О том, как опадают лепестки

      Это плохо.       Не было ничего такого, о чём бы Дазай не думал раньше, так как он с самого начала знал, что это возможно, но…       Это очень плохо.       Драконья форма Шибусавы сделает его ещё выносливее и опаснее, хотя и замедлит движения. Его чешуя станет намного толще и острее, и даже если их мечам каким-то образом удастся пробить её, пролитой крови будет недостаточно, чтобы серьёзно ранить дракона. Не говоря уже о том, что…       Дазай отскочил сторону, кончики его хвостов на мгновение загорелись, прежде чем лис потушил их быстрым движением.       Пламя драконов гораздо опаснее, чем у кицунэ или кого-либо ещё. Оно сжигает всë, что стоит на пути.       Драконы — повелители огня, независимо от того, где они обитают. Они — воплощение ада, даже если всë существо Шибусавы течёт по волнам древнейших океанов. Первое пламя вырезало их души, выжигало драконов, и они появлялись на свет по воле пылающей силы, которая даровала свет мирам.       Их невозможно победить, по крайней мере, так считается. Потому что многие пытались в прошлом, ослеплённые глупой храбростью и высокомерием, и никто так и не выжил, чтобы рассказать об этом.       Но точно так же, как они были рождены, чтобы обладать силой, как никто другой, драконы были созданы для того, чтобы защищать всë, до чего мог дотянуться их взгляд. Они — старейшие боги, рождённые Судьбой после падения древних. Если первые боги бушевали над мирами, неудержимые и абсолютные в своей гордыне, драконы должны были обращать внимание на последующее исцеление — следить за сохранением равновесия до тех пор, пока им будет позволено оставаться.       Только это не тот образ, который рисовался перед глазами Дазая. Шибусаву, казалось, не волновало ничего вокруг, только уничтожение всего на своём пути огнём и малейшими изгибами длинного тела. Водяная тюрьма — единственное, что защищало Чую от обрушивающихся руин и огненного дождя, или от высоких волн, поднимающихся из-под земли при каждом движении дракона.       Дазай не знал, что именно заставило Шибусаву сорваться, — он мог бы назвать дюжину причин, если бы захотел, но, на самом деле, его это не беспокоило. Однако лиса тревожило то, как изменилось поведение дракона после того, как он раскрыл свою истинную сущность.       Это больше не меткие удары, ни в одной из атак Шибусавы не было мысли. В каждой атаке, в каждом изгибе его длинного тела был только гнев. Его собранное — даже немного чересчур спокойное, как будто среди всего этого безумия разум Шибусавы не мог осознать всю ситуацию, — поведение, которое было раньше, казалось, полностью исчезло.       Это шипящий рёв, который пронзает воздух, а не слова падшего бога.       В его глазах горело пламя безумия.       Если бы Дазай был кем-то другим, если бы это не подвергало риску единственного человека, которого он любит больше всего на свете, лис счёл бы это почти… печальным. Видеть, как столь могущественное и грациозное существо падает так низко. Но он — никто иной как ненависть, которая сжигает грудь изнутри, не оставляя места для сострадания.       Бессмысленные атаки Шибусавы давали Дазаю, Коë и Хироцу преимущество не только в скорости, но и в тактике, предсказывать атаки зверя — всё равно что играть в угадайку. Но иногда…       Свист!       ГРОХОТ!       ГЛУХОЙ УДАР!       Иногда даже догадки Дазая оказывались неверными.       Цветы Коë и его собственные хвосты в какой-то степени смягчили удар, но Дазай почувствовал, как трещат рёбра, когда он сползал по упавшей колонне, кашляя кровью. Лис отскочил от хвоста Шибусавы достаточно быстро, но кончик хвоста всё равно достиг его, отправив того в полёт с силой ураганных волн.       Хватка на клинке ослабла, но Дазай пока не отпустил его, даже если каждое движение мышц отзывавалось болью во всём теле.       — Ты ещё можешь стоять? — В какой-то момент элегантная причёска Коë растрепалась от одного из ударов Шибусавы, и длинные рыжие пряди теперь свободно падали на спину и плечи. Её одежда обгорела не так сильно, как у Дазая, но на ней, как и на лице духа, была кровь.       — …Разве ты не сама говорила, смертоносный цветок, — Улыбка Дазая не исчезала, даже когда с его губ стекла струйка крови. Медленно, с помощью своего меча, лис встал, — никогда не недооценивать других?       — Говорила, — Коë приподняла бровь, и ещё несколько красных капель стекли из пореза над её глазом. — Но, глядя на тебя прямо сейчас, я испытываю только жалость к твоим бедным косточкам.       Сплевывая кровь, Дазай мрачно усмехнулся.       — Ты выглядишь ненамного лучше меня. — Затем он посмотрел по сторонам, нахмурившись. — Хироцу?..       — Отвлекает Шибусаву. — Губы духа подёргивались. — Или дракон просто решил сначала разделаться с ним, — кто знает. Но он всë ещё дышит и двигается.       Среди них троих Хироцу обладал преимуществом в том, что у него были не только мощные, но и дальнобойные атаки, которые помогали держаться достаточно далеко от огня, чтобы избежать некоторых травм, и их не смогли получить Дазай и Коë. Он мог использовать тело дракона, чтобы передвигаться быстрее, обвиваясь паутиной вокруг острых шипов и повторяя движения Шибусавы, но…       — Он долго не протянет, — мысли Дазая ускользнули прежде, чем он успел их остановить.       Демон-паук мог сделать не так уж много — так далеко он может зайти в этом мире, который дракон создал для себя. Независимо от того, насколько хорошо Хироцу владеет своими силами и насколько опасным может быть, сражаясь на таком открытом пространстве, как это, когда почти не к чему привязать свои сети, он в невыгодном положении. Всë в этом измерении — от открытого пространства до воды у них под ногами — предназначено для того, чтобы помочь Шибусаве, а не им.       Коë вздохнула.       — Как будто мы долго протянем.       — Я предупреждал тебя, что…       — Знаю. — Откидывая волосы, падающие на лицо, дух посмотрел на него. В её глазах плясали золотые искорки, в которых не было страха. — И я же говорила тебе не беспокоиться о моих отношениях со Смертью, лисичка. Я по-прежнему остаюсь при своём мнении.       Если бы Дазай мог, он бы рассмеялся, но это только ещё глубже вдавило бы его сломанные рёбра в проколотые лёгкие, а на данный момент это далеко не идеально. Так что он одарил её ухмылкой и слабым кивком, указывая мечом на дракона в издевательски вежливой манере.       — Тогда после тебя.       Коë фыркнула.       — Быть джентльменом тебе не к лицу. — но, получив в ответ на слова лишь довольную улыбку, дух снова прыгнул вперед, а Дазай — сразу за ним.       Они оба присоединились к Хироцу, атакуя дракона один за другим, не оставляя ни царапины на синей чешуе, не говоря уже о крови. Только так быстро могут срабатывать их способности к исцелению, только так быстро могут двигаться тела со сломанными костями и сильной потерей крови.       Когда они атакуют сами по себе, это отвлекает дракона, давая им секунду или две на то, чтобы нанести как можно больше урона или, по крайней мере, попытаться добраться до жизненно важных точек Шибусавы. Но это также означало, что после того, как дракон придёт в себя, он сам выберет для себя атаки, а кому-то из них придётся предстать перед пылающей яростью в одиночку, что, в свою очередь, связано с риском потерять одного из них — рисковать быть вдвоём на одного, вместо того, чтобы втроём на одного.       Однако, когда они пытались делать это вместе… Спустя столько времени у Коë не возникало проблем с синхронизацией своих движений с Дазаем, как и у Хироцу. Он видел, как тот тренировался много-много лет назад, даже если это был один из немногих случаев, когда Дазай видел его в настоящем бою. Но эти стратегии вынуждали их атаковать слишком близко друг к другу, из-за чего хвосту Шибусавы было легче достать их всех сразу.       В конце концов, они пробовали и то, и другое, переключаясь между разными планами и понимая друг друга с первого взгляда, но безрезультатно. В теле Шибусавы цвёл первобытный огонь, а окружающие их воды находились в его власти. Ни одна из травм, которые им удавалось нанести, кажется, ни в малейшей степени не беспокоили дракона, как будто это не более чем незначительные царапины. С шипов на теле Шибусавы капала не его кровь, а их — с некоторых из них свисали разорванные паутинки Хироцу, белый мех и окровавленные лепестки, что прилипли ко дракону.       Шибусава уже говорил, что у него нет желания причинять им боль, но, очевидно, это уже не так. Намеренно, или ослеплённый безумием, падший бог, похоже, не желал отпускать их, по крайней мере, отдыхать. Он жаждал крови и убийств, и…       Либо он, либо они.       Победить может только одна сторона, и… скорее всего, всё будет так, как предупреждали легенды.       Когда тебя ослепляет боль, и ненависть заманивает в логово дракона, это может закончиться только одним способом. Дазай знал это ещё до того, как они пришли сюда, но лису просто было всё равно, и он знал это сейчас. Чувствовал, как силы покидают тело, как дрожат пальцы, из-за чего он не мог удержать меч.       Зрение лиса было затуманено, красное от крови и тёмное от теней, пытающихся ослабить контроль над его сознанием. Исцеление только замедлялось с каждой секундой, дышать уже было не так легко, как раньше. Он пришёл сюда с одной-единственной целью: заполучить Чую или умереть, пытаясь это сделать; и теперь Дазай это понял.       Он пытался и будет пытаться снова, сколько бы раз на это ни потребовалось. Но, в конце концов, всë уже решено: всем им суждено погибнуть во время невозможной погони.       Он, Коë, Хироцу… У Рюноске и Гин может быть шанс сбежать, если Ацуши заставит их, но лис опасался, что брат и сестра не позволят спасти себя, если это будет означать оставить его умирать. Они слишком преданы, слишком благодарны за ту жизнь, которую им подарили на его глазах.       Как глупо, правда.       Как… грустно.       Для них, для Ацуши и для всех остальных, кто пришёл сюда.       Только когда Дазай обнаружил, что стоит на коленях на земле, его кровь капает на поверхность воды, а тяжёлое дыхание вызывает головокружение, это произошло.       Хироцу сидел у поваленной колонны, истекая кровью в том месте, где когти дракона смогли его достать, и слабо шевелил пальцами, чтобы расправить паутину, всë ещё опутывающую огромное тело, в последней, тщетной попытке сопротивляться. В то время как Коë…       Она пыталась отвлечь внимание дракона на себя, чтобы дать Дазаю больше времени собраться, но она явно устала. Ей было больно, даже если её гордость отказывалась это показывать. Дух вот-вот упадёт на землю, как и они двое, Дазай видел это по её замедленным движениям, когда…       ВСПЛЕСК!       ГРОХОТ!       Водяная тюрьма взорвалась вспышкой чëрно-красного огня, и в её центре…       — …Чуя?

***

      — Нет.       Волчий облик Рюноске и человеческое тело Гин стояли на пути между оками и Шибусавой, рыча на них троих. Позади брата и сестры тигр молча наблюдал за каждым движением. Ацуши пока не собирался нападать, а вместо этого ждал, когда они вызовут хоть какую-то реакцию, или когда Рюноске подаст сигнал.       — Вы остаётесь здесь. — прорычал он, делая шаг вперед.       — Вы не понимаете.       Тэруко прошипела эти слова с ноткой отчаяния, от которого она надеялась избавиться давным-давно. В такие моменты, как этот, было невозможно унять дрожь, охватывающую тело при мысли о…       — Мне всё равно, — Рюноске и Гин прыгнули на них одновременно. — Вы остаётесь здесь.

***

      — Дазай!       Чуя знал, что кицунэ где-то рядом, но не мог разглядеть его отчётливо. Вода мешала ему, делая каждое изображение размытым, а каждый звук — приглушённым, но юноша знал, что лис где-то рядом. Даже если это длилось всего долю секунды, Чуя увидел его. И Коë. И Хироцу…       Чувствуя, как его захлестывает новая волна надежды, Чуя начал бороться с оковами, желая, чтобы они ослабли, пока Шибусава отвлечён, но водяные цепи даже не сдвинулись с места. Единственное, чего добился Чуя, — это увеличил разрыв материала на шее, почти забыв об этом.

Сними. Выпусти меня.

      Он не видел, что происходит, но где-то в глубине души юноша чувствовал. Он зажмурился и попытался сосредоточиться, дотянуться до Дазая сквозь тьму того, что когда-то было светлым путём между их душами. Уже не так очевидно, но если он достаточно постарается, то сможет почувствовать… Гнев. Разочарование. Раздражение.       …Сомнение?       Это… боль?       Когда каменное ложе под ним затряслось, а поверхность воды и воздух наполнились низким гулом, глаза Чуи распахнулись, удивлённые и испуганные.

Сними. Выпусти меня.

      — Что?!       Он не мог разглядеть сквозь барьер, но по ту сторону было так много движения, что-то голубое и огромное поднималось высоко в небо.

Сними. Выпусти меня.

      Ещё одна встряска — и звериный рёв сотряс каждый сантиметр тела Чуи. Воздух вокруг него нагрелся, и хотя дышать было не так уж трудно, из-за бешено бьющегося сердца Чуе было трудно сохранять спокойствие.

Сними. Выпусти меня.

      Боль была повсюду, где бы он ни искал, каждый раз, когда юноша думал, что пальцы его души касаются пальцев Дазая…       Так много боли.

Сними. Выпусти меня.

      Ему было больно, очень больно, и становилось всë хуже.

Сними. Выпусти меня.

      Присутствие лиса стало ещё слабее, чем раньше, когда он выскользнул из пальцев Чуи.

Сними. Выпусти меня.

      Всë это время, пока Чуя здесь и ничего не может сделать, чтобы помочь ему, чтобы…

Сними. Выпусти меня.

      Чтобы спасти его.

Сними это. Выпусти меня.

      Потому что такими темпами Дазай умрёт.

Сними. Выпусти меня.

      Чуя чувствовал, как душа лиса постепенно перестаёт сопротивляться.

Сними. Выпусти меня.

      Чуя бесполезен.

Сними. Выпусти меня.

      Обуза.

Сними. Выпусти меня.

      Он должен был умереть, а вместо него погибнет Дазай.

Сними. Выпусти меня.

      Из-за Чуи.

Сними. Выпусти меня.

      И…

Сними. Выпусти меня. Сними. Выпусти меня. …Сними.

      Дазай…

ВЫПУСТИ МЕНЯ!

      ЩЁЛК!

***

      — …Чуя?       Или… нет?       Дело не в земле, на которой он стоит, а в пламени, которое освещает путь. Глаза юноши бессмысленны, они совершенно белые и без единой искорки в бескрайних небесах, которые Дазай так хорошо знал. Его губы были искривлены в злобной усмешке, а кожа…       Под болезненно-бледным полотном проступали багровые пятна — живые и яркие, обвивающие тело Чуи, словно цепи безумия, словно жидкий огонь, текущий под его кожей.       Заклятие на его шее — оно исчезло.       — Чу… — Приступ кашля сотряс тело Дазая, когда в лёгкие поступило ещё больше крови.       Чуя не услышал его, но даже если бы и мог, — что бы это дало?       «Он вообще дышит?» — задался вопросом Дазай, наблюдая, как тело его мужа взлетело в воздух, а языки пламени окружили его, словно ореол, тёмный шар…       Словно огромные крылья, они подняли смертное тело высоко над землёй.       Когда дракон заметил это, стало тихо, и он отвернул голову от Коë, чтобы посмотреть на безмолвную фигуру, и…       Хвост Шибусавы ударил по телу Чуи, висящему в воздухе.       Кровь.       Так много…       Но это кровь Шибусавы, его страдальческий рёв сотряс мир вокруг. На конце драконьего хвоста зияла дыра, из которой текли реки фиолетовой жидкости, — рана, которую человеческие руки никогда бы не оставили, и всë же…       Прямо над ним смеялся Чуя.       Дазай мог только смотреть широко раскрытыми, не верящими глазами на то, как красные отметины покрывают тело Чуи. Лис мог только слышать, как его голос напоминает рёв безмозглого зверя, так похожий на рёв Шибусавы и в то же время другой. Не такой яростный, но более весёлый, удовлетворённый, взволнованный.       Более… тошнотворный.       Это тело Чуи выплевывало кровь, бросаясь вперед, прямо на дракона.       Но за этим стоял не разум юноши, нет.       Потому что Дазай знал, что Чуя не может двигаться, думать или даже кричать самостоятельно…       Он мог только чувствовать боль, которая приходила с высвобождением сил, что были заперты внутри него, и сражение с монстрами внутри… или позволение им победить.

***

      ВСПЛЕСК!       ГРОХОТ!       РЁВ!       Все повернули головы в сторону дракона, их тела застыли от удивления, когда звук завибрировал в костях. Глаза Тэттë расширились, брови Дзëно поднялись высоко, хватка Тэруко, сжимающей меч, на мгновение ослабла. Затем…       — ХОЗЯИН! — все они с криком устремились к дракону, забыв о своих противниках.       …Но брат и сестра Акутагава с Ацуши последовали за ними, не забыв о своих приказах.

***

      Дракон взревел от боли и изогнулся всем телом, убирая хвост от Чуи и тёмного пламени. Из-под острых клыков начал выходить белый дым, со свистом рассекая воздух, а затем из горла Шибусавы вырвался столб огня. Дазай даже отсюда чувствовал его жар, застыв на месте, не в силах пошевелиться, наблюдая, как тот поглощает Чую, как фиолетовый огонь встречается с брызжущей водой и поднимает в воздух облака белого пара…       Но как только пламя утихло, Чуя всë ещё стоял на земле в кругу кипящей воды. Живой.       Он не пострадал, только обгорели самые кончики его одежды, но какая бы сила ни играла сейчас с разумом юноши…       Дазай не мог сказать, злится ли существо, двигающее телом Чуи, или радуется тому, что подверглось воздействию пламени, более древнего и горячего, чем всë остальное, что ещё существует в этом мире.       (Или это так? Неужели то, что завладело разумом Чуи, кажется холодным по сравнению с прошлым, над которым оно когда-то властвовало?)       Губы юноши растянулись в такой широкой улыбке, что, должно быть, стало больно. Его рычание перешло во смех, когда он согнул колени и прыгнул к Шибусаве — быстрее демона, быстрее, чем может увидеть глаз.       Чёрные огненные руки устремились к дракону, царапая его тело и сдирая синюю чешую, а с крыльев, трепещущих за спиной Чуи, падали красные искры. Они обвились вокруг тела дракона, прямо под его головой, и сжались. Когти, которые могли бы сравниться с когтями Шибусавы, впились в тело дракона и оставили трещины в синей чешуе.       Ещё один рёв прорезал воздух, земля сотряслась от вибрации, но затем…       Хвост Шибусавы хлестнул его по шее, ударяя по телу Чуи и отбрасывая далеко в сторону. Когти и чёрные крылья рассеялись при ударе, остались только потоки фиолетовой крови, свидетельствующие об атаке юноши.       Дазай хотел закричать, побежать за ним и остановить Чую, пока не стало слишком поздно, пока дракону не удалось раздавить тело юноши, несмотря на силы, которые он сам вложил в Чую…       Но он не смог.       Его тело не выдерживало нагрузки от травм, заживление происходило недостаточно быстро, его конечности просто не двигались. Коë была ничуть не лучше — она стояла на коленях на земле, слишком далеко от лиса, и истекала кровью из порезов, разбросанных по всему её телу, задыхаясь — кровь заливала лёгкие. Глаза духа были широко раскрыты от шока, когда она смотрела вслед Чуе, на лице написано такое же недоверие и страх, как и у лиса.       Дазаю нужно двигаться, он должен…       Или нет.       Потому что, как только удар Шибусавы унёс его из поля зрения лиса, Чуя вернулся целым и невредимым. Злобный смех наполнил воздух безумием, когда юноша всем телом ударился о дракона, разбивая часть чешуи, и из его тела вытекла река фиолетовой крови. Шибусава обнажил ряды острых зубов, пытаясь перекусить противника пополам…       — ХОЗЯИН!       Отдалённые крики донеслись до Дазая сквозь звон в ушах.       Волки Шибусавы бежали к дракону, а брат и сестра Акутагава с Ацуши гнались за ними, и их крики привлекли внимание Чуи, пусть и ненадолго. Тело юноши повернулось в воздухе, белые шары невидящих глаз посмотрели на них и…       Он отвернулся от дракона.       Как только одно из чёрных огненных крыльев выпрямилось, и Чуя приготовился броситься на волков, рот Шибусавы сомкнулся вокруг него, закрывая сильными клыками…       — ЧУЯ!       Дазай не смог ничего сделать, кроме как наблюдать за происходящим, имя Чуи обожгло ему язык от отчаяния, когда лис попытался прыгнуть вперёд, но в итоге снова упал на землю.

***

      Даже с такого расстояния Тэруко видела маленькую фигурку, зависшую в воздухе, и языки чёрного и красного пламени, окутывающие её тело, словно объятия зверя. Она и остальные смотрели на сцену перед собой широко раскрытыми глазами, наблюдая за тем, что, по их мнению, было планом.       Но от вида тела Шибусавы кровь застывала в жилах, а из лёгких вырывался воздух. Сломанные или упавшие на землю чешуйки, из его тела буквально без конца текли реки крови. Это неправильно. Всë должно было быть не так.       — ХОЗЯИН!       Голос Тэруко прозвучал сам по себе, так же, как у Тэттë и Дзëно. Они знали, что это не поможет, что Шибусава не слышит, больше не может распознать, кто они такие, но…       Тело того, кого волки считали человеком, повернулось к ним, красные отметины расползлись по коже Чуи, и на его лице появилась злобная ухмылка чего-то безумного, когда юноша расправил крылья, заставляя волков остановиться. Они ничего не смогли с собой поделать, их инстинкты оказались сильнее разума. Оками остановились как раз в тот момент, когда челюсти дракона сомкнулись вокруг чёрного пламени, и…       Этой секунды колебания оказалось достаточно, чтобы остальные трое снова настигли их.

***

      Гнев вытеснял кровь, которую потерял Дазай, чёрные линии, скрывающиеся под его бинтами, ожили вспышками синего света. Глаз лиса стал кроваво-красным. Хватка на рукояти меча — такой сильной, что он был уверен в поломке некоторых костей в руке сейчас, но…       Прежде чем его ноги начали двигаться, повинуясь разрушительным инстинктам, шок снова остановил движения лиса, когда тот увидел, что происходит.       Чёрное пламя вырвалось из-под зубов дракона, сопровождаемое водопадом фиолетовой крови. Челюсть Шибусавы разжалась в болезненном рычании, его шея запрокинулась назад и снова вытянулась вперёд, когда дракон выплюнул…       — ЧУ… — Дазаю пришлось опереться на меч, чтобы не потерять равновесие, его колени подгибались под тяжестью тела, — Я!..       Вода расплескалась вокруг того места, где приземлилось тело юноши, и на кристально чистую поверхность просочился фиолетовый цвет. Чуя лежал посреди всего этого, безумно смеясь, а кровь текла у него изо рта и слепила глаза. Шибусава не ранил его, но… что-то не так. Дазай чувствовал это.       Силы, которые он высвобождает, — тело Чуи не могло противостоять им, медленно разрушаясь с каждым движением и каждым ударом, которые юноша наносил дракону. Языки пламени, которые целовали его кожу, начинают обжигать её, чёрный огонь оставлял темные следы поверх красных. Красные отметины — порезы и синяки, неестественно скручивающие тело юноши.       Но Чуя как будто не замечал этого, — снова встал и на полной скорости бросился на дракона, но его отбросило в сторону, когда хвост Шибусавы рассёк воздух.       Каждый раз Чуя возвращался с ухмылкой безумца.       С каждым разом его движения замедлялись, так как силы были на исходе…       Жизнь на исходе.       …Лис должен остановить его.       Дазай должен что-то сделать, пока не стало слишком поздно.       Ради них обоих.

***

      Чем больше крови он терял, тем сильнее кружилась голова у Дзëно, а чувства притуплялись. Тэттë получил травму, когда отталкивал его с пути когтей Рюноске, и, хотя это не так серьёзно, как собственная рана, пройдёт совсем немного времени, прежде чем кто-то из них совершит ошибку.       Чем дольше это продолжалось, тем агрессивнее становились брат и сестра Акутагава в своих нападениях, и всë это время они втроем отвлекались из-за того, что происходило с Шибусавой и Чуей. Избегать нападений уже было нелегко, они все устали и…       — БЕРЕГИСЬ!       Дзëно резко повернул голову в сторону двух кипящих аур, полных убийственных намерений, нацеленных прямо на него, но рана в боку заставила тело подломиться в самый неподходящий момент, и колени ударились о землю.       Тигр отвлёк Тэруко, и Тэттë выронил свой меч прямо перед этим, выбитый у него из рук одной из атак Гин. Он не сможет добраться до оружия и до самого Тэттё вовремя, и если решит встать на пути волков безоружным и уже раненым…       — НЕ…       — ДЗËНО!

***

      Заставляя своё тело встать, Дазай запустил одну руку в складки своей ослабшей одежды, похлопывая по маленькому карману, где он хранил чёрный, пропитанный заклинаниями материал. Лис всегда носил его с собой на случай, если заклинание на шее Чуи снова ослабнет, и, в очередной раз, это оказалось мудрым решением, но проблема в том, что…       Как ему удастся подобраться достаточно близко к Чуе, чтобы надеть его?       Юноша не задерживался надолго на одном месте, он всегда взлетал ввысь, из горла вырывался безумный смех, а чëрно-красное пламя исполняло его разрушительные желания. Даже находясь на грани того, чтобы тело юноши сдалось и сломалось, он быстрее Дазая, и лис не сможет последовать за ним, если тот оторвётся земли, не говоря уже о скользком теле Шибусавы и каскадах пламени, струящихся вокруг них.       Дазаю придётся каким-то образом поймать Чую, избегая при этом тела дракона, и если этого само по себе недостаточно, то Чуя не среагирует ни на один из его криков, будь то мольбы, срывающиеся с губ или сердца Дазая.       Он и дракон, казалось, сосредоточены исключительно друг на друге, уничтожая всë вокруг без особой заботы, — как будто никого больше не существовало. Ни Дазая, ни Коë, ни Хироцу — никого.       Что только усложняет поиск лазейки…       — БЕРЕГИСЬ!       Это был голос, на который Дазай не обратил никакого внимания, волчий вой, на который ему было бы наплевать, если бы не лицо, которое…       Шибусава застывал с полуоткрытой челюстью, готовый обрушить свой огонь на кратер, образовавшийся в результате падения Чуи, — на силу, которая сумела изменить даже форму воды под ними. Это длилось недолго, но Дазаю показалось, что он видит искру узнавания в затуманенных глазах дракона.       Секунда колебания.       Мгновение тишины…       Свист!       Голова дракона резко повернулась в сторону, его хвост выстрелил туда, где сражались волки и Ацуши, и отправил брата и сестру Акутагава в полёт, к разрушенным руинам вдалеке, за секунду до того, как они успели вонзить свои клыки в глотки двух других волков.       — РЮ! ГИН!       Он услышал крики Ацуши, но у лиса не было времени самому убедиться, насколько серьёзно те ранены. Они всё равно были слишком далеко, а зрение Дазая слишком затуманено, чтобы сфокусироваться на чём-то, кроме Чуи. Если он сможет добраться до юноши, пока Шибусава отвлечён…       Но прежде чем Дазай успел заставить себя пошевелиться, Чуя уже поднялся с земли. Вокруг юноши вспыхнуло чёрное пламя, и дракон повернулся к нему спиной.       — ЧУЯ!       Кровь юноши, казалось, плавает вокруг него, когда битва продолжилась. Рёв боли сотряс воздух, когда тёмное пламя выжгло один из глаз дракона.       Каждый миллиметр тела Дазая закричал от боли, когда лис бросился к ним. Вдалеке Ацуши побежал к брату и сестре Акутагава, в то время как все трое слуг Шибусавы снова встали на ноги и направились в бой…       — ХОЗЯИН!       Маниакальный смех не прекращался ни на секунду. Даже когда он вырвался сдавленным из-за крови, стекающей по горлу Чуи.       Даже когда…