Зверь из Западной Марки

       — Так вы любите крольчатину?       Тип носил рубаху из фабричного полотна, но точно сшитую дома, а не в мастерской хотя бы третьего разряда, и овчинную безрукавку (того, что ниже, я под столом не видела), вот только морда у него была такая, что я поинтересовалась:        — А Искатели разводят кроликов? Причём не только для себя, но и на продажу?        — И вы вот так сразу определили, что говорите с Искателем? — вроде бы искренне удивился он.       Я сдержанно фыркнула.        — Маги среди Ларсенов не редкость, — ответила я с законной гордостью за семью. — О том, что я скорее всего буду магом, и не самым слабым, моих родных предупредили, когда я только родилась, поэтому меня на всякий случай очень рано начали учить медитациям, правильному дыханию и прочим скучным вещам. Благодаря которым, — усмехаясь, уточнила я, — в доме не сгорела ни одна занавеска и не пострадал ни один вредный кузен. Официально меня взяли на учёт в одиннадцать, но Искатели к нам заглядывали регулярно с восьми моих лет. Собственно, кто-то из них и рекомендовал нам наставника, который помог мне взять магические таланты под контроль. Так что, — я чуть пожала плечами, — на Искателей я насмотрелась с детства. Да вы ведь и сами мага опознаёте не по звезде на лбу, верно?        — Верно, — признал он. И указал рукой на свой кувшин: — Выпьете немного? Неплохое вино для местного.       Я покачала головой. Когда он предложил мне подсесть к нему, я согласилась исключительно потому, что опознала в нём Искателя, а с Искателями я ссориться не хочу. Но и друзей таких заводить… «На хер нужно, скажем дружно», — цитируя всё тех же братцев-Барсуков. Я даже в унылой тесноте заштатного форта близко с куратором не сходилась, а здесь я всё же не заперта в неправильном шестиугольнике саманных стен.        — Следуя совету нашего целителя, стараюсь пить продукты перегонки, — с лёгким смешком сказала я, поясняя свой отказ в духе «нет-нет, дело не в вас». — Но разумеется, не в такое время, когда меня в любой момент могут выдернуть из-за стола и послать с людьми маркиза в рейд. Кстати, простите моё любопытство, а почему вы в таком виде? Разве это не нарушает ваш Устав?        — Нарушает конечно, — вздохнул он. — Но я никого не собираюсь вводить в заблуждение, тем более что половина села видела, как я, мокрый и грязный, ковыляю в трактир пешком. Полагаю, — прибавил он, подлив себе вина, но буквально чуть-чуть, на два-три глотка, — местные жители заранее разочарованы тем, кого им прислали из Талирна.        — Лошадь сбросила? — понятливо спросила я.        — Ну да. Моя Резеда захромала, и я оставил её в орденской конюшне, а взамен взял на эту поездку тамошнюю лошадь. — Он сделал хороший глоток и прибавил: — А ведь конюх предупреждал меня, что эта скотина и выезжена плохо, и вообще обладает редкостно дурным норовом. Но я решил, что для такого наездника, как я, справиться с дурной кобылой будет несложно, ну и… получил за это, как и полагается. Правда, — чуть помедлив, ещё сказал он, — она меня сбросила, когда нам наперерез из кустов выскочила здоровенная зверюга.        — Значит, вы видели его близко? — я напряглась и даже подалась к нему, насколько позволяла массивная столешница. — Зверя?        — Думаете, это был пресловутый Зверь? — нахмурился он. — Но он не напал на меня, он погнался за этой тупой скотиной. А у неё в седельных сумках лежало всё моё добро. Создатель! Пришлось одалживаться у трактирщика, пока мои вещи стирают и сушат.        — Если вашу лошадь найдут, живую или мёртвую, вещи вам вернут, — утешила я. Не то чтобы я так верила в людскую честность, просто связываться с Искателями дураков нет. Или это очень наглые дураки. Такие, которые долго не живут.        — Надеюсь, — только и ответил он. — Кстати, госпожа Стерн, раз уж речь о моём неподобающем для Искателя виде… Передайте, пожалуйста, маркизу мои извинения, но раньше завтрашнего утра мне в замке показаться просто не в чем. Будем считать, что я ушибся, когда вылетел из седла, и мне нужен хотя бы день, чтобы отлежаться.        — Да вам это в самом деле не помешает, — хмыкнула я. — Вполне возможно, что последствия сегодняшнего падения вы как раз к завтрашнему утру и оцените в полной мере.       Он, покривившись, кивнул — наверняка уже имел подобный опыт. А я в неприятном раздумье побарабанила пальцами по столу. Зверь не напал на Искателя. Он погнался за кобылой, а Искателя заставил заявиться в село мокрым, грязным и побитым. Не напугал жителей села нападением на верного слугу Создателя, а заставил разочароваться в нём с первых же минут…        — Он разумен сам, или у него есть хозяин? — то ли себя, то ли кувшин с бражкой спросила я.        — А что кажется более вероятным вам?       Я повертела в руках пустую уже кружку и созналась:        — Даже приблизительно не представляю. Я же не следопыт ни в одном месте, а ле́са по понятным причинам не знаю вообще. Моё дело — силовая поддержка, уж это я могу обеспечить даже с половинным резервом. Но расследованиями заниматься… Простите, я не господин с трубкой из популярной серии криминальных романов. В письме куратору я налегала на возможную природу Зверя единственно с целью привлечь внимание к здешним проблемам. Хищник это, нечисть, нежить или, может быть, химера неясной пока степени удачности — не могу судить, пока не прибью. — Только вот я ни разу даже хвоста его не видела. Кажется, или сам Зверь, или его хозяин очень хорошо знал, чего можно ждать от боевого мага с восемью годами почти непрерывного пограничного опыта.        — А он один, этот ваш Зверь? — вполне резонно спросил Искатель. — Кто-то говорит про полосы, кто-то про рыжевато-бурую шерсть. У кого-то он почти с медведя, у кого-то похож на смеска волка и крупной собаки. То он убил двоих взрослых парней, и тут же оказывается, что от него в одиночку отбилась немолодая крестьянка… — Похоже, по дороге в Гильденское он дотошно расспросил всех, до кого дотянулся. Кое-чего, правда, не учёл.        — Вам надо обязательно поговорить с этой немолодой крестьянкой, — усмехнулась я. — И посмотреть на неё своими глазами. Но если эта тварь ещё и не одна… Создатель, не хватало только, чтобы пара созданий сбежала от чокнутого химеролога, освоилась на воле и начала размножаться, как это вышло с мантикорами!        — Ну, — справедливости ради заметил он, — там был не чокнутый химеролог, а целая группа хорошо подготовленных магов, и мантикор они выпустили вполне намеренно — посмотреть, как те себя поведут в дикой природе.        — Да-да, — проворчала я, — только результат слегка превзошёл ожидания, поэтому теперь мантикоры встречаются по обоим берегам Данувия, и местами аж севернее Хмурого хребта.        — Лига Серебряных Городов, — только и сказал он, слегка разводя руками. Дескать, тамошним магам кто вообще указ? Я подозревала, что на тамошних магов управа имеется-таки, не может не быть, иначе Архимаги менялись бы четырежды в год, а не сидели в своём дворце десятилетиями. Но не с Искателем же спорить на такие темы.       В общем, я собиралась этак аккуратно закончить беседу, пожелать ему поправляться и, если что, посылать в замок за целителем, знающей, опытной и очень отзывчивой женщиной, но к нашему столу, стараясь, как обычно, распугать посетителей неизменно кислым лицом, подошла невестка трактирщика, чтобы поставить тарелку с куском заливного пирога и пояснить:        — Свекровка вас угощает, господа. Говорит, больно ладно сидите.       Я заломила бровь: жена трактирщика считала меня полезной ведьмой, конечно — но однако же ведьмой. А ещё я с первого дня в Гильденском поставила в известность всех окружающих, что я замужняя женщина из очень приличной семьи, так что даже время на меня тратить не стоит (потому что когда меня прижмёт всерьёз, я просто возьму недельку отпуска у маркиза и съезжу в Талирн для… хм… улаживания личных дел: бордель там точно есть, и не один, и какой-никакой театр имеется, а когда это молодые малоизвестные актёры отказывали состоятельным дамам, особенно совсем ещё не старым?). В общем, я не поняла, с какой стати трактирщица затеяла свести магессу с Искателем. Или как ещё понимать один кусок пирога на двоих, сопровождаемый этим её «больно ладно сидите»?        — Ну, если угощает, — не очень уверенно проговорил Искатель, — не будем обижать отказом добрую женщину.       При этих словах невестка доброй женщины фыркнула, но только молча забрала мою кружку, чтобы взять у свёкра кувшин и налить ещё сидра. А Искатель разрезал кусок пирога ровно пополам и лезвием ножа одну половину аккуратно придвинул поближе ко мне. Я чуть пожала плечами и, наплевав на этикет, взяла пирог рукой, слегка свернув его, чтобы не рассыпа́лась начинка.        — Кстати, госпожа Стерн, — сказал Искатель, посмотрев на кружку в моей руке и, кажется, убедившись, что для ягодного вина там места нет, — как вас правильно называть? Хильда или Хильдур?        — По всем документам я Хильда. — Я откусила от пирога, запила сидром и подумала, что наверняка придётся мне просить у Геты чего-нибудь от изжоги. — А в устном общении я госпожа Стерн, как вы ко мне и обратились, брат?..        — Норберт, — подсказал он, и я кивнула, показывая, что приняла к сведению.       Вот только мне не понравилось, что он вообще взялся выяснять, как меня называть правильно. Вообще-то, Хильдур меня называют ровно два человека — дед и его старый торговый партнёр из Талирна (ну да, у моего деда и в Талирне нашёлся старый знакомый, кто бы сомневался). Мне эти Хильдур, Гудрид, Сигрун и прочие всегда напоминали героинь старинных саг, в которых излагалось что-нибудь вроде: «И она зажгла дом и вошла в него, молвив: «Не совершить мне в жизни большего», — или «Ты ударил меня. Что за дело мне до того, сколько ты продержишься?» Мне от их деяний хотелось то ли вздохнуть с завистливым восхищением, то ли побиться головой об стену. А дед ворчал, что вот есть же прекрасные старые имена, и зачем нужно делать из Хильдур — Хильду, из Элисиф — Элизу и так далее? И знакомый его, которому я предъявила рекомендательное письмо, тоже поворчал на моих родителей, зачем, дескать, им понадобилось коверкать такое красивое имя.       И раз брат Норберт спросил, как меня правильно называть, стало быть, имел уже беседу с господином Эриксоном (не с дедом же — Серебристая Гавань далековато отсюда). Понятно, что он хотел хоть сколько-то представлять, с кем ему придётся общаться, но разве для этого недостаточно пролистать моё личное дело? По-моему, там сказано даже слишком много.        — Ты долго что-то, — укорила Гета, нетерпеливо выхватив свёрток из моих рук.        — В трактир заходила сплетни послушать. Есть что-нибудь от изжоги? Трактирщица угостила пирогом, а он с зелёным луком. То, что надо под сидр.       Она кивнула, заглянула под промасленную бумагу и спросила с надеждой:        — Тебе на всю стоимость рулета?       Я, чуть подумав, кивнула: явно это не последний раз, когда мне понадобится её микстура.        — Только разведи на один приём сразу, ладно? — попросила я.       Гета отошла к шкафчику с лекарствами, которые частью готовила сама, частью заказывала в Талирне, взяла банку тёмного стекла, налила воды в стакан и высыпала туда мерную ложечку порошка из банки.        — Чайная ложка без горки, — сказала она. — И воду желательно брать не очень холодную, не прямо из колодца.       Пока она отмеряла мне тот же серенький порошок в бумажный фунтик, я поспешно, стараясь не дышать, проглотила пойло, отчётливо отдававшее содой. Никакая мята не могла отбить этого привкуса.        — Что там нового болтают? — спросила тем временем Гета.        — Болтают всё то же самое, зато приехал Искатель.        — Наш куратор? — кисло спросила она.        — Нет, больше похож на волкодава. Интересный вообще-то мужчина, — небрежно заметила я, и Гета ожидаемо вытянула уши. — Судя по тому, что щёки после бритья отливали синевой, брюнет, не просто темноволосый. И глаза тёмные. Цвет, правда, рассмотреть не удалось — в трактире темновато. И нос такой… — я приложила палец к переносице. — Хороший такой нос. Так сразу и вспоминаются пошлые шуточки про размеры.        — Пф-ф, — сказала Гета. — Как целитель говорю тебе, нет никакой взаимозависимости размеров. И вообще, размер не главное.        — Что размер не главное, я знаю, — заверила я. — Дай ещё просто водички, а? Запить эту соду.        — Там не просто сода! Это очень хороший желудочный сбор, — возмутилась она и указала на графин: — сама налей. — Она высыпала очередную ложку в кулёк и наморщила лоб: — Это была десятая или одиннадцатая?        — Одиннадцатая, — с самым уверенным видом заявила я, чтобы Гета не вытряхнула свой очень хороший сбор обратно и не начала отсчитывать ложки заново.        — Да? — в сомнении спросила она, но высыпала в кулёк ещё ложечку и плотно закрутила его. — Пересыпь во что-нибудь, а то в бумаге намокнет и слежится. А как зовут этого господина с хорошим носом?        — Брат Норберт. И знаешь, я посоветовала ему послать за тобой, потому что его сбросила лошадь, но он уверяет, будто всё в порядке. Может, ты зайдёшь проверить? Я разок полдня проходила с трещиной в ребре — и влетело же мне потом от целителя.        — Правильно влетело, — проворчала она, убирая банку на место. — Что обломок может проткнуть лёгкое, никогда не слышала? Так что да, схожу, пожалуй. А то две недели ждали, чтобы приехал хоть кто-нибудь, а вдруг этому Искателю теперь две недели нельзя вставать с постели?       Я покивала с самым серьёзным и одобрительным видом. Понятно же, что Гете просто хочется посмотреть на свежего человека, а я ей подсказываю такой удобный повод для этого. А брат Норберт пусть лучше у неё выспрашивает, почему красивое и звучное Генриетта превратилось в короткое и невразумительное Гета. Я смотрю, Зверь его всерьёз не заинтересовал, есть у него более важные вопросы. Вот пусть их и задаст здешнему целителю.