Сплетня

      Поезд тронулся. Привет, седьмой курс. Гермиона сидела в купе с друзьями и чувствовала себя пятым колесом. С одной стороны были счастливая Джинни с рассказами о помолвке и смущённый Гарри, а напротив сидели визжащая Лаванда и Рон. Гермиона не знала, куда деть себя в такой компании, и просто смотрела в окно. Хоть она и слышала Джинни и даже умудрялась вставлять в нужных местах свои реплики, её мысли были далеки от весёлых разговоров.       После войны всем было тяжело. Гермиона сразу укатила в Австралию на две недели и к судам Визенгмота вернулась потухшая, разбитая, одинокая. У неё не получилось: Джин и Гектор Грейнджеры не обрели свою дочь, а она не вернула память своим родителям. Весь июнь Золотое Трио ходило на дачу показаний как на работу. Это выматывало, но и отвлекало от мыслей. Она переехала в Нору, но даже среди хаоса, вечно царящего в семье Уизли, чувство одиночества так и не оставляло её. К нему прибавились ночные кошмары и приступы необъяснимого страха, накатывающего волнами, стоило ей только потерять концентрацию и вернуться к воспоминаниям о тяжёлых днях скитаний и войны. Рон пытался быть рядом, но у них не вышло. Ей ничего не было нужно, а ему хотелось кинуться в омут жизни. Так они и сошлись с Лавандой. Так они и ехали в купе впятером.       В очередной приступ нежности парочки напротив Гермиона решила пройтись по вагону. От пустой болтовни начинала болеть голова, а от обмена слюнями Лаванды и Рона начинало подташнивать. Возможно, просто в поезде укачало. Кто знает?        Стоило закрыть дверь и развернуться, как Гермиона впечаталась в чью-то рубашку. Рубашка была надета на высокого статного парня со смешинками в глазах.       — Оу. Привет.       Девушка чуть не закатила глаза. Сколько она это уже слышала: «О, ты Гермиона Грейнджер, рад познакомиться», «Можно пригласить тебя на кофе?», «Моя мама от тебя без ума» и даже «Классная попка». Угр-р-р. Только Гермиона открыла рот, чтобы отделаться приветствием и прошмыгнуть мимо, как парень вытащил одну руку из кармана с пачкой дорогих магловских сигарет и, вытянув одну ртом, предложил:       — Я курить. Присоединишься?       Это было заманчиво. Правда. После краха с родителями у неё появилась эта скверная привычка. Курение успокаивало её, занимало руки, было поводом сбежать на улицу при неудобных разговорах. Но ни одной сигареты в Хогвартс она не брала в твёрдой решимости начать новую жизнь без старых хвостов.       Видя её нерешительность, незнакомец ухмыльнулся и, склонившись к ней, понизил голос до шёпота, как будто в коридоре был кто-то еще:       — Последний год учёбы. Когда ещё делать глупости?       Мерлин, от его взгляда, когда он выпрямился, побежали мурашки, а закушенная нижняя губа… Парень развернулся и пошёл дальше в тамбур.       Чух-чух-чух. Привычный вагон, закрытые двери купе, в которых слышались приглушённые разговоры и смех студентов. И Гермиона, стоявшая как под Остолбеней посреди прохода. Как же в её жизни было много глобальных судьбоносных решений и как мало таких маленьких глупостей вроде разговора с незнакомцами (не допрос под Круцио, а именно такие лёгкие разговоры) или хождения по свиданиям и последующего их обсуждения с подругами. Может, поэтому она чувствует себя лишней со своими друзьями в купе? Она просто хочет пойти и покурить с этим незнакомым пареньком. Новая жизнь. Отличное начало. Шаг, другой, и вот она уже идёт к тамбуру навстречу тому, чего ей просто захотелось.       Обладатель сигарет подарил ей широкую улыбку и сел на ступеньки, чуть не касаясь носом дверей поезда.       — Что ты делаешь?       — Садись, — хлопнул он сбоку от себя, — сейчас увидишь. Тебе понравится.       И подмигнул.       Гермиона неуверенно села около железной стены вагона, опустив ноги в выемку для ступеней, искоса рассматривая своего соседа, прикидывая, на сколько он сумасшедший по шкале от одного до десяти.       — А теперь готовься к волшебству, — хитро сказал ей парень и стал махать палочкой.       Его навыки чар были превосходными. Ребят покрыл небольшой купол, дверь исчезла, и тёплый ветер стал трепать её кудри, а солнечные лучи пригревать руки и лицо. Мерлин, хорошо, что она села по ходу движения. Девушка хотела отодвинуться, но не смогла.       — Чары приклеивания. Чтобы никто не вывалился. Угощайся, — к ней протянулась рука со знакомой пачкой сигарет, — и не переживай. Я поставил защиту от запахов, заклинание заглушки и невидимости, а также заклинание иллюзии. Я так уже пару лет делаю. Традиция в каком-то смысле. Вид завораживает.       Гермиона молча взяла сигарету, невербально подожгла и затянулась. Запах дорогого табака защекотал нос. Вид и правда завораживал. Холмы, луга, обрывы проносились мимо, а внутри росло ликование маленькой девочки, которая едет навстречу неизвестному. Она много раз ездила в этом поезде, но почему-то только сейчас красота проносившихся пейзажей так тронула её. Когда сигарета догорела до фильтра, она перевела взгляд на парня. Он полулежал, облокотившись на пол, и, как и сама Гермиона, смотрел на проносящиеся мимо картинки. Взгляд светлых глаз был задумчивым, волнистые волосы, растрёпанные ветром, торчали во всё стороны и напоминали ей Гарри.       — Как тебя зовут? — начала девушка разговор.       Парень рассмеялся и покачал головой.       — Теодор Нотт к вашим услугам, но можно просто Тео. Вернее, все меня зовут Тео. Так мне привычнее.       — А почему ты рассмеялся? — с непонимающим взглядом и лёгкой улыбкой спросила Гермиона.       — Мы с тобой учимся на одном потоке с первого года.       — Правда? Извини, я тебя совсем не помню. Хотя имя точно мне знакомо. Нотт… Определённо я недавно его слышала.       Но тут она вспомнила. Пожиратель смерти с такой же фамилией. В июне, на одном из заседаний, когда они с Гарри остались переждать в зале до своих следующих показаний. Тогда Гермиону поразило лицо мужчины. В нём не было того безумия и фанатизма, как у остальных. Его манеры и осанка кричали о высоком статусе. Он всем отвечал размеренно и с достоинством, но когда он взглянул на неё… Этот взгляд был полон ненависти и презрения. Встреться они на поле боя, этот человек расправился бы с ней за считанные мгновения, она в этом не сомневалась. Её брови нахмурились.       — Скорее всего, ты слышала про моего отца. Но метки у меня нет. И теперь я лорд Нотт. Соболезнования по поводу его кончины не принимаю. Эта тема закрыта.       Она смотрела на его отсутствующий взгляд, устремлённый вдаль. Война. Вздох. Война прошлась по всем, никто не остался в стороне. Везде её следы. Опять перед глазами поплыли воспоминания: чужие взгляды родителей, её отчаянье и затапливающая душу вина; могилы друзей и её скорбь; шрамы и фантомные боли, выливающиеся в бессонные ночи; кошмары и необъяснимый страх. И неотпускающее чувство одиночества. Однако парень вёл себя иначе. Она прикрывалась фразой «всё хорошо» и мучилась, держала всё в себе, заливалась Сном без сновидений, а он просто закрыл тему. Надо взять на заметку.       Вдали показалась тележка со сладостями.       — Что тебе нравится из сладкого? — спросил Нотт.       — Что? — не услышала девушка, всё больше поглощаемая своими переживаниями.       — Самая любимая сладость?       — Эм, сахарные перья, мороженое и шоколадные лягушки.       — Отличный набор. Думаю, шоколадные лягушки у неё остались.       Женщина проходила мимо, и Нотт невербально отправил ей деньги, а четыре коробки с лягушками появились в его руках. Две он положил возле руки Гермионы, а две забрал себе.       — Почему ты решил купить лягушек?       — Ну, у тебя было лицо, как будто рядом висел дементор. Решил его отогнать шоколадом. Получилось? — Парень одарил её своей явно фирменной улыбкой, и Гермиона поняла, что улыбается в ответ.       — Получилось, спасибо. — Взгляд опять приковался к видам в дверном проёме. — Всё вроде закончилось, а я никак не привыкну.       — К этому сложно привыкнуть или смириться. Как ни банально, но время действительно лечит. Главное, рядом есть кому поддержать тебя, — отозвался Нотт.       — А у тебя есть?       — Конечно. Сейчас меня поддерживаешь ты. Давно у меня не было такой прекрасной компании. А если разделишь ещё и пару глотков из фляжки, то ты станешь первой кандидаткой на титул миссис Нотт, — заговорщицки прошептал он, наклонившись в её сторону.       Из другого кармана он вынул фляжку и протянул ей. Было в его словах какое-то несоответствие, в глазах парня были те же эмоции, что она испытывала минуту назад. Гермиона видела в них своё отражение. Есть ли у неё действительно кто-то, чтобы её поддержать? Ещё полгода назад она бы назвала Гарри и Рона, а сейчас… Наверное, Гермиона была не в себе, но она взяла фляжку и смело сделала глоток. Качественный огневиски согрел пищевод и слегка ударил в голову. Обычно ей крепкие напитки не нравились, но этот был произведением искусства. Такого она не пила. Взглянув на Нотта, Гермиона замерла.       — Что? Только не говори мне, что там было что-то подмешано.       — Не-е-е-ет, — протянул парень, но его пристальный взгляд немного смущал. Он вынул из её рук фляжку как какую-то драгоценность, и притянул к губам. Глядя на неё, он медленно обхватил губами горлышко фляжки, и кадык дёрнулся. Один глоток, за ним другой. — Будешь ещё?       — Давай.       Девушка сделала ещё пару глотков, отдала фляжку и прислонилась головой к стене вагона. Из-под ресниц она смотрела, как парень опять ей улыбается и потягивает алкоголь.       — Считай, что мы с тобой поцеловались, — весело поставил её перед фактом Нотт.       — Это когда?       — Через фляжку. На ней были твои губы, потом мои.       — Тебе что, пять лет? Это не поцелуй.       — Но обмен слюнями был.       — Фу, а вот и нет.       — Я внимательно смотрел. Опосредованно. Но поцеловались.       — Ха, это не поцелуй. Может, у меня не самый большой опыт, но это никак к поцелуям не относится.       — Тогда твои критерии поцелуя?       — Как минимум, губы в губы.       Нотт выпрямился и немного навис над ней.       — Значит, если я тебя поцелую сюда, — его пальцы нежно коснулись её щеки и невесомо очертили скулу, как будто он боялся её испугать или навредить, — то это будет не поцелуй?       — Поцелуй, просто не такой интимный, что ли.       — Дружеский?       — Да, это дружеский, — сказала девушка с сомнением в голосе — от его плавных движений перехватывало дыхание, это казалось чем-то личным.       — А если вот сюда? — Парень едва провел пальцем по её ключице, видневшейся из ворота свитера.       — Хм, сюда уже целуют люди, которые находятся в серьёзных отношениях. Что ты хочешь? — Её раздражение росло из-за этих смущающих касаний и разговоров.       — Поцеловать тебя, — просто ответил парень. — Пытаюсь понять, куда мне можно.       Гермиона не успела ответить, поскольку в тамбур вошли Рон с Гарри.       — Ну и где она? Мы обошли весь поезд. Её вообще нигде нет. Куда она могла деться? Чего ей вообще вздумалось выходить? — уже впадал в истерику Рон.       — Ну, ты бы ещё Лаванде язык поглубже засунул или трахнул её на глазах Гермионы, чего уж там, — нервно отозвался Гарри.       — У меня отношения. Пусть смотрит, от чего она отказалась, — проведя по своему туловищу рукой, гордо сказал Рон.       — Да уж, — со скептицизмом ответил Гарри. — Может, опять Малфой?       — Кажется, слизеринцы сидят в следующем вагоне.       Парни прошли мимо них в другой вагон.       Весь диалог парней Нотт и Гермиона смотрели друг на друга и сдерживали смех. Но после заявления Рона о её потерях в его лице у обоих наступила истерика.       Отсмеявшись от души, Теодор вытер глаза.       — Да уж, ну и весёлые у тебя друзья.       — Ещё какие. Ладно, мне пора. Спасибо за импровизированный антракт. Пойду на второй акт: «Рон и Лаванда — у нас серьёзные отношения».       — Скорее: «Смотрите, у меня есть секс».       Гермиона смущённо расхохоталась. Нотт же опять одарил её этим внимательным взглядом.       — Пожалуй, твоё название более точное.       Парень махнул палочкой, и тамбур вернулся в первоначальное состояние. Ребята встали и потянулись.       — Держи, — протянул ей Нотт фляжку. — Тебе это нужнее. Пойду спасать Малфоя.       — Спасибо, Нотт.       — Эй, мы же договаривались. Тео.       — Точно.       Тео Нотт посмотрел на неё, подняв одну бровь.       — Тео. Доволен? Я пошла. Пока, Тео.       — До встречи, Гермиона.       То ли дело было в выпивке, то ли разговор с загадочным Тео Ноттом сыграл свою роль, но в купе стало ехать более терпимо. Гермиона смотрела в окно и прокручивала диалог между ними. Нащупав две упаковки лягушек в кармане, она улыбнулась, достала одну и повертела её в руках.       — Ой, Миона. Откуда у тебя шоколадная лягушка? Угостишь? — спросил Рон.       — Купила себе, когда гуляла по вагонам. Себе. И планирую её съесть сама.       Ей не жалко было отдать лягушку Рону. Она была равнодушна к сладкому, но это был подарок. Подарок от красивого парня, с которым она, очевидно, флиртовала, и ей, очевидно, это понравилось. И отдать эту конкретную лягушку Рону было бы верхом кощунства.       Рон надулся.       — Я ходил тебя искал по вагонам, а ты не можешь поделиться сладким.       — Ну и купил бы себе, что тебе хотелось. Я большая девочка, за меня переживать не надо. Прислал бы Патронус, и я бы ответила.       На этом разговор был исчерпан, а лягушка спрятана в карман.       Вскоре раздался гудок, поезд замедлился. Все стали доставать свои вещи и готовиться к выходу.