Wicked game

      — Хорошо, я понял вас, мистер Стоунер, — кивнул Эрен, выслушав требования нового клиента, и коротко подытожил их: — Порвать, растоптать, пустить по миру.       — Да, вы правильно поняли, — буркнул сердитый альфа. — Это возможно?       — Конечно, — Эрен беспечно взмахнул рукой, — это вообще самое простое. Только…       — Что «только»? — оскалился мистер Стоунер, не привыкший терпеть возражения.       Новым клиентом Йегера сегодня оказался человек богатый, влиятельный и уже весьма немолодой. Он долго поднимался с самых низов и теперь, забравшись в дорогое кожаное кресло начальника других начальников, не терпел, когда что-то идет не так, как он пожелал. К Йегеру он пришел крайне злым, оскорбленным и обманутым, ища в лице адвоката способ наказать и расквитаться за поруганную альфийскую честь.       Эрен не лукавил, не было ничего проще, чем сделать то, что просил злой мешок с деньгами, только вот с некоторых пор он стал смотреть на многие вещи иначе. Вот и сейчас он смотрел чуть глубже, чем хотел показать клиент.       — Зачем вам это? — спросил Эрен, устроившись в широком кресле напротив недовольного альфы.       — Как это, зачем? — фыркнул тот, похоже, начиная жалеть, что обратился к Йегеру. — Неужели непонятно? Чтобы знал, дрянь, — зло прошипел мистер Стоунер. — Омежьи измены прощать нельзя.       Эрен активно покивал, делая вид, что полностью солидарен, и мимоходом прикрыл рот рукой, чтобы скрыть ухмылку.       — Вы застали супруга с любовником, эм… — Йегер наигранно скосил глаза к потолку, словно никак не мог припомнить точно. — Один раз?       — Не хватало, чтобы еще не один раз. Конечно, один! — пробурчал Стоунер, нахмурив наполовину поседевшие брови. — Раньше он вообще ни-ни, я точно знаю. Гад такой. Седина в голову ударила.       Альфа вновь напыжился от злости, напомнив нахохлившегося воробья. Эрен покивал, как болванчик, и, поджав губы, ненадолго задумался.       — Мистер Стоунер замужем за вами двадцать восемь… — адвокат почесал пальцами подбородок. — Двадцать девять…       — Тридцать лет, — сердито выплюнул обманутый муж. — Я женат на этом мерзавце тридцать лет.       — Вот именно, — оживился Йегер, нарочно заставив альфу назвать нужное число. — Дети выросли, разъехались по заграницам, — говорил он, заставив Стоунера взглянуть на их жизнь и задумчиво кивать. — Внуки приезжают раз в год, — в ответ послышалось грустное «да». — Муж днем на работе, а ночью с омегами по саунам.       Альфа снова буркнул задумчивое «да», усмехнувшись уголком губ, и только, когда смысл последней фразы осел в голове, он вскинулся на адвоката.       — Что?! — «обманутый» муж пытался делать вид, что совершенно не понимает, о чем идет речь.       — Ничего-ничего, мистер Стоунер, — хитро заулыбался Йегер. — Здоровья вам и дальше, чтобы хотелось и моглось.       — Спасибо, — растерянно буркнул альфа.       — Но разве ж это секрет? — Эрен вздохнул и, поставив локти на колени, как-то по-свойски наклонился ближе. — О ваших похождениях пол-Митраса знает. Причем половина из этой половины вам завидует.       Нет ничего необычного в том, что немеченого уличили в измене, такое, увы, случается, что с бетами, что с омегами, что тем более с альфами. Не то чтобы альфийские измены не осуждались обществом, но народ всегда охоч до пересудов и сплетен. К тому же какой альфа, особенно холостой, хотя бы на секунду не позавидует богатой гулянке в компании длинноногих омег? Эрен завидовал, но только в другом.       Мистер Стоунер же, услышав его слова, немного расслабился, легко усмехнувшись, но все же малость стушевался. Гулянки гулянками, но он не ожидал, что они станут таким достоянием общественности.       — И неудивительно, что ваш супруг попытался найти понимание у другого альфы, — продолжил Эрен, и Стоунер снова нахмурился. — Удивительно, почему он не сделал этого раньше.       — Что вы такое говорите? — альфа непонимающе хлопал глазами. — Вы это о чем?       Похоже, мысль, что причиной измены может быть он сам, мистеру Стоунеру не приходила в голову. Он был умен, расчетлив и решителен во всем, что касалось его работы, но вот хотя бы мало-мальски пораскинуть мозгами о причинах такого поступка своего супруга, альфа, увы, не догадался.       — О любви, конечно, — ответил Эрен, и губы его расплылись в мечтательной улыбке. — О том самом чувстве, которое нахлынуло на вас и мистера Стоунера тридцать лет назад. Благодаря которому вы тридцать лет рука об руку по городам и весям, из грязи в князи.       Йегер говорил так вдохновленно, что с каждым словом Стоунер задумывался все больше и вжимал голову в плечи все сильнее, словно стыдясь того, что забыл обо всем, что связывало их с его омегой.       — Я нисколько не оправдываю вашу жену, — наигранно нахмурился Йегер и шутливо погрозил пальцем, — изменять мужу нехорошо. — Стоунер активно закивал, а Эрен продолжил с особой интонацией. — Также, как и изменять жене.       — Ну почему? — задумчиво пробормотал альфа, но тут же опомнившись, быстро закивал. — Ну да-да, конечно.       — Думаю, у мистера Стоунера за тридцать лет было много поводов огорчиться, — продолжил Эрен, заметив, как «денежный мешок» снова набычился. Никому не нравится, когда ему в лицо говорят неприятную правду. — А уж возможностей, если не пустить вас по миру, то порвать вас на куски, у него было предостаточно, — Йегер вдруг перестал улыбаться, заговорив серьезнее. — Но он ни разу этого не сделал. Знаете почему?       — Ну и почему же? — пробурчал альфа, которого какой-то адвокатишка отчитал, как мальчишку.       — Любовь, — улыбнулся Эрен, лукаво щелкнув языком.       — Что? — Стоунер хлопнул глазами и, почесав подбородок, развел руками. — Ну и что же мне теперь делать?       Кажется, желание «порвать, растоптать», и что еще он там хотел сделать со своим супругом, отошло на второй план, уступив место растерянности. Возможно, для него еще не все потеряно.       — Я думаю, вам надо остыть, успокоиться и подумать, — посоветовал Эрен. — А чтобы легче думалось, вспомните, как тридцать лет назад… — он сделал вид, что задумался. — Где вы познакомились?       — В Орвуде, — губы мистера Стоунера растянулись в несмелой улыбке, стоило ему погрузиться в воспоминания. — На стройке. Он в строительном учился, практику там проходил, и ему на ногу кирпич упал, а я ему помог до больницы доехать.       — Потрясающе, — улыбнулся Йегер, найдя эту историю весьма романтичной. — Так вы подумайте, мистер Стоунер.       Альфа, усмирив свою злость, и правда задумался, неопределенно вскидывая брови на какие-то свои мысли. А поразмыслив еще, в итоге решил для начала поговорить с супругом, прежде чем рубить с плеча и подавать на развод. Эрен мог бы ни в чем его не убеждать и не уговаривать, а просто взять деньги, заломив цену за срочность, и сделать свою работу. Но чисто по-человечески он понимал, что Стоунер делает ошибку. И к тому же ему стало искренне жаль его супруга.       Вместо того, чтобы любить и беречь омегу, который подарил ему детей и сносил все измены, этот важный индюк надулся, как воздушный шар, ощутив, что его нежную альфийскую гордость ранили. Дурак. Он держал в руках сокровище, которому не знал цены. Эрен завидовал мистеру Стоунеру, потому что тот мог быть уверен, что его омега его очень любит. Что до измены, так это просто накопилось, наболело. Все можно понять, ведь главное, что чувства еще остались.       Стоунер получил то, что сам заслужил, поэтому жалости к нему Эрен не испытывал, и все же, как альфа, мог его понять. Одна мысль об его омеге в объятиях другого, и кровь закипала в жилах. Эрен не стал бы изменять, потому что женится только по любви, но вдруг поймал себя на мысли, что, возможно, смог бы понять и простить измену. Чего он бы никогда не простил, так это измены эмоциональной. Когда неверность не столько вопрос плоти, сколько вопрос именно чувств. Если чувства партнера больше не принадлежат ему, то какой смысл продолжать отношения?       Горестно усмехнувшись, Эрен подумал, что для начала неплохо бы вообще вступить в эти самые отношения. Или хотя бы знать, что тот, кого он любит, тоже испытывает к нему чувства. Он видел, как Леви медленно уступает ему, как его омега отзывается, но не знал, что он при этом испытывает. Был ли это всего лишь тщательно скрываемый интерес или только реакция гормонов? Надеяться на то, что омега тоже может испытывать чувства ― страшно.       Эрену ведь уже не шестнадцать, чтобы легко пережить боль от сердечной раны. Тем более Леви оказался его первой и, вероятно, единственной любовью. Боль отказа навсегда отставит в его сердце большой незаживающий шрам, но он понимал, что вечно сохранять статус-кво ему не удастся. Рано или поздно ему придется объясниться с Леви снова и на этот раз потребовать ответа.       Эрен пытался дать ему еще времени, но однажды он больше не сможет ждать. Его мучали неопределенность и показная холодность омеги. Он знал, что Леви к нему неравнодушен. Эрен видел это не только как альфа, но и как мужчина. И все же, не зная ответа наверняка, он страдал, снедаемый сомнениями. Словно старшеклассник, который никак не мог решиться открыть чувства омежке из параллельного класса. Эрена раздражала собственная нерешительность, но с этим омегой по-другому нельзя.       Больше всего он боялся напугать Леви. Боялся, что неопытный омега подумает, что ему нужно лишь его юное, соблазнительное тело. Но это, черт возьми, неправда. Эрену он нужен весь. И его холодность, и упрямство, и капризы, и увлеченность, и сердечность, и ум, и красота, и вся его сложность во всем многообразии. Среди альф считалось, что строптивый характер омегу совсем не красит. Чепуха. Лучшее, что с Эреном случалось в жизни — это синеглазый, невыносимый упрямец. Да, он страдал, но то было сладкая мука.       Ключ привычно два раза крутанулся в скважине замка, дверь открылась, и Эрена встретил дивный аромат пирога с абрикосами. Папино фирменное блюдо, ни у кого не получался такой вкусный пирог, как у него. Даже если бы Йегер ел его и на завтрак, и на обед, и на ужин, он бы все равно попросил еще кусочек.       — Половину пирога сразу отрежьте мне, — заглянув на кухню, объявил он. — А лучше весь.       — Кто бы сомневался, — усмехнулся Карл и, отряхнув мокрые руки, повернулся, чтобы поцеловать любимого сына в щечку. — А нам с Леви, значит, ничего не достанется?       — Ладно, уговорил, половину отдам Леви. Он у нас вон какой худенький, — альфа подошел к нарезающему салат омеге и провел ладонью по прямой спине, заставив его вздрогнуть.       — Добрый вечер, — буркнул Леви и охнул, чуть не отрезав себе палец вместо помидора, когда в знак приветствия его щеки коснулись теплые губы.       — Осторожнее, — Эрен быстро накрыл руку с зажатой рукояткой ножа своей ладонью. — Не поранился?       Леви покачал головой и стиснул зубы, борясь с желанием воткнуть нож Йегеру прямо в глотку. Лицо вспыхнуло, заливая щеки румянцем, а по телу прокатилась дрожь от большой теплой ладони, осторожно сжимающей его руку.       — Так, а ну прекрати нам мешать, — Карл сдернул с плеча полотенце и хлопнул им сына по пятой точке. — Иди мой руки и не крутись под ногами.       Спорить с грозным папой себе дороже, и Эрен быстренько ретировался с кухни, не мешая омегам готовить ужин. На завтра у Карла запланирована важная встреча с утра пораньше причем на другом конце города, и он, не имеющий машины, попросил сына подвезти. Чтобы не мотаться лишний раз Эрен решил переночевать сегодня дома у папы и заодно впервые за неделю нормально поужинать. К концу года на работе всегда такой завал, что в своей квартире он появлялся только, чтобы поспать несколько часов.       После ужина Леви сразу вышел из-за стола, сказав, что пойдет готовиться к зачетам. Декабрь медленно приближался к своему завершению, а вместе с ним и первый семестр. Когда омега ушел, Карл в полголоса пожаловался, что Леви в последнее время мало ест и плохо спит. Он думал, что так сказываются переживания по поводу зачетов, но Эрену показалось, что дело тут в чем-то еще. Леви хорошо учился, и на первый взгляд у него не было причин так переживать из-за сессии.       Они посидели с папой еще пару часов, потом Эрен помог убрать со стола и помыть посуду. На пару минут он будто вновь окунулся в свою юность и, как в прежние времена, получил нагоняй от папы за то, что плохо промывает тарелки. Сколько бы Эрену ни было лет, для Карла он все равно оставался дурным мальчишкой, за которым нужен глаз да глаз, но такое отношение вызывало только улыбку. Последнее время альфе особенно остро не хватало какой-то семейности.       Когда с уборкой было покончено, Эрен улизнул в прихожую и достал из кармана куртки плоскую картонную коробочку. Очередной маленький подарок для любимого омеги. Йегер направился в спальню, чтобы вручить безделицу Леви, но, кроме свернувшейся на кровати Томи, в комнате никого не нашел. На секунду его посетило дежавю, но в этот раз омега обнаружился в гостиной.       Леви маленьким комочком спал на диване под тонким пледом с учебником в руках. На стене горело бра, на журнальном столике стояла недопитая кружка с чаем. Видимо, он пришел сюда почитать и уснул. Все бы ничего, но сегодня на этом диване предстояло спать Эрену, поэтому Леви все же пришлось потревожить, чтобы перенести в комнату.       Осторожно забрав из рук книгу, Эрен положил ее на стол и попытался аккуратно приподнять омегу на руки, но стоило просунуть руку под спину, и он тут же сонно завозился. Леви нахмурился во сне и беспокойно дернул рукой, словно ему снилось что-то плохое. Карл сказал, что он плохо спит, и Эрен очень не хотел прерывать его сон. Йегер осторожно, едва касаясь пальцами, погладил его по щеке, выдохнув тихое: «Тш-ш-ш-ш».       Ласковые пальцы успокаивающе касались красивого лица, и вскоре омега снова затих, даже не подозревая, каким до невозможности милым он выглядел во сне. Густые ресницы отбрасывали на бархатные щеки тень, губы слегка приоткрылись, маня своей невинной соблазнительностью. Эрен осторожно, словно хрупкую драгоценность поднял его на руки и понес в комнату. На пороге на них наткнулся Карл и, заметив спящего Леви, одними губами прошептал, что постелет Эрену на диване в гостиной.       Сонный комочек в руках альфы завозился и пристроился поудобнее, уткнувшись носом в его грудь. Пахнуло спокойным утренним морем и теплым песком. Пока шаги отмеряли недлинный коридор, Эрен сентиментально подумал, что с удовольствием бы держал Леви на руках всю жизнь. Дойдя до кровати, он медленно опустил на нее омегу и уже хотел отстраниться, но небольшие ладошки вцепились в его футболку и не захотели отпускать.       Эрен попробовал аккуратно отцепить его руки и вдруг понял, что Леви не просто так держит его. Омега во сне тянул к нему лицо и принюхивался, желая ощутить запах альфы. Эрен осторожно коснулся мягкой щеки пальцами, и чужой нос тут же ткнулся в них, втягивая запах. Леви вдохнул аромат мокрой хвои, и его лицо наконец полностью разгладилось, а тело расслабилось. Значит, ему спокойно рядом с Эреном.       Омега никогда бы не стал так тянуться к альфе, который ему безразличен. Сонный, расслабленный и абсолютно беззащитный, он хотел, чтобы именно Эрен был рядом с ним. Так хотел, что пальцы все еще цеплялись за его футболку. Вглядевшись в самое красивое лицо спящего омеги, Эрен едва удержался, чтобы не поцеловать его. Маленький упрямец все-таки испытывает чувства, тянется к нему, но сам себе это запрещает. Глупый. Какой же он еще маленький и глупый.       В груди вдруг стало так тепло, что улыбка сама расцвела на лице альфы. Значит, у него все-таки есть надежда, и теперь он уж точно никому не отдаст этого невероятного омегу. Эрен осторожно забрался на кровать, надеясь дождаться, когда Леви уснет совсем крепко и отпустит его, но стоило ему прилечь, и упрямец тут же пристроил голову у него на плече. Прижавшись к альфе и ощутив его тепло, Леви вдруг расцвел таким нежным запахом, что у Эрена закружилась голова. И он еще смел говорить, что ему не нравится общество альфы?       Нежно, но крепко обняв Леви, Эрен зарылся носом в черные пряди на макушке, шумно вдыхая его потрясающий запах. Сейчас для него нет бо́льшего счастья, чем держать его в своих объятиях и чувствовать ответное тепло. Леви тоже прижимался к нему, вдыхая запах и кутаясь в кольцо его рук, пусть даже несознательно. Хотя бы во сне, но истинные чувства наконец выдали его. Эрен сам не заметил, как провалился в сон со счастливой улыбкой на губах.       Леви так вымотался за последнюю неделю, что даже не заметил, как вырубился где-то на втором абзаце главы об истоках классицизма. Мало того, что на носу зачеты, так еще Йегер постарался добавить новых переживаний. В какой-то момент сквозь сон он почувствовал, как его куда-то несут, но мозг отчаянно не хотел просыпаться. А затем он вдруг ощутил успокаивающую свежесть леса после дождя, тепло и чьи-то ласковые руки. Леви редко снились такие хорошие сны, и этим он решил насладиться сполна, пристроившись поуютнее в объятиях ночного видения.       Однако наутро морок теплых рук и чудесного запаха почему-то не исчез. Сонно протерев глаза, Леви слегка поерзал, просыпаясь окончательно, и вздрогнул, услышав над ухом чужое дыхание. Распахнув глаза, он обнаружил себя зажатым в крепкие объятия альфы и его твердую, мускулистую грудь под своей щекой. Еще не до конца осознав, что произошло, Леви поднял голову и наткнулся на зеленый взгляд полуприкрытых глаз. Какого черта?!       Аккерман резко подскочил, чем окончательно разбудил Эрена, но еще не пришедшее в тонус тело не позволило ему оказаться на другой стороне земного шара сию же секунду. Все, что он смог спросонья — это отсесть чуть подальше и сжаться в испуганный клубок, подтянув колени к себе.       — Что...? Что вы тут делаете? — сипло произнес он, бросая быстрые взгляды через плечо на потирающего лицо альфу.       — Извини, — пробормотал Эрен, садясь на постели и зачесывая растрепавшиеся волосы назад, — ты уснул на диване, я отнес тебя сюда, но, — Йегер прочистил горло и невольно понизил голос, — ты не захотел меня отпускать.       Леви отвернулся и зажмурил глаза, чувствуя, как стыд и злость на самого себя заливают лицо краской. Во сне он хотел задержать чудесный запах как можно дольше, хотя бы в мире грез позволить себе насладиться теплом, которое недоступно ему в реальности. Он дал слабину лишь на мгновение. Во сне! Но откуда Леви знал, что это не сон? Или все же знал? Черт!       — Я крепко спал, — буркнул он, чтобы хоть как-то оправдаться.       — Я знаю, — Эрен подсел чуть ближе и неловко размял рукой шею. — Все хорошо, да?       Он боялся, не скажется ли столь неловкая ситуация на их и без того сложных отношениях. И не зря. Сейчас Леви как никогда хотелось запретить ему даже пальцем прикасаться к себе, потому что каждый раз, когда это происходит, все заканчивается очередными душевными метаниями. Он не мог не реагировать на Эрена, и потому стоило сказать альфе, чтобы тот убирался как можно дальше, но вместо этого Леви почему-то выдохнул:       — Угу.       Эрен видел, что он сильно смущен и пытается как можно скорее закрыться от него. Но почему? Разве он сделал что-то плохое? Или Леви просто испугался того, что ощутил? Испугался того, как близко Эрен подобрался к нему? Пусть это вышло случайно, но альфа не собирался ни о чем жалеть. Он только хотел немного успокоить взволнованного омегу и осторожно погладил его ладонью по спине, даже не заметив, как пальцы потянулись к бархатной щеке.       Запах едва проснувшегося омеги проник в нос. С утра его аромат казался особенно тонким, перемешанный с его собственным, с нотками лени и уюта. Эрен подобрался поближе, не в силах противостоять тяге. Его безумно тянуло к Леви, к его теплому телу, его нежным губам. Он и сам не понял, как пальцы скользнули на точенный подбородок, как розовые взволнованно приоткрытые губы оказались совсем близко, и как он коснулся их своими, утягивая в топкий поцелуй.       Леви почувствовал, как сладкая нега сковала все тело и не давала пошевелить даже пальцем. Он видел, как губы альфы неумолимо приближаются к нему, но ничего не мог сделать. У него нет никаких сил противостоять поцелую и удовольствию, которое медленно расползалось по телу. Всю ночь Леви впитывал запах и тепло альфы и теперь не мог ему противиться, желая вновь оказаться в его крепких объятиях.       Этот поцелуй значительно отличался от того, что произошел у театра. В прикосновениях Эрена больше не чувствовалось робости. Пусть ненавязчиво, но тем не менее настойчиво он брал свое, заставив губы омеги распахнуться ему навстречу и впустить в свой рот. Медленно и уверенно Эрен затягивал Леви все глубже, целуя его так, как еще никто и никогда не целовал. На вкус омега оказался таким сладким и теплым, что альфа позабыл обо всем на свете, кроме замершего в его руках создания.       То ли от страха, то ли от наслаждения Леви зажмурил глаза и вцепился пальцами в футболку на груди Эрена. Он даже не думал, что обычный поцелуй может так вскружить голову, заставить сердце биться так, что еще немного, и оно пробьет грудную клетку. По телу пополз незнакомый жар, оседая в самом низу живота. Леви пугали эти новые чувства, но он никак не мог прервать этот слишком долгий, возбуждающий поцелуй. Его первый настоящий поцелуй.       Руки Йегера скользнули на талию и притянули ближе, а его губы ласкали все настойчивее. Омега внутри Леви трепетал от желания, впервые оказавшись в объятиях (не) своего альфы. Руки сами собой обвили смуглую шею, а пальцы зарылись в мягкие распущенные волосы. Ощутив ответные объятия, Эрен возбужденно выдохнул и еще сильнее впился в нежные губки. Запах леса стал густым и насыщенным.       Леви даже не заметил, как голова снова коснулась подушки и сверху навалилось чужое тело. Все, что он знал — это невозможный, глубокий поцелуй, который терзал его губы и с каждой секундой становился все жарче. Это горячие руки, которые медленно скользили по бокам и бедрам. Это все сильнее разгорающийся пожар внизу живота. А еще он знал, что так не должно быть. Только не с этим альфой.       Когда Леви наконец в полной мере осознал, что творит, его захлестнула паника. Только не так! И только не с Эреном! Ему нельзя даже приближаться к нему, не то что целовать! Рука, скользнувшая под футболку и коснувшаяся обнаженной кожи стала последней каплей, вернувшей Леви разум и контроль над телом. Разорвав поцелуй, он изо всех сил толкнул альфу, скидывая его с себя и отскочил к изножью кровати.       Тяжело дыша, Эрен непонимающе уставился на него, но разглядев страх в синих глазах, словно пришел в себя. Досада и сожаление отразились на его лице.       — Леви, послушай... — Эрен протянул к нему руку и тут же пожалел об этом.       Омега испуганной ланью соскочил с кровати и бросился прочь из комнаты. Черт! Теперь Йегер уже не мог так просто его оставить и сделать вид, что ничего не произошло. Кинувшись следом, он только успел заметить, как захлопнулась дверь в ванную, и услышал, как щелкнул замок. Взявшись за ручку, Эрен дернул ее, но тщетно. Дверь оказалась заперта.       — Леви, — позвал он и терпеливо постучал в дверь. — Леви, прошу давай поговорим, — Эрен снова дернул ручку, не поддалась. — Пожалуйста, открой дверь, мы просто поговорим, хорошо?       Никто не открыл и даже не ответил. За дверью стояла такая тишина, словно в ванной вовсе никого нет. И только едва уловимый запах напуганного, запутавшегося омеги говорил об обратном. Эрен тяжело вздохнул и прислонился лбом к деревянной поверхности. Он хотел, чтобы все было по-другому, но у него больше не осталось сил. Он должен сказать.       — Леви, — позвал Эрен, зная, что тот прекрасно слышит его. — Прости меня, но я не могу больше сдерживаться. Это просто невыносимо, — зажмурив глаза, он положил ладони на дверь, словно так мог быть ближе к Леви. — Ты ведь тоже это чувствуешь, что мы с тобой... — сказать «пара» не хватило сил, Йегер не хотел навешивать ярлыки и этим давить на Леви. Он хотел, чтобы омега сам захотел быть с ним. — Но это неважно, понимаешь? Я в это не верю. Я верю в то, что чувствую, и то, что знаю. Я знаю, что нет никого лучше и прекраснее тебя. Я люблю тебя и не могу больше это скрывать.       Эрен чувствовал, как заполошно колотится его сердце. Как бы он хотел признаться, глядя в самые прекрасные синие глаза, но собственная несдержанность лишила его такого удовольствия. Теперь же оставалось только с содроганием ждать, останется от его чувств и надежд лишь серый пепел или же нет.       — Леви, прошу, ответь хоть что-нибудь, — взмолился Эрен, уже жалея, что не выломал эту чертову дверь.       — Я хочу побыть один, — вдруг раздалось с той стороны и следом послышался нервный вздох, — пожалуйста.       Медленно повернувшись, Эрен привалился спиной к проклятой двери и съехал по ней вниз. Где-то они это уже проходили. Почему? Почему с этим омегой так трудно? Ему бы сейчас просто сломать замок, открыть дверь и забрать его себе, не слушая возражений. Но одной нотки страха в любимого запахе хватило, чтобы властный альфа превратился в жалкого, скулящего под дверью пса.       — Не волнуйся, я сейчас уйду, — пробормотал Эрен и заставил себя наконец встать.       Он не сделает лучше, если будет продолжать торчать под дверью. Лучше всего просто уехать прямо сейчас и… И что? Ждать, пока Леви не позовет? А если он никогда этого не сделает? Значит, по делом Эрену. Выругавшись себе под нос, он зашел на кухню и обнаружил там притихшего папу с кружкой кофе у окна. Точно. Он ведь должен отвезти его сегодня на встречу.       Эрен хотел сказать «доброе утро», но в этот момент Карл обернулся, и по его виноватому лицу с закушенной нижней губой стало понятно: он все слышал. Вздохнув, альфа провел ладонью по лицу, ощутив себя измотанным и выжатым до нитки.       — Что я делаю не так? — тихо спросил он.       Карл подошел ближе и ласково погладил смуглую, совсем чуть-чуть колючую щеку, пытаясь принести хоть немного облегчения.       — Его что-то очень гнетет последнее время. Подожди немного, — шепнул Карл и вернулся в свою спальню.       «Подожди». Рядом с Леви это слишком сложно. Эрена тянуло к нему так, что сопротивляться просто нет никаких сил. И пока он не получит бесповоротный отказ, Йегер не перестанет надеяться. Вот и сейчас в душе еще теплилась надежда. Леви не сказал ему «нет». И во время поцелуя пусть очень робко и неумело, но он отвечал. Может быть, и сам этого не осознавал, но он отвечал на ласки. Стоило только вспомнить его нежные губы и гибкое тело в своих руках, как в паху все снова вспыхнуло огнем. Опасаясь, что сделает еще какую-нибудь глупость, Эрен накинул куртку и поскорее вышел из квартиры, решив подождать папу в машине.       Леви слышал, как хлопнула входная дверь один раз, а спустя несколько минут второй, оповещая, что в доме больше никого нет, но почему-то он продолжал сидеть на полу темной ванной. Сердце все никак не хотело успокаиваться, продолжая учащенно биться. Губы горели от долгого и крепкого поцелуя, кожа пропиталась запахом хвои. Леви так старался не наделать глупостей, и чем все в итоге обернулось? Запустив пальцы в волосы, он почувствовал, как на глазах выступают слезы. Слезы злости, бессилия, усталости и всех чувств, которые он подавлял в себе с того момента, как вновь увидел Эрена.       Отрицать очевидное больше нет смысла. Леви, конечно, все еще сам волен избрать себе пару, но... Кхм-кхм: «Палочка выбирает волшебника, и не всегда понятно почему». Его омега выбрал альфу Эрена себе в пару и не хотел никого другого. Но дело тут не только в этом. А в том, что и сам Леви испытывал к нему чувства. Намного более сильные, чем предполагал или, чем вообще мог представить. Но сегодняшняя ночь и этот поцелуй словно встряхнули его за плечи, вынудив признать правду.       Леви ужасно устал от всего. Сомнения совсем изгрызли его, оставив жалкий никчемный скелет, который уже не мог ни нормально есть, ни нормально спать. Леви нужно думать об учебе, а не о Йегере. Но с каждым днем так и не принятое решение давило на него все сильнее, а альфа становился все ближе. Почему бы ему просто не оставить Леви в покое? Наверное, потому что он и правда его любит.       Выбравшись из ванной, Леви вернулся в спальню, стараясь даже не смотреть на кровать. Пары на сегодня, к сожалению, никто не отменял, нужно собираться, но прежде следовало хорошо проветрить комнату. Открыв окна настежь, Леви вдохнул полной грудью чистый от запаха альфы воздух. Он думал, что станет легче, но вышло наоборот. Хотелось снова забиться в темный угол и завыть от той борьбы в душе, что раздирала ее на части.       Как Леви может испытывать к Эрену чувства, если он его ненавидит? Как он сможет желать быть с ним, если хочет его убить? Все десять лет после смерти родителей у него не было ничего своего, кроме ненависти. Это чувство держало его наплаву, не позволяя захлебнуться в разрывающей нутро боли. Как он может просто взять и забыть обо всем, что ему пришлось пережить по вине одного единственного человека?       Леви вдруг заметил на столе маленькую коробочку, которой точно не было вчера. Открыв ее, он сразу понял, что это очередной маленький подарок для него. Закладка для книг в виде позолоченной веточки ивы. Красивая. Но почему-то, глядя на нее, внутри стало еще больнее. Этот человек и правда его любит, а Леви должен его убить. Подняв взгляд, он встретился с зелеными улыбающимися глазами на фото, которое так и не решился снять. Леви уже замахнулся рукой, чтобы как следует припечатать довольное лицо кулаком, но в последний момент рука ушла вниз и с силой врезалась в поверхность стола.       Кулак отозвался болью, но по сравнению с тем, что творилось в душе, эта боль показалась пустяком. Леви трясло от злости и слабости. Ему всего-то и нужно, что отомстить, но даже такой малости он не смог, потому что привязался к убийце. Жизнь оказалась куда страннее и сложнее, чем на первый взгляд. Ей было мало столкнуть их лбами как врагов, и она решила сделать их парой. Эрен легко и без сожалений утонул в чувствах, но Леви не мог себе этого позволить. Как он может забыть о ненависти, если она ― это все, что связывало его с прежней жизнью?       Йегер не появлялся в их доме следующие несколько дней и вообще никаким образом не давал о себе знать. Карл ни о чем не говорил с Леви, не вмешиваясь в их личные дела, но Аккерман не мог не замечать тревожные взгляды карих глаз, которые порой задерживались на нем. Он был уверен, Карл не стал бы осуждать или как-то влиять на него, но сердце папы не могло не болеть за сына. Леви старался лишний раз не думать об Эрене, но после того утра это казалось невозможно.       Одна его половина желала альфе смерти, а вторая мечтала утонуть в его объятиях и забыть обо всем. И пока эти две чертовы половины играли в перетягивание каната, Леви не мог найти себе места. Ничего не изменилось, кроме того, что теперь он знал наверняка, что чувствует Эрен. Что чувствует он сам, трудно понять из-за той неразберихи, что творилась внутри, но сердце начинало взволновано стучать, стоило только вспомнить прикосновения теплых губ.       Леви не мог определиться ни с чем, второй раз в своей жизни утратив под ногами опору. Он метался из стороны в сторону, пока число в календаре не заставило его вспомнить об одной вещи, которая все это время тихонько лежала в нижнем ящике стола. Деньги. Деньги, которые прислал ему мистер Зое с одной единственной целью. Леви потратил столько времени, выжигая ненавистью душу, приложил столько сил, чтобы добиться желаемого, а значит, не может просто взять и отступить.       Если он хочет исполнить свою месть, то должен просто претворить ее в жизнь, и все. Уже завтра ему исполнится восемнадцать лет, самое время использовать подаренные на совершеннолетие деньги по назначению. Хватит думать и чего-то ждать. Нужно просто сделать, и все. Завтра Леви отпразднует день рождения, а послезавтра отнесет деньги в банк. Пора с этим заканчивать. Нужно просто сделать это, а после у него будет все время мира, чтобы договориться со своей совестью и чувствами. Решено.       Свой день рождения Леви не собирался отмечать с каким-то размахом, тем более что Рождество, с которым совпадал его личный праздник, все предпочитали отмечать дома со своими семьями, а значит, никакой толпы гостей не предвиделось. Должен приехать профессор Пиксис, еще пара ребят из школы и Изабель из универа. Намечался тихий ужин в небольшой компании, и Леви надеялся хотя бы на один вечер забыть обо всем, что творилось у него в душе. Всего один вечер, и завтра он наконец покончит со всеми сомнениями навсегда.       Время приближалось к пяти, Карл хозяйничал на кухне, а Леви крутился в гостиной, наводя последний лоск на праздничную ель. Ему всегда нравилось, что на его день рождения дома и в школе уже стояла елка, это привносило еще чуть больше праздника и красоты. Встав на стул, Леви пристроил большой синий шар на верхнюю ветку и вздрогнул, когда раздался звонок в дверь. Странно, для гостей еще рановато.       — Карл, в дверь звонят, откройте, пожалуйста, — крикнул Леви, у которого в руках было еще по два стеклянных шара, ожидавших своего места на ветках.       Дверь открылась, кто-то вошел, а Аккерман все думал, куда бы лучше повесить белый шар.       — Здравствуй, Леви.       Пальцы дрогнули, и стеклянные шары едва не полетели на пол, когда за спиной раздался этот голос. Глупо было надеяться, что, приняв решение, Леви больше никогда его не увидит, будто он исчезнет в то же мгновение, но почему-то именно так он и думал. Сердце испуганно заколотилось, а ладони моментально вспотели. Обернувшись, Леви вздрогнул, когда встретился с поглощающей лесной зеленью чужих глаз.       — Здравствуйте, — проговорил он, едва ворочая языком.       Эрен смотрел на него не отрываясь, словно боялся, что если отведет взгляд хоть на мгновение, Леви исчезнет. На нем был надет дорогой костюм, в руках он сжимал огромный букет белых роз, но его щенячий взгляд и распущенные, мокрые от снега волосы делали его каким-то совсем несчастным и измученным. Создавалось впечатление, что он шел пешком ни одну сотню миль только для того, чтобы подарить цветы и хоть разок взглянуть на Леви.       — Мне надо с тобой поговорить, — сказал Эрен и нервно сглотнул, выдавая свое волнение, — очень.       Сердце Леви пропустило удар, и внутри стало разливаться какое-то странное чувство. Он будто уже знал, что хочет сказать ему Эрен, который смотрел на него сейчас так преданно и влюбленно. В комнате вдруг стало очень жарко. Леви уже принял решение, ему нельзя видеться с этим человеком и уж тем более разговаривать с ним. Но вопреки всему он кивнул, не в силах отказать пронзительному взгляду и ласковому запаху хвойного леса.