Незабудки, астры, лилии

— Ах, Френни! Мы так давно не виделись! Алексис! Винс! И, конечно же, обворожительные Рейчел и Анна! Эдвард так удивился, что мяч, который он собирался кинуть Лиззи, выпал из его рук и укатился в сторону деревьев. Говорившим был мужчина, облаченный в белое. Его волосы отливали золотом на свету, а улыбка была, как говорила матушка, «неприлично широкой». И он обратился к маме Эдварда «Френни». Никто и никогда не называл его маму так, даже дядя Винсент и отец. — Рада встрече, Алистер, — сдержанно кивнула Френсис, неодобрительно косясь на волосы мужчины, пока тот бодро пожимал руки. Они были немного ниже плеч и никак не убраны. Эдвард знал, что маме такое не нравилось. Винсент фыркнул. — Лучше собери волосы, пока Френсис не сделала это за тебя. А мы все знаем, что против нее у тебя нет шансов, — посоветовал он. Мужчина, Алистер, никак не отреагировал на его слова. Сделав несколько быстрых шагов, больше похожих на короткий бег, он внезапно оказался перед Эдвардом. — Тебя зовут Эдвард, верно, маленький рыцарь? — спросил он, присев на корточки перед ним. — Вы кто? Эдвард тут же втянул голову в плечи: это было грубо. Он чувствовал строгий взгляд матери на себе. Но мужчина лишь протянул ему руку: — Ах, где мои манеры? Позволь представится — Лорд Алистер Чемберс, Виконт Друитт. Я здесь по приглашению своего старого друга, Винсента Фантомхайва. Выслушав это, Эдвард кивнул, пожав протянутую руку: — Эдвард Мидлфорд. Мы с Лиззи и матушкой с отцом здесь тоже по приглашению дяди Винсента. Услышав странные звуки, Эдвард посмотрел в сторону взрослых. Тетушка Рейчел и Анна выглядели так, словно задыхаются. Сначала это напугало Эдварда — он не совсем понимал, что такое астма, которой болела тетушка Рейчел — но потом он понял, что они смеются! — Я-я сделал что-то смешное? — пробормотал Эдвард, смущенно опустив голову. — Вовсе нет! — заявил Алистер. Эдвард вздрогнул от его громкого голоса. — Просто некоторые взрослые не обучены манерам, в отличии от тебя! Фыркнув, он перевел взгляд на Лиззи, стоявшую неподалеку. Лавандовые глаза заискрились от восторга: — Ах, неужели эта прекрасная, как цветок гиацинта, девочка настоящая, а не фарфоровая куколка? Разве могут дети быть такими красивыми? Лиззи хихикнула, восторженно хлопнув в ладони. Эдвард почувствовал гордость. Да, его младшая сестра была очень красивой. Даже самой красивой девочкой в мире. Алистер драматично приложил тыльную сторону ладони ко лбу, а второй накрыл грудь над сердцем. — И как долго вы собирались прятать от меня эти два маленьких сокровища? — хнычуще спросил он, ткнув пальцем в сторону взрослых. Это было тоже неприлично, Эдвард знал, но взрослого никто почему-то не одергивал. — И где близнецы? Вы спрятали их от меня, да? Посмотрев на взрослых, Эдвард увидел, что дядя Винсент и с тетей Рейчел и Анной тихо посмеиваются, мама тяжело вздыхает, а отец почему-то кашляет в кулак. — Тот же вопрос: где твои племянники? — спросил Винсент. — Алоис перенервничал и сбежал в ваш сад, стоило только карете открыться. Мальчики пошли за ним. Френсис нахмурилась. — Ты же отправил за ними своего дворецкого? — Нет, Джек пошел повидаться с Танакой. А разве я должен был? Взрослые странно посмотрели на него. Алистер, заметив это, всплеснул руками: — Вам не о чем переживать! Поверьте, мальчики скоро придут! — Может, нам все же послать кого-нибудь им на помощь? — неуверенно предложила Рейчел. — М-м, можете попробовать, — кивнул Алистер, играясь с волосами хихикающей Лиззи. — Но должен предупредить: Алоис очень хорош в прятках от взрослых. Что-то изменилось. Эдвард не знал, что именно, но слова этого странного мужчины, появившегося так внезапно, будто бы разозлили остальных взрослых. Хотя тетя Рейчел и Анна больше выглядели расстроенными, лица родителей Эдварда словно потемнели, а улыбка дяди Винсента стала похожей на нарисованную на маске. — Если он хорошо прячется от взрослых, то от нас не будет? — спросила Лиззи. И, как по волшебству, все пришло в норму: взрослые больше не выглядели так… неправильно. Эдвард почувствовал, как чья-то рука легла ему на плечо. Это был Алистер. Его рука не была широкой и мозолистой, как у отца, или крепкой, как у дяди Винсента, и очень напоминала прикосновение тетушек. В этом было что-то успокаивающее. — Я думаю, Алоис сам решит выйти к такой милой девочке, не захотев прятаться, — громким шепотом признался Алистер, ткнув пальцем Лиззи в нос. — И надеюсь, что вы все сможете подружиться. — Да! — воскликнула Лиззи, подпрыгнув. — Идем! Идем искать Алоиса! Схватив Эдварда за руку, Лиззи уже была готова сорваться с места, когда отец подхватил ее и поднял вверх. — Давайте сначала подождем близнецов, — предложил он. — А потом все вместе отправимся на поиски. — Виконт Друитт сказал, что это игра в прятки, — поправил его Эдвард. Отец неловко рассмеялся: — Да, точно. В таком случае, вам тем более будет веселее, если мы подождем близнецов. А пока вы можете играть в мяч. Лиззи энергично кивнула, тряхнув коротенькими косичками. — Хорошо! А… А где мяч? Эдвард ойкнул. Оглядевшись, он не заметил мяча рядом, хотя он не мог далеко упасть. Было ветрено, поэтому Эдвард решил, что мяч закатился в кусты. — Я сейчас его принесу! Раздвинув ветки, Эдвард продвинулся немного вглубь, когда неожиданно споткнулся и упал. — Ты… ты же за мячиком пришел, да? Причина, по которой Эдвард упал, была в том, что мальчик, державший в руках мяч, выглядел невероятно. Лиззи, что с самого момента рождения была в глазах Эдварда прекрасней всех, оказалась смещена на второе место. Маленький, ростом с Лиззи, и тоненький, с голубыми, как небо, большими глазами, белой и нежной, как молочный пудинг, кожей и мягкими на вид светлыми волосами. Эдварду захотелось дотронутся до них и узнать, такие ли они на самом деле. Он был похож на фею из сказок, что иногда читал отец. — Эдвард! Эдвард! Ветки зашуршали. Близнецы, стоило им увидеть постороннего, ахнули: — Мама! Папа! Тут мальчик! Неожиданно из-за деревьев вышло еще несколько человек. Близнецы ахнули громче: — Мама! Папа! Тут еще одни близнецы! Они вышли из сада! Они феи? Вышедшими оказались братья Мориарти, Уилл и Льюис. Близнецы отказывались верить, что эти двое не были такими же близнецами, и очень расстроились, узнав, что Льюис даже не был родным братом Уиллу. Старший, Альберт, присоединился чуть позже. После этого встреча, наконец, пошла так, как планировали взрослые. Это была середина весны и, наверное, один из самых суматошных дней в жизни Эдварда. Но с тех пор весна у него ассоциировалась с Алоисом (и суматоха — как позже Эдвард узнал, робкий мальчик-фея мог быть очень шумным и неусидчивым. Он находил это очаровательным, и всегда участвовал во всех его замыслах). — Хей, герой-любовник! Слышал, твоя зазноба соизволила вернуться в колледж. Громкий голос вырвал Эдварда из воспоминаний. Он и сам не заметил, как углубился в них, засмотревшись на удивительно безоблачное для ранней весны небо. — Не кричи об этом! — прошипел Эдвард, проверяя, не слышал ли кто только что сказанного. Но все остальные студенты спокойно проходили мимо, не обращая на них внимания больше необходимого. Чеслок выставил руки перед собой, ухмыляясь. Шрам, пересекающий правую половину его лица, от этого странно искривился. — Если ты думаешь, что никто не знает о твоей влюбленности, то сильно заблуждаешься. Их было трудно назвать друзьями. Очень трудно. Чеслок, как кот, появлялся, когда хотел, делал, что хотел, и так же уходил, когда хотел. И всегда почему-то выбирал Эдварда своей жертвой. Несмотря на принадлежность к разным дортуарам, их встречи стали происходить задолго до того, как они стали фэгами старост. Обесцвеченный ирокез, пирсинг в ушах, расхлябанное поведение и вызывающая манера разговора — Чеслок был воплощением всего того, чего в Эдварде не было отродясь и что он не одобрял (за исключением виртуозной игры на скрипке, что совершенно не вязалась с его внешностью). При этом с ним было до странного комфортно. Честный до грубости, дерзкий и свободолюбивый, он удивительным образом сочетал свои плохие (на взгляд Эдварда) качества с хорошими. В данный момент Эдвард считал его воплощением дьявола. Чеслок, не зная его мыслей (но определенно догадываясь), свойски закинул руку ему на плечи. — Еще скажи, что ты сейчас не к Транси шел, — Чеслок закатил глаза. — Ты слишком очевиден, друг мой. Лицо Эдварда вспыхнуло. Сбросив руку Чеслока со своих плеч, он отскочил в сторону. — Ты!.. — Ну я, и? Эдвард не знал, что ответить. Врать смысла не было — Чеслок был удивительно проницательным. Пока Эдвард пытался придумать, на что перевести тему, чтобы упрямый «друг» не продолжил настаивать на этой, Чеслок перевел взгляд куда-то в сторону. — Вспомнишь солнышко, — тихо хмыкнул он. От того, как быстро Эдвард повернул голову в нужную сторону, в его шее что-то хрустнуло. Среди толпы одинаково одетых студентов Алоис выделялся, как лебедь среди селезней. Стоило им встретится взглядами, как его лицо просияло от счастья; сейчас он был способен потягаться с самим Солнцем и даже затмить его. В груди Эдварда медленно разливалось тепло. Махнув рукой, Алоис целенаправленно стал идти в их сторону. Встрепенувшись, Эдвард постарался незаметно поправить растрепанные Чеслоком волосы и разгладить видимые лишь ему складки на пиджаке. — Ну все, поплыл, — наигранно тяжко вздохнул Чеслок. Эдвард мудро решил проигнорировать его. Что вообще может значить это «поплыл»? Очередная глупость, не иначе. Когда Алоис наконец оказался рядом, он улыбался. Немного встрепанный и бледноватый, он продолжал быть очаровательным. Взгляды студентов, безразлично скользившие по толпе, загорались интересом и восхищением на краткий миг, стоило им наткнуться на него. — Здравствуй, Эдвард, Чеслок. — Мы… давно не виделись, — оробев в последний момент, Эдвард неловко кашлянул в кулак. — Где твои вещи? Эдвард собирался привычно забрать книги Алоиса, чтобы донести их до нужного кабинета, но тех просто не было. — Я сегодня не занимаюсь, мне дали отгул на несколько дней. Эдвард нахмурился, собираясь узнать причину, но был перебит: — Я уж было удивился, увидев тебя здесь, но, услышав про отгул, понял, что все в порядке, — громко сказал Чеслок. Этим он заслужил несколько неодобрительных взглядов, но все они смягчались, стоило им заметить Алоиса. — Смотри, как бы в твоё отсутствие Морис не занял место первого красавца колледжа, — ехидно добавил он. С губ Алоиса сорвался смешок. — Если ему нужно моё отсутствие, чтобы занять это место, то мне не о чем беспокоится, — нараспев произнёс он, прикрыв глаза и спрятав нижнюю часть лица за ладонью. — Это просто смешно, — фыркнул Эдвард. — Морис никогда не сравнится с Алоисом. Он лицемер, в нем нет ничего настоящего. — Да уж, — лицо Чеснока приобрело сложное выражение, нечто между жалостью и иронией. — И почему Эдгар этого не замечает? Эдвард не понял, к чему Чеслок сделал такой акцент на имени, но согласно кивнул. Возможно, он осуждал слепоту старосты Алого Лиса, славящегося тем, сколько дипломатов и политиков вышло из стен этого дортуара. Алоис бросил бритвенно острый взгляд из-за спины Эдварда. Из голубых радужек на Чеслока смотрело нечто тёмное и холодное. Чеслок спокойно смотрел в ответ. Пока он друг Эдварда, Алоис ему ничего не сделает. — Чеслок, можно попросить тебя передать Эдгару одну просьбу? — спросил Алоис, обаятельно улыбаясь. — Смотря какую. Если очередной прогул, то ни в жизнь — не собираюсь заместо тебя выслушивать их негодование. — Нет-нет, что ты, я бы не стал просить о подобном тебя. Я бы хотел, чтобы Эдгар написал дяде с просьбой прислать средство от шрамов. — А чего сам не напишешь? Алоис закусил губу. Он выглядел так невинно и трогательно, что Эдвард готов был сделать все, о чем он попросит. Может, у него и не было такой власти, как у префектов, возглавляющих общежития, но он мог хотя бы попытаться. — Боюсь, дядя несколько обиделся на нас с братьями за то, что мы без него отправились в плаванье первого корабля, на борту которого показывалось балетное выступление… — Балетное выступление?! — воскликнул Эдвард. — Алоис, ты говорил, что уходишь на несколько дней по уважительной причине! — Я сопровождал Лиззи! — Лиззи?! Алоис, ты пропускал занятия, чтобы веселится? Ты уверял меня, что причина уважительная! Ты… — Эдвард внезапно осекся. — Почему тебе нужно средство от шрамов? Глаза Алоиса слегка округляются; он выглядит так, словно Джек, прежний дворецкий его дяди, опять поймал его на кухне в попытке стащить десерт. Что-то было не так, и от этого у Эдварда сердце было не на месте. — Тебе нужна помощь? — спросил он шепотом, тревожно всматриваясь в столь знакомые черты лица. Немного поколебавшись, Алоис слабо кивнул, прикрыв глаза. Это было все, нужно Эдварду. — Чеслок, ты… — Да-да, я скажу Гринхиллу о том, где ты, — помахав ладонью, будто прогоняя, сказал Чеслок. — Уверен, он все поймет. Эдвард благодарно кивнул и, бережно взяв ладонь Алоиса в свою руку, пошел в сторону общежития Красного Лиса. И даже если в конце Чеслок вновь скатился к иронии, Эдвард знал, что тот сдержит свое слово. В общежитие его пропустили со скрипом. В их колледже не было принято посещение чужих общежитий, все встречи между студентами разных дротуаров проводились за их пределами. Каким-то образом Алоису удалось договорится с охраной. Эдвард не спрашивал как — не это сейчас его волновало. Общежитие в это время было почти полностью пустым, не считая нескольких студентов, что зашли на время перерыва. На лестнице Эдвард порывался взять Алоиса на руки и отнести до его комнаты, но, не зная всей ситуации, не рискнул. К счастью, до комнаты они дошли быстро. Она была точно такой же, как и в общежитии Эдварда, не считая красных, а не зеленых, пологов у кроватей и других мелочей. — Что я могу сделать? — усадив Алоиса на кровать, спросил Эдвард. Он был решительно настроен приложить все силы для того, чтобы Алоису стало лучше. — Мне тяжело самому нанести мазь от синяков, — потупив взгляд, сказал Алоис. — Я бы еще как-нибудь сам справился с ребрами, но вот со спиной… — Я все сделаю! — выпалил Эдвард. Его слегка мутило от одной только мысли о том, как Алоису может быть больно. — Тебе не стоит напрягаться. У тебя с собой мазь, или мне сбегать до дежурного врача? Послав ему маленькую улыбку и благодарный взгляд, Алоис указал на комод возле кровати. Тошнота усилилась. У Алоиса не должно быть с собой мази от ушибов, медицинского спирта. У него должны быть приятные сердцу мелочи, крема и парфюм, но не лекарства. Эдвард мысленно пообещал в ближайшее время сделать что-нибудь, что порадует Алоиса, когда понял одну вещь. Чтобы нанести мазь, Алоису придется раздеться. По крайней мере, снять рубашку — Ты… ты раздевайся пока, а я, эм, тут… Эдвард неопределенно махнул рукой, поспешно отвернувшись. Услышь сейчас его мямляние матушка — за уши оттаскала! Бездумно копошась в комоде, этим имитируя занятость, Эдвард пытался собраться с мыслями. Дело было не в том, что он никогда не видел других полуголых парней — он жил в мужском общежитии спортивной направленности, там чего только не увидишь. Но это же был Алоис! Одно дело, если бы ему помогал семейный врач, хотя Алоис крайне неохотно общался с ним, Эдвард знал. Он уже сожалел о неловкости, которая могла возникнуть между ними после этого. Глубоко вздохнув, Эдвард решительно и куда более спокойно повернулся к Алоису, уверенный, что тот уже готов. Но Алоис, все еще одетый, с опущенными плечами сидел на краю кровати; весь сжавшись, он трогательно-робко мял край рубашки. Вкупе с покрасневшими, влажно блестевшими глазами это вышибло из Эдварда дух. — Что… — осекшись от сиплого звука собственного голоса, Эдвард прочистил горло. — Что-то не так? Выглядя донельзя смущенным, Алоис кивнул. Красивый румянец залил щеки, подчеркивая молочный цвет кожи, делая голубые глаза ярче. Залюбовавшись, Эдвард не сразу понял, что говорил Алоис. — Ребра очень болят, — признался он. — Тяжело двигать руками. Ты… Ты не мог бы помочь мне снять рубашку? Последнее предложение он протараторил, под конец скатившись к шепоту. Румянец распространился на уши и шею. — Я-я не настаиваю… — Я согласен! — выпалил Эдвард. Отведя взгляд, он степенно добавил: — Просто подумал, может, позвать Эдгара? Он, все же, твой кузен. Он правда думал об этом, укоряя себя за поспешность. Если ему дали отгул, то Эдгар должен был знать и об его состоянии. Так что о травмах Алоиса было кому позаботится и без него. Эдварду не хотелось своим стремлением помочь поставить Алоиса в неловкое положение или причинить дискомфорт. Такой нежный и ласковый человек, как он, может быть просто не в состоянии сказать «нет». Алоис покачал головой. Обычно он делал это торопливо, так, что волосы сияющим ореолом обрамляли лицо. Осторожные движения вызвали в груди Эдварда неприятный укол. — В этом плане… тебе я доверяю больше. Глаза Эдварда распахнулись. Торопливо кивнув, он присел на корточки перед Алоисом. Душу приятно согревали сказанное. Их рубашки были одинакового кроя, различаясь лишь размером, но Эдвард никак не мог совладать с привычными пуговицами; слишком старался действовать аккуратно, не касаясь кожи. Расстегнув последнюю, Эдвард взялся за края рубашки. Подняв взгляд, он безмолвно спросил разрешения — Алоис вполне мог передумать — и, получив его, аккуратно стянул рубашку с острых плеч. Чернильные кляксы синяков, разбавленные мутно-желтым налетом, и розовые бутоны кровоподтеков с темными росчерками царапин расцветали на белом полотне кожи, складываясь в леденящую нутро картину. Их было немного, но они так сильно бросались в глаза, что вытесняли собой все остальное. Нижнюю часть торса Алоиса обхватывали слои бинтов, не сильно отличавшихся по цвету от кожи юноши. Если бы Эдвард не задел их кончиками пальцев, то и не заметил бы. Бездумно накрыв ладонью левый бок, под которым отчетливо виднелось уплотнение, даже сквозь повязку он ощутил лихорадочное тепло. Алоис задрожал от его прикосновения, и Эдвард поспешно отдернул руку. Сердце мучительно защемило, а в горле появился ком; глаза щипало от подступающих слез, но Эдвард не мог отвести взгляд. — Упал с лестницы, — Эдвард крупно вздрогнул от тихих слов Алоиса, подняв на него полный смятения взгляд. — Крайне неудачно. — А бинты?.. Эдвард замолк, на миг удивившись тому, как сипло прозвучал его голос. Только сейчас он заметил, как загнанно дышал, в то время как Алоис будто перестал. — Граф Эндерс Блитц свихнулся, — сказал Алоис. Голос дрогнул, — и убил какого-то мужчину. А потом напал на меня, ставшего свидетелем его бесчинства. Рана не опасна для жизни, лишь останется шрам… Он говорил еще что-то, но Эдвард не слышал. Шумно вздохнув, он уткнулся лбом в чужие колени, крепко стиснув ладонями ткань одеяла — так, как хотелось сжать в руках самого Алоиса. Почему? Почему на долю Алоиса выпадает так много страданий? — Хотел бы я быть рядом с тобой, чтобы защитить, — шепотом признался он. На голову опустилась рука, зарывшись пальцами в волосы. По спине побежали мурашки, настолько это было приятно. — Мне достаточно того, что ты рядом сейчас. Мягкий голос медом вливался в уши, пленяя, заставляя сердце дрогнуть, а дыхание сбиться. Воздух, пропитанный легким цветочным запахом, словно загустел. Короткие ногти слегка царапали кожу головы, тонкие пальцы медитативно перебирая пряди жестких волос. Эдвард поднял голову и, глядя в доверчиво-открытые глаза, кивнул с зачарованным видом. Алоис улыбнулся. Эдвард приступил к делу. Он наносил мазь на синяки и ушибы, обрабатывал царапины. Как бы он не старался, с губ Алоиса то и дело слетали тихие несчастные вздохи. Каждый словно ранил Эдварда. Он бы не удивился, окрасся его грудь красным — настолько сильно, по ощущениям, у него было изранено сердце. — Если… Если префекты уже дали тебе время на восстановление, зачем ты пошел в учебную часть? Тихий, преисполненный волнения голос едва не дрожал. Эдвард весь напрягся, одеревеневшими руками убирая все по местам. Потому что у Алоиса не было причин приходить. Ему не нужно было никого предупреждать, не нужно было беспокоится об учебе и тестах. Слабая надежда беспощадно терзала душу. — Я просто хотел увидеть тебя, — потупив взгляд, признался Алоис. Сердце, замершее было в трепетном ожидании, и вовсе остановилось. Вместе с ним остановилось и время. Алоис поднимает взгляд. Светлые ресницы добавляют сияния голубым радужкам. От этого в горле пересыхает. Словно вторя его мыслям, Алоис облизывает губы. Влажный блеск пленителен, сладок на вид. Эдвард пытается сглотнуть вязкую слюну, но лучше не становится. Жажда от этого лишь сильнее. Чувственный, потемневший взгляд пронзает точно клинок; ноги подкашиваются как при смертельном ударе. Все это похоже на манящий зов, которому Эдвард не в силах противится. Шаг, который он сделал в сторону Алоиса, был подобен падению. Щелкнул замок; кто-то проскользнул в комнату, шустро закрыв за собой дверь. Слегка вздрогнув от неожиданности, Эдвард машинально накинул на плечи Алоиса рубашку, которую собирался подать ему. Охвативший его разум дурман рассеялся. Нечто хрупкое, возникшее в тот момент, исчезло без следа. Лишь вспыхнувшее, неясное томление приятной тяжестью осело в теле. Эдвард мог сравнить это с усталостью после тренировки, когда каждый мускул в теле ноет от напряжения, но сам ты чувствуешь небывалое удовлетворение. Алоис не был столь благодушен. Он бросил раздраженный взгляд на вошедшего но, увидев его лицо, принял безразличный вид. Вошедший, не обращая на них внимания, подошел к крайней кровати и полез в стоящий рядом с ней шкаф. — Что ты делаешь? — напряженно спросил Эдвард. Он не знал соседей Алоиса очень хорошо, но был уверен, что этот парень здесь не живет. Незнакомец коротко вскрикнул, подпрыгивая и хватаясь за сердце: — Мамочки! Нельзя же так пугать! — Иан опять забыл учебник? — Алоис сосредоточенно надевал рубашку, медленно застегивая пуговицы. Парень досадливо вздохнул. — Так и есть! И мне нужно найти его и отнести Иану до следующего урока, но он не сказал, где лежит учебник, а я лишь недавно стал его фэгом… Слушая торопливые оправдания парня, Эдварда переполняло смущение. И как он сам не понял, что это фэг одного из соседей Алоса? — Кхм, ясно. Это… Погоди, что значит: «успеть до начала урока»? Парень удивленно уставился на него. — Сейчас перерыв, урок закончился, скоро следующий… — растерянно ответил он. Эдвард вскочил на ноги. Он совершенно потерял счет времени! Чеслок обещал предупредить, но это не значило, что можно было злостно прогуливать несколько уроков подряд. Но и оставить Алоиса одного он сейчас не мог. Почувствовав легкое прикосновение к руке, он опустил взгляд. В неряшливо заправленной, не до конца застегнутой рубашке, растрепанный — Алоис выглядел таким домашним, открытым, каким никогда не был в стенах колледжа. — Иди, — сказал Алоис. — Встретимся вечером. Сжав на миг его руку, Эдвард твердо кивнул, словно давал обещание: — Обязательно. Не задерживайся, — обратился он к незнакомому парню. — Поручения не освобождают от «У». И приведи себя в порядок — негоже студенту нашего колледжа выглядеть так неопрятно. Парень широко улыбнулся, пригладив волосы. Ситуацию это не улучшило, даже наоборот: еще больше волос упало на лицо. Неодобрительно поджав губы, Эдвард молча ушел. Спеша на урок, он не мог не думать о предстоящей встрече. Сердце сладко сжималось в предвкушении. Счастливее, чем сейчас, Эдвард почувствует себя лишь вечером. Вместе с тем он чувствовал ужасную усталость. Эдвард никогда и ни с кем не чувствовал себя таким эмоционально измотанным, как с Алоисом. Но оно и понятно, учитывая, как по мере взросления он начинал все больше нервничать в его присутствии. Стоило двери за Эдвардом закрыться, и Алоис откинулся спиной на кровать. Ребра прострелило легкой болью, но жар в груди был сильнее. Не обращая внимания на оставшегося в комнате человека, он схватил подушку, зарываясь в нее лицом. Счастливый смех так и рвался наружу, как бы ни кусал он губы в попытке сдержать его — Эдвард еще мог быть рядом, не хотелось его волновать. С другой стороны, тогда бы он вернулся, Алоис нашел бы предлог, чтобы тот остался… — Зачем пришла? — вздохнув для успокоения, небрежно спросил Алоис. — Кажется, я велел вам и носа из поместья не казать. Не получив ответа, он развернулся. Светло-каштановые волосы непрошенного гостя были собраны алой лентой в маленький хвост, челка небрежно прикрывала левую половину лица, оставляя видимым большой голубой глаз и россыпь темных веснушек на носу и скуле. Форма, пусть и была опрятной, сидела плохо, хоть это и не бросалось в глаза — штаны были слегка коротки, рубашка с пиджаком малы в груди, но широки в плечах. Уже одно это выдавало чужака. Никто не мог заподозрить в нелепом студенте девушку. — Что-то не так? — спросил Алоис, приподняв бровь, когда ответ так и не прозвучал. Девушка сильно хмурилась, смотря в сторону двери, что совсем не нравилось Алоису. — Я думала, вы с Джокером… — девушка неопределенно махнула рукой, прикусив губу. — Ты и на счёт Сиэля думала, — хмыкнул Алоис, ткнув пальцем в складку меж бровей на её лице. — Не занимайся этим, раз не получается. Девушка сморщила нос, потерев лоб. — Вредина, — сказала она, в отместку ткнув пальцем в щеку Алоиса. — Этот парниша всё сделал, или тебе ещё нужна помощь? Алоис отмахнулся. Перевернувшись на спину, он раскинул руки в стороны. Ни девушку в мужской одежде, ни тем более Алоиса не смущал его «неприличный» внешний вид. — Сойдёт, — сказал Алоис. Лениво застегивая пуговицы рубашки, он продолжал проигрывать в голове проведенное с Эдвардом время, потому его слова звучали слегка отстраненно. — Повязку чуть позже поменяю в медкабинете. Так почему ты нарушила приказ? Девушка слегка вздрогнула от пронзительного взгляда, не вязавшегося с расслабленным поведением Алоиса. — Почему ты так уверен, что нас не найдут в твоём поместье? — выпалила она, дернув плечом. Последние пряди волос упали на плечи, и лента соскользнула на пол. Задержав взгляд еще на миг, Алоис наконец отвел его. Девушка тихо выдохнула, только сейчас поняв, что задержала дыхание. Пальцы слегка тряслись, когда она потянулась за лентой. Она доверяла Алоису так же сильно, как своей семье, но было в нем что-то, что заставляло хотеть бежать от ужаса. — Про поместье знает только Себастьян, он не станет рассказывать об этом Сиэлю, если тот не спросит, а он и не подумает о том, что я могу вернуться туда. Словно из воздуха, в руках Алоиса появился серебряный перстень с крупным камнем насыщенно-голубого цвета. Взгляд Алоиса расфокусировался, улыбка стала рассеянной, пока он любовно оглаживал грани камня, что будто светился изнутри. — Ему придется объяснять, зачем он туда пошел, но это крайне невыгодно для него. Патовая ситуация — рассказав, он отдалит Сиэля от меня, но так же и от себя. Говоря это он выглядел так, словно одна только мысль о трудном положении Себастьяна была сравнима с подарком. — Ты все еще не ответила на мой вопрос, — напомнил Алоис. Перстень неуловимо исчез. Атмосфера в комнате мгновенно изменилась. Девушка поежилась от фантомного ощущения холода. — То, что я спас вас, не значит, что я буду отвечать за ваше безрассудство. Поэтому не раздражай меня увиливанием от темы и заимей привычку сразу переходить к делу. Я спрошу еще раз, Долл, и я жду ответа. Зачем ты пришла, нарушив мой приказ, этим обесценивая мои усилия и жертвы? — Это не так! — воскликнула Долл, вскочив на ноги. Вина и стыд захлестнули ее; потребность объясниться зудела под кожей, как рой насекомых. — Мы!.. Мы очень благодарны тебе, но появилось дело, которое нельзя откладывать, а в письме всего не передашь, вот я и пришла! — Ты понимаешь, что было бы, поймай тебя кто-нибудь? Алоис сел на кровать. Находясь ниже нее, он все равно умудрялся смотреть сверху вниз, как судья на подсудимого. — Д-да, понимаю, но это правда очень важно!.. Слова застряли в горле; чтобы она сейчас не сказала, Алоис в праве прогнать ее, если сочтет это нужным. Долл могла лишь ожидать решения, которое он примет. Не прошло и нескольких ударов сердца, как выражение лица Алоиса неуловимо смягчилось, вернув тень улыбки в глаза и уголки губ. Облегчение, которое испытала Долл, было сравнимо лишь с той ночью, когда они попали в поместье Транси. Вновь лишенные дома, но живые, невредимые и почти (зачеркнуто) все вместе. — И что же это за дело? — Когда мы похищали детей, то не все они оставались у о… барона Кельвина, — помня о предупреждении, Долл сразу перешла к сути. Алоис заинтересованно посмотрел на нее, чем приободрил ее. — Некоторых он продавал другим аристократам. Чаще всего детей у него покупал граф Баскервиль, чтобы устраивать охоту. В глазах Алоиса отразилось странное узнавание. — Вот зачем ему нужны были собаки, — пробормотал он, кивком говоря продолжить. — Уже пару месяцев он этого не делал, но я узнала, что на днях собирается возобновить это. Позволь нам разобраться с ним. Только одна ночь, и больше мы и шагу не ступим за порог поместья! Долл не дышала так загнанно даже когда после выступлений приходилось проводить ночь за «работой». Но сейчас она чувствовала себя очень уставшей. На секунду она подумала о том, что всегда чувствовала себя вымотанной от разговоров с Алоисом, но быстро выбросила эту мысль из головы. Так уж сложилось, что полноценные разговоры у них случались в моменты больших волнений и тревог. Что тогда, когда им всем грозила смерть от рук Цепного Пса, что сейчас, когда ей пришлось прокрасться не просто в один из лучших Лондонских колледжей, но в общежитие для наследников дворянских семей, что охранялось чуть ли не как королевский дворец. — Хорошо, — сказал Алоис, поднимаясь на ноги. Обрадованная, Долл с легким недоумением наблюдала, как он всего парой движений привел свою одежду в порядок. — Я подумаю. Улыбка застыла на лице Долл. Алоис, будто не замечая этого, прошел мимо нее в сторону двери. — Пойдем. Как под гипнозом, Долл послушно последовала за ним. В коридоре с высокими потолками было пусто, поэтому их шаги легким эхом отражались от стен. Такой громкий звук для той, кто привык быть как можно незаметнее. Такой незначительный для того, кто не привык скрываться. — Подумаешь? — переспросила Долл. — Но дети… — Умрут смертью не более жестокой, чем от голода, холода и болезней. Хлесткие, как пощечина, безразличные слова заставили Долл втянуть голову в плечи. — Но… Ты же спас тех детей… — Только потому, что Королеве они были нужны живыми. Милосерднее было бы позволить им сгореть. Сиэль так и поступил бы, пожалев их, но я не он. Они живы, а с остальным пусть разбирается Королева. Долл не решилась больше спрашивать Алоиса об этом, и молча следовала за ним, не в силах предугадать, какое решение он в итоге примет. Пройдя еще немного, Алоис остановился перед дверью, более массивной, чем в жилых комнатах. На металлической табличке было изящно выведено: «Медицинский кабинет». Коротко постучав и дождавшись приглушенного разрешения войти, Алоис открыл дверь. В стерильной белизне кабинета сидящий на столе человек казался залит кровью. Долл отпрянула, закрыв рот ладонями, вежливая улыбка Алоиса застыла. Уже спустя мгновение Долл поняла, что зрение подвело ее. То, что она приняла за кровь, было волосами алого цвета, что густой копной спускались по спине стройного мужчины, сливаясь по цвету с алым же плащом, что висел на его локтях, свешиваясь с края стола. Мыс лакированного ботинка с игривым бантиком из лент и небольшим каблуком раздражённо поднимался вверх и вниз, будто хвост у кота. В остальном же он ничем не выказывал своего состояния. Лицо с точеными чертами осталось непроницаемым, кошачьи глаза за стеклами прямоугольных очков были спокойны. «Ангел смерти» — подумала Долл, внезапно оробев. Мужчина был просто нечеловечески красив, и забери он сейчас жизнь Долл, она бы не возражала. — Ну-с, на что жалуетесь, дорогой пациент? Я доктор Нокс, и сегодня отвечаю за ваше здоровье. Из-за ширмы вышел еще один мужчина. В отличие от первого, он был одет в белый медицинский халат, под которым был строгий костюм, и озорно улыбался. Такой же прекрасный, как и первый, он, тем не менее, походил на повесу и дамского угодника. — Что вы здесь делаете? Долл перевела взгляд на Алоиса. Тот выглядел задумчивым. Из его слов можно было понять, что этих двоих здесь быть не должно, но он не особо удивился их приходу. Словно такое внезапное появление было для них в порядке вещей. На секунду она решила, что эти двое — демоны, но тогда Алоис не был бы так спокоен: демонов он искренне ненавидел, делая исключение лишь для Ханны; волнение Долл не ушло полностью, но слегка ослабло. — Возвращайся в поместье, — сказал Алоис. — Передай остальным, что вы можете сделать задуманное. Чуть помедлив, Долл кивнула, и молча вышла за дверь. Не успела она покинуть стены Уэстонского колледжа, как уже не могла вспомнить внешности двух людей в медицинском кабинете. Она помнила только лишь запах свежескошенной травы, ладана и женских духов, а также холод — не сильный, но пробирающийся в самое сердце. Алоис остался наедине с двумя Жнецами смерти. Рональд, несмотря на улыбчивость, явно чувствовал себя не в своей тарелке. — Куда вы дели врача? Мне нужно сменить повязку. Фыркнув, аловолосый мужчина щелкнул пальцами. — Рональд, займись этим. — Но это же вы решили прийти сюда, — попытался было возразить Рональд, но был перебит: — Ты что, вздумал со старшими спорить?! — воскликнул мужчина, спрыгивая со стола. — Ты испортил весь драматичный настрой! А теперь взял, и сделал ему перевязку! Обреченно вздохнув и возведя взгляд к потолку, Рональд отложил планшет в сторону: — Как скажите, господин Грелль, — сказал он, повернувшись к Алоису. Рональд в некоторой степени гордился тем, что из всех новичков Грелль вызвался обучать именно его и никого больше. Но взамен приходилось мириться с отвратительным характером наставника и его эксцентричными выходками. Хмыкнув, Алоис без следа малейшего дискомфорта снял рубашку и присел на кушетку. Появление Жнецов было ему только на руку: он терпеть не мог местного врача с его вечно потными ладонями. Будучи в благодушном настроении из-за этого, Алоис решил не издеваться над Рональдом. — Если мистер Спирс узнает, чем мы заняты и сколько живых нас видело, — пробормотал Рональд. Алоис не знал, откуда у него такие навыки, но Жнец так быстро и умело сменил повязку и обработал рубец, что Алоис даже не заметил. — Я единственный, кто вас видит, — заметил он, застегивая рубашку. То, что все закончилось так быстро, было ему даже на руку: сейчас шел последний урок, и Алоис сможет пораньше встретится с Эдвардом. — Да, но… — На самом деле нет, — вдруг заявил Грелль, накручивая алый локон на палец. — Был ещё один мальчишка. Рональд от неожиданности отступил на шаг, недоверчиво вытаращившись. Пальцы Алоиса дрогнули, соскользнув с запонок. — Еще один? Кто? Жёлто-зелёные глаза Грелля кровожадно заблестели, руки сжались в кулаки. — Мелкий паршивец, вот кто! Посмел оскорбить меня! Жду не дождусь его смерти! Алоис приподнял брови. Каким бы эмоциональным не был Грелль, его мало что могло по-настоящему вывести из себя. Но сейчас Алоис чувствовал, что Жнец был серьезен в своей неприязни. — Да-да, ты не такой уникальный, как мы думали, — непринужденно хмыкнул Грелль, будто и не он только что источал жажду убийства. — Гробовщик уверен, что от двух ясновидящих веселья будет в два раза больше. Кстати о нем. Плавно поднявшись на ноги, Грелль подошел к Алоису. Цепкие пальцы взяли его за подбородок, заставляя поднять голову. Острые ногти ощутимо впились в нежную кожу, оставляя красные следы. — Что ты натворил, мальчишка? — Не понимаю, о чем ты. Грелль оскалился. Несведущий человек пришел бы в ужас, увидев ряды острых, треугольных зубов. Алоису был безразличен этот факт. Он не боялся его в детстве и не собирался начинать сейчас. — Да что ты говоришь, — прошипел Грелль, положив руку на бедро Алоиса. Там, в кармане брюк, лежал перстень. Алоис резко оттолкнул мужчину от себя. Жнецы не обладали сверхспособностями, как те же демоны; они были куда быстрее, сильнее и ловчее людей, и пусть они также могли получать травмы, исцелялись они быстрее. Обычный человек, а тем более слабый, изнеженный юноша из знатной семьи не мог обладать достаточной силой, чтобы сдвинуть Жнеца. Но Греллю пришлось сделать несколько шагов назад. — Не твое дело, — ощетинился Алоис, исподлобья глядя на мужчину. — Мое, если от тебя несет демонами. Рональд втянул голову в плечи. Укол был определенно в его сторону — нужно быть бездарем, чтобы не ощутить исходящий от мальчишки запах крови и, почему-то, роз. Вместе это сочетание раздражало нос, горечью оседая на языке. — И что ты сделаешь? — едко спросил Алоис. — Контракт заключен. Жнецы не могут разорвать его без последствий для души. Это было правдой. Жнецы могли избавить человека от контракта, но в таком случае душе наносились неисправимые повреждения, сравнимые лишь с серьёзными травмами головы. Один из десяти тысяч душевнобольных был последствием насильного расторжения контракта, но даже это было лучше, чем если душа, поглощенная демоном, пропадёт бесследно. Грелль прищурился. Будь это любой другой человек, он бы без раздумий избавился от демона. С Алоисом он так поступить не мог. Неизвестно, чем обернется разрыв контракта между демоном и ясновидящим. — Что на счёт этого? — Грелль кивком указал на карман брюк. Алоис инстинктивно накрыл его ладонью, словно это могло хоть как-то скрыть содержимое от Жнецов. — Только благодаря этому душу Сиэля ещё не сожрали, — голос Алоиса звенел от напряжения. — Не стой у меня на пути, не собираясь помогать. То, что Алоис прятал, было противоестественно. И он не смог бы сделать этого ни самостоятельно, ни тем более с помощью демона. В теории и только в теории, на подобное были способны Жнецы, но никто не стал бы пробовать. Эксперименты над пленками гарантировали смерть даже им. Вздохнув, Грелль приспустил очки на кончик носа и надавил пальцами на переносицу. — Заиграешься — и я не посмотрю на наше давнее знакомство. — В таком случае убей Клода особенно жестоко. Придя к соглашению, они как по щелчку расслабились. Выражение лица Грелля вновь приобрело капризные черты, а довольная улыбка Алоиса озаряла собой медкабинет. Рональд перестал что-либо понимать. — Рональд, напомни мне в ближайшее время навестить Гробовщика, — сказал Грелль, щелкнув пальцами. Его слова были легки, но глаза недобро сверкали. — Как скажите, господин Грелль. Отметив это, Рональд мысленно добавил: «Напомнить, и после ни за что не приближаться к похоронному бюро дня два». От греха подальше. — Слышал, твои красавцы-братья были на том корабле? Ах, если бы я знал, ни за что не отправил бы Рональда! — сокрушался Грелль. Его любовь к красному была хорошо известна Алоису. Все же, он был единственным свидетелем многочисленных восхвалений цвета глаз Уилла и Льюиса. — В общежитии сейчас пусто, пройдитесь со мной до выхода, — предложил Алоис. — Хочу послушать о том, что произошло с момента нашей последней встречи. — Да что у нас может произойти? — тяжко вздохнул Грелль, выходя в открытую Рональдом дверь. — Лучше расскажи, кто это с тобой был, м? — Подчиненная, — коротко ответил Алоис. Он говорил едва слышно и старался не сильно шевелить губами; то, что все были на занятиях, не гарантировало абсолютное отсутствие людей. Увидь кто-то, как он разговаривает сам с собой, и проблем не оберешься. — Что, даже не влюбился ни в кого в колледже, полном подростков на любой вкус? — скептично уточнил Грелль. — Если да, то ты живешь еще скучнее, чем я! Алоис многозначительно улыбнулся, отведя взгляд. Этого было достаточно для ответа. Грелль взвизгнул, схватив его за руку и требуя подробностей. Так как Алоис не мог ответить должным образом, Грелль начал донимать Рональда, но тот никак не мог разъяснить ситуацию. Таким образом они дошли до лестницы на первый этаж — так шумно для Алоиса, но другие могли услышать лишь его собственные шаги. Делая вид, что смотрит в окно, Алоис с весельем наблюдал за беспомощностью Рональда, и даже раздумывал «начать рассуждать вслух», чтобы удовлетворить любопытство Грелля и собственное желание поделится, как вдруг шум резко прекратился. Тишина неприятно ударила по ушам. Грелль, стоявший ближе всех к лестнице, смотрел вниз. Зрачки были сужены, желваки заходили на скулах. — Это он! — завизжал Грелль. У Алоиса волосы на голове встали дыбом от этого, а по спине пробежали мурашки; лишь чудо не дало ему вздрогнуть. — Этот гадкий пацан! Рональд, отпусти меня, я ему!.. Алоис бросил взгляд вниз, на стоящих у подножья лестницы незнакомцев. Облачённые в белые одежды с чёрными элементами, со шпагами на поясах, бледной кожей и седыми волосами — эти двое казалась большими предвестниками Смерти, чем двое за спиной Алоиса. И один из них, как и он, мог видеть Жнецов

***

В тот день запланированная встреча так и не состоялась. Алоиса не было ни в общежитии, ни на территории колледжа. Все, что Эдвард смог узнать от старост, было: «Его забрали двое мужчин. Майкрофт Холмс попросил их сделать это.» (Алоис не вернулся ни через неделю, ни через две. Через три недели в газете опубликовали статью: «Кровавый прием в поместье Фантомхайв! Смерть директора Бамбургского банка, летаргический сон наследника Транси, воскрешение дворецкого, арест Карла Вудли!»)