The dark angel. Тёмный ангел

Богатая обстановка: потолок, расписанный ликами ангелов, огромные окна в пол, сделанные мозаикой, множество пейзажей и натюрмортов от величайших художников в истории государства. Всё это — лишь малая часть богатства семьи Леонхард, всего их коридор к банкетному залу. Наверное, не будь я с рождения частью этой семьи, то так же, как и служанки, удивлённо вздыхала каждый раз, оказываясь на территории поместья. В данный момент я шла на праздный ужин, устроенный матушкой в честь возвращения мужчин нашей семьи с поля битвы. Я не сомневалась, что они вернутся целыми и невредимыми, но мама очень волновалась, отчего не спала ночами из-за молитв, а потому на радостях потратила большую часть месячного бюджета на сегодняшний день. Дорогие костюмы даже слугам, лучшие повара империи, редкие ингредиенты и ещё много, много всего. На это были потрачены сотни, а то и тысячи золотых. Ники очень много вздыхала об этом, но всё равно радовалась, как и все, возвращению герцога и наследника герцогства. Не скрываю, когда я только узнала об их возвращении, то прыгала от радости и обнимала матушку долгие несколько минут. Возвращение папы и брата говорило о многом: о победе в долгой войне, счастливом будущем и о том, что отныне люди смогут спать спокойно. Оторвав взгляд от разглядывания семейных богатств, я взглянула перед собой: на гордо расправленные плечи, длинные чёрные волосы, которые были даже на взгляд как шёлк, рыцарскую форму нашей семьи высшего ранга… Ох, мне стоит остановиться, иначе я точно споткнусь. Всё же каблуки — не самая удобная обувь. Серф шёл уверенно, он не в первый раз меня провожал на какое-либо важное мероприятие, да и сам по себе он очень собранный. Всегда. Наверное, за это я его и полюбила. Или же за его яркую улыбку, тёплые и широкие ладони, обнимающие со спины, или за нежные поцелуи, осыпающие тело… Уф, Лакриция Леонхард, ты взрослая девушка, о чём ты думаешь… О чём? Да о самом красивом рыцаре, посвятившем мне жизнь и отдавшем сердце! Как о таком не думать, тем более в моём возрасте?! Возрасте любви, мечтаний… Романтики, в конце-то концов! — Госпожа Лакриция. Услышала я перед тем, как врезалась в чью-то грудь. В грудь Серфа. Похоже, я правда замечталась. Глупая, глупая девчонка. Я даже почувствовала, как мои щёки покраснели, но понадеялась, что под лёгким макияжем этого не видно. — А, да… Что такое? — произнесла я, быстро приводя себя в порядок: поправила причёску, платье, да и просто расправила плечи, чтобы хотя бы внешне казаться уверенной. Я чувствовала, как его взгляд проходится по всему моему телу. От головы до ног, скрытых под платьем. Он волновался о любых мелочах, связанных со мной, а потому и сейчас осмотрел на предмет ранений. Хотя какие ранения можно получить при лёгком столкновении? Риторический вопрос в никуда. — Вам пора входить. Вы готовы? — произнёс он, окончив осмотр. Долго думать не надо было, ответ один: идти вперёд к семье. Как говорил отец? «Леонхард боятся лишь Бога»? Ну что ж, тогда действительно не стоит беспокоиться. Вот именно поэтому я приказала слугам открыть двери, что они и сделали, а после вошла. Серф остался за дверью, он не имел права находиться там со мной. Всё же он намного ниже по статусу герцогской семьи. Все взгляды обращены на меня. Матушка в тёмно-розовом платье, закрывающем шею, а поверх — светлая шаль. У неё было слабое здоровье, из-за которого она даже летом укутывалась в несколько слоёв. Отец был в своём домашнем сюртуке. Тот был богато расшит и из наилучшей ткани, но он не носил его вне дома, так как это был подарок мамы ему на годовщину брака. Почему же не носил? Не знаю. Это вопрос к нему. Не думаю, что стеснялся, он вообще ничего не стеснялся. Может, просто хотел оставить подарок дорогой супруги для комфортной обстановки? Тайна, в голову к нему мне не залезть. Брат был одет, похоже, тоже в богато расшитый сюртук, который также подарила мама ему перед войной. Она потребовала обещание, чтобы когда он вернулся, то был одет в него. И брат сдержал обещание. Стол ломился от еды: свинья с яблоком во рту, рыба, сочнейшие фрукты и овощи, множество десертов от нашего повара-кондитера, мастерству которого позавидует кондитер правящей семьи. А в центре всего этого богатства стояли две бутылки дорогого вина из коллекции брата. Выдержка была точно лет двадцати, может, больше. Другого он у себя не держал. Пока я всё рассматривала, служанка проводила меня к месту по левую руку от брата. Брат сидел напротив матушки, сидящей по правую руку от отца, а я — рядом с ним. Напротив меня никого не было. — Лакриция, дочка, ты как? Слышала, что ты сегодня не выходила из комнаты, — произнесла мама ласковым тоном, с любовью смотря на меня. Похоже, она действительно волновалась, что я мало бываю на свежем воздухе. Но не могу же я ей рассказать, где я была и с кем… Увы, не могу. Всё же вскоре я стану чужой женой. — Мама, не волнуйтесь, я просто зачиталась романом и не заметила, как пролетело время. Чуть не опоздала к вам, — договорив, я отпила немного налитого мне вина. Оно было очень мягким на вкус, а послевкусие было фруктовым. — Слышал, что мама учила тебя управлению домом, пока нас с отцом не было. Как получается? — спросил брат, вертя свой бокал круговыми движениями, смотря, как плещется напиток. — Да, матушка сказала, что мне пора учиться, ведь всего через месяц я выйду замуж… — от осознания что-то в груди сжалось. Увидев мою реакцию, близкие решили перейти к другой теме. Они всегда чувствовали меня даже лучше, чем я сама. Но в ситуации со свадьбой ничего сделать нельзя было, ведь всё было решено ещё до моего рождения. — Дочка, мне доложили, что ты в последнее время часто устраиваешь прогулки на лошади, — послышался голос отца, разрезающего мясо, — понравилась кобыла, подаренная мной? — в его голосе слышалась нотка самодовольства. — Очень! Она миролюбивая, послушная. Одно удовольствие на ней кататься! — искренне произнесла я. Всё же свою лошадь я правда люблю, а прогулки на ней с Серфом… Отдельная любовь, неописуемая словами. — Я рад. Кстати говоря, твой жених разрешил её забрать тебе с собой. На мой взгляд, он хороший человек. Да и на службе себя крайне положительно проявил, — отец протёр губы салфеткой и пригубил вина. Он всегда пытался расположить меня к будущему мужу получше, хотя я и так того уважала. Храбрый воин, сражавшийся за благополучие Родины уже многие годы. Как не уважать? Отец хотел нам такого же брака, как у них с мамой. Честно говоря, я тоже очень надеюсь на такой расклад. Раз любовь я уже не получу, то хотя бы взаимное уважение и дружеская симпатия должны быть. А может, как говорила кормилица, стерпится — слюбится. Одному Господу известно. Брак моих родителей не был построен на любви, но они с самого первого дня поклялись друг другу о взаимном уважении и держат эту клятву по сей день. Может, у них и когда-то были мысли о связи на стороне, но как мне известно, до такого они не опускались. Воспитывали нас с братом по всем правилам и показывали нам, как должна выглядеть примерная супружеская пара. Я им благодарна за это. — Ция, я очень боюсь тебя отпускать в другую семью одну, а потому написала лорду Мэнхорд с просьбой, чтобы с тобой уехали две служанки и… — в этот момент мама сделала паузу, в которую у меня замерло сердце. Замерло в ожидании чего-то… — рыцарь. Думаю, Ники и Люси поедут с тобой с огромной радостью, а Серф не будет особо против… — дальше мама говорила что-то ещё, но я уже её не слышала. Сердце билось так, что я была оглушена им; руки тряслись мелкой дрожью, в горле пересохло. Я попыталась выпить вина и мне еле удалось сделать это, не расплескав. Вкус фруктов меня освежил, и тут пришло осознание. Серф будет со мной. Я не останусь одна. [Я не буду одна]. Только сейчас я поняла, что такая реакция моего организма была далеко не от страха. Наоборот. От необъятной радости, что я буду с любимым человеком, хоть и не в браке, но в некой близости. Мой верный рыцарь будет со мной. Защитит в любой момент. Может, ему будет больно видеть меня в объятьях другого мужчины, видеть моих детей от него, но я знаю, что он это перенесёт. Серф — сильный. В этот момент меня кто-то мягко потрепал по плечу. Брат. От радости я и забыла, что сейчас в семейном кругу, отчего стало стыдно. Щёки покраснели, было чувство, что я сейчас стану помидором, отчего я уткнулась взглядом на свои руки, сжимающие ткань платья. Крайне неловко всё это было. — Сестрёнка, неужели ты так обрадовалась, что будешь не одна, м? Не волнуйся, я к тебе тоже буду приезжать в свободное время, — сказал Александр, убрав руку с моего плеча. Я видела волнение брата, но это было просто волнение брата за младшую сестру, которая в скором времени будет отдана в другую семью. Он не мог знать о моей любви с Серфом, а потому я была спокойна. — Конечно, Алекс, мне бы было сложно одной в незнакомой обстановке! — ухватившись за тему, начала я, — надеюсь, что ты действительно будешь приезжать, а иначе я крайне обижусь. — Пф! Сказала тоже! Как я свою любимую малявку оставлю, а, Лакриция Леонхард? — прогоготал брат, ударив рукой по столу. Все мы привыкли к его эмоциональности, а потому отнеслись спокойно: мама посмеялась, закрыв рот ладошкой, папа просто одобрительно посмотрел на нас, попивая вино. Ужин и дальше прошёл в приятной обстановке. Мы обговорили мою свадебную церемонию, подготовку к ней и просто поговорили о семейном. Всё это время я чувствовала, будто Серф рядом и что он также радуется всему, чему рада я.

***

Наверное, я волновался за этот ужин даже больше, чем Лакриция. Может поэтому не сдержался и наблюдал за происходящим под заклинанием невидимости… Чудекс, если узнает, — убьёт, но я понадеюсь на лучшее. Сказать, что новость о том, что я еду вместе с госпожой, меня обрадовала — не сказать ничего. Я чуть ли не прыгал от избытка чувств, но сдержался. Хоть я и невидим, но если что-нибудь толкну — то разобьётся. Сам ужин был довольно скучный, никаких особо важных тем. Свадьба да и только. Герцог нахваливал Стюарта Мэнхорда, что мне было неприятно слышать, но ничего я поделать не мог. Очень хотелось, чтобы он действительно оказался человеком чести, коим его описывают, а иначе страшно представить, что ему сделает герцогская семья… И я в том числе. — Думаю, на этой ноте мы окончим ужин. Я бескрайне рад, что сегодня мы собрались семьёй и побыли вместе, — говорил глава семейства, вставая, — всем приятного отдыха. Я видел, как все начали собираться и подниматься, а потому быстренько проскочил за горничной в дверь, чтобы успеть привести себя в порядок. Всё же для госпожи я всё время был на страже недалеко от её крыла. Не могу же я ей сказать, что был, но несколько не там, где должен? Верно, не могу, а потому мне стоит поспешить. Вот я уже стою в тёмном углу поместья, возвращаясь в свой обычный облик. Отдышался, поправил одежду и пошёл ровной походкой в сторону крыла Лакриции, стараясь идти быстро, но не подавая вида, будто спешу. За время службы я успел выучить быстрейшие и безлюдные ходы, что было для огромного поместья редкостью. Именно это знание мне сейчас помогло быстро прийти к назначенному месту, ни на кого не нарвавшись. Подойдя ко входу в крыло, я увидел знакомую фигуру. Кристофер. Вглядевшись, оказалось, что там не только он, но и одна из ближайших служанок Ции — Ники. Девушка говорила о чём-то с огромным интересом, а паренёк её слушал, не говоря ни слова. Зная Ники, другого и невозможно, она кого угодно уболтает. Даже бывало, что пару раз из-за неё я опаздывал на пост, отчего получал по шее. Именно поэтому я пытаюсь с ней много не контактировать, что не скажешь о её сестре — Люси. Спокойная, умная девушка, лишнего слова не скажет, сразу ясно, кому из сестёр родители уже подыскали жениха. Всё же таких девушек быстро отдают под венец, наверное, поэтому и Лакриция… Так, только не эта тема, я не хотел о ней думать пока возможно, но есть ли ещё время откладывать? Всего месяц, и моя возлюбленная станет чужой женой, как можно такое принять?! А ещё больнее от того факта, что в скором времени она умрёт! О Владыка, я бы принял её брак, но смерть!… — Серф! Мои мысли прервал крик. Подняв голову, я увидел, как ко мне мчатся Ники и Крис. Вроде взрослые люди, а ведут себя как дети… Я выпрямился, откинул лишние мысли и пошёл к ним на встречу. Всё равно, пока госпожа не пришла, делать нечего, так уж и быть, поговорю с ними, почему нет? — Серф, я тебя весь день не видела! Вы как с госпожой с утра пропали, так всё! Ни слуху ни духу! Я так волновалась, всё вверх дном перевернула в поисках! Бедняга Крис тоже… — в этот момент девушка зарделась, а парень рядом с ней закашлялся и тоже покраснел. Интересно, что же произошло, пока меня не было? Похоже, что-то стоящее. — Хм? А что, нужно предупреждать тебя перед уход, о великая госпожа Ники? Не думаю, что мне или госпоже Лакрицие стоит перед тобой отчитываться, — произнеся это, я сложил руки на груди. Не могу сказать, что хочу обидеть девчонку, но поставить на место её нужно. Она часто так забывалась, ладно передо мной, но если такое случится перед главной горничной… Не сдобровать. — Ой! Не это имела в виду! Я просто волновалась за госпожу! Уж испугалась, вдруг украли. Крис с сестрой успокоили, правда, поэтому всё хорошо, — девушка ярко улыбнулась и разгладила невидимые складки на своём платье. Какой же она ещё ребёнок… Иногда мне интересно прочесть её судьбу, но так как я не её ангел, возможности нет. Не сказать, что это прям очень печально, но на грустинку пробивает. — А вот я удивился, когда Ники сломя голову прибежала в крыло и чуть не сшибла меня. Думал, пожар, ан нет, кое-кто просто забыл, что госпожа хотела на лошади прогуляться, — смеялся Крис, поставив руки в боки, а после начал пародировать Ники, мол: « О Боги, хозяйка пропала! О ужас! Ужас!» Девушка, логично, была не рада такому, а потому юноша схватил грозный взгляд и толчок в плечо, отчего лишь похихикал, но шутки прекратил. Пока эти двое спорили, я от скуки оглядел окружение: цветущие деревья, кусты, цветы и что-то бегущее. Точнее, кто-то. Мне не нужно было даже вглядываться, лишь по блестящим на солнце волосам я понял, что это Лакриция. А подтвердили мои слова две гончие, несущиеся за этим "неизвестным" нечто. Они так радовались лишь своей хозяйке, которая их не ругала даже за бег по цветам во время игрищ. — Серф! — раздался вблизи звонкий голос, а после уже и сама леди оказалась рядом с нашей компанией. Она чуть не споткнулась, а потому мне пришлось её поймать. Увы, долго прикасаться я к ней не мог, а потому, удостоверившись в том, что она крепко стоит, я отпустил. — А… Ники, Кристофер, рада вас видеть, — мило улыбнулась Ция и поправила свой внешний вид. Платье явно не предназначалось для такой активной деятельности, а бедная причёска вся растрепалась. Каков диагноз? Не спасти, только если не руками опытных служанок, которых в услужении Леонхард было множество. — Госпожа Лакриция! — поклонились в пояс вечно болтающие Ники и Крис. Пока служанка о чём-то рассказывала своей госпоже, я молча любовался этой самой госпожой. Всё же её образ просто бесподобен, а эта растрепанность после бега делала его лишь милее, так он отражал её детскую нежность и игривость. О Владыка, как же я люблю такие спокойные дни, пускай их будет больше. Молю.

***

Вот и пришёл этот ужасный день. День, в который изменится не одна жизнь. У кого-то закончится детство в любимом отчем доме, у кого-то единственная дочь или сестра покинет родительское гнёздышко, а кому-то просто придётся засунуть свои чувства в зад и наблюдать, как любимая девушка, та, за кого хочется жизнь отдать, выйдет за другого. Сама свадьба пройдёт в ближайшей к землям Мэнхорда церкви, а после все гости и новобрачные отправятся во владения Стюарта, где пройдёт само пиршество. Всей герцогской семье было очень сложно понимать, что сегодня их любимая дочка, сестра, принцесса покидает дом. Герцог, под влиянием герцогини, смог уговорить Мэнхорда на то, чтобы они остались у них на одну ночь, ведь бедняжке невесте будет очень сложно так сразу прийти во взрослую жизнь. И вот так, навешав лапши на уши бедняге маркизу, герцогиня порадовала дочь тем, что она не останется там одна. Да и владения Стюарта Мэнхорда находились недалеко от герцогства, а потому их малышка Ция всегда сможет писать или приезжать к матери. Про отца и брата не забывая (это крайне важная часть, по словам герцогини, а потому мы не забудем это упомянуть!) Ники и Люси уже собрали свои сумки, собрали важнейшие вещи госпожи — остальное привезут позже — и теперь были заняты помощью леди помыться, одеться и, кратко говоря, подготовиться к свадьбе. Правда, девушки не только помогали, но и запугивали… Непреднамеренно! Но всё же… — А я слышала, что во время, ну… этого процесса, — поправив волосы и похихикав, говорила Ники, — мужчина испытывает истинное удовольствие! А вот девушке, тем более невинной — прям как Вы, госпожа!— может быть очень и очень больно! Некоторые аж сознание теряют! А вот когда кровь попадает на простынь, то всё! Брак точно заключен!— девушка хлопнула в ладоши, показывая завершённость действия. На это действие её сестра лишь покачала головой, продолжая наносить макияж своей госпоже. Резко побледневшей госпоже. — А когда мужчина с женщиной сли—! — Хватит! — раздался крик. Лакриция, не ожидавшая от себя такого, быстро закрыла рот руками, осмотрелась, не входят ли в дверь, и продолжила: — прошу, хватит… Ники, я благодарна, что ты столько узнала… Дай я договорю! —увидев, что Ники уже хотела похвалиться, сказала Ция,— но я всё же не хочу сейчас это слышать. Я уже знаю, что для меня это не будет наслаждением, — скорее огромным унижением! — но я пытаюсь свыкнуться. Матушка мне и так весь мозг проела разговорами об… этом, — девушка прокашлялась, а Люси поддерживающе погладила её по плечу. Ники же молча слушала, — поэтому я скоро приму это как факт. Мне так не хочется делать такое впервые и не с любимым… — по щекам девушки покатились слёзы. Они смывали макияж, щипали кожу, но хуже всего то, что они резали по сердцам двум близняшкам, готовым сделать всё для того, чтобы их любимая госпожа и подруга была счастлива и любима. — Моя ле… Ция, — твёрдо произнесла Люси, беря личико подруги в свои ладошки и смотря ей в глаза, — всё будет в порядке. Он тебе не навредит. На крайний случай рядом с покоями будет охрана, в том числе и Серф, а мы с Ники как-нибудь упросимся. Брачную ночь просто так не прервать, но если всё будет прям ужасно, что мало вероятно, то уж мы-то с Ники устроим сцену. Поджигать ничего не будем, но посмотрим, как пойдёт, — на последних фразах слышалось, как девушка пытается разрядить обстановку, а потому Ция искренне хихикнула. Смеяться она не могла. Предстоящая вскоре свадьба пугала до смерти. — Кстати, пока мы не в праздничном, то можно сладенького с кухни взя… одолжить, — весело исправилась Ники, садясь на ближайший сундук, — я слышала, что напекли булочек с яблоком. Прям как ты любишь, Ция. Лакриция видела, что подруги за неё волнуются, и была благодарна. Девушка видела, как сёстрам страшно расставаться с герцогством, которому служили и служат их родители, как сложно терять родной коллектив да и просто терять любимые пейзажи. Не одной невесте было страшно — волновались все. От слуг до герцога. Но все улыбались, ведь не хотели, чтобы и так напуганная Ция пугалась ещё сильнее. Наоборот делали всё возможное, чтобы её подбодрить. Даже то, что испекли её любимые булочки, говорило об этом. Хлопок. — Хорошо, пойдёмте! — ударив по бёдрам, произнесла Леонхард, — я как раз хотела вкусненького, до свадьбы я не поем, так что вперёд! И вот они втроем пошли на кухню. Крадясь, лишний раз не дыша. Будто вернулись в детство. Во времена, когда сбегали с уроков и шли взять свежеиспеченных булочек. Да, времена менялись, годы шли, но эти трое, как и обещали, продолжали быть вместе. До последнего вздоха.

***

Яркое обширное пространство. Огромные окна из мозаики, через которые на зал падал разноцветный свет. Чувство, что этот зал был необъятный, но на самом деле — нет. Просто люди герцога и маркиза Мэнхорда хорошо постарались обустраивая церковь так, чтобы казалось, будто пространство бесконечно. И со своей работой они справились на пять с плюсом. И вот этот шикарный зал стали потихоньку заполнять люди, гости свадьбы. До начала церемонии был ещё час, но так как многим ехать было долго, собрались пораньше. Устроить маленький банкет да и порадоваться за молодожёнов. Жених беседовал с семьёй невесты, а вот сама невеста… — Арх, Ники, не мешайся под ногами, дуреха! Убью тебя! —кричала на сестру обычно спокойная Люси. Казалось, что эту девушку даже война не напугает, самый глупый человек в мире не разозлит, что на самом деле и было так, но её сестра всегда была исключением… — Не бей! Я же случайно! Слу-чай-но! Тем более ничего не испортилось! — лепетала провинившаяся блондинка. Все в герцогстве знали, что Ники бывает очень невнимательна, особенно когда увлечена разговором, так вот сейчас та же ситуация. Заболтавшаяся девушка просто не заметила как вместо того, чтобы обрезать ленточки на букете невесты, начала резать сами цветы. Слава Богу, эта девчонка всегда была ужасно удачлива, а потому обрезала только листики, но даже если об этом узнает герцогиня, то девчушка получит веером по макушке. И крайне сильно. Герцогиня не будет докладывать герцогу, но кто знает… Существование Александра никто не отменял. — Не ссорьтесь, молю. Лучше подожгите ещё благовоний для атмосферы, — расслаблено проговорила Лакрицая, лежавшая в ванной. Она очень долго пыталась расслабиться и вот, спустя долгое время у неё получилось. Для подготовки невесты в церкви выделили отдельные покои, коими обычно пользовались званные гости, чего и стоило ожидать, ведь с её статусом другого быть не могло. — Ники, я собираюсь вылезать. Подготовь, пожалуйста, полотенце. Люси, собери мои волосы, чтобы не мешались. Обе девушки сразу ринулись помогать госпоже, забыв о недавней ссоре. Люси быстро собрала её волосы и наспех обсушила, а Ники уже помогала обтираться. И вот в тот момент, когда девушки закончили, раздался стук, а после всем знакомый голос. — Леди Лакриция, я могу войти? Серф. В голове Лакриции сразу появились миллион различных мыслей, а когда Люси уже хотела отказать рыцарю, девушка её остановила и сказала тому войти. Когда Серф вошёл, Лакриция была лишь в лёгком халате, который особо ничего не скрывал. Девушка увидела, как тот засмущался и попытался скрыть взгляд. Видно, что парень не ожидал такого. — Люси, Ники, выйдете. И никого не впускать. Даже если вам будут угрожать чем бы то ни было, — служанки молча кивнули и вышли. В комнате раздался щелчок, говорящий о закрытии покоев со стороны коридора. Вот так они и стояли: один полностью красный от смущения, не знающий куда себя деть, и вторая, уже принявшая для себя единственное верное, по её мнению, решение. Спустя пару секунд, чуть меньше, чем на расстоянии вытянутой руки перед Серфом встала его госпожа. Бедный рыцарь не знал, что же ему делать. Закрыть глаза? Отвернуться? Наоборот смотреть? Что же?! Но девушка решила всё за него. Лакриция подошла ещё ближе, положила ладошки Серфу на грудь и поцеловала. Нежно, будто пробуя. Когда девушка не заметила никаких попыток остановить, то продолжила увереннее, с неким напором. Наверное, они бы так и продолжили этот поцелуй, если бы воздуха не стало катастрофически не хватать. И вот возлюбленные оторвались друг от друга, все запыхавшиеся, но ужасно довольные. Глаза безумно блестели, щёки пылали, а губы все раскраснелись и потеряли явный контур. На них до сих пор были видны капельки слюны, но ни одного из них это не волновало. — Серф, прошу, забери мою невинность. Сделай меня своей, чтобы даже выйдя за того человека я знала, что принадлежу только тебе, а ты только мне, — умоляюще прошептала Ция, сжав его одежду на груди. Она ладонями чувствовала, как сумасшедшее бьётся сердце парня, понимала, что за мысли в его голове, но надеялась лишь на то, что он произнесёт одно простое, но столь желанное слово. И это свершилось. — Д-да… Для меня честь, что ты решилась на… т-такое, — хоть молодой человек и заикался, но его глаза горели уверенностью. Он полностью доверял своей госпоже и знал, что та не сказала бы такого, если бы не была уверена на все сто. А потому причин отказывать любимой не было. Правда, для неё навсегда останется тайной, что это не только она подарила, доверила ему свою невинность, но и он. Пускай это останется неразглашённым. Два тела на довольно узкой постели. Слышны звуки поцелуев, утяжелённые дыхании и тихие постанывание девушки. Серф попытался быть как можно увереннее, чтобы его любимой всё понравилось, а потому, каждый раз прикасаясь губами к её разгоряченной коже, он руками пытался сделать ей приятно в других местах. Когда парень спустился поцелуями до груди, он зажал одну напряжённую горошенку пальцами и начал мягко потирать, в это же время языком лаская вторую горошенку. Он однажды слышал от старших товарищей, что во время этого процесса грудь девушек становится чувствительнее, а потому той стоит уделить особое внимание: мягко мять, гладить, покусывать, но так, чтобы не навредить нежной коже. А потому молодой человек полностью сосредоточился на этом. Не навреди.* — Ха… Серф… — в тот момент, когда на неё обратили внимание, девушка продолжила: — расслабься. Ты не сделаешь мне больно, — в этот момент она чуть приподнялась на локтях и погладила ладонью щеку партнера. Нежно, практически невесомо. На это действие девушка получила лёгкий поцелуй в ладонь. — Хорошо. Прости. Я просто очень не хочу тебе навредить, — говоря это, Серф огладил своими руками тело девушки, отчего та покрылась мурашками. Не сказать, что после слов поддержки все переживания парня ушли, но то, что ему стало легче, это да. Его действия стали немного увереннее, а мысль о плохом ушла на второй план. Сейчас он думал лишь об одном. Как же он любит её. Снова вернувшись к поцелуям, Ция почувствовала движение сильных рук от своей груди к пупку, а после к промежности. Лицо девушки запылало, и она попыталась закрыть его руками, но Серф перехватил их одной своей и сжал в замок над её головой. Некрепко, так, что при желании можно вырваться. Но Лакриция не стала. Лишь спокойно расслабилась и доверилась любимому. А рука того не останавливалась и начала нежно поглаживать половые губы. Не спеша, сильно не давя. Можно сказать, что дразня девушку. Но такая игра продлилась недолго и вскоре, сказав Ции если что — остановить, он начал проникать одним пальцем. Помаленьку, чтобы не сделать больно. И лишь в тот момент, когда он вставил полностью палец и увидел, что никакой негативной реакции нет, начал поглаживать. Как говорили старшие коллеги сразу вставлять нельзя, нужно сначала подготовить девушку. Да, даже если та уже намокла, но подготовить всё равно нужно. Хотя бы до трёх пальцев. И вот рыцарь начал, как и должен, с одного. В тот момент, когда Лакриция полностью расслабилась, он добавил ещё один. Девушка поморщилась, ей явно это было не особо приятно, но когда Серф взглядом спросил разрешения на движения, та кивнула. И вот он работал уже двумя пальцами, не быстро их то разводя в стороны, то поглаживая изнутри. Руки девушки он уже отпустил, и та положила их ему на шею, поглаживая. Серф целовал ее, отвлекая от подготовки, а той лишь оставалось тихо постанывать ему в губы и обнимать. — Ты готова, чтобы я вставил третий палец? Спустя пару секунд утвердительный кивок. И вот добавился ещё один палец. По Ции было видно, что она привыкла и уже не испытывает дискомфорта, но Серф всё равно не торопился. Он целовал всё её тело, но не смел оставлять видных укусов или засосов, ведь понимал, что она буквально через пару часов станет чужой женой. Да, от этого было гадко, но рыцарь решил сосредоточиться на процессе, происходящем между ними. Процессе, показывающем, насколько они друг другу доверяют, а также насколько любят. И вот, когда девушка была полностью растянута, парень убрал свои руки и, поцеловав её в ямочку между ключицами, сел прямо, смотря на неё. — Пф… — начала смеяться Ция, закрывая лицо ладошкой, но даже так он мог себе представить её шикарную широкую улыбку. — М? Что такое? — по-птичьи наклонив голову, произнёс Серф. Его голос не был громче шёпота, но девушка всё равно все услышала. — У тебя было такое влюблённое выражение лицо, хах,— раздался хихикивающий голос девушки. — Конечно влюблённое, я же тебя люблю, — как самый очевидный факт сказал парень. Они любили друг друга и знали это. — Я тебя тоже. Очень, — после девушка притянула его к себе для поцелуя, и тот опёрся на руки, чтобы не раздавить это нежное создание под собой. Серф никогда не был грудой мышц, но девушка была настолько хрупкой, что по сравнению с ним казалась милым цветком на фоне булыжника. — Войди в меня, я готова. Мне не страшно, — меж поцелуями раздалось в комнате. Эта фраза ударила по его вискам, и он, неспеша кивнув, положил одну руку ей на талию, а второй взял свой член и приставил ко входу. Собравшись с силами и получив кивок партнерши, он вставил головку, выбив из девушки стон, а после, дав ей привыкнуть, начал помаленьку входить до тех пор, пока не вошёл полностью. В таком положении они побыли минуту, и когда оба привыкли, молодой человек начал движения. Никакой резкости, лишь бескрайняя нежность, которую он наконец смог выразить. В какой-то момент девушка начала тоже не спеша двигаться, это действие приятно отозвалось в груди Серфа, отчего он немного ускорился, что, по звукам, явно понравилось девушке. И вот, толчок за толчком, они вдвоём были всё ближе к пику наслаждению. Предчувствуя скорый оргазм, Серф облизнул большой палец и, положив тот на клитор девушки, начал поглаживать, отчего стоны той стали чуть громче. Но, конечно, в рамках того, чтобы не было слышно за пределами комнаты. Спустя пару моментов парень вышел из Ции и излился ей на живот, а после довёл её пальцем, отчего та вся содрогнулась. И вот, лёжа в объятьях друг друга, они приходили в себя, вдыхая запах тела партнёра. — Похоже, тебе придётся ещё раз помыться, — еле двигая языком, сказал Серф. — Да и убраться стоило бы, — выводя только себе известные узоры на груди парня, ответила она. Ещё недолго проболтав, рыцарь укрыл свою леди одеялом, вытерся ближайшей салфеткой и протер её, а после, надев штаны, пошёл наливать ей ванну. Теперь они оба знали, что принадлежат друг другу, и никакой муж им не помешает. И даже смерть не разлучит их.

***

— Рабыня Божья, Лакриция Леонхард, единственная дочь героя войны герцога Леонхард и герцогини Леонхард, согласны ли Вы взять в супруги раба Божьего, Стюарта Мэнхорда, верного защитника страны, ныне носившего титул маркиза, данный Его Величеством императором? — голос священника разнёсся по всему помещению, разбив тишину, бывшую до этого. Согласие Мэнхорда уже прозвучало, а потому всё оставалось за девушкой. Она сжала букет нежно-розовых пионов и неспешно выдохнула под фатой, закрывающей лицо. На девушке было платье молочного цвета с рукавами-фонариками, сделанными из прозрачной ткани. Декольте было не сильно открыто, но и то из-за украшений казалось совершенно не пошлым. Изюминкой платья был его низ, на котором были вышиты различные цветы белой нитью. Образ дополняли идеальная причёска и красивейшие украшения. Глубокий вдох… — Согласна, — произнесла на выдохе теперь уже бывшая Леонхард. Точнее, ещё нет. Вся церемония завершится после первой брачной ночи, поэтому девушка наслаждалась тем, что пока что, пока ещё, она носит фамилию отца. Услышав согласие невесты, жених поднял фату и, довольно резко взяв Цию за подбородок, поцеловал. Лакриции было противно. После поцелуев любимого это действие от Стюарта казалось ей отвратительным. Тем более, что он сам приязни не вызывал. Высокий, с натянутой улыбкой, с жирными чёрными волосами, которые были ужасно уложены, с щетиной, а его руки… Все в шрамах, сухие и в мозолях. Было понимание, что он воин, для них это норма, вон, у отца тоже есть шрамы, но Серф… Он далеко не был лентяем, всегда был в первых рядах, но ни шрамов, ни мозолей у него не было. А руки всегда были настолько мягкие, что отпускать не хотелось. Да и вообще, если их со Стюартом сравнивать, то Мэнхорд явно проигрывает во многом. Остаётся надеяться, что характер у того на самом деле будет приятным. На спину девушки опустилась лёгкая рука: — Похоже, новоиспечённая жена волнуется. Пройдёмте все по каретам, отправимся праздновать появление новой пары, которая обязательно сделает многое для нашей Родины! — матушка. Обычно спокойная, негромкая женщина сейчас взяла всё внимание на себя, лишь бы её дочь хоть немного расслабилась. Похоже, материнское сердце не обмануть, и та действительно увидела многое… даже за фатой. Лакриция видела, как все гости отправились по каретам, а сама последовала с матушкой в карету герцогской семьи. Маркиз был явно недоволен этим решением, но спорить с герцогиней не отважился. Всё же если той хоть что-то не понравится — обязательно придёт герцог, и тогда всем несдобровать.

***

— Серф, Ники, почему я раскладываю вещи за всех?! — грозно проговорила Люси, сложив очередной сарафан. — Ну, не зна-а-аю… Оп, и снова я выиграла! — произнесла радостно девушка, снова перемешивая карты. — Аргх, да с тобой играть невозможно! Я так останусь ни с чем! Да разденешь догола и по миру пустишь! — ворчал парень, доставая из кармана один золотой и кладя тот на стол. — Всё! Играй сама с собой, — рыцарь поправил хвост, из которого выбилось несколько прядей, — и вообще, какого черта нас не пускают к госпоже?! Вы её служанки, приехавшие из самого герцогства, а её готовят какие-то не пойми кто! Они даже не знают её вкусов. — Но знают вкусы маркиза, — прервала его тираду Люси, — и я не в том извращённом смысле, в котором ты подумал, а про внешний вид. Хотя то они тоже могут знать. И нам дали чёткое указание — прийти к покоям в десять вечера, поэтому успокойся. — Ничего не случится, — одновременно произнесли рыцарь с горничной, пока Ники нервно трепала платок, бывший подарком её госпожи. Ничего не случится.

***

В горле стоял вкус тошноты. Очень страшно. Под халатом девушка была практически голой, ведь то, что было на ней, одеждой назвать мало кто отважится. Волосы были распущены, и Ция нервно перебирала прядки, ведь больше ничего сделать она не могла, лишь игралась с волосами и осматривала покои, доводящие её до нервной икоты. Как Лакриция читала в романах, комнаты новобрачных всегда были украшены цветами и были светлыми и красивыми, но, похоже, реальность была другая… Чёрный задвинутый занавес, не пропускающий с улицы ни капли света, огромная кровать по центру комнаты (и никаких лепестков роз на ней не было), ни одной даже маленькой картины, шкура медведя на полу и единственное, что хоть немного радовало девушку, — это был камин, который зажгла горничная перед уходом. Даже звук тлеющих дров доводил девушку до вздрагивания. Она ждала его прихода. Леонхард знала, что за дверью Ники с Люси, а также Серф, но она ничего не могла поделать… — Леди Лакриция, — раздался хриплый голос со стороны двери, и Ция аж подскочила. Сделав несколько шагов на встречу к мужчине, она встала и сложила руки на груди в защитном жесте. — Вы так прекрасны, моя юная жена… Я ждал Вас так долго, — говорил Стюарт, поглаживая костяшками пальцев её щеку. Может, он и желал сделать это нежно, но не получалось. В тот момент, когда Лакриция отважилась и хотела что-то ответить, всё же нужно узнать человека получше, её щеку обожгло сильнейшей болью, а она сама свалилась на пол. — Как же жаль, что Вы посмели отдать себя другому, — безэмоционально прозвучало сверху, а потом её грубо схватили за волосы и заставили встать на колени, — ты ж мелкая дрянь… Я выслуживался перед твоей семейкой, ползал на коленях, чтобы получить этот брак и власть!… А ты, скотина, всё портишь, — щеку девушки снова обдало огнём, и из её глаз покатились слёзы. В тот момент, когда она хотела закричать, Мэнхорд закрыл её рот своей огромной, волосатой ладонью, от которой пахло чем-то тошнотворным. — Дура, кричать удумала?! Никто тебе не поможет, даже смерть! — прорычал он ей в лицо, отчего Ция учуяла запах алкоголя, — твои людишки стоят с другой стороны покоев… Ах да, ты же не знаешь, — под конец он наигранно печально вздохнул, — это покои двойные и из них есть несколько ходов в другие комнаты, а потому твои ребятишки, стоящие у другой части, ни-че-го не услышат! Даже если ты надорвёшься, — в следующий миг тело девушки грубо подхватили и бросили на жёсткую кровать. В её позвонки врезалась жёсткая пружина. Пока она пыталась вырваться, Стюарт связал её по рукам и ногам, а в рот вставил кляп. После этого недолгого действия Леонхард ужасно выдохлась, а всё её тело сильнейшим образом ныло, на нём уже стали образовываться синяки и кровоподтеки, а ссадины сочились кровью. — Ну что ж, любимая доченька семейства Леонхард, отныне ты — моя, — прозвучала фраза, а после девушка почувствовала огромную боль наравне со стыдом, разрывающим сердце.

***

«Любимые мои родители, брат, друзья и любимый… Мне крайне жаль, что я так вас подвела. Я знаю, что вы не ожидали от меня такого, но простите, я не смогу жить с таким сильным позором. Я, рождённая герцогиней Элизабет Леонхард, до брака бывшей из второй герцогской семьи Анкорт, и герцогом Михаилом Леонхард, носившим титул героя нашей страны и правой руки государя, с самого детства была окружена роскошью и любовью. Многие проблемы обычных людей мне были неизвестны, а также чувство стыда и грязи на своём теле я не знала. Не знала до этой ужасающей ночи. Боль, нанесённую мне маркизом Мэнхордом, я бы смогла преодолеть. Получив развод, вернувшись в отчий дом, спустя годы, но преодолеть. Но этот мужчина, если его можно так назвать, нанёс мне не только боль. Он меня опозорил. С такими великими родителями позор для меня смертелен. Есть несколько вещей, которые я хочу сказать напоследок. Увы, не лицом к лицу с вами. Мои дорогие матушка, отец и брат, прошу, не вините себя. Вы делали для меня всё возможное и вечно спасать меня в семейном гнёздышке было нереальным. Может, вы думаете, что если бы выдали меня за другого, то всё было бы иначе, но нельзя знать наверняка. Может, лучшим решением вообще было бы отдать меня в монастырь. Матушка, я знаю, какое у Вас нежное сердце, и я люблю Вас за него, но и не только. За мягкие руки, гладящие меня по спине в детстве, когда я боялась грозы; за тёплые слова, успокаивающие меня, когда брат с отцом уехали на поле боя; и за ваше существование, делающие этот мир лучше. Прошу Вас, не плачьте о моей смерти, таково моё решение, и я ни капли не жалею. Отец, Вы сильнейший человек, который известен мне, но я знаю, что Вы будете опечалены таковым моим решением. Доверьтесь мне как обычно и будьте спокойны. Поддержите матушку, чтобы она снова не заболела, и помогите брату оправиться и стать достойным герцогом. Я уверена, леди Стефания станет ему достойной женой. Брат, Вы тот, кто всегда поддерживал мои шалости и спускал мне всё с рук. Даже в тот день, когда я сломала Ваш любимый меч, подаренный дедушкой, Вы меня не ругали, а лишь спросили, не поранилась ли я. Вы человек со светлым умом и добрым сердцем, ведь именно Вы являетесь достойным будущим герцогом Леонхард. И да, я до сих пор за то, чтобы Вы взяли в жёны Стефанию, несмотря на её статус. Хоть она и из бедной семьи, но очень умна, да и Вас любит. Поэтому прошу, прислушайтесь ко мне и своему сердцу. Так же прошу вас, мои дорогие члены семьи, продолжайте следить за моим садиком и собаками. Я очень хочу, чтобы собаки умерли лишь своей смертью от старости, а сад продолжал цвести для моих племянников, а после их детям и детям их детей. Ники и Люси, мои верные служанки и лучшие подружки. Лишь вам я могла доверить свой даже самый глупый страх и самый неловкий секрет. Вы знали обо мне всё, но никому не сказали ни слова. Как и клялись в детстве, мы втроём были верны друг другу до смерти. В нашем случае — до моей. Прошу, живите дальше как хотите. Выйдите замуж за любимых мужчин и родите детей. (Дорогая Люси, я знаю, что ты никогда не горела желанием построить семью, а потому спокойно продвигайся по карьере внутри дома Леонхард. Ники, ты же открой глаза и пойми свои чувства к Крису. Не будь дурочкой). А сейчас мне придётся открыть свою главную тайну. Прошу всех читающих моё послание не реагировать бурно и не принимать опрометчивых решений. Серф, мой возлюбленный и верный рыцарь. Не вини себя в моей смерти, то, что произошло между нами, было лишь моим желанием. Я была эгоисткой; знала, что это может навредить нам с тобой, но заставляла продолжать. И ни капли не жалею. Наши прогулки, объятья, поцелуи… Твои пальцы в моих волосах и слова, звучащие на ухо… Всё это я храню в сердце. Может, если бы я созналась семье, то наши бы отношения одобрили и всё было бы иначе. Может, вместо всего этого мы бы сейчас праздновали нашу свадьбу. Но, увы, Господ решил иначе. Я знаю, что ты захочешь отомстить за меня, как и брат с отцом в том числе, и я не запрещаю. Просто прошу, не делай это так, чтобы это могло повлиять на твою судьбу и карьеру. Дорогие и любимые мною люди, простите меня. У меня столько мыслей, о которых я хочу вам сказать, что бумаги не хватит… Но знайте, вы ни в чём не виноваты, и когда-нибудь мы обязательно встретимся, Ваша дочь, сестра, подруга и возлюбленная — Ция»

***

После первой супружеской ночи Лакриция пропала. Герцог Леонхард с остальной семьёй сразу поняли, что это далеко не какая-то прогулка или же девичья глупость, ведь они знали девушку всю её жизнь. А потому был отдан приказ: найти дочь герцога чего бы это не стоило. Поиски начались по всему маркизату, и вскоре Ники с Люси, верные служанки пропавшей госпожи, нашли записку. Герцогиня уже начала предполагать о содержании, увидев заплаканных девушек, но до последнего не верила. Лишь в тот момент, когда герцог Михаил буквально вырвал записку из рук служанок и прочёл содержание вслух, молодому герцогу пришлось ловить свою матушку, резко потерявшую всю силу и заплакавшую навзрыд, да и самому пытаться удержать слёзы и не упасть. Пока все в комнате плакали, лишь двое стояли с выражением сдержанной ярости на лице: Серф и герцог Леонхард. Похоже, никого не удивила новость об отношениях госпожи и рыцаря, или же всем было не до этого. — Сейчас же приведите ко мне этого ублюдка, — спокойно произнёс Михаил, подошедший обнять и успокоить жену. — Живо! — не крича, но довольно пугающе он прошипел, нежно поглаживая волосы икающей супруги. В тот же миг все рыцари семьи Леонхард, которые были в этой комнате, отправились за маркизом, мирно попивающим кофе в своей комнате. Их не волновало, что придётся силком тащить самого маркиза, ведь рыцари знали, что тот посмел навредить герцогской дочке, которая многим из них помогала и не раз. А потому они должны помочь герцогу отомстить. Хоть как-то. — Герцог, пощадите, это не я!!! Я не вредил вашей дочери! — как свинья, визжал маркиз. Он не знал гордости и стыда, а потому буквально ползал на коленях перед стоящим в центре комнаты герцогом и его сидевшей на стуле женой. Когда он увидел, что его речи не производят никакого эффекта, то решил сменить цель для выслушивания своей лжи. — Герцогиня! Вы же славитесь своей добротой. Прошу, поверьте! Я не вредил леди, я был нежен с ней, как любящий муж! — в какой-то момент все замолчали. Мэнхорд уж подумал, что ему поверили, а в следующий миг, когда госпожа Элизабет встала, он вообще засветился от радости. — Госпожа, спасибо, что верите мне! Я, Господ мне судья, ни слова лжи не сказал! — начал мужчина, встав прямо перед герцогиней. Он было уже хотел снова начать оправдываться, да правда не успел. Герцогиня Леонхард может и славилась мягким характером, но мягкий характер той же герцогини и маркизы — это вещи разные. Чтобы удержаться на высоком посту, нужно уметь проявить силу когда нужно, а потому Элизабет ударила Стюарта со всей силы так, что тот аж упал. — Ты, собачий сын, смеешь лгать мне в глаза? Я — герцогиня этой империи! Дочь герцога Анкорт и жена герцога Леонхард! А ты кто такой?! — схватив Мэнхорда за грудки, прошипела та. — Та девушка, что по моей глупости стала твоей женой, была также герцогской дочерью! Если бы не этот брак, то она бы смогла спокойно претендовать на владения Анкорт, так как там нет наследника! А ты кто, пёс?! Ты и смотреть не смел в её сторону, должен был благодарить Господа, что дышишь с ней одним воздухом! Но нет, твоя неблагодарность взяла вверх и ты ей навредил… — под конец герцогиня отпустила его, что было больше похоже на то, что она его отбросила. Как мусор. — Элизабет, прошу, выйди отсюда. Служанки тебя проводят, — тихо подошёл Михаил к жене, пока рыцари связывали Стюарта и затыкали ему рот. Обняв её за плечи и мягко поцеловав в висок, он доверил супругу Ники и Люси, успевшим относительно успокоиться. И вот в тот момент, когда в комнате остались лишь мужчины, а точнее: герцог, наследник Леонхард, маркиз, Серф и ещё несколько мелких рыцарей — началось то, о чём так долго мечтали родные люди Лакриции. Месть.

***

Я знал, что она умрёт. Знал, но ничего не сделал. Я молча стоял под не той дверью и пытался не рвануть к Ции. И у меня получилось. Честно, мне не хотелось смотреть, что этот урод сделал. Не хотелось, но я не мог так её предать… Мало того что не помог, так даже не отважишься посмотреть, какие муки она перенесла?! И когда я всё прочёл, то захотелось убить этого урода. Даже не смотря в его судьбу можно было понять, что встречи с герцогом он не перенесёт. Было чувство, что я предатель, отвергший её чувство. Мне было тошно. Я знал, что главный ублюдок тут далеко не Мэнхорд, а я. И от этого было ещё больнее. Я хотел уйти к Лакриции как можно раньше, но не смог себя пересилить и не посмотреть на наказание маркиза. Герцог очень умный мужчина и, несмотря на то что он искалечил маркиза и чуть ли не убил, я знал, что правительство будет на его стороне. Доверие к герцогским семьям было высочайшим, тем более Михаил Леонхард принёс победу стране. И вот, вечер этого дня. Все заняты своими делами и один я к ней. Волны разбиваются о камни, ни одной птицы в небе, а вой ветра буквально заставляет не выходить из дома. Но мне было всё равно, ведь сейчас было нечто важнее. Намного важнее. Тела умерших ангелам были не нужны, так как были бесполезны. Только люди проводили разные обряды, ведь считалось, что так будет лучше и покойнику спокойнее. Для нас, ангелов, была важна душа, которая покидала тело. Наша работа была довольно проста, как я уже много раз замечал, ведь души сами находили своего ангела и преследовали, пока тот не отведет её на небо. Именно поэтому я уже миллионный раз на дню чуть не испустил дух. Во второй раз. Лакриция была прекрасна, мила и обворожительна, но то, как её избил тот урод, было пугающе. Сломанный нос, наверняка и скула, треснутые или даже порванные губы, огромные синяки, множество царапин, следы от верёвки на руках и ногах, и самое отвратительное — это следы его рук на её шее. Хрупкой лебединой шее… Поэтому каждый раз, когда я замечал душу, то сам чуть не умирал. Мне больно от осознания её смерти, а еще больнее от знания, как она умерла. Душа была спокойна, она молча шла со мной по пятам, так как они не могли говорить. Да слышать и видеть, собственно, тоже. Их неким магическим способом привязывало к ангелам, чтоб они не потерялись, и всё. Души было полностью безобидны, но из-за того, что они выглядели как тело во время последнего эмоционального события, то бывали пугающими. Всё же смерть мало что по эмоциональности переплюнет. Если что причина… Сейчас я был на нашем месте. На месте, с которым была связана просто тьма приятных воспоминаний, но, похоже, все они сегодня перебьются. Понять, где Ция это совершила, было просто. Девушка знала только одно место с высокой вероятностью смерти, а то есть скалу рядом с морем, внизу которой были огромные и острые камни. Я искал её всюду, облазал каждый камешек, даже осматривал дерево, но никак не мог найти. Честно, я не хотел и не собирался сдаваться, но сил не было, а потому хотелось просто немного расслабиться и забыться… Наверное, поэтому я пошёл к берегу, у которого в последний раз мы с Лакрицией игрались. Догонялки в воде, так по-детски… Уже сидя у того самого красного клёна, я, оглядевшись, увидел маленькую пещерку, скрытую за камнями. И меня будто молнией ударило. Подскочив, я побежал туда со всех ног. Она там. Сердце бьётся как бешеное, дышать нечем. Слышны раскаты грома, но мне было всё равно. Она там! И вот я у пещеры, а спустя миг — в ней. Она была малюсенькой и заполнена разными валунами. Только сейчас я почувствовал, что ноги мокрые и, посмотрев вниз, увидел, что некая часть данной пещеры заполнена водой. Наверное, в приливы она вообще скрыта полностью. Искать мне долго не пришлось. Взгляд наткнулся на её тело сразу, будто мне было всё известно. Сил бежать не было, да даже идти, а потому я из последних сил сделал несколько шагов и упал на колени у Лакриции. Точнее, всего лишь у её бездыханного тела. Рваная одежда, спутанные волосы, да и сам оттенок кожи синеват… Смотря на неё, моё сердце разрывалось. Я не мог уже контролировать себя, всё происходило как в тумане: тяну к ней руки, прижимаю к себе и… не чувствую прежнего тепла. В какой-то момент её лицо стало мокрым, сначала мне было не ясно почему, и лишь спустя несколько минут я понял, что это мои слёзы. Поднеся ладони к лицу, я пытался их стереть, но они не прекращались. Ком в горле, водопад из слёз и адская боль в груди, будто мне на неё положили один из валунов, бывших в пещере. Владыка, за что ты так со мной? Чем я заслужил такие муки?!

***

Огромный дуб, листья которого развиваются от ветра; почва, ставшая просто грязью из-за непрекращающегося дождя и гром, шумящий где-то вдалеке. Молний я не видел. Хотя я не видел вообще ничего, так как слёзы до сих пор застилали глаза и всё было будто-таки в тумане. Осмотрев себя, мне стало противно. Вся одежда мокрая и испачканная, руки чёрные, грязь даже под ногтями. Хвост распустился, и от этого волосы липли ко лбу. Ужасно. Но была лишь одна хорошая вещь в этом всём — она захоронена по всем правилам. Точнее, насколько это возможно. Я повёл себя как эгоист, не отнёс её тело к семье и захоронил на нашем месте, под её любимым дубом, по которому она вечно лазала, пытаясь спрятаться от меня. Наконец закопав её, я уселся рядом и протёр лицо от слёз. Всё равно на грязь, отмоюсь. Но от стыда за то, что именно из-за меня она умерла, не отмоюсь никогда.

***

— Серф, привет! Ты наконец закончил миссию? Что-то ты поздно, она до свадьбы должна была умереть, а у тебя после. Ну ничего, ты новичок, а судьба — штука сложная, — говорил старший коллега, хлопая мне по плечу. — Серф, давай я отведу её. Ты же не стёр ей пока воспоминания о прошлой жизни? — кивок. — Тогда я этим займусь, — говорила ангел, отвечающая за новенькие души. В тот момент, когда она потянулась стереть воспоминания, я схватил её за руку. — Я сам. И отведу, и сотру, — голос ужасно хрипел, и горло будто резало тысячью маленьких ножей. Коллеги решили не лезть в это всё и потому просто молча кивнули и ушли. Оставив нас наедине. Душа стояла молча, с любопытством осматривая обстановку. Было понимание, что это невозможно, но она действительно выглядела новорождённым котёнком, которого только принесли домой и он любовался им. — Пойдём, — попытался я сказать спокойно, протягивая ей руку. В тот момент, когда она положила ладонь в мою, я не хотел её отпускать, а потому сжал и повёл к месту для душ. Идти было недолго, о чём я пожалел, а потому, остановившись у входа, я еще долго не начинал разговор. До тех пор, пока душа не ткнула меня в плечо пальчиком и не наклонила по-птичьи голову. Будто спрашивая: «Что такое? Мы идём?» — Я… Должен стереть твою память. Чтобы тебе спокойно жилось на небесах. Это абсолютно не больно, ты даже не почувствуешь. Видя, как Лакриция лишь мягко улыбнулась, я прислонил ладонь к её лбу и стёр воспоминания. Благодаря тому, что она не противилась, это получилось очень просто. — На этом всё, ты… — я опешил оттого, что она меня обняла, но всё же обхватил её руками за талию и уткнула девушке в плечо, — спасибо за то, что есть… Из-за тебя моя жизнь стала действительно жизнью, а не просто существованием. Я ужасно жалею, что мы не встретились при моей жизни… Хотя мы тогда не смогли бы быть вместе, — Лакриция лишь вопросительно на меня посмотрела, когда я отпрянул от неё. Наверное, я выглядел жалко, но мне ни капли не стыдно. Высказавшись, мне стало спокойнее, а потому расставание прошло относительно спокойно. «Спасибо тебе за всё, Лакриция Леонхард».