Сплетня

       Проснувшись, Гермиона почувствовала, что что-то не так. Размеренное дыхание лёгким ветерком проходилось по её макушке. Она ощущала непонятное давление в её бок, девушка заелозила и попыталась лечь более удобно, но не тут-то было — две руки крепко прижимали её к мужской груди. Да и она сама закинула свою ногу на бедро парня. Девушка закопошилась, выпутываясь из одеяла.       — Доброе утро. Как спалось? — раздался хриплый спросонья голос. Тео выглядел таким растрёпанным, и это было так мило. — Прости, видимо, меня вырубило прямо на твоей кровати.       — Ну, если на чистоту, то я так долго без снотворных зелий давно не засыпала.       Лицо парня засветилось, пока он не опустил взгляд ниже.       — Салазар, я совсем забыл про бадьян. — Тео побледнел. — Тебе помочь с этим?       Хватило одного взгляда в большое зеркало напротив, чтобы понять, про что идёт речь. Перед рубашки был разорван в клочья, а по груди шли сине-фиолетовые синяки.       — Нет, нет… Мерлин. — Синяки от заклинаний выглядели устрашающе. Она сглотнула. — Пойду обработаю всё это бадьяном. С тебя новая рубашка. — Девушка замялась. — И… спасибо.       — За то, что спас тебя от самой себя?       — Я не знаю, что на меня нашло. Наверное, я всех сильно испугала, и мне немного стыдно, что тебе пришлось со всем разбираться. И вообще, у меня такой сильный приступ был в первый раз. — Гермиона пыталась закрыть синяки остатками, болтающимися у неё на плечах. Было очень неловко вот так сидеть с едва знакомым парнем на её кровати. Вид Тео был немногим лучше: он был в одной рубашке без галстука и с расстёгнутыми верхними пуговицами, без ремня и ботинок. Его кудряшки буквально стояли дыбом от беспокойной ночи, и девушка задумалась, настолько же ему было тяжело с ними бороться, как и ей. Любопытство победило, и она пригладила его волосы рукой: мягкие и послушные, его волосы были другие. Тео взял её руку и сжал в своих больших ладонях.       — Ты удивишься, но здесь панические атаки были у каждого. Здесь ты среди своих.       — Более странной фразы я не слышала. Представляю крики Рона, если бы он тебя сейчас услышал, — хихикнула девушка. Повисла пауза. — И мне срочно нужен душ. Я пошла.       Неловко соскользнув с кровати и взяв бадьян, гриффиндорка поковыляла в ванну. Было ощущение, что вчера она пробежала марафон — всё тело ломало. Освежившись и обработав синяки, Гермиона в банном халате вернулась в комнату. На кровати лежала свежая мужская рубашка. Тео уже не было в комнате.       Приведя себя в порядок, девушка спустилась вниз. И замерла. Просто картина маслом — завтрак трёх аристократов. Все трое в форме с иголочки. Забини пил кофе и читал газету, Малфой намазывал тост джемом, а Тео приветственно улыбался и отодвигал стул для неё. Гермиона нетвёрдой походкой подошла и аккуратно села.       — Ах, Грейнджер, Грейнджер. Если бы я не знал, что тут вчера было, то подумал, что Тео всю ночь с тебя не слезал.       Гермиона покраснела, ведь в каком-то смысле так и было, но всё было далеко не так, как это пошло звучало.       — Блейз, — прошипел в его сторону Тео.       — Да всё в порядке. Добро пожаловать в семью, так сказать. Мои первые атаки стали приходить на пятом курсе после первого Круциатуса. У Тео и того раньше с его сумасшедшим папашей. Драко самый стойкий. Но шестой курс доканал и его. — Увидев, что девушка теперь побледнела, Забини сменил тему. — Так, вот твои сегодняшние зелья. Кофе первоклассный, а круассаны из Малфой-Менора. Это просто пища богов.       И все молча продолжили завтрак. А Гермиона недоумевала, как она ест среди трёх чистокровных бывших врагов и чувствует себя вполне комфортно. Ощущения по сравнению с вчерашним вечером развернулись на все сто восемьдесят градусов.       День медленно тянулся, всё как всегда. Джинни спросила про ночь на новом месте, а Гермиона отмахнулась тем, что весь вечер раскладывала вещи, с непривычки влетела в угол стола, и немного ноют мышцы. Всё в порядке. Но стоило на зельях снять мантию и закатать рукава, как она стала ловить на себе странные взгляды. «Чистокровные ханжи», — пронеслось в голове.       На обеде Лаванда не выдержала:       — Зря ты афишируешь свою связь с Забини. Тут хвалиться нечем.       Гермиона подавилась тыквенный соком. Мерлин. Она испачкала чужую-свою рубашку.       — Что ты несёшь?       — Да ладно, нам можно и рассказать. По твоей нетвёрдой походке и рубахе с чужого плеча всё понятно. Это прям новость дня…       — Замолчи, — прошипел Рон с другой стороны.       Гермиона сидела в шоке, разговоры вокруг притихли, все смотрели на неё.       — У меня… у меня нет родителей. Я ношу то, что есть, — тихо сказала девушка. — Эта завалялись в сумке. Возможно, она ещё моего отца. А может, трофей с убитого Пожирателя смерти. Я уже точно и не помню. А то, что ты позволяешь делать такие выводы, говорит скорее о тебе, чем обо мне.       Она была в ярости. Думала, что, сменив комнату, она избавилась от всех этих пересудов? Нет. Вляпалась в первые дни в выдуманный роман! Да она его чуть не прокляла, когда увидела. Как, ну как про неё можно такое подумать?       — Гермиона!       Кто это: Гарри, Рон? Да неважно. Ноги несли её подальше от Большого зала. Она влетела в свою комнату и повалилась на кровать. Было так унизительно это слушать перед всем своим факультетом. И никто не заступился. Весь стол замер. Все слушали, наблюдали. Ярость и гнев сменились безразличием. Она лежала и смотрела в потолок.       Тихий скрип двери. В проёме стоял Нотт.       — Пойдём. На нумерологии будет спокойнее. И я принёс тебе кусок пастушьего пирога. Тебе надо хорошо питаться и не нервничать.       Она не пошевелилась.       — Все так подумали?       — Нет, на самом деле нет. Это домыслы сплетников. Да и не всё ли равно, кто и что говорит? — Тео ухмыльнулся. — Неужели Забини настолько плох, что тебя так разозлил слух про роман с ним? Или это из-за принадлежности к факультету?       Гермиона встала и покачала головой.       — Просто неприятно, что тебя никто не хочет слышать, а пытаются влезть в самое личное и всё представить в каком-то плохом свете.       — Роман с Забини не такой уж и плохой свет, с какой стороны ни посмотри.       — Ты хочешь свести меня со своим другом? — прищурилась Гермиона.       — Салазар, точно нет, — возмущённо схватившись за грудь, сказал Тео. — Я хочу покормить тебя, напоить зельями месье Поля и проводить на нумерологию. А ещё показать, что ты — героиня войны, лучшая на своём потоке и очень красивая девушка. И тебе не стоит переживать ни о каких слухах. В лицо тебе никто ничего не скажет. Ты же староста при исполнении обязанностей, — парень подмигнул и подарил одну из своих фирменных улыбок. А Гермионе почему-то вспомнился успокаивающий шёпот ночью и мягкость его кудряшек. А ещё ей стало немного грустно, что эти слова не сказали её друзья.       С ним рядом было спокойно. Тео не лез в душу, не пытался сплетничать или осуждать, не спрашивал, в порядке ли она. Он и так всё видел. И ей было спокойно с ним, она могла быть просто собой. После встречи в поезде и происшествия в башне старост Гермиона думала, что она ему нравится, но Тео… Он больше не пытался с ней заигрывать, а просто стал её другом. Он сопровождал её на все осмотры к месье Полю через их камин, а после она отводила его в магловское кафе неподалёку за мороженым. Это кафе было её любимым с детства, и ей нравилось ходить туда в его компании. Он был её плечом, её опорой, которые она потеряла после изменения памяти у родителей. Тео вливал в её истерзанную войной душу умиротворение, и она надеялась, что ей представится случай отблагодарить его за заботу и доброту к ней.       Гермиона никогда бы не подумала, что простая сплетня про отношения с Забини так повлияет на её жизнь. Откуда что взялось? Староста мальчиков ходил довольный, как Чеширский кот, и к нему стояла очередь из поклонниц. А Гермиона получила негласный титул роковой красавицы, разбившей мулату сердце. И это, как не удивительно, привлекло к ней мужское внимание (хоть и раньше, после победы, его было в избытке). Ей приходили тайные послания и любовные письма, подарки в виде конфет и цветов. Три раза Гермиона чувствовала подлитую в бокал амортенцию, после чего она перестала есть в Большом зале, чем вызвала недовольство своих старых друзей. Учиться в классах стало невозможным. Записки с признаниями в любви и указанием мест и времени свиданий заваливали её сумку. Каждый парень, который к ней пытался подкатить, считал своим долгом дотронуться до неё. Девушка старалась носить максимально закрытую одежду, благо погода и сквозняки замка располагали укутаться в тёплые вещи. Это становилось просто невыносимо. И после того, как на дежурстве в особо тёмном коридоре её партнёр по патрулированию попытался загнать её в угол, облапать и поцеловать, Гермиона поняла, что надо принимать меры. Срочно. Она так больше не может.       — Тео, могу я попросить тебя об одолжении? — спросила девушка парня, когда они остались одни в общей гостиной башни старост.