О том, как опадают лепестки

      — Извини, пожалуйста. Я думал, они, по крайней мере, подождут, пока я проснусь, прежде чем уйти.       Чуя сказал последнее немного громче, глядя на пустой дверной проём с того места, где он опирался на стену. Возможно, сейчас там никого нет, но он знал, что его прекрасно слышно, независимо, в какой части дома.       Они могли бы подождать или разбудить его, а не просто…       — Не волнуйся, малыш, — Адам засмеялся, проверяя, правильно ли готовится еда на небольшом огне. — Конечно, я был немного удивлен, но это не так уж и важно.       Учитывая, насколько невозмутимо его дядюшка относился к тому, что Дазай — кицунэ, для него, в какой-то степени, имеет смысл не беспокоиться из-за всей этой ёкайской истории, происходящей вокруг него, но…       — Возможно, ты единственный человек, который когда-либо говорил, что использование заклинания телепортации в первый раз «не имеет большого значения», понимаешь? — особенно, если учесть, что он никогда не встречал Акутагаву до этого самого утра. Адам был слишком спокоен для того, кого случайный демон попросил доверить ему свою жизнь вот так. Может… — Подожди. Ты делал это раньше?!       Скрестив руки на груди и нахмурившись, Чуя недоверчиво уставился на дядю. Он не думал, что Адам делал это раньше, но он так же не знал, что Адам знает о ёкаях, не говоря уже о том, что он будет так небрежно относиться к этому, так что, может быть…       — Нет-нет, — Мужчина поднял руки, посмеиваясь. — Это был мой первый опыт, клянусь.       Значит, он просто странный — не странный и скрывающий слишком много вещей из своего прошлого. Какое… облегчение?       — Но я же говорил тебе, что повидал многое в своей жизни, — продолжил Адам, ласково улыбаясь Чуе. — А твой друг был очень вежлив и всë объяснил. Хотя его лицо…       О да.       Рюноске, должно быть, пытался выглядеть дружелюбным, но в итоге выглядел так, будто ему было больно. Что ж, по крайней мере, Адаму пришлось использовать менее нервный метод, чтобы добраться сюда. Заклинание Рюноске, конечно, может быть пугающим: Чуя до сих пор помнил ощущение, будто он шагнул в стену чёрного дыма, но оно не такое жестокое, как пламя Дазая, поглощающее целиком. Сейчас Чуя уже привык и даже не вздрагивал, когда синий огонь касался его кожи, но ему хотелось бы быть там, чтобы увидеть реакцию дяди на дым или огонь.       — У него всегда такое лицо, но он хороший парень, — сказал Чуя, вздыхая и помогая Адаму вынуть миски. — Гин, его сестра, гораздо лучше выражает свои мысли, но она мало говорит.       Мужчина кивнул, почти рассеянно.       — Интересные брат и сестра, должен признать.       — Ага, — не только потому, что они демоны. — Мне всë ещё хотелось бы, чтобы они подождали меня, а не беспокоили тебя на рассвете.       Комментарий прозвучал, как полураздражённое ворчание, которое только заставило Адама смеяться, пока он осторожно вынимал еду из кастрюль.       — Чуя, это был не рассвет. — сказал мужчина, удивлённый определением другого слова «рано». — К тому времени, как они пришли, я уже давно не спал.       — Но…       — Вдобавок, это был приятный сюрприз, не так ли?       Выражение лица Чуи смягчилось, а его губы непроизвольно скривились, когда он посмотрел на мужчину.       — Ага. — Проснуться от запаха, который он узнает где угодно, и от того, что мужчина ожидает его с яркой улыбкой, было приятно, особенно в день рождения.       — Однако тебе следовало попросить Рюноске и Гин помочь.       — Они предлагали, но, судя по тому, что я слышал от тебя раньше… — Он замолк, пожимая плечами, и Чуя его понял. Он видел, как они готовят, пробовал еду, и, хотя они стали немного лучше, Адам отличный повар, а брат или сестра, вероятно, только побеспокоили бы его.       Очевидно, он не злился на Адама, который находится здесь с утра, или на то, что его дядя готовит на день рождения Чуи, и знал, что брат и сестра Акутагава всегда более чем полезны. Он был рад провести некоторое время со своим дядей, поговорить о вещах, не связанных со смертью. Но он всë ещё был немного расстроен из-за того, что его не было рядом, чтобы увидеть выражение лица того, пока он использовал заклинание, чтобы добраться сюда.       Хотя, опять же, часть его оценила сюрприз.       — В любом случае… — Адам заговорил снова, глядя на всю еду перед ними, тарелки и миски, готовые отнести в главную комнату, которую приготовили Рю и Гин, — это заклинание весьма удобно, не так ли?       — Ага.       На самом деле, очень.       — Значит, есть причина, по которой ты не навещал меня с прошлого раза? Всë же стало гораздо проще.       …Ой.       Чуя не ожидал такого вопроса. Теперь, после того, как Адам сказал это, было действительно похоже на то, что должен был навестить, и он думал об этом в какой-то момент после их визита. Но с тех пор столько всего произошло, что это совсем вылетело из головы. Беспорядку там потребовалось некоторое время, чтобы полностью исчезнуть, и привыкание к новой повседневной жизни поначалу было трудной задачей. Ему нужно было время, чтобы снова почувствовать себя самим собой, и когда это произошло…       — Я…       …Ну, когда его разум наконец успокоился, заблудилось его сердце. А потом дела с Дазаем обострились так быстро, что каждый день он был занят тем или иным делом.       — …был занят?       Это не совсем ложь, но, боги, Чуя не хотел уточнять. Он скорее предпочёл бы, чтобы его отругали за то, что он плохой племянник и не навещал дядю чаще, чем объяснял, чем именно Дазай его занимал.       Боги, к сожалению, похоже, сегодня не слушают его молитвы.       — Ах. Занят, да? — Конечно, Адам знал бы. Ничего, если он знает, только, пожалуйста, не надо… — Пришло время мне с тобой поговорить, малыш?       Чëрт возьми, пожалуйста, не надо.       Чуя готов умолять, если нужно.       Он почувствовал, как горят его щёки. На его лице появилось хмурое выражение, потому что нет, он взрослый человек, ему не нужны «разговоры». Он даже позаботился о том, чтобы Дазай не оставил следов, которые нельзя было бы скрыть сегодня под юкатой.       Нравится ли ему видеть претензии лиса на себя? Может быть.       Дазай дулся из-за этого? Даже очень.       Собирался ли Чуя провести день со своим дядей, весь в укусах? Точно нет.       Адам добрый человек, но со… специфическим чувством юмора, и Чуя просто знал, что его поддразнивания будут намного хуже, чем у брата и сестры Акутагава. К тому же, пусть самым бесстыдным здесь являлся Дазай, Чуе нравилось, что его рассудок не повреждён. Или настолько не тронут, насколько это возможно. Знания обо всех спрятанных метках достаточно, чтобы заставить его извиваться внутри, пока Адам находится где-то рядом.       — Нет-нет! — выпалил он, борясь с желанием отвести глаза от пронзительного взгляда мужчины. Ему это нравится, не так ли? Его губы трясутся от сдерживаемого смеха. — Я в порядке. У нас всë в порядке. Не о чем говорить.       Особенно, когда слишком много вещей, по мнению Чуи, должны оставаться только между ним и Дазаем. Как бинты, как их прошлое, как чёртов узел…       — Чуя, — даже его голос сейчас дрожит. Что это за Ад? — Меня вполне устраивает, что ты наслаждаешься временем со своим партнёром…       О боги. Пожалуйста, хватит.       — …но если вы двое собираетесь пожениться, я бы хотел, чтобы приглашение было отправлено до этого дня, а не в тот же.       …       Дядя Адам тоже?!       — Что со всеми вами и этой свадьбой?! — Чуя вскинул руки вверх, в основном для того, чтобы скрыть гневный румянец, но затем снова подумал об этом и… — Знаешь, что? Не отвечай на этот вопрос. Я не уверен, что хочу знать.       Упрямство в его голосе — последняя капля для Адама. Смех мужчины звучал отчётливо и громко в пространстве между ними, когда он взъерошил волосы Чуи.       — Разве так плохо для старика хотеть однажды увидеть, как его племянник счастливо женится?       Его слова были слишком нежны и слишком честны, чтобы Чуя мог продолжать злиться. Его хмурость превратилась в мягкую надутость, немного неловкую, но полную радости, которую Чуя не мог скрыть. Какая грязная шутка — играть на струнах его сердца.       — Ты не такой уж и старый, — сказал он, закатывая глаза.       — Я также не говорю, что тебе следует жениться сегодня, — добавил Адам, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Я просто хотел бы знать об этом заранее. Когда придёт время, конечно.       И он узнает, когда это произойдёт.       Если это произойдёт. Чуя ещё не уверен, когда именно.       Однако на данный момент Чуя предпочёл не торопиться с хрупкой стабильностью, которую он построил для себя здесь. Он хотел наслаждаться каждой секундой и быть уверенным, что это продлится долго, прежде чем он примет какие-либо более радикальные решения.       Он также был немного обеспокоен тем, как пройдёт сегодняшний день. Конечно, он более чем рад, что Адам здесь, однако… Насколько известно Чуе, в последний раз Дазай с ним почти не разговаривал. Брат и сестра Акутагава вежливы и не должны быть проблемой, но они совсем не знают Адама. А ещё есть Коё, которая скоро должна быть здесь, и от мыслей об этом у Чуи уже болит голова — не потому, что он не хочет, чтобы она была здесь, он хотел, а потому, что это означало, что будет много неопределенностей, и, скорее всего, нестабильные отношения в одном окружении. Рюноске и Гин, кажется, ей близки, но её отношения с Дазаем странные, они как будто ладят, но и враждуют одновременно. Ей должно быть хорошо с Адамом, ведь ей было хорошо с Чуей, когда они встретились в первый раз. А его дядя очень спокойный, он может подружиться с кем угодно.       Ну, с любым человеком. Чуя надеялся, что это распространяется и на демонов.       В общем, было о чëм беспокоиться, потому что Чуя не хотел, чтобы было неловко, он хотел провести свой день рождения с людьми, которые ему дороги, в тёплой и успокаивающей атмосфере.       — Желательно, пока я ещё жив. — просто и невинно добавил Адам.       В глазах Чуи промелькнуло покалывание беспокойства, когда он посмотрел на мужчину.       — …Ты плохо себя чувствуешь?       С дядей внешне всё в порядке, но если это не так…       — Всë отлично, малыш, — Адам покачал головой. — Я не планирую умирать в ближайшее время, но я намного старше тебя. Я просто не хочу быть призраком, преследующим тебя, когда наступит важный день.       Это прозвучало бы как шутка, но, учитывая опыт Чуи и его друзей в храме… Ну, у его дяди действительно уникальное чувство юмора: шутил о том, что когда-то было причиной эмоционального срыва Чуи, не говоря уже о причине личного горя Адама на протяжении многих лет в прошлом и будущем.       Чуя вздохнул.       — Буду иметь в виду, — Он не был уверен, умрёт ли Адам, но был готов поверить, что этот человек останется на земле только для того, чтобы однажды увидеть, как он женится. И каким-то образом, хотя эту мысль было нелегко обдумать, она вызывала лёгкую улыбку на губах Чуи.       Однако в затылке у него продолжало зудеть, потому что…       — Ты очень спокойно относишься ко всему этому, — прошептал он. — К нам. Ко мне и Дазаю.       Дело не в том, что он хотел, чтобы его дядя усомнился в его выборе, но не должно ли беспокоить то, что племянник состоит в отношениях с довольно печально известным кицунэ?       Изогнув бровь, Адам посмотрел на Чую.       — Ты хочешь, чтобы я разозлился?       — Нет! — Чуя тут же покачал головой. — Конечно нет, я просто… — Он почесал затылок и пожал плечами. — Я не хочу, чтобы ты заставлял себя, если тебе это кажется странным, наверное?       Конечно, он не хотел, чтобы Адам чувствовал себя некомфортно, чтобы тот находил это проблематичным, и чтобы дядя притворялся и…       Эх…       Чуя даже не понял, что он хочет сказать.       Тишина окутала их, протягивая свои тревожные когти к Чуе, но прежде, чем они успели задеть его разум, Адам заговорил снова, так же спокойно, как и прежде.       — Ты счастлив?       Вопрос удивил Чую. Он ожидал какого-то объяснения, а не этого. Моргая в замешательстве, он посмотрел на дядю.       — А?       — Я сказал… — Адам повернулся к нему лицом, упирая руки в бёдра, и на лице появляется мягкая улыбка. — Ты счастлив?       На самом деле это простой вопрос.       Но он не казался простым. У него было множество сторон, и Чуя долгое время сам не знал ответа…       — …Да.       Пока не нашёл его.       Потому что теперь это единственный ответ, который казался самым честным за всю его жизнь. Честность — единственное чувство, которое сохраняло Чуе жизнь и уверенность в реальности после всего, что произошло.       Короткое «да» само по себе соскользнуло с его губ и прозвучало со всей уверенностью, которую юноша даже не пытался собрать.       Рука Адама легла на его плечо, успокаивающе сжимая.       — И мне этого достаточно, малыш, — в его голосе больше не было поддразнивания, только искренняя забота. — Я бы никогда не рассердился на то, что заставляет тебя улыбаться.       Вздохнув с облегчением, Чуя позволил себе расслабиться, подходя ближе, чтобы обнять дядю.       — Спасибо.       Адам нежно погладил его по спине, улыбаясь.       — Не за что благодарить, малыш.       Ах, как знакомо звучит эта фраза, не так ли?       Только в последний раз Дазай поблагодарил Чую за то, что он принял его, за то, что он сделал то, что должно было быть очевидным с самого начала.       — Кроме того… если он когда-нибудь причинит тебе боль, я закопаю этого лиса в чесноке и перце чили. Лисам вокруг моего храма не нравится запах, на него он тоже должен подействовать. А потом я утомлю его до смерти, повторяя свои ежедневные мантры снова и снова. Могу сделать это в любое время, у меня было двадцать лет, чтобы запомнить их все.       О да. Это дядя Адам, которого Чуя знает и любит.       Юноша засмеялся в монцуки дяди, качая головой и отходя в сторону, только чтобы встретить насмешливую решимость в его глазах.       — Так ты согласен, что они скучные?       — Я всего лишь человек, малыш, — Ухмыляясь, Адам постучал пальцем по своему лбу. — Я знаю свои обязанности, но это не значит, что я должен о них бредить.       Конечно, подумал юноша. Это говорил человек, который так старался убедить Чую, насколько интересной может быть жизнь священника, когда ему было десять лет, — пытался и потерпел неудачу, заметьте. Поддразнивание завертелось на кончике языка Чуи, уголки губ дëрнулись в ухмылке, но он не произнёс этих слов.       — Чуя? — Голос Рюноске раздался позади них. — Не хочешь пойти и поприветствовать Коё в саду? Она должна быть здесь в любой момент.       Чуя вопросительно посмотрел на дядю. Он хотел быть там, когда появится Коё, ведь поприветствовать её — это всего лишь хорошие манеры.       Вряд ли лис справится с ней, но часть Чуи не хотела оставлять Адама одного со всеми приготовлениями и…       — Иди, — сказал мужчина, наклоняя голову. — Я попрошу твоих друзей помочь мне с остальным. Я все равно сейчас просто тарелки ношу.       Ах, но, возможно, всë хорошо.       — Извини…       — Перестань извиняться и иди. Мы справимся, — и это действительно всë, что нужно Чуе, чтобы отойти от посуды с благодарной улыбкой.       Оставив дядю с Рюноске и Гин, Чуя направился в сад, нисколько не удивившись виду Дазая, лежащего под деревом с закрытыми глазами. Он сомневался, что лис сидит здесь потому, что ждёт Коё; он, вероятно, просто знал, что Чуя придёт поприветствовать её, поэтому ожидание здесь даст ему несколько минут побыть с ним, прежде чем Чуя снова начнёт наслаждаться временем с остальными.       И действительно, как только Чуя вышел из дома, глаз лиса приоткрылся, на его губах лениво растянулась ухмылка, а хвосты зашевелились.       — Ах, Чиби наконец-то здесь!       Оглядевшись, Чуя подошёл к лису.       — Коё ещё нет?       — Игнорируешь меня с самого начала? — Один из хвостов вытянулся и обхватил запястье юноши, подталкивая его ближе.       Значит, он всë ещё обижается из-за фразы «не оставляй пока никаких следов», да?       — Ты понимаешь, о чëм я, — ответил Чуя, стараясь казаться раздраженным, но не убрал руку, когда обвитый вокруг неё хвост направил её к лицу Дазая, или когда лис коснулся губами его костяшек пальцев.       — Смертоносный цветок всегда вовремя, — в конце концов сообщил Дазай. — Она приходит точно к назначенному времени, так что у нас есть ещё несколько минут. В таком случае…       — Почему ты её так называешь? — полюбопытствовал Чуя, садясь между хвостами лиса. Он находил это прозвище интересным, и тот факт, что Коё не была против его использования, тоже говорил о многом, но Чуя не мог не задаться вопросом, есть ли за этим история. — Я понимаю часть «цветок», но… — Или Дазай просто хотел раздражать без видимой причины.       — Не дай её внешности и нежными словами одурачить тебя, чиби, — Дазай вздохнул. — Она может быть чрезвычайно опасна, если её спровоцировать. Или когда это необходимо.       Чуя в этом не сомневался. В конце концов, у неё хватало наглости дразнить Дазая и называть его «лисичкой».       — Но не слишком ли резко сказано слово «смертоносный»? Есть ли за этим история или нет?       — Поверь мне, — Лис посмотрел на зеленые листья, венчающие дерево над ними, как будто он смотрел в прошлое, которое пряталось среди них, — это не так.       Что ж, возможно, однажды Чуя спросит об этом более прямо. Однако сегодня, по словам Дазая, им не придётся долго ждать прибытия духа. Пока Чуя слушал очередное нытьё лиса о том, что ему придётся держать руки при себе в течение целого грёбаного дня, лепестки вокруг них зашевелились, несмотря на отсутствие ветра.       Перед ними закружились цвета: розовые, как уже распустившиеся цветы, и золотые, как лепестки, которые Чуя видел раньше только один раз. Сладкий аромат окутал сад, когда рассеялся вихрь лепестков, и улыбающаяся женщина осталась там, где только что танцевали цветы.       Как всегда изящная и красивая, Коë посмотрела на Чую.       — Приветствую, молодой человек. — сказала она, когда Чуя встал, а затем удостоила взглядом Дазая, стоящего прямо за ним. — И тебя, лисичка, — В голосе Коё был намёк на веселье, и Дазай избегал её взгляда, но Чуя этого не заметил.       — Спасибо, что пришли.       — Не за что, — Дух улыбнулся, подходя ближе и поглаживая щеку Чуи тыльной стороной ладони. — Мне было интересно, как жизнь относится к тебе, и я должна сказать… — Она осторожно откинула голову Чуи назад, положив один палец ему под подбородок, — улыбка тебе очень идёт.       Слабый румянец залил щёки юноши. Хвосты погладили его по спине, обвились вокруг талии, оттягивая Чую от женщины. Коё хихикнула.       — Похоже, я не единственная, кто так думает, — Высоко выгнув одну бровь, она посмотрел на них. В её глазах светился понимающий блеск.       — Мы… эм… — Чуя пытался не обращать внимание на раздражение Дазая и придумать наименее смущающий ответ, но у них не было никакого способа сохранить своё лицо. — Да?       Ах, показать Коё свою красноречивую сторону на этот раз не получилось, как и в прошлый раз. К счастью, женщина, похоже, не имела ничего против.       — Поздравляю, — Белые узоры в уголках её глаз засияли на весеннем солнце.— Но скажи мне, молодой человек… — Её глаза засверкали весельем, когда она на мгновение взглянула на Дазая, — как вы двое оказались в таком… положении?       По крайней мере, именно такого вопроса Чуя и ожидал, хотя он и не верил, что Коё на самом деле удивлена их отношениями. Во всяком случае, она, кажется, слишком хорошо всë понимала — если учитывать подарок, который она ему послала, и то, что произошло после того, как Чуя его использовал…       Честно говоря, Чуя ожидал, что Дазай будет более разговорчивым по этому поводу, сдерживая каждый дразнящий комментарий, который бросает им дух, но почему-то это не так. Нет, лис вёл себя странно тихо и почти не смотрел в сторону Коё.       Странно, но… возможно, у этого есть причина.       Наверное, лис всë-таки знал, что такое смущение.       Немного надув губы, Чуя ответил собственным вопросом.       — Вы правда не знаете?       — Ну, я не могла быть в этом уверена, убедилась только сейчас, — Коё снова засмеялась, глядя в сторону, на дерево сакуры. — Но я рада, что всë получилось.       Дерево. Настоящее.       «Всë получилось», да?       — Значит, оно что-то сделало! — Юноша скрестил руки на груди, прищурив глаза.       Не то чтобы он ничего не подозревал; время её подарка и их первого поцелуя, как странно вел себя Рюноске, и его поддразнивания — всë это подозрительно кричало, но Чуя не мог понять, в чëм дело. Дазай также ничего не говорил об этом, потому что он не знал или не хотел делиться — в этом Чуя не мог быть уверен.       — В каком-то смысле, да, — согласилась Коë. — Оно светило там, где это было необходимо.       — Что? — простой ответ, за которым следует загадка. — О чëм Вы?       — Порошок, который я тебе послала, был получен из цветов, которые расцвели на дереве, которое я лично выращиваю в своём саду в измерении ёкаев, — объяснила женщина, поглаживая тёплую древесину. Казалось, что дерево наклоняется к прикосновению, хотя стоит неподвижно. — Он может превратить любое дерево в человеческом мире в копию того, о котором я забочусь, — затем она улыбнулась Чуе. — И его цветы не только для красоты, какими бы красивыми они ни были.       По крайней мере, это объясняет трансформацию. Но не более того.       — Если демон видит, как они цветут впервые за год, это зрелище открывает его сердце, позволяя эмоциям течь свободно и, в некотором смысле, заставляя его признать их, — Её взгляд упал на Дазая, удовлетворённый и торжествующий. — Никакого отрицания, никакой лжи самому себе, никаких оправданий.       Открывает сердце?        Означает ли это…?       — Значит, дерево заставило его поц… — Неловко откашлявшись, Чуя поправил себя, — кое-что сделать?       Он не будет злиться. Возможность того, что это был не только выбор Дазая, всегда была в его голове, но Чуя солгал бы, если бы сказал, что не надеялся, что их поцелуй будет поцелуем Дазая. По его выбору, а не выбору заклинания. Каким бы ни был ответ, он не изменит того, что уже есть между ними, не изменит их чувств или…       — Нет, — Коё покачала головой, и украшения в её волосах засверкали при движении. — Дерево показывает демонам, что лежит у них на сердце, но оно не может заставить их что-либо сделать, — Она вздохнула, глядя на лиса, прежде чем встретиться взглядом с Чуей. — Если бы твой лис решил проявить упрямство и проигнорировать это, он бы это сделал.       Ой.       — Что бы он ни делал, выбор всегда был за ним.       Ну, это… приятно знать.       Очень приятно знать в самом деле…       — Как насчет того, чтобы зайти внутрь, а? — Дазай заговорил впервые с тех пор, как Коё пришла, и Чуя лишь надеялся, что это отвлечёт женщину настолько, что она не обратит внимания на его румянец. — Дядя чиби ждёт.       Не то чтобы кто-то из них верил, что лиса это беспокоит, однако Чуе была нужна минута, чтобы осознать то, что сказала Коё, и дух, похоже, смирился с окончанием этой темы.       (Пока что. Она поймает лиса позже, когда он останется один, потому что они еще не закончили этот разговор).       — Хорошо, — В её голосе зазвучала игривая, но элегантная и вежливая нотка. — С нетерпением жду встречи с другим человеком.       «Другой человек»?       Чуя надеялся, что к концу сегодняшнего дня он превратится хотя бы в «Адама-человека» и не хуже.       Когда Коë шла среди кустов, которые Чуя посадил в их саду, цветы, казалось, поворачивались к ней, становясь более яркими, а маленькие бутоны распускались. Она остановилась у входа в главную комнату, вопросительно оглянувшись на них.       — Продолжай, чиби, — Хвосты Дазая подтолкнули Чую вперед. — Я чуть позже присоединюсь.       Нахмурившись, юноша посмотрел на него.       — Почему не сейчас?       — Мне нужно передать тебе подарок, конечно же.       Ах, чего ещё он ожидал? Что Дазай придерживался того, что сказал?       — Я думал, что приглашение дяди Адама и Коё будет моим подарком.       Его комментарий остался без ответа. Лис только усмехнулся ему, прежде чем уйти, махнув Чуе рукой и напевая. Его хвосты покачивались так же, как когда он развлекается, а это значит, что Дазай либо уверен, что Чуе это понравится, либо…       Либо это вызовет раздражение, и ему придётся весь месяц самому расчёсывать хвосты.       Чуя может быть мелочным, если захочет. Если Дазай решит поставить его в неловкое положение не только перед братом и сестрой Акутагава, но также перед дядей Адамом и Коё, он не будет милосердным.       Не желая спорить с лисом под пристальным взглядом духа, Чуя повернулся к Коë с извиняющимся выражением лица и быстро подошёл к ней, качая головой с тихим «я не знаю», когда она взглядом спросила его о Дазае.       Посреди главной комнаты стоял низкий круглый стол, окружённый подушками. На нём стояло множество маленьких тарелок и мисок.       Еды хватало более чем на шесть человек, посередине возвышались три чайничка. В качестве украшения деревянной поверхности служили разбросанные по всей площади маленькие цветочки.       Рюноске и Гин уже сидели и слушали историю, которую им рассказывал дядя Адам, — историю, которая, Чуя наделся, не из его детства, — но когда он и Коё вошли в комнату, все три головы повернулись в их сторону. Брат и сестра Акутагава вежливо поклонились со своих мест, а Адам встал с подушки, быстрым движением поправив монцуки.       После того, как Чуя сказал ему, что будет присутствовать другой дух, — не меньше, чем дух, подобный Коё, — мужчина старался не испачкаться во время готовки, но он мало что мог сделать. Он в своём обычном священническом одеянии выглядел презентабельно… только если присмотреться, то в самом низу его монцуки можно было разглядеть небольшие пятна от утра, проведенного на кухне.       По крайней мере, он пытался, верно?       — Это мой дядя Адам, — сказал Чуя, когда мужчина подошёл ближе, тоже вежливо кланяясь. — А это Озаки Коё, дух сакуры; я говорил тебе о ней раньше.       Женщина кивнула дяде Чуи, что уже больше, чем он ожидал. Да, её манеры намного лучше, чем у Дазая, если вообще можно сказать, что у лиса есть манеры, но Адам — человек и…       Ну, не ему жаловаться на то, как все получилось.       — Боже, — сказала Коё, секунду глядя на Чую, прежде чем снова встретиться взглядом с Адамом. — Мне бы хотелось сказать, что Чуя тоже рассказал мне о Вас, но боюсь, мы не говорили достаточно часто.       А, так она ожидала, что он придёт раньше?       — Это не повод для беспокойства! — в голосе Адама звучала вышколенная вежливость, знак того, что он не будет делиться с ней слишком неловкими историями.       Тем не менее, конечно, потому что в конечном итоге он всегда сближается со всеми, кого встречает, и что-то подсказывало Чуе, что сегодня он не будет избавлен от этого.       — Мне тоже не рассказали о праздновании до сегодняшнего утра, — продолжил он. Затем выражение его лица потеряло часть игривого тона, в его глазах появилась серьёзность, когда он снова склонил голову. — Я благодарен за всё, что вы сделали для моего племянника, госпожа Озаки.       — Я была рада помочь, — Женщина тихо засмеялась, отмахиваясь рукой. — И просто «Коё» будет достаточно.       — Тогда госпожа Коё.       О, они на удивление хорошо ладят.       …Стоит ли Чуе беспокоиться об этом?       — А что насчёт господина Дазая? — спросил Рюноске, когда все снова расселись. — Его не было с тобой?       — Был, — Чуя вздохнул. — но потом он сказал что-то о подарке и убежал.       Что, учитывая, как сильно скулит лис всякий раз, когда Чуя проводит время один, более чем странно. Он мог только надеяться, что подарок будет чем-то разумным. Он был почти уверен, что это не будет мёртвое животное, как любезно предположил Адам, когда Чуя упомянул предыдущие предложения кицунэ, но кто знает? Дазай в каком-то смысле лис.       — Разве он не говорил, что это будет? — спросил дядя, попивая чай.       Чуя не совсем был уверен, как ответить, потому что Дазай упомянул довольно много идей за последний месяц, ни одна из которых не была хоть сколько-нибудь приемлемой или уместной для принятия другими, но все они были в пределах бесстыдных способностей лиса.       Адам мог подумать, что всё, на что жаловался Чуя раньше, было просто поддразниванием лиса, но правда в том, что, скорее всего, это было не так.       Этого бы не произошло, если бы Чуя согласился, если бы не что-то другое.       — Я не уверен, что хочу знать, — Чуя решил игнорировать этот вопрос как можно дольше. Любая минута, прожитая в тишине и покое, сама по себе является подарком. — Зная его, возможно, что это что-то крайне раздражающее или…       — Знаешь ли, не очень хорошо так говорить о своей семье, малыш.       Чуя замер. Его глаза широко раскрылись, когда он повернулся ко входу. Его взгляд упал на высокую фигуру в лёгком монцуки. На лице мужчины — острая улыбка. Длинная коса ниспадала на левое плечо.       — Дядя Поль?!