The dark angel. Тёмный ангел

Спокойный день. Каждый занимался своим делом: птички пели, прислуга занималась обустройством комфортной жизни для своих господ. Вот только Ники, личная горничная молодой госпожи, была неспокойна. — Люси! Люси, постой! — крикнула блондинистая девушка очень похожей на неё, но занимавшейся сушкой белья, а точнее, в данный момент собиравшей уже высушенное и уже готовившейся уходить. — М, Ники? Что приключилось? Почему ты не с госпожой? Сегодня же герцогская семья устраивает особый ужин в честь возвращения герцога и молодого господина с поля битвы. Ох, неужели у леди нет подходящего украшения?! Я сейчас же скажу всё главной горничной! — заволновалась молодая девчушка. Им обеим было по семнадцать, сёстры-близняшки, они вместе служили юной госпоже с малых лет, буквально росли с ней, так как их родители тоже работали на семью Леонхард, а потому их верность данной семье была безгранична. — Хуже, сестра. Хуже! — выкрикнула Ники, а после, опомнившись, закрыла себе рот и пару раз шлёпнула по губам, будто ругая. — Нашей госпожи просто нет. Испарилась! Пуф, и всё, — размахивала руками девушка, чуть не задевая вторую. Пока Ники продолжала что-то панически бубнить себе о пропаже леди, Люси же принялась за размышления: что же произошло? Сёстры всегда этим отличались: одна думает, вторая делает. Украсть не могли, охрана в герцогстве на высоте, а вот, кстати, если говорить об охране… — Ники, ты дурочка! — поругала сестру девчушка, поставив корзину с вещами на землю. Когда сестра замолкла и прислушалась, Люси начала рассказывать, что же ей пришло в голову и что, скорее всего, было верным ответом. — Серф-то всегда с леди! Ни на шаг не отходит! Если она куда-то и ушла, то вместе с ним. Не думаю, что госпожа Лакриция смогла отмазаться от него, он такой надоедливый, — под конец фразы девушка положила подбородок на кулачок, поднесённый к лицу, и довольно улыбнулась, ведь тайна раскрыта. Наверное, в глубине души она почувствовала себя детективом, которым мечтала стать в детстве. Раньше, да и сейчас, девушка была влюблена в личного рыцаря своей леди, Серфа. Он был очень воспитанным и красивым молодым человеком, да и ей часто помогал: то вещи донесёт, то свою порцию на обеде отдаст. Как тут не влюбиться? Но, увы, у этой любви не было и шанса, так как молодой госпоже он тоже приглянулся, да и взаимно! Именно поэтому сестрам часто приходилось прикрывать парочку… Хоть леди с детства и готовили к браку с небезызвестным рыцарем, но та всё равно не смогла пойти против воли сердца. А служанкам, бывшим ей как сёстры и самые близкие подружки, оставалось помогать влюблённым скрываться. — Хм, тогда я сбегаю в его комнату. И правда, что-то я про него совсем забыла, — под нос пробубнила себе Ники, ведь такая глупость была ей несвойственна. Девушка была эмоциональной, но глупой её никто не мог назвать, ведь та была поумнее многих парней-сверстников. Быстро поцеловав сестру, девушка кинулась к пристройке, в которой как-раз располагались спальни слуг леди Леонхард. Она была недалеко от личной конюшни леди и самого её крыла в поместье. Герцог с герцогиней делали всё для удобства дочери, ставшей их наградой от Господа.

***

Первая беременность герцоги была ужасающе тяжёлой. В тот год была очень холодная зима, да и осень такая же. Морозы не отходили до самого мая, в котором и родился наследник герцогства, правда, на месяц раньше срока. Лекари не отходили ни от матери, ни от ребёнка, ведь они были в плохом состоянии: малыш недоношенный, а жена герцога ослаблена тяжкими родами, длившимися несколько дней, да и слабое с детства здоровье плюсом не было. Герцог тогда был на границе, где велась война, и очень волновался за супругу с сыном. Хоть их брак и не был по сильной любви, но уважение было глубочайшее, да и дружеские отношения тоже были. Герцогиня не оправлялась до самого приезда мужа, с ребёнком же было лучше; в заботливых и профессиональных руках младенец быстро окреп, и только когда приехал герцог, девушка смогла хоть на немного вставать и выходить на улицу. Вскоре и ей стало лучше, верные слуги до сих пор вспоминают то время с грустью, болезнь госпожи, и радовались за рождение наследника и скрепление брачных уз супругов. Всё же общая беда сближает. А беда была. Когда госпоже стало лучше, её всё равно продолжали каждую неделю осматривать лекари, чтобы если проблема возникнет — сразу пресечь её развитие. Но, увы, одну проблему уже было никак не победить. Герцогиня стала бесплодна после тяжких родов и сложной беременности, во время которой было несколько угроз выкидыша. Семейный врач сказал, что если даже та забеременеет, то скорее всего не выносит ребенка или же они вместе умрут при родах. Герцогиня была безутешна, ведь она всю жизнь мечтала о дочери, а герцогу же было больно видеть свою смелую и весёлую жену такой. От боли в ней развился панический страх, что с её сыном может что-то произойти, и она практически не отходила от него. Муж же был рядом и пытался поддержать. Однажды герцогской чете пришлось явиться в столицу по приказу императорской семьи. Дела все решились быстро, но император запретил уезжать, не погостив хотя бы неделю. Герцогине было очень сложно без сына, его взять не смогли из-за малого возраста, а потому герцог решил сводить её в любимое ею место — кондитерскую на одной из центральных улиц. Мужчина не скупился ни капли, покупал всё, на что лишь падал её взгляд, а потому время пара провела отлично. Главное — что они избегали одну тему. И вот, супруги решили ещё немного прогуляться перед тем, как поехать в свою резиденцию. Блуждали по улочкам, и когда они уже хотели возвращаться к карете, герцогиню окрикнули. Окрикнули по прозвищу, данному ей герцогом до свадьбы. — Моя белая лилия, что же ты стоишь? Подойди! — послышался старческий женский голос, похожий на скрипучую дверь. Это прозвище не мог никто знать, ведь так герцог называл её ещё во время, когда она была только невестой, а после лишь наедине. Даже их правые руки о нём не знали. Это прозвище было интимным, именно с тех пор, когда оно появилось, отношения пары начали налаживаться. Оглянувшись, супруги увидели скрюченную женскую фигуру, сидевшую среди кустов лакрицы, которые росли недалеко от ларька торговца сладостей. Старуха поманила их к себе пальцем и сделала лишь одно, когда те подошли. Тыкнула пальцем на живот герцогини и еле слышно прошептала, скорее даже прошипела. Герцог выступил вперёд и закрыл тело жены своим, ведь кто знает, что могло произойти. А его мнение было таковым, «что лучше пусть он умрёт, но жена с сыном будут здоровы». — Дитя… Золотоволосое дитя с ясной улыбкой родишь. Маленькая совсем, в ладонь мужу твоему поместится, но столько счастья принесёт! В отличие от брата, будет обожать во-от эту штучку, — в этот момент бабка указала на куст, — так ты её и назови, милая! Лак-ри-ци-я-я! — пропела безумная старуха. Герцог решил увести свою жену поскорее, а та хоть и была в шоке, но запомнила, что сказала бабка. Может, из-за запугивания врачей, но слова старухи порадовали молодую жену герцога. По приезде домой у герцогини пропал страх за сына, и она смогла спокойно его оставлять на нянь. Все были удивлены, но рады, и лишь одно им было неясно: почему же такие перемены? А причина была в том, что девушка действительно поверила и чувствовала, что всё это правда, что так и будет. Что старуха была не сумасшедшей, а провидицей, ясновидящей. И Господ наградил её за искреннюю веру. Спустя три года, в конце августа, в герцогстве Леонхард раздался громкий детский плач. Родилась девочка, которая действительно помещалась всего в одну ладонь герцога. Тот от волнения очень боялся взять дочь на руки, а его жена же была спокойнее некуда. Она знала, что дочь родится здоровой и всё будет хорошо. Та бабка была во всём права, она точно была посланником Господа, присланным к ней с хорошей вестью за её праведную и честную жизнь. Вот с того дня в герцогстве все стали счастливее и свободнее. Родители души не чаяли в дочери, а будущий герцог отдавал сестренке всё, что только мог. Правда, лекари до сих пор не понимают, как же всё это случилось. Наверное, действительно — награда за столь долгое ожидание и веру.

***

Огромное множество деревьев, от яблонь до слив, листья которых плавно трепал ветер, а стволы были в специальной краске от вредителей; некоторые яблоньки работники только докрашивали, ведь была довольно-таки жаркая погода и те большую часть времени тратили на питьё. Между деревьями, отвлекая работников, бегали двое гончих с длинной белой шерстью. Это были собаки, подаренные наследником герцогства сестре, а потому никто не смел останавливать их, лишь специально отведённый человек следил за тем, чтобы те не затоптали любимые цветы леди Лакриции, которые росли недалеко от яблонь, прямо перед входом в пристройку. Саму пристройку толком и не было видно за деревьями, сливой и цветами, но знающая Ники быстро нашла вход в здание и буквально ввалилась туда. — Ники? Ты чего вся запыхавшаяся? Раздался голос где-то сбоку от девушки, пытавшейся отдышаться от продолжительного бега. Физическая подготовка у неё была не лучшей, в отличие от сестры. Этот мягкий, звонкий голос принадлежал милому брюнету, лицо которого было усыпано веснушками. Это был Кристофер, один из рыцарей, принадлежащих госпоже Лакрицие. Похоже, что он собирался в город, так как был не в форме, но сейчас девушку это не волновало. — Кристофер! Крис! — произнесла она с неким отчаянием, будто он был её последней надеждой. Тот от такой резкости встал столбом и даже не знал как реагировать. Нужно успокоить, но как? Рыцарь не привык взаимодействовать с девушками, тем более красивыми, ведь всё своё время он проводил в окружении мужчин, без преувеличения — потных и волосатых. Именно от незнания Кристофер решил, что молча выслушать — это наилучший вариант. Служба в охране, а точнее, старшие товарищи, научили, что если не уверен в действиях, то надо заткнуться и не рисковать, а иначе можно отхватить. — Крис, дорогой, умоляю, помоги! — пролепетала Ники, взяв обеими руками ладонь собеседника. — Госпожа пропала, я уверена, что Серф с ней. Он не говорил, куда пойдёт?.. — А… — от смущения из-за физического контакта молодой парень и не знал, что сказать, но когда девушка зло стрельнула глазками, мозг начал работать. — Ну, я слышал, что Серф хочет выехать на природу, к морю, вроде бы… Точнее, он туда сопровождает госпожу, — в тот момент, когда Ники уже хотела что-то сказать, он перебил: — Но он пообещал, что они приедут до вечера! Прям пообещал! Ну, и леди сказала, что она будет следить за временем. Услышав последнюю фразу, на сердце Ники отлегло. Будто в честь этого с улицы запели птички, что сделало девушку ещё счастливее. Может, именно из-за радости она сделала эту глупость? Или это какой-то глупый Купидон перепутал в кого стрелять? Неизвестно. — Спасибо, Крис. На тебя всегда можно положиться, — в ответ на это рыцарь начал отнекиваться, мол, не стоит, а она же, тихо вздохнув, встала на носочки и поцеловала его в выбритую щёку. Лицо парня стало красным, как помидор, если не хуже, Ники же такая реакция лишь позабавила. Она знала, что нравится ему, да и он ей немного, что уж скрывать, но такая реакция была ужасно милой и неподходящей для брутального рыцаря, защищающего покой герцогства ценой собственной жизни. Но теперь благодаря полученной информации девушка не волновалась и спокойно пошла заниматься подготовкой к ужину. Всё же работу никто не отменял. А Кристофер тем временем стоял растерянный на том же месте. Наверное, и стоял бы так дальше, если бы не мимо проходящий товарищ, позвавший его помочь на поле.

***

Белые чайки летели над морем, было чувство, что они вылетают прямо из-под воды, когда те ловили рыбу. Это зрелище было завораживающим, а сопровождающие звуки создавали желание сесть у берега и просто смотреть. Волн не было, море было абсолютно спокойным, от неба его отличало лишь отсутствие облаков и оттенок, но если не присматриваться, то можно представить, что вы на небе или же на глубине морской. Ни одной волны, но одна леди и её рыцарь всё равно были полностью мокрыми. С их лица стекали капли воды, а одежда прилипла к телу. — Ха-ха-ха, Серф! Да ты проиграл! Ха-ха-ха! — прокричала улыбчивая девушка, волосы которой блестели на солнце, убегая от радостного юноши, который гнался за ней, явно отставая, но не было чувства, будто его это не устраивает. Пара бежала всего лишь по колено в воде, но по неизвестной причине весь верх был мокрый. Как же это получилось? Да очень просто!

***

Спустя два часа езды на лошадях до места я — что уж говорить о Лакриции — очень устал. Это было состояние за шаг до «валиться с ног», но я пытался держаться и, соскочив с лошади, помог своей леди спуститься, а после пошёл привязывать лошадей к невысокому дереву, бывшему рядом. Мне был неизвестен его вид, так как я никогда особо не интересовался, но как сказала Ция, это был красный клён, который она особенно любила из-за яркой листвы. Лошади решили не доводить меня и потому не брыкались, дав спокойно привязать себя к стволу. За это они получили лишь похлопывание по морде, так как я не был способен на большее. — Ция, у меня сейчас всё отвалится, про ноги молчу, — говоря это, я облокотился о дерево. Осталось попытаться не сползти, иначе встать не выйдет. Язык не поднимался, а в горле чертовски пересохло. Будто рот стал пустыней, в которой уже несколько лет не было даже маленького дождика. Спустя несколько мгновений из-под приоткрытых глаз я увидел фляжку воды. Проскользнув взглядом вверх по протянутой руке, я увидел свою леди с расслабленной улыбкой. Даже усталая, она такая… Красивая. — Попей немного. Сейчас довольно жарко, нам нужно охладиться. Я вот уже попила, теперь твоя очередь, — отдав мне фляжку, она села недалеко от моих ног, но вскоре я тоже спустился к ней. Ноги гудели. Ужасно гудели. Над морем летали чайки, было чувство, что их крики раздаются ото всюду. Как ни странно, но голова от этого не болела. Наоборот, было спокойно. — Волн нет, как и ветра. Да и довольно-таки жарко… — говоря это, девушка положила голову мне на плечо. Эта её интонация была мне прекрасно знакома, ей что-то хотелось, но сказать она стеснялась. Это я любил особыми чувствами в ней. На мой взгляд, это было мило, ведь зная, что ей это несвойственно, то было какое-то чувство особенности, будто доверились и показали такую сторону. — Именно так, моя леди. Неужели ты что-то придумала, м? — в этот момент я игрался с длинными волосами Лакриции. То накручивая прядку на палец, то плетя маленькие косички. Хорошо, что она была не против. Даже наоборот, Леонхард всегда любила, когда я делал ей какие-то причёски. Ей было приятно чувствовать прикосновение моих рук, что она мне всегда и говорила. — Это не прям идея, просто небольшое… Как бы вернее назвать? — я увидел, как она закусила губу. Так Ция делала лишь тогда, когда не знала, нужно ли вообще что-то говорить? Или же лучше промолчать. В такие моменты я будто чувствовал, что она хочет сказать, и подсказывал. — Желание? — Верно, желание! Небольшое желание, — её губы растянулись в мягкой улыбке. Губы, которые минуту назад она кусала. Губы, которые я ужасно хочу поцеловать. Встряхнул головой. Нужно прогнать такие мысли. Она достойна лучшего. Достойна мужа, который сможет ей обеспечить богатую жизнь. Поместье, лошадей, драгоценности. Дать ей и их будущим детям счастливую жизнь. А я в этой жизни был лишь рыцарем, и то это была лживая личина. В реальности же моя леди уже вскочила на ноги и снимала сапоги с шляпкой. Она их бросила туда, где до этого сидела, а после, буквально приказав мне взглядом вставать, побежала к воде. — Так как сейчас довольно жарко, то пора искупнуться? Не думаешь, красавец? Если не поторопишься, то я найду другого красавца, который будет пошустрее, ха-ха-ха! — крикнула Ция, уже зайдя в воду по лодыжки. Ей было абсолютно всё равно на то, промокнет ли одежда, испортится ли причёска — сейчас она хотела плавать. Ну, отказывать я ей не привык. Что ж, не буду давать шанса другим «красавцам», всё же госпожа сама говорила, что только моя. Побуду эгоистом, поверю в эту сладкую ложь. Быстро скинув сапоги, верхнюю кофту, которую я надевал поверх рубашки, я побежал следом за своей леди. Спасибо, что я всегда что-то надевал под низ, а то голым перед ней быть было бы ужасно постыдно… Даже мне. Увидев, что я совсем скоро догоню ее, она побежала все быстрее. Сначала она бежала вперед, в глубину, но когда вода была ей по пояс, девушка свернула и побежала вдоль берега. Все это время она выкрикивала какие-то шутки или же дразнилась, мол догони! А мне одновременно хотелось и догнать, чтобы никогда не отпускать, но и дать ей побегать, свободы перед ужасным для меня событием. Вот так мы и бежали, не думая о вещах, лошадях и золоте, которое тоже осталась там же. Мы просто бежали, чувствуя ветер свободы, развивающий наши волосы. Свобода, свобода, свобода… Прошу, пусть ты не будешь выдумкой. Когда же мне оставалось буквально два метра до Лакриции, та остановилась, и я, не успев затормозить, влетел в нее. Вот так мы и упали в воду, став окончательно мокрыми. Но никакой грусти не было, да и раздражения тоже. Нам было смешно и немного неловко, ведь одежда облепила тела и мы видели то, о чём неприлично даже думать в воспитанном обществе. — Ну, зато мы искупнулись. Умылись там, — сказала девушка, отводя взгляд от моего торса. Её щёки покраснели, кончики ушей тоже. Губы приоткрылись, а грудь часто поднималась от учащенного дыхания. Такой её вид был изумителен. Леонхард часто видела меня на тренировках без верха, но именно сейчас ей было неловко. Может, из-за физического контакта? Кто же знает эту девушку. Даже если бы я научился читать мысли, то всё равно бы ничего не понял, ведь уверен, что у неё в голове некий «творческий беспорядок». А себя я чувствовал помидором, ведь знал, что стал таким же красным, как он! Свободная до этого рубаха облепила тело девушки, в этот момент я был просто благодарен, что она не в юбке или же платье, иначе было бы ещё хуже. Лишь представив, как лёгкая ткань платья облипает её талию, грудь, ноги… О, Господь, прости меня за мои мысли. Как я вообще стал ангелом с такой фантазией?! Хотя до смерти такого в себе я не замечал… В реальность меня вернуло какое-то лёгкое прикосновение к шее, от которого остался лёгкий влажный след. Учитывая, что я находился в воде, это могло быть что угодно, а потому я не ожидал, что источник будет таким. Повернув голову, я увидел Лакрицию, подкравшуюся поближе и снова поцеловавшую меня в шею, положив руки на плечи. Хоть она и была ужасно смущена, что я видел, но смотрела она с неким вызовом. Я буквально читал в её взгляде слово «прикоснись». Показалось, что я сейчас взорвусь от переизбытка чувств. Очень хотелось к ней прикоснуться, поддаться этой просьбе во взгляде, поцеловать, прижать её к себе, но я держался, смотря за её действиями. А действия не прекращались. Девушка села ко мне на колени (сейчас это было возможно, ведь мы сидели недалеко от берега, вода была по плечи) и, не убирая руки с плеч, начала целовать всё: лоб, щёки, губы, шею. Когда я закрыл от наслаждения глаза, та поцеловала веки. Было чувство, будто кто-то лёгким перышком проводит по мне, но реальность была намного лучше. Мягкие губы любимой девушки. Ничто не сравнится с этим. Её нежные ручки полезли мне под рубашку, расстегнули верхние пуговицы. Ция покусывала мои ключицы, виднеющиеся из-под ткани, после она отбросила мои волосы, потяжелевшие от воды, и снова начала целовать шею. Похоже, у этой девушки была какая-то слабость ко мне и моей шее. Ну что ж, у меня было с ней так же. Только со всей ней. Сейчас я лишь надеялся, что мой организм не особо сильно подставит меня и мне не придется ещё сильнее краснеть. Всё же я не должен настолько опуститься, не должен ставить её в неудобное положение… А также должен помнить, что всего через месяц она станет чужою женой. А потом станет не только женой, но и матерью чужих детей… В такие моменты я очень хотел забыть о её смерти, пытался максимально её отсрочить. Лакриция достойна долгой и счастливой жизни. Когда же Ция закончила, я снова взглянул на неё. Её щёки были алые, в глазах была шаловливая искринка, волосы не пойми как торчали, но всё это делало её такой… Милой. Чертовски милой. Мне оставалось неясным, как в одном человеке может быть такая страсть и при этом такая нежность, красота и милота. Создатель явно постарался над ней сильнее, чем над остальными. Иного объяснения я не вижу. — Я тебя люблю, Ция, — с легким придыханием невольно вырвалось у меня, пока я во всю глаза смотрел на неё. Можно сказать, поглощал её взглядом, пытался уловить любое изменение в ней. Именно из-за этого я быстро заметил, как расцвела её улыбка, но среагировать на новую атаку поцелуем я не успел, а потому пришлось просто молча наслаждаться.

***

— Ну госпожа! Кто же так делает! — причитала Ники, помогая хозяйке привести себя в должный вид для встречи с семьёй. Хоть это и была встреча с семьёй, но выглядеть нужно было на все сто. Иначе герцогиня начнёт беспокоиться, что за её дочерью не следят, не заботятся и вообще та, бедняжка, еле живёт. А если у госпожи проскочит такая мысль, герцог с юным господином сделают всё, чтобы её переубедить. Даже могут поменять весь персонал в поместье. Абсолютно весь. Пока Люси убежала готовить платье, её сестра помогла леди с мытьём, а в данный момент наводила красоту на голове и лице. Леди Лакриция на встречи с семьей не надевала парик, да и красилась не особо сильно, но всё же совсем не готовясь прийти было нельзя. А то, не дай Бог, герцогине тон лица мог показаться слишком бледным, а юному герцогу наоборот, слишком румяным, и вот будут вдвоём допрашивать врачей, пока герцог допрашивает леди Лакрицию. — Ух, Ники! Мы так прокатились, ты бы знала! Ветер развивалась мои волосы, а… Пф, — фыркнула девушка, убирая изо рта попавший волос. Всё же говорить во время причёсывания было не лучшим решением. — Что же, леди? — не отвлекаясь от дела, поинтересовалась служанка. Интерес интересом, а отправить свою госпожу с неидеальной прической было преступлением. По крайней мере, Ники так думала. — А, это… Мы искупались в море, поиграли в догонялки! Ох, Ники, с ним я чувствую себя свободной и такой юной! — мечтательно проговорила Ция, откинувшись на спинку стула, немного помешав своей верной помощнице. — Ха-ха, леди Лакриция! Первая любовь — такое светлое и нежное чувство. А Вам ещё так повезло, что любовь взаимна. Подарок свыше! Да и Вы совсем юны, что уж говорите, как старушка. Хоть скоро и свадьба, но это Вас не записывает в список престарелых, — говорила Ники, доделывая причёску. Разговор девушек прервал стук в дверь, после которого вошла Люси с ещё двумя служанками, помогавшими ей. Пока Люси, как главная из них, несла платье, две других несли туфли, серьги, ожерелья и остальные украшения. Так как платье было выбрано ещё задолго до сегодняшнего вечера, то украшения, наиболее подходившее к нему, уже были выбраны, но что надеть — всё равно выбирала младшая госпожа. Та с самого детства сама выбирала украшения, а остальное оставляла на служанок; никто не спорил с таким хотением леди, ведь всё равно все понимали, что этот выбор аксессуаров ничем не помешает и спорить бесполезно. — Леди Лакриция, — поклонившись, поздоровалась Люси, а после приказала служанкам положить вещи на нужное место и выйти, а сама повесила платье. — Вы готовы, леди, — пролепетала Ники, осматривая свою работу. Причёска получилась воистину шикарной, хоть и была довольно простой: бóльшая часть золотых волос была распущена, струясь по плечам, но верхняя часть была собрана в пучок, в который входили прядки-косички, которых было по три с каждой стороны. На шикарных густых волосах Лакриции это смотрелось чудесно, особенно в сочетании с золотыми «веточками», вплетёнными в волосы. Девушка также подобрала золотые серьги в виде листьев с маленькими изумрудами, цветом её глаз, которые ей подарил брат на 12-й День Рождения, ведь тогда его любимая младшая сестренка очень хотела чего-то необычного, а потому тот долго искал достойного мастера. Но нашёл. Молодой герцог всегда добивался чего хотел. И вот настал долгожданный момент. Примерка платья, пошитого императорским портным. Само платье было нежно-зелёным с розовыми цветочками, вышитыми вручную; на груди был квадратный вырез, не самый закрытый, но и не верх разврата. Рукава были в виде фонариков и сделаны из практически прозрачной ткани. Всё же именно такая ткань нужна была в столь жаркие дни. Платье струилось вниз и было даже длинным для Лакриции, когда та была не на каблуках, но идти в сапогах и платье было не лучшим решением, а потому девушка обула туфли-лодочки на шпильке, примерно в семь сантиметров, которые были цвета слоновой кости и привезены из соседнего королевства в дар герцогской семье. — О, Боже, это изумительно! — в голос воскликнули близняшки и стали поправлять платье, чтобы оно сидело ещё лучше. — Леди, это платье Вам так идёт! — продолжала восклицать Люси, отойдя на пару шагов и рассматривая свою с сестрой работу по украшению «цветка герцогства». Недолго покрутившись у ближайшего зеркала в пол, которое стояло недалеко от туалетного столика, госпожа Леонхард осталась довольна. Другого и быть не могло, Ники с Люси уже давно выучили вкусы своей госпожи и ошибок не допускали. И вот он, долгожданный стук в дверь. — Леди Лакриция, я могу войти? Вы готовы? — раздался из-за двери голос Серфа. Похоже, он пришёл проводить свою госпожу до трапезного зала. Близняшки, услышав голос рыцаря, засуетились и начали думать, ничего ли они не забыли. Духи использованы, платье надето, причёска сделана, что же забыто… — Девочки, неужели не обнимите? — наигранно удивлённо произнесла Ция, закрыв белым веером нижнюю часть своего лица. И, конечно же, сёстры не смогли отказать своей подруге. Близкой и любимой подруге, которой они поклялись служить до смерти.