусели, скованный страхом и лишённый движений. Он неверяще и с неким разочарованием смотрел снизу вверх прямо в потемневшие глаза Эдика, возвысившегося над ним. Показалось, что учащённое дыхание было слышно абсолютно каждому человеку на районе.       — Хотя, её и в порядок потом привести можно будет, — прокуренный баритон пускал мурашки по телу Брофловски, — а таких, как ты уже не исправить.       С этими нагнетающими ужас и возвращающими в недавнее прошлое словами Картман шагнул, держа отличное равновесие на карусели, которая очень слабо вошла в действие. Коля напуганным зверьком уставился на него, чувствуя предательство со стороны Эдика. Притихшим голосом он смог только сказать: «Ты же обещал», — что прозвучало слишком уж растерянно и было лишено какого-то ответа. Убежать можно, но только если в наивных мечтах. Гопник находится так близко, что просто не позволит этому случиться. Картман замахнулся, а парень под ним рефлекторно закрылся руками, скрестив их и используя так, будто это щит. Он отвернулся и закрыл глаза, предпочитая не видеть того, что произойдёт в следующие секунды. Стас был прав, не нужно было так быстро доверять. Да что, в конце концов, произошло с Колей? Дрожь прошлась по его конечностям с новой силой. Удара не последовало.       — Расслабься, — в планах у Эдика было просто подшутить, а потом посмеяться, но что-то не позволило ему и улыбнуться. Он осторожно коснулся руки Брофловски, слабо сжимая её и опуская, чтобы открыть обзор на лицо. — Я не собирался, — парень сел рядом, изучая сбивчиво дышавшего подростка, чьё запястье он всё ещё не мог отпустить, кладя себе на колено. — Блин! — он, разочарованный в себе, нахмурился. — Я просто прикалывался, правда! — парень виновато поджал губы, продолжая смотреть в спрятанные под ресницами глаза Коли.       В ответ тот лишь молчал, переваривая произошедшую ситуацию. Сердце всё ещё колотилось, но, вопреки здравому смыслу, парень хотел выслушать Картмана. Наверное, то, как удивительно мягко он держал руку Брофловски, даже поглаживая её пальцем, словно пытаясь успокоить, повиляло с нужной силой. Парень, хоть и не мог до конца осознать всё, что произошло, но злиться у него не получалось сейчас. Он только потерянно смотрел на руку Картмана, схватившую его тонкое запястье, скрытое под слоем спортивной куртки, и не понимал, откровенно говоря, ничего. Как же глупо парень себя чувствовал, когда понял, что румянец пробирается на щёки из-за такого простого жеста. Хвала небесам, потемневшим сильнее за короткое время, что из-за этого, гопник, кажется, не заметил изменений в оттенке лица Коли.       — Прости, — наконец произнёс Эдик, даже не задумавшись. Слово вырвалось так быстро, Картман не задумался перед тем, как озвучить, а после этого не почувствовал ничего. Он сказал то, что было сейчас правильно и нужно. — Сильно напугал, да?       — Больной, — беззлобно ответил Коля, поднимая глаза на собеседника, — я правда думал, что ты сейчас на меня накинешься, — хотя обиды в голосе не скрыть, он не собирался вырываться из хватки и вообще как-то отстраняться.       — Пойми, я просто пошутил, — продолжал Эдик, надеясь, что его слова не звучат, как оправдание, — против этих ничего не имею, я сам, конечно, натурал, но мне правда плевать, кто кого любит, — Брофловски снова молчал, а гопник чувствовал себя более виноватым. — Я не хотел тебя пугать.       — По мне правда так видно? — оба прекрасно знали, к чему клонит подросток.       Когда на лице его появилась глупая улыбка, противоречивая рукам, до сих пор трясущимся, Картман кивнул, отпуская запястье. Очень жаль. Брофловски нехотя убрал ладонь с колена гопника, но виду не подал.       — Типичный гомик. Ты извини, конечно, за слова, но я сразу про тебя так и подумал.       Оба спустя мгновение тишины тихо засмеялись, почувствовав беззаботное облегчение, которого не хватало слишком долго.       Парни остались во дворе, пока совсем не стемнело. Не таким Коля представлял признание в своей ориентации перед Эдиком. Рассказа о бывшем ему удалось избежать, так как гопник уже и сам не подбивал подростка поделиться своей историей. Помимо этого у них нашлись более интересные темы для обсуждения.