Wicked game

      Электронные часы на столе моргнули, и на дисплее появились новые цифры. Три часа, двадцать две минуты. Обреченно вздохнув, Леви откинул одеяло и поднялся с кровати, подойдя к окну. Уже три часа ночи, а сна ни в одном глазу. Как он вообще сможет уснуть, когда в душе развернулась настоящая битва? Он совсем запутался и уже ничего не понимал. Еще недавно у него была конкретная цель, за которую он держался столько лет, но сейчас все изменилось. Он изменился.       А всему виной чертов Эрен Йегер. Сегодня Леви как никогда хотелось, чтобы в его руке оказался заряженный пистолет. Один выстрел, и Йегер навсегда бы закрыл свой поганый рот и больше не смел говорить о чувствах, говорить, что они семья, и не смел бы его целовать. Но… Что потом? Если Эрена не станет, кто будет говорить ему о чувствах, уверять, что они семья и всегда будут вместе? Кто тогда будет его целовать?       Зажмурившись, Леви закрыл лицо руками, вцепившись пальцами в кожу. Его буквально трясло от желания обернуться и задушить Йегера голыми руками, когда он сегодня вечером положил ладони на его плечи. И в то же самое время безумно хотелось обернуться, утонуть в его крепких объятиях и услышать, что он никогда его не отпустит. Боги, это же какой-то бред. Почему омега Леви так тянулся к человеку, которого он хочет убить? Что ему теперь делать?       Жизнь Леви с самого рождения походила на плохо прописанную драму. У их семьи не было ни своего дома, ни, порой, даже еды. Отец сидел в тюрьме, потом пропадал ночами неизвестно где, мама тяжело заболела. А потом родителей не стало в одну ночь, и Леви остался совершенно один. Из всех вещей — только пара рубашек, мамина сорочка, старая фотография и деревянная игрушка. Ни родни, ни денег, ни единой надежды на нормальное будущее.       А потом в его жизни появился Эрен Йегер, и она стала похожа на цирк. Человеку, который все у него отнял, Леви был обязан всем. Он должен благодарить того, кого во всем обвинял. Он должен быть любезным с тем, кого ненавидел. Он должен ответить на чувства тому, кого хотел убить. Вот только с последним у Эрена вышла промашка. Леви ни за что не станет этого делать, даже если отчасти и правда что-то чувствует к нему.       Все эти так называемые чувства не имеют никакого значения. Всего лишь юность и гормоны. Эрен Йегер — первый альфа в его жизни, но, к счастью, точно не последний. Его омега быстро забудет о запахе хвои, стоит ему только переключиться на кого-нибудь другого. Это для тридцатидвухлетнего альфы Леви — возможно, последний шанс, но у него, которому нет и восемнадцати, еще все впереди. Однажды у него будет большая, счастливая семья, будут дети и любимый человек, с которым они проведут вместе жизнь. И в этой жизни совершенно не будет места для Йегера. Его вообще не должно быть.       Он обо всем лгал. Никакая они ни семья, и эти его чувства не более, чем похоть. А даже если нет… Что ж, ему же хуже. Леви хотел сделать Эрену больно, теперь он знает как. Он понимал, что несмотря на все уверения в дружеско-братских отношениях, альфа продолжает смотреть на него так, что и до безумия влюбленная парочка из подростковой мелодрамы позавидует. Ханджи обожает смотреть подобную чушь. Леви ненавидел подобные сопли на экране и в жизни ни за что терпеть не станет.       Он пока не может убить Эрена, как планировал с самого начала, но может избавиться от него по-другому. Чего альфа не потерпит, так это «своего» омегу с другим альфой. Леви знал, что в универе он многим нравится, и завести какой-нибудь роман не составит труда. Ничего серьезного, просто легкая интрижка, дабы показать Йегеру, что он не интересует Леви как пара. Его альфийское самолюбие будет уязвлено, и он оставит в покое парня, которому не нужен. Альфа никогда не станет унижаться перед омегой и бегать за ним после того, как уже был один раз отвергнут, тем более такой, как Эрен.       Леви не слепой. Эрен Йегер был потрясающим альфой. Высоким, красивым, умным, веселым, успешным. Его аура силы и властности заставляла омег на улице сворачивать шеи. Его не портил даже возраст. Наоборот. Леви помнил его двадцатилетним парнем и с большим трудом, но признавал, что в свои тридцать с небольшим Эрен выглядел великолепно. Возраст добавил ему шарма, элегантности, стати и мужественности. Любой омега тут же бы потек, если бы такой альфа обратил на него внимание. Любой, кроме Леви.       Эрен мог щелкнуть пальцами, и все незамужние омеги сбежались бы к нему, но по какой-то абсолютно глупой причине он решил выбрать самого неподходящего омегу в мире. Леви не волновали ни его внешность, ни статус, ни деньги. Он знал, что из себя представляет этого человек на самом деле. Знал, какая в действительности темная у него душа. И такому человеку он точно не хотел доставаться. Только не ему.       Роман с каким-нибудь сверстником пойдет на пользу и самому Леви. Он наконец отвлечется от своих бесконечных тяжелых дум и, может, даже повеселится. А заодно и про Йегера забудет. Его омеге не мешает напомнить, что есть и другие альфы, может, тогда он одумается и перестанет выть, тоскуя по запаху мокрой хвои. Может, тогда он перестанет вспоминать этот чертов поцелуй.       Следующие несколько дней прошли для Леви также беспокойно, как и эта ночь. Мысли снова и снова грызли его, терзая вопросами, на которые у него не было ответов. Почему именно Йегер? Почему именно этот альфа испытывал к нему чувства? И почему именно к Эрену испытывал чувства он? Хотя, конечно, никакие это не чувства. Просто недоразумение. Стечение обстоятельств. И потому стоило бы поскорее себе какого-нибудь найти.       Леви знал, что для омеги он довольно симпатичный, и когда переступил порог университета, явственно это ощутил. Многие сокурсники и даже ребята со старших курсов недвусмысленно поглядывали на него, а парочка самоуверенных альф уже подкатывали, пытаясь познакомиться самым банальным образом. Леви удивляло такое внимание. Он не походил на типичных женственных омег в юбочках и с косами, но альфы почему-то все равно обращали на него внимание.       Леви же, в свою очередь, не замечал никого, погруженный в учебу и свои личные проблемы. Теперь ему понадобился какой-нибудь альфа, и он решил, что им станет Шон Найли с третьего курса. Они столкнулись в библиотеке спустя несколько дней после поцелуя с Эреном. Леви не мог достать книгу с верхней полки, и альфа, который был на голову выше, помог ему. Аккерман не глядя буркнул: «Спасибо» и хотел уйти, когда в спину прилетело: «Обращайся, милашка». Милашка. В другой ситуации Леви послал бы его куда подальше, но ему ведь был нужен альфа.       Обернувшись, он окинул внимательным взглядом своего «помощника». Высокий, немного худой, рыжеватые волосы, голубые глаза, довольно симпатичное лицо без выражения надменного превосходства. И пахло от него не сказать, что вкусно, но терпимо. «Годится», — подумал Леви и решил с ним познакомиться. Не то чтобы альфа его так заинтересовал. По большому счету Аккерману было все равно, главное, чтобы его «пара» не раздражал его слишком сильно.       На следующий день Шон предложил ему прогуляться после пар, от чего Леви сначала хотел отказаться. Его бы вполне устроило, если бы они пока общались только в стенах универа. Однако, когда он вышел на крыльцо и увидел знакомый черный джип, предложение Шона вдруг показалось очень заманчивым. Подхватив своего нового спутника под руку, Леви улыбнулся, буквально каждой клеточкой тела чувствуя, как его пронзают зеленые глаза. По делом ему.       Через несколько дней Шон пригласил Леви в кафе. Омега согласился, потому что для молодых людей, которые состоят в отношениях, ходить на свидания ― это нормально, но какого-то особого желания не испытывал. Его не тяготило общество альфы, но и не занимало. Ему просто все равно, кто теперь находится рядом с ним, главное, что не Йегер. Так Леви встретился с Шоном вне стен университета еще пару раз. Они где-то гуляли, о чем-то разговаривали, но он даже особо ничего не запомнил, кроме того, что чувствовал себя очень странно и неловко от того, что альфа все время держал его за руку.       Так прошло около двух недель, и после очередной вечерней прогулки в парке Шон потащил Леви к себе в общагу на «чашечку чая». Он уже порывался сделать их отношения чуть ближе, но все, что позволял ему омега — это держать себя за руку. Возможно, он решил, что когда они останутся наедине, Леви будет более сговорчивым. Только вот Аккерман, едва переступив порог, почувствовал себя весьма неуютно. Дело было не в комнате Шона, а в ее хозяине. Показалось, что все их общение какое-то совсем неправильное, но шикнув на своего омегу, Леви постарался взять себя в руки. Все в порядке, они же встречаются.       Щелкнул выключатель, и в углу загорелась лампа, наполняя комнату тусклым интимным светом. Альфа сел на кровать и притянул омегу за руку, усаживая себе на колени. Леви неохотно подчинился, все больше чувствуя себя не в своей тарелке. Рука Шона скользнула на его талию и придвинула поближе, а губы потянулись к его губам. Леви понимал, что Шон его сейчас поцелует, и если они встречаются, то это нормально. И все же в последний момент он резко отвернулся, подставив шею.       Едва он представил, как чужие губы касаются его губ, стало неприятно и даже как-то противно. Шон довольно симпатичный и милый в общении, но Леви совершенно не испытывал к нему влечения. У него не получилось заставить себя поцеловать Шона, зато с Йегером такой проблемы не возникло. Почему-то подумав сейчас о том, что еще секунда, и Эрен больше не будет единственным, кто его целовал, Леви поспешно спрятал губы, не нарочно обнажив шею.       Найли не сильно расстроился, присосавшись к нежной коже, и скользнул рукой вверх по бедру. Леви немного скривился, ощутив его холодные губы на своей шее, и отвел взгляд, предпочитая смотреть куда угодно, только не на альфу. Его рот и язык продолжали слюнявить кожу, издавая чмокающие и посасывающие звуки. Леви прикусил себе губы, чтобы не фыркнуть. Это всегда так мокро и неприятно? Может, дальше будет лучше?       Тем временем альфа вошел во вкус и начал втягивать кожу в рот, отчего омега почувствовал легкую боль, которая его наконец отрезвила. Какого черта он делает? Только сейчас Леви вдруг понял, насколько ему противны прикосновения Шона, его липкие губы на шее, его запах, даже цвет его глаз. Леви раздражало все. Зачем вообще он с ним связался? Неужели он в самом деле думал, что сможет встречаться с ним и даже переспать?       Тяжелый запах белого шоколада проник в нос, и Леви едва не зажал его рукой. Как он мог не замечать раньше, чем ему так не нравится запах этого альфы? Запоздалое осознание окатило холодной водой. Ему нечего здесь делать. Нужно бежать, пока еще не поздно. Резко дернувшись, Леви вырвался из объятий и за два шага оказался на другом конце комнаты.       — Ты чего? — растерянно спросил Шон, не понимая, какая муха укусила омегу. Все же было хорошо.       — Мне... — Леви на секунду замялся, придумывая отмазку. — Извини, я вспомнил, мне срочно нужно бежать.       Аккерман быстро подхватил сумку, плащ и кинулся к двери, словно если не выйдет в эту самую секунду, то дверь больше не откроется никогда.       — Эй, все нормально? — Шон поднялся на ноги и сделал шаг к нему.       — Да-да, — пропищал Леви, уже начиная паниковать от того, что замок никак не поддавался, — мне просто пора.       Наконец справившись с защелкой, Аккерман вылетел из комнаты, услышав прилетевшее в спину: «Завтра позвоню». Да, конечно, пусть позвонит, только Леви уже знал, что ни за что не возьмет трубку. Какой же он глупый. С самого начала было ясно, что ничего у них с Шоном не получится, но он так хотел завести хоть какие-нибудь отношения, что предпочел этого не замечать. Леви просто связался с первым встречным, не особо о чем-то задумываясь, и вот до чего докатился.       Стало немного стыдно перед Шоном, он ведь не виноват, что омега просто решил его использовать. Однако возникшее к нему отвращение перевешивало весь стыд. Леви мечтал только поскорее добраться до дома и забраться в душ, чтобы как следует сшоркать с себя противный тяжелый запах шоколада. Ему вполне нравился этот аромат, но только не в сочетании с Шоном, который наверняка мечтал о том, чтобы омега провонял им насквозь.       Однако дома Леви ожидал сюрприз, от которого хотелось завыть и залезть куда-нибудь под стол. На крючке в прихожей висела куртка, пропитанная слишком знакомым запахом мокрого леса. Только Эрена ему сейчас не хватило. Но, что странно, почувствовав его запах, Леви вдруг понял, что ощутил нечто сродни облегчению. Будто запах Шона забил нос и не давал нормально дышать, но стоило вдохнуть сосновую хвою, и белый шоколад сам куда-то испарился.       И только Леви обернулся, как облегчение заново сменилось тревогой и... Чувством вины? Встретившись глазами с Эреном, ему почему-то стало неловко, и даже мурашки стыда прокатились по спине. Будто на нем большими буквами написали «шлюха». Но это же не правда, он ничего не сделал, и вообще, кто Эрен такой, чтобы Леви перед ним отчитывался?       Расправив плечи и выпрямив спину, он поздоровался с гостем как ни в чем не бывало. Эрен улыбнулся в ответ и подошел ближе, чтобы помочь ему снять плащ. С того вечера «примирения» они упорно делали вид, что между ними ничего не произошло, хотя оба постоянно держали в голове тот несчастный поцелуй, отчего напряжение то и дело скользило неловким молчанием или неуклюжими движениями. Поэтому сейчас волнение накатило вдвойне, стоило альфе приблизиться.       Плащ соскользнул с острых плеч, Леви вынул руки из рукавов, повернулся и застыл, пронзенный взглядом темно-зеленых глаз. Эрен шумно втягивал воздух и неотрывно смотрел на его шею, словно видел нечто противное и даже мерзкое. Только в эту секунду Аккерман понял, что болезненный поцелуй наверняка оставил след, который открылся глазу, стоило ему снять верхнюю одежду. Он видел, как глубоко Эрен дышит, как нервно сжимает в руках злополучный плащ. Что ж, похоже, так или иначе Леви своей цели добился — Йегер в бешенстве.       — У тебя кто-то есть? — процедил он сквозь сжатые зубы.       — Может, и так, — загадочно поведя бровью, ответил Леви и, подхватив сумку, направился в свою комнату.       Он жалел только о том, что аплодисменты звучат лишь в его голове. Лицо Йегера стоило того, чтобы его сегодня облизал Шон. Встречаться, конечно, он с ним больше не будет, но раз метод работает, то можно найти кого-нибудь менее противного. Мысль о том, что дело не в конкретном человеке, и что он наступит на те же грабли, была беспечно отброшена. Какая разница? Главное, что Йегера его отношения с другими очень злят. Пусть приятного мало, зато эта партия осталась за Леви.       Он мечтал, как можно скорее забраться в душ, но теперь, зная, как Эрен реагирует на чужой запах на нем, нарочно не стал этого делать, весь вечер терпя шоколадную вонь. Единственное, что утешало — это вид альфы, который пытался сдерживаться изо всех сил. Леви отчетливо видел, как широко раздуваются его ноздри, как вены наливаются кровью на сжатых кулаках. Ему что, в самом деле так трудно принять, что Леви может интересовать кто-нибудь другой?       Привычный запах леса пропитался предостерегающей прогорклой смолой. Альфа злился, и даже Карл вел себя за ужином очень тихо, понимая, что в таком состоянии сына лучше не трогать. Учуяв запах взбешенного, ревнующего альфы, омега внутри Леви сжался и тихонько запищал, жалобно поджав уши, а у самого Леви пробежал мороз по коже. На секунду ему показалось, что своими выкрутасами он просто дергает тигра за усы и вскоре пожалеет об этом. Но вид уставившегося в тарелку, злого и бессильного альфы грел ему душу.       Едва вытерпев ужин, Эрен сорвался домой гораздо раньше, чем обычно, даже не выпив чай. Леви праздновал победу, но ровно до тех пор, пока Карл не повернулся к нему, наградив очень внимательным и долгим взглядом.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — вздохнув, сказал он и отвел глаза, словно больше не хотел смотреть на Леви, а тот, в свою очередь, почувствовал себя еще более виноватым и пристыженным, чем раньше.       Он ведь понятия не имел, что делает и к чему это может привести. И как только за Эреном захлопнулась дверь, Леви помчался в душ, решив для себя, что больше с другими альфами не будет иметь дел. Лучше придумать что-нибудь другое, чем каждый раз чувствовать такой стыд и отвращение к самому себе. Слова Карла задели его за живое. У Леви возникло чувство, что он предает не только Эрена, но и Карла тоже, и всю их жизнь. Проклятье. Почему его так заботят чувства чужих людей?       Леви не хотел сделать Карлу больно. С Эреном у них свои счеты, но Карл не сделал ему ничего плохого. Наоборот. Он принял его как родного и относился как к собственному сыну. Видеть разочарование в его глазах оказалось больно. Леви, разумеется, имел право на личную жизнь, но эта его «личная жизнь» причиняла боль Эрену, а значит, и Карлу, который уж точно не был слепым. Будь у Аккермана и правда какие-то чувства к другому альфе, он бы не ощущал себя так мерзко, разыгрывая этот несчастный спектакль.       Из-за его выходки всем было плохо, и если сначала Леви это порадовало, то теперь он жалел, что вообще все затеял. Альфа злился и ревновал — здорово, только омега внутри тоже негодовал, заставляя чувствовать себя предателем. Леви даже не осознавал, насколько он привязался к Эрену. Насколько его омега привык к нему и теперь считал компанию другого альфы изменой. Прекрасно! Его собственное тело решило вставить ему палки в колеса.       Видимо, с попыткой завести отношения Леви очень поторопился. Ему нужно отделаться от Эрена, а уж потом думать о других альфах. Хотя его злость была просто прекрасна. И все же, вспомнив потемневший взгляд и ту угрозу, которой напиталась его аура, Леви нервно передернул плечами. В этой угрозе отчетливо читалось послание лично ему, чтобы он больше не смел позволять другим альфам себя касаться. Леви не его омега и не собирался подчиняться, но в тот же момент твердо для себя решил, что так рисковать, подразнивая альфу, больше не будет.       Эрен же просто места себе не находил, пытаясь успокоить сорвавшиеся с цепи чувства. После того, как он поцеловал Леви, попробовав омегу на вкус, сдерживаться стало невероятно трудно. И все же Эрен сумел взять себя в руки, приструнив взбесившегося внутри альфу. Уговорить себя немного подождать и дать Леви время хотя бы привыкнуть к нему, оказалось сложно. Альфа рвался, желая быть рядом со своим омегой и днем, и ночью.       О том, что Леви может вовсе не ответить на его чувства, думать было совершенно невозможно. Но что оказалось выше любых человеческих сил, так это чувствовать запах чужого альфы на омеге, которого он считал своим. Эрен едва сдержался, желая разорвать зажатый в руках плащ и урода, который посмел касаться его Леви и даже оставить на нем след от своих мерзких губ.       Хотелось схватить омегу за плечи, прижать к себе, обнимать, целовать, немедленно сделать своим, чтобы не смел даже думать о ком-то другом. Как он может? Разрываемый ревностью и отчаянием, Эрен с трудом пережил ужин, чувствуя тонкий, но мерзкий запах чужака. Вернувшись домой, он без зазрения совести перевернул стеллаж с книгами, сожалея лишь о том, что не может разорвать соперника голыми руками.       Потребовалась пара дней, чтобы Эрен смог успокоить разбушевавшегося альфу внутри себя. Он никогда так не реагировал на омег и даже не знал, что внутренние инстинкты могут быть такими сильными. Что ревность может настолько затуманить разум. Конечно, бывало, что он злился и ревновал, его альфа скалил зубы, но все это ни шло ни в какое сравнение с тем, что он испытывал, находясь рядом с Леви. Этот омега просто сводил его с ума.       Постепенно жгучая ревность, накрывшая Эрена, как цунами, медленно схлынула, оставив после себя небольшие разрушения в виде сломанного стеллажа, нескольких порванных документов и потрепанную альфийскую гордость. Йегер даже ужаснулся от того, какую бурю в нем вызвала банальная ревность. Единственным утешением был стыд омеги, который альфа учуял в тот вечер. Леви старался делать непринужденный вид, но ему было крайне неловко сидеть перед Эреном с чужой отметиной на шее. И не потому что Йегер тот, кто отчасти заменял ему родителя, а потому что он тот, к кому Леви неравнодушен.       Да, омега очень холоден с ним и держит на расстоянии вытянутой руки, но он, определенно, что-то испытывает к Эрену. Иначе его бы так не волновали ни прикосновения, ни поцелуй, ни чужая метка. Леви вел себя как ребенок, отчаянно не желая признаваться даже самому себе. Он так демонстративно пытался показать Эрену, что он не интересует его, что связался с первым попавшимся альфой. Глупый. Ну почему он такой глупый?       Эрен знал, что ненавистный соперник не касался ничего, кроме небольшого участка кожи на шее. Его омега остался нетронутым, и даже розовые губки все еще знали только вкус его, Эрена, поцелуя. Страх, что вскоре он перестанет быть единственным альфой, который целовал этого невозможного синеглазого омегу, сводил с ума. Однако время шло, но никаких чужих запахов на Леви он больше не чуял.       Да и папа, который с некоторых пор был его негласным шпионом, говорил, что никаких гостей Леви не водил и сам бывал только в универе или библиотеке. Никто, кроме Ханджи и еще пары сокурсников, ему не звонили, и он больше ни о ком не рассказывал. Карл уверял, что, если бы Леви продолжил встречаться с тем парнем или встретил другого, то обязательно бы рассказал ему. Но Леви только прилежно учился, рисовал и спал, уткнувшись лицом в медведя, как ребенок.       Не получая больше никаких тревожных новостей, Эрен успокоился, но теперь всегда держал в голове мысль о том, что этот несносный мальчишка может выкинуть и такое. Йегер даже не знал, что бы он сделал, если бы Леви не одумался вовремя и натворил глупостей гораздо хуже одного несчастного поцелуя. Конечно, Эрен не вправе ему что-то запрещать, и, в конце концов, он ведь и правда может влюбиться. Но эти «отношения» были чистой воды блажью, и если бы тот альфа что-нибудь сделал с Леви, беды было бы не миновать.       Но омега, к счастью, не стал глупить и доводить Эрена до греха. Зато Йегер впервые всерьез задумался о том, что он будет делать, если Леви встретит другого и влюбится? Он и раньше допускал такую возможность, но она виделась чем-то вроде миража. Далеким и ненастоящим. Теперь же Леви буквально окунул его в чан с ледяной водой, заставив понять, что он для него не единственный альфа на всем белом свете.       Больно признавать, но по прошествии четырех месяцев, Эрен так и остался для Леви лишь опекуном. Он не стал ему ни парой, ни братом, ни другом. Как бы он ни старался, Леви упорно не хотел подпускать его к себе, словно боялся. Возможно, со временем это изменится, и он сможет побороть в себе то чувство, которое стоит между ними стеной. Но если нет, Эрену придется отпустить его. Ведь он не сможет держать Леви возле себя вечно, тем более если это будет причинять любимому омеге боль.       Но даже несмотря на неутешительные выводы, сердце Эрена продолжало верить, что для них еще есть надежда. А если нет, то он сможет найти в себе силы и отпустить Леви. В конце концов, Эрен искренне хотел, чтобы он был счастлив, пусть даже не с ним. Ну а пока у него еще есть время и шанс исправить хоть что-нибудь.       Открыв дверь своим ключом, Эрен вошел в прихожую папиной квартиры. Он сегодня закончил с делами пораньше, чтобы заехать в магазин и купить что-нибудь вкусненькое для своих омег. После того ужина в компании незримого четвертого присутствующего две недели назад они толком и не собирались за столом все вместе. И сегодня Эрен хотел это исправить, купив папино любимое вино и торт «Птичье молочко» для Леви. Маленький сластена его просто обожает.       Эрен так погрузился в мысли о рабочих делах, что даже не обратил внимания на странную тишину в доме. Он зашел на кухню, оставил там покупки и только сейчас понял, что его никто не встретил. Папа еще может быть на работе, но Леви точно должен быть дома. А в следующую секунду Эрен почувствовал что-то неладное, ощутив висящий в квартире запах.       Ему бы стоило сообразить, что к чему, ведь не юнец уже, но вместо того, чтобы остановиться, Йегер направился дальше по коридору, влекомый чарующим ароматом. И только подойдя к спальне Леви, он понял, что это за запах. Густой, насыщенный, очень яркий аромат моря медленно заполнял всю квартиру. Аромат его омеги. Течного, взывающего к альфе омеги.       Дыхание перехватило, когда самый потрясающий запах осел на языке. Эрен, не в силах справиться с притяжением, шагнул дальше. Дверь в комнату оказалась открыта. Внутри обнаружились разворошенная постель и мокрое пятно на простынях, источающее такой восхитительный запах, что у Эрена все поплыло перед глазами. По венам потек огонь, все чувства обострились. Аромат юного течного омеги оседал на коже, но его самого нигде не было видно.       В этот момент Эрен услышал, как в ванной зашумела вода. Похоже, что течка только началась, застав Леви врасплох, и он отправился в ванную практически в то же время, что Эрен зашел в квартиру. Омега принимал душ и не знал, что по ту сторону дверей, с каждой секундой теряя контроль, его поджидает альфа.       Эрен понятия не имел, что делает, он только знал, что ему нужно к Леви. Ему нужно к своему омеге. Быть сейчас с ним. Взять его, сделать своим, повязать и больше никогда не выпускать из объятий. Как в бреду, он потянулся к ручке двери и медленно приоткрыл, хватая губами запах соленного ветра. Дыхание сбилось, и в груди начал зарождаться рык, когда взгляду альфы предстал размытый матовым стеклом душевой силуэт обнаженного тела.       Горячая волна ударила в пах, и Эрен рванул вперед, желая взять Леви прямо сейчас, немедленно. И только титаническое усилие воли заставило его остановиться на пороге, вцепившись побелевшими пальцами в косяк. Он не может этого сделать. Леви возненавидит его, если Эрен сейчас его повяжет. Йегер безумно хотел своего омегу, но только не так. Не против воли. Он не может сделать такое с любимым человеком, а Леви его не захочет.       Насильно заставив себя закрыть дверь, Эрен привалился к ней спиной и съехал на пол. Воротник рубашки душил его, невыносимый жар расползался по телу, раскаленный ком внизу живота не позволял думать ни о чем другом, кроме восхитительного обнаженного омеги по ту сторону дверей. Не сдержавшись, Эрен зарычал от желания и внутренней борьбы. Ему нужно убираться отсюда, иначе дело кончится плохо. Он не сможет сдержаться и сделает то, за что после будет проклинать себя всю оставшуюся жизнь.       Он хотел Леви. Хотел так сильно, что вставший колом член болезненно заныл. Но Эрен хотел любить Леви, а не насиловать. Пусть, течный, он не сможет сопротивляться альфе, но как он потом посмотрит ему в глаза? Нет, Эрену нужно убираться отсюда и как можно быстрее. Жар становился все сильнее. Казалось, он может дышать только лишь вдыхая несравненный аромат соли и чего-то очень тонкого, сладковато-медового. Эрен еще не слышал, чтобы Леви пах настолько восхитительно.       И все же, собрав волю в кулак, он поднялся на ноги и, с трудом преодолевая каждый шаг, направился прочь из квартиры. Словно почуяв, что он уходит, омега стал пахнуть настолько сильно, что у Эрена на секунду потемнело в глазах. Нет, он не сделает того, чего не должен делать. Добравшись до дверей, Йегер вылетел из квартиры, зажимая рукой нос, и скорее рванул к машине.       Его пекло изнутри, возбуждение становилось невыносимым. Когда он доехал до дома, его состояния стало более, чем очевидным. Альфа, почуяв своего течного омегу, тут же отреагировал на него. У Эрена начался гон. Едва добравшись до кровати, он сорвал с себя одежду и, уткнувшись лбом в подушку, опустил руку на подрагивающий от мощного возбуждения член. Ощущения оказались настолько острыми, что альфа взвыл, стоило накрыть чувствительную головку.       Стиснув зубы, Эрен обхватил рукой ствол и задвигал ею, нуждаясь хотя бы во временном облегчении. Собственная рука казалась грубой, и все движения отзывались тягучим болезненным удовольствием. Его захватило настолько сильное возбуждение, что хотелось скулить от выворачивающих ощущений. Резкие и быстрые движения рассыпались колючими иголками на слишком чувствительной коже.       Эрен пережил ни один десяток гонов, но еще ни разу со времен юношеских лет ему не приходилось так позорно дрочить только потому, что он почуял течного омегу. Даже когда он проводил с омегами их течки, Эрен все равно не испытывал настолько острого желания. Все его существо вопило и кричало от возбуждения. А все потому что он учуял его, своего невозможного, невыносимого, обожаемого и треклятого омегу.       Стоило Эрену закрыть глаза, и распаленное желанием воображение нарисовало фантастическую картину. Омега, Леви, полностью обнаженный и сгорающий от желания, смотрит на него своими потрясающими синими глазами из-под томно опущенных ресниц. Он зовет его, тянет к нему руки, игриво сводит колени, желая, чтобы Эрен сам раздвинул их. И легко поддается, когда рука альфы скользит по внутренней стороне его бедра. А после он сам тянется к нему, обнимает за шею, выгибается в его руках, отдавая всего себя.       Не сдержав надрывного стона, Эрен кончил, почти наяву ощущая запах возбужденного омеги. Руку и простыни залило обильно брызнувшей спермой. Черт. Сжигающая горячая волна немного схлынула, но Эрен знал, что это ненадолго.       Следующие три дня он провел, сгорая от желания и пуская слюни по самому прекрасному и самому ужасному человеку на свете. Любовь была восхитительным чувством, но неразделенная и безответная, она могла довести до безумия и отчаяния. Когда гон наконец закончился, и невыносимый голод по омежьему телу перестал терзать его, Эрен задумался об одной простой, но очень важной вещи.       Его альфа отозвался на зов омеги, который даже ни разу не делил с ним постель. Да что там. Он целовал-то его всего раз. Обычно альфа отвечает гоном на течку омеги в устоявшихся, крепких отношениях, когда партнеры глубоко привязаны друг к другу, и их циклы уже подстроились. Но бывает, что происходит и по-другому. Например, как было сейчас у Эрена. И отсюда напрашивался простой вывод, который Йегер знал еще с выпускного, но не хотел давать себе слишком много надежды.       Они с Леви пара. Причем не простая пара... Альфа и омега, которые хорошо, можно сказать, идеально подходят друг другу не только на генетическом уровне, но и на чувственно-эмоциональном. Тривиально выражаясь, они созданы друг для друга. А в довершении всего Эрен был все так же бесконечно влюблен в Леви. Он и раньше догадывался, что между ними существует некая связь, но теперь, когда одного запаха хватило, чтобы спровоцировать гон, все стало очевидным.       Обидно лишь, что этот факт ничего не меняет. Сочетание запахов, генов, гормонов и всего прочего не являлось гарантом того, что Леви тоже начнет испытывать чувства к Эрену и выберет его. Такие «идеальные» партнеры могли встретиться не один раз в жизни. И, возможно, где-то есть альфа, который подходил Леви еще больше, чем Эрен. Только вот от одной мысли об этом альфу начинало трясти от злости.       Он столько лет ждал его, одного единственного, любимого, и теперь, когда он рядом, Эрен не собирался его отдавать. Разве теперь он мог его отпустить? Разве он мог отдать кому-то другому теперь уже наверняка своего омегу? Да ни за что на свете. Пусть сейчас Леви не питает к нему таких же чувств, но в его руках сделать так, чтобы омега тоже полюбил его. Правда влюбить в себя красивый, но холодный кусок льда, та еще задачка. Но Эрен его теперь никому не отдаст.