Wicked game

      Медленно пробуждаясь ото сна, Эрен неохотно разлепил веки и увидел перед собой колышущийся от дыхания черный волосок, а чуть опустив взгляд, наткнулся на черную макушку под самым носом. Осознание начало крутить ржавые шестеренки в голове, но те дребезжали, скрипели, не желая двигаться, пока маслом на них не потек нежный запах утреннего спокойного моря. Чуть отстранившись, Эрен обнаружил в кольце своих рук маленькое расслабленное тело.        Жемчужно-белая кожа источала жадный въевшийся запах альфы, на тонком безымянном пальце хвастливо блестело обручальное кольцо, а на теле то тут, то там виднелись следы неосторожных ласк. В объятиях Эрена мирно спал омега, ставший этой ночью окончательно его. Боги свидетели, это самое лучшее утро в жизни альфы. Дважды он уже просыпался в одной постели с Леви, но оба раза между ними ничего не было, и оба раза омега мучился от кошмаров, цепляясь за него, как за спасительный круг. Теперь все было иначе.         На секунду Эрен подумал, что все еще не проснулся, и теплый омега в его руках ― всего лишь сон. Но во сне бы так не ныла зажатая его телом рука. Осторожно пошевелившись, Эрен лег поудобнее и покрепче прижал Леви к себе. От него пахло восхитительно тонко и нежно. После первой проведенной ночи с альфой, к которому омега испытывает чувства, их тела «расцветают», запах, нацеленный на то, чтобы намертво привязать к себе альфу, становится особенно привлекательным. И сейчас Эрен в полной мере ощутил на себе этот эффект.         Хотелось наброситься на Леви сию же секунду и снова любить его долго и нежно, такого сонного и невозможно милого. Но разве он посмеет тревожить покой своего омеги? Маленький так устал за эту ночь. Недалекий, похотливый альфа совсем измучил его, бедняжку. Возможно, для первого раза Эрен немного перестарался, но оторваться от разомлевшего, сгорающего в его руках Леви было выше всяких сил. Он так мечтал об этой ночи, но реальность оказалась неописуемо лучше любых фантазий, ведь все происходило наяву.       Покинуть сейчас теплую постель с обнаженным и расслабленным омегой, который полностью принадлежал ему, казалось смерти подобно. Но еще вчера Эрена «обрадовал» Майк, и сегодня он должен отвезти документы в офис. Нужно уладить срочные дела, прежде чем они с Леви улетят в свадебное путешествие. С завтрашнего дня он в официальном отпуске, к тому же только-только женился и мог с чистой совестью наплевать на все дела. Однако их клиенты — люди, как правило, состоятельные и большим терпением не отличаются. Если Йегер не уладит некоторые вопросы сегодня, то через две недели они превратятся в большие проблемы. К тому же не хотелось подставлять Майка.        Лениво потянувшись, Эрен осторожно выбрался из постели, стараясь не потревожить спящего Леви. Выпускать его из объятий было физически больно, но лучше Йегер закончит с делами пораньше и скорее вернется домой, чтобы снова целовать и обнимать его. Тем более что вечером у них рейс на Мальдивы, и целых две недели они будут только вдвоем. Вероятно, его прелестный супруг рассчитывает на долгие прогулки по пляжу, бронзовый загар и осмотр всех красот. Но его муж, виновато сморщив нос, знал, что бо́льшую часть времени Леви ничего, кроме кровати, не увидит.       Едва Эрен вышел из спальни, как ему под ноги кинулась голодная и истосковавшаяся по вниманию Томи. Она громко мяукала и терлась об ноги, кокетливо цепляясь за щиколотки черным хвостом с белой кисточкой. Обычно она спала рядом с Леви, свернувшись у него под боком, но вчера хозяевам было совсем не до нее, и теперь Томи, крутясь вокруг Эрена, громко ругалась за то, что ее оставили совсем одну. Усмехнувшись, Йегер подхватил ее на руки и, почесывая между ушей, первым делом пошел на кухню кормить бедного, брошенного ребенка.       Утро уже почти превратилось в день, и часы показывали без десяти одиннадцать. Эрен не помнил, когда последний раз так поздно вставал даже в выходной день. Если бы не срочные дела, он мог бы прямо сейчас вернуться в теплую постель и подремать еще пару часиков в обнимку с Леви. Но Майк очень просил разобраться во всем до отъезда, и Эрену стоило поторопиться. Быстрый душ, легкий завтрак, уложенные в кейс документы. Застегивая рубашку, Йегер не удержался от соблазна заглянуть к Леви.       Он все также крепко спал, свернувшись в клубочек, и выглядел так мило, что альфа поплыл, как сливочное масло на горячей сковородке. Леви сонно шевельнулся, провел рукой по простыням и, выставив из-под одеяла ножку, чуть пошевелил жемчужными пальчиками. Такое Эрен просто не мог оставить без внимания. Тихонько присев на кровать, он наклонился и в порыве благоговейного обожания осторожно поцеловал каждый пальчик. Сейчас для него нет бо́льшей радости, чем смотреть, как мирно спит его любимый, и целовать его маленькую ножку.       Для Эрена не существовало других омег с тех пор, как они снова встретились, но метка окончательно и бесповоротно привязала его к Леви. Весь его мир сосредоточился в одном маленьком существе, которое он жаждал ревностно беречь и хранить как зеницу ока. Его, а потом и их детей. Потому что теперь для Эрена нет в жизни ничего важнее Леви. Казалось, если его не станет, Йегер тоже умрет, не пережив потери. Этот невыносимо-потрясающий омега стал для него всем миром, и теперь он просто не сможет без него жить.        Эрен так волновался вчера, стоя под цветочной аркой рядом со священником. В его возрасте нервничать из-за свадьбы уже не солидно, но противная дрожь так сильно сотрясала тело, что, наверное, гости слышали, как стучали его зубы. Церемония не начиналась слишком долго. Мучительно долго. Эрен уже начал ругать себя за то, что не сказал запереть все двери и окна, чтобы Леви не удрал в самый последний момент. Он не подавал признаков того, что может вдруг взять и передумать, но Эрена, как жалкого параноика, мучило странное опасение.        Однако стоило ему увидеть невысокую фигуру в безумно красивом нежном платье, и он забыл, как дышать. Невозможные синие глаза заполнили все его сознание, и Эрен больше не замечал никого вокруг. Сердце дрогнуло на секунду, когда повисла пауза после традиционного вопроса о согласии вступить в брак, но все обошлось. Леви не передумал, не удрал, и на приеме его никто не похитил, хотя Йегер, чуть-чуть помешавшись, допускал и такую мысль. Звучит, конечно, смешно, но другие альфы его бы поняли. Наверное, он просто очень боялся потерять того, кого так долго ждал и любил.        Теперь все позади, Леви рядом, и если бы не странная сцена вчера в ванной, Эрен был бы безгранично счастлив. Он мог все списать на жуткое волнение омеги перед своим первым разом, но здесь было что-то еще. Что-то, о чем Эрен малодушно не хотел говорить, но после вчерашнего понял, что придется. Возможно, не сейчас, а немного позже, когда Леви совсем привыкнет к нему и сможет полностью открыться, они поговорят о том, что так гнетет его.        А пока Эрен нежно провел ладонью по черным волосам и очень осторожно коснулся розовых губ легким поцелуем. Разве он мог уехать, не поцеловав своего омегу? Однако стоило поторопиться. Эрен надеялся, что дела не займут много времени, и все же не следовало затягивать с визитом в офис. По возвращение нужно еще собрать вещи. Подхватив кейс, Эрен поспешил в прихожую, сунул ноги в ботинки и вышел за дверь. Он не увидел, как из закрытого глаза спящего омеги скатилась одинокая слеза.        Хлопнула входная дверь, и Леви открыл глаза, будто вовсе не спал, хотя еще минуту назад мирно сопел, уютно свернувшись на кровати. Он проснулся, когда его ноги коснулись чужие губы, но не захотел, чтобы Эрен знал об этом. Леви не хотел сейчас разговаривать с ним, смотреть на него и делать вид, что все в порядке. Потому что все вообще не в порядке. Леви совершенно не был готов к тому, что произошло между ними ночью, и теперь не представлял, что ему делать.        Он не рассчитывал ни на какую близость, и сейчас шквал воспоминаний и чувств обрушился на него таким мощным потоком, что закружилась голова. Какого черта он наделал? Мало того, что он не сбежал, как задумал, так еще и переспал с Йегером. Просто браво. Думать о том, насколько эта ночь оказалась восхитительной, Леви не собирался совершенно. Не сейчас. Сейчас он судорожно пытался понять, как ему поступить и что делать с этим чертовым альфой, который истерзал всю его душу в клочья, а теперь так нежно целовал ему ноги.         Леви всего-то и нужно было пересидеть в ванной несколько часов и тихонько улизнуть из квартиры. Но нет, Йегеру понадобилось вламываться к нему и дальше все пошло совсем не так, как должно. Обозленный и растерянный, Леви все же оставил ему метку, а потом… А потом позволил уложить себя в постель. Но он же не знал, что от укуса у него тоже кругом пойдет голова. Черт! Все-таки Эрен сделал его своим, и именно этого Леви боялся больше всего. Не будь они идеальной парой, все было бы куда проще. Но теперь даже без метки он привязан к Йегеру.       Метка бы в разы усилила эффект, навсегда отвадив его от других альф и сделав не способным родить от другого, но даже близости достаточно, чтобы появилась связь. После сегодняшней ночи омега Леви будет усиленно пытаться привлечь только своего альфу и будет желать в течку только его, ощущая даже на расстоянии его гон. К тому же вряд ли теперь Леви сможет подпустить к себе другого альфу, если только тот не будет для него такой же идеальной парой, что маловероятно настолько, что почти невозможно. Словом, ночью Леви сделал то, чего совсем не должен был делать, и теперь будет за это расплачиваться. Проклятье.        А хуже всего то, что быть с Эреном ему безумно понравилось. Настолько, что тело начало наливаться жаром, стоило воспоминаниям мелькнуть в голове легкой тенью. Эрен оказался таким нежным и внимательным. С ним было так хорошо, что все опасения теперь казались Леви смешными. Его альфа никогда бы не сделал ему больно. По телу потекло блаженство, едва в памяти всплыло как горячие руки альфы скользили по нему, пробуя наощупь все укромные места. Однако к сладкому сиропу примешалась ложка горечи. Ему нельзя было знать, как бывает хорошо в постели с Йегером.        Теперь они привязаны друг к другу, что совершенно не входило в замысел Леви. Свернувшись на постели жалостным клубком, он закрыл лицо руками. Что ему теперь делать? Как оторвать себя от любимого, особенно после того что было ночью? После того как Эрен стал ему настоящим мужем и его меченым альфой. Эту связь уже не разорвать. И если у Леви есть хотя бы маленький шанс быть с другим, то у Эрена нет. Со временем впрыснутые феромоны сделают свое дело и навсегда отвадят его от других омег и девушек.         Но в конце концов, что это меняет? Ведь Леви именно так и хотел поступить, когда соглашался выйти замуж. Свадьба ― всего лишь ширма, призванная скрыть незаметно подобравшуюся змею. Разве может случившееся ночью изменить прошлое? Нет. Значит, альфа получит по заслугам. Змея ужалила, только вот и сама попала в силки. Что ж, значит, гореть с Эреном в аду они будут вместе. Пусть так. Леви понимал, что не сможет выйти совсем сухим из воды. Главное, что Йегер получит сполна.       Ноги́ будто бы снова коснулись горячие губы, и Леви, зажмурив глаза, спрятал ее под одеяло. Во всех движения альфы сквозила такая любовь и нежность, что сердце щемило от боли. Он не заслужил таких чувств, не заслужил такого мужа. Леви — всего лишь обиженный псих, который не может жить спокойно, пока его обидчик не поплатится за то, что сделал. Даже если этот обидчик — его собственный любимый муж. Боги, у него, должно быть, каша вместо мозгов, если Леви одновременно и любит, и ненавидит одного и того же человека.       Медленно выбравшись из постели, Аккерман побрел в ванную, впервые за восемнадцать с половиной лет ощущая себя каким-то другим. Ночью он впервые познал альфу, став по-настоящему взрослым, замужним омегой. Жаль только, что вместе со «взрослением» в его голове не появились ответы на все вопросы. Изменилось лишь его тело, впитавшее запах и познавшее любовь альфы, но не его ум и восприятие. Как и вчера, он всего лишь мальчик, который сам не знает, чего он хочет.       Неторопливо принимая душ, Леви чувствовал себя все страннее с каждой секундой. То, что произошло ночью, правильно и необходимо для его омеги, но не для него самого. От противоречий, дергающих его в разные стороны, закружилась голова, и тошнота подкатила к горлу. Леви охватили стыд и неловкость человека, который, мягко говоря, не привык делить с кем-то постель и не привык, что его голого так внимательно разглядывали и облизывали. И в то же время ему было приятно, потому что он провел ночь с Эреном.       С непривычки мышцы болезненно тянуло, как после хорошей тренировки, особенно поясницу. Рассматривая себя в зеркале, Леви обнаружил немало следов альфийской страсти, свидетельствующих о том, что в некотором роде он больше не принадлежит сам себе. Теперь он принадлежал Эрену. Конечно, не как вещь. Однако отныне распоряжаться своим телом и своей жизнью, как ему вздумается, не поставив мужа в известность, Леви не мог. Хотя именно так он и собирался сделать. Никакие бумажки с печатями и засосы не изменят того, что Аккерман не может жить с этим человеком.        И все же просто взять и перечеркнуть целый год своей жизни и их отношения, Леви тоже не мог. Не мог просто скомкать и выкинуть те чувства, которые испытывал к Эрену, те моменты, которые они вместе пережили. Как ему порвать эту дурацкую связь, если кажется, что она идет из самого сердца? На глаза навернулись злые слезы. Ну почему все именно так? От бессилия хотелось биться головой об стену. Леви никак не мог изменить прошлого и не представлял, что ждет его в будущем. Он всегда четко видел свой путь, но теперь все стало таким зыбким, что по спине пробежал холодок страха.        Возможно, вчера именно этот страх толкнул Леви в объятия Эрена. Только сидя в ванной, буквально на пороге какого-то нового, совершенно другого пути, он понял, что своим поступком навсегда перечеркнет прежнюю жизнь. В этой новой жизни не будет места ни Эрену, ни Карлу, ни всему, что Леви с ними связывает. Ему стало так страшно, что от отчаяния он привязал Йегера к себе, лишь бы не стать для него размытым пятном из почти забытого воспоминания. Нет, Леви эгоистично хотел, чтобы Эрен принадлежал только ему и никогда не смог забыть.                   И этим глупым, заносчивым порывом он испортил все, что только мог. Он обрек и себя, и любимого человека на боль и одиночество. Замечательно. Цель достигнута ― Эрен никогда его не забудет и вместе с тем будет ненавидеть до конца своих дней. В груди разлилась злость на самого себя, и Леви захотелось швырнуть в зеркало чем-нибудь тяжелым. Ему давно нужно было просто взять и уехать, и тогда все не зашло бы так далеко.        Вернувшись в спальню, Леви неловко помялся на пороге, вспомнив, что все его вещи до сих пор лежат в чемоданах и коробках, привезенных в квартиру Эрена накануне, кроме, пожалуй, одной вещи. На глаза попалось свадебное платье, поднятое с пола и аккуратно разложенное на кресле заботливой, любящей рукой. Что Леви делать со всем, что означало это платье? Взять и выбросить, будто ничего не было? Но как, ничего не было, если он кожей ощущал осевший на нем запах его альфы?        Что он теперь мог? Просто похоронить все чувства и память где-то глубоко внутри себя? Да, пожалуй, что так будет правильнее. В конце концов, изначально никаким образом Леви не хотел быть связанным с Эреном. Он знал, что такая связь не принесет ничего, кроме боли. Он знал, что не сможет жить с человеком, которого так и не простил. Однажды чаша терпения переполнится, и Леви все равно уйдет, хлопнув дверью, или и того хуже. Лучше уйти сразу, даже если будет очень больно.        Омега внутри заворочался, противясь этому решению. Он только вчера наконец получил своего альфу, и уже сегодня его хотят навсегда оторвать от него. В нос словно нарочно проник запах хвои. Эрен с таким упоением вылизывал Леви, что после столь качественной спа-процедуры запах альфы впитался в его тело намертво. Понадобится время, чтобы он перестал пахнуть Эреном, если, конечно, вообще перестанет. И ощущать его горячие руки на своем теле тоже.        Будет тяжело, но другого выхода у Леви нет. Он не может жить с человеком, который своей рукой оборвал жизнь его отца. Не может. Черт с ней, со справедливостью. Леви не убийца и никогда бы не смог пережить, если бы по дурости им стал. Теперь деньги, которые подарил мистер Зое, вызывали в нем не просто страх, а настоящий ужас. Он хотел убить Эрена. Как вообще он мог допустить такую мысль? Впрочем, бросить его одного не менее, а, может быть, даже более жестоко. Но и остаться Леви никак не мог.       Хватит. Он давно все решил. Нужно наконец взять себя в руки и покончить со всем раз и навсегда. Еще вчера на празднике Эрен шепнул, что с утра должен съездить в офис по делам, но тогда Леви не обратил на его слова особого внимания. Он думал, что все утренние события его уже не будут касаться. Теперь он жалел, потому что не знал, сколько у него времени. Вряд ли Эрен уехал надолго. Нужно поскорее убираться из квартиры, пока он не вернулся и не остановил Леви. Хватит. Йегер уже достаточно вмешался вчера.       Внезапно ноги коснулось что-то мягкое, и, вздрогнув, Леви опустил глаза. У его ног крутилась довольная Томи, облизывая свой усатый рот, и тихонько урчала, любовно глядя на хозяина своими фисташковыми глазами. Подняв ее на руки, Леви крепко прижал любимицу к себе и зарылся носом в мягкую шерсть на шее. Откуда-то из глубины подкатили слезы, и захотелось разрыдаться, обнимая кошку, снова только она могла его понять. Как глупо. Еще и потому, что даже Томи появилась благодаря Эрену, которого Леви собрался бросить.        Последняя мысль заставила содрогнуться от охватившей тело дрожи. Омега не хотел разлучаться со своим альфой, но все было не так просто. На секунду Леви представил, что Эрен сейчас вернется домой, подойдет к нему, улыбнется и нежно поцелует, прижав к себе так тесно, словно не может без него жить. Вина, стыд, злость и отчаяние завязались тугим узлом где-то в горле. Нет. Леви так долго не протянет, пора с этим заканчивать.        Появившееся желание убраться подальше от альфы и того кошмара, что творился в душе, подтолкнуло Аккермана, и он спешно направился в «свой» кабинет за вещами. Для начала неплохо бы одеться, не выйдет же он на улицу в одном полотенце. Все его вещи так и остались лежать в коробках: книги, тетради, чертежные принадлежности, одежда и прочая мелочь, к которой неосознанно прирастаешь душой. Предполагалось, что он разберет их, когда вернется из свадебного путешествия.       Только Леви знал, что к бо́льшей части своих вещей никогда больше не притронется. Он ведь не может взять с собой все. Жаль оставлять мольберт и все те горы карандашей и бумаги, которые Йегер ему накупил. Вдвойне жаль, что последние пару месяцев Леви садился за рисунки не для учебы очень редко. Последняя его работа лежала в картонной папке сверху. Темный, мрачный каменный подвал с арочными пролетами и единственным горящим факелом на стене. Сплошной темно-серый цвет и ни кусочка свободного места. Леви так плотно положил штриховку в самых темный углах, что выбоины на бумаге чувствовались пальцами.       Он и сам не знал, почему нарисовал темный подвал. Может, потому что чувствовал себя загнанным в угол? Если так, то пора освободиться. Захлопнув папку, Леви отложил ее в сторону. Свои работы он обязательно возьмет с собой. Все самое необходимое он заранее старался собрать в один чемодан, чтобы не тратить много времени на сборы, и теперь оставалось только все проверить и добавить некоторые вещи. Странное чувство нереальности сковало разум. Леви стоял у судьбоносной развилки и в такой момент ему приходилось решать, взять с собой один теплый свитер или два. Какие, к черту, свитера? Почему он вообще должен выбирать? Зачем он уезжает?       Наверное, потому что по-другому просто нельзя. Из той ситуации, в которую он себя загнал, другого выхода нет. И потом… У них с Эреном все равно бы ничего не получилось. Он никогда бы не простил его как убийцу и никогда бы не заслужил как альфу. По любимому человеку он будет очень скучать, но Леви должен отомстить обидчику. Он жил этим последние одиннадцать лет, и отступить сейчас — все равно, что предать память о его родителях.       Чем дольше Леви укладывал вещи, тем скорее хотел покинуть этот дом. Сбежать и все забыть, оставив позади. Только сейчас он ощутил, как устал прятать боль внутри себя, устал ждать, когда можно будет со всем покончить. Как же тяжело носить в голове все эти мысли и мило улыбаться, слушая, какие у Йегера планы на их совместную жизнь. Неужели он не видел? Не видел той черноты, что живет в Леви? Если нет, ему же хуже.       Одевшись в простые джинсы и футболку, Аккерман не без труда застегнул большой чемодан. Все самое нужное и ценное ― одежда, документы, его работы, фото родителей и старая деревянная игрушка. Осталось собрать в небольшую сумку кое-какую мелочь и посадить Томи в переноску. Леви спешно прошелся по всем комнатам, осматриваясь на предмет забытых вещей. На кухне обнаружился заботливо приготовленный завтрак, и от мыслей об альфе снова стало тошно.       В его спальню Леви зашел в последнюю очередь. Здесь еще слишком сильно пахло их переплетенными запахами и счастьем, а на кресле все также лежало его платье. Брать с собой Леви его точно не будет, но не оставлять же так? Однако стоило протянуть руку и захотелось ее сразу же отдернуть. По какой-то причине он больше не мог притронуться к наряду. Будто больше не имел на это право. А еще Леви больше не имел право носить кольцо, блеснувшее на безымянном пальце.       Это кольцо Эрен подарил на свадьбе своей жене и никому другому. Если Леви решил уехать, значит, он Эрену больше никто, и оставить себе подарок, символ любви и верности супругов, он не может. Пальцы обхватили ободок, и украшение очень нехотя соскользнуло с безымянного. Всего лишь маленькая безделушка, но расставаться с ней оказалось на удивление очень тяжело. Кольцо звякнуло о стеклянную поверхность журнального столика, а Леви показалось, что внутри него что-то разбилось на мелкие осколки. Вот и все.       Стиснув зубы, он вышел из спальни, запрещая себе оборачиваться. Ни к чему это. Вещи собраны, Томи послушно ждала в переноске. Пора уходить. Леви вызвал такси и с содроганием коснулся рукой плотного черного пакета, еще не зная, что с ним делать, когда в замочной скважине входной двери заскрежетал ключ. Черт. Ладони мгновенно вспотели, сердце заколотилось в груди. Леви думал, у него будет хотя бы пару часов. Черт. Что теперь делать? Как ему сбежать от Йегера?       Первая мысль — спрятаться где-нибудь в шкафу и притвориться, что его вовсе нет дома, была тут же отброшена. Что за глупости? Но меньше всего Леви хотел сейчас столкнуться с Эреном лицом к лицу. Что он скажет? Как все объяснит? Как будет смотреть ему в глаза? И пока Леви внутренне готовился к самому худшему, на пороге квартиры появился Йегер. Только совсем не тот Йегер, которого он ожидал.       ― Ой, ― удивился Карл, застав пришибленного Леви в углу коридора, ― а вы разве еще не уехали?       Аккерман нервно сглотнул, не зная, что сказать. Он был уверен, что домой вернулся Эрен, и никак не ожидал увидеть Карла. Что ж, хорошо, что пришел не альфа, но ситуация от этого легче не стала. Внезапно Карл хлопнул себя ладонью по лбу и рассмеялся.       ― У вас же вечером вылет, а не утром, вот я дурень, ― он постучал пальцами по виску, мол, совсем уже. ― Думал, вы улетели. Вот пришел полить цветы и покормить Томи.       Карл улыбался как всегда обезоруживающе тепло, и от того на душе стало еще более гадко. Жаль, что он пришел так не вовремя, но отступать уже поздно. Хватит. Леви осточертел весь этот дурацкий спектакль, и врать Карлу прямо в лицо он больше не хотел. Жаль, что ему придется причинить боль человеку, который перед ним ни в чем не виноват, но так уж вышло. Лес рубят, щепки летят.       ― Здравствуйте, Карл, ― хрипло выдавил Леви, чувствуя, как внутри все дрожит.       ― Здравствуй, милый, ― Карл продолжал улыбаться и лишь непонимающе хлопнул глазами. Он уже почувствовал что-то неладное, но еще не осознал этого. ― А где Эрен?       Внезапно в кармане джинсов задребезжал телефон и, спешно вынув его дрожащими пальцами, Леви ответил на звонок. Безликий голос в трубке сообщил, что такси приехало.       ― Сейчас выхожу, ― выдохнул Аккерман, всем своим существом чувствуя, как взгляд светло-карих глаз внимательно скользит по его профилю.       Скрываться больше нет никакого смысла. Сбросив вызов, Леви убрал телефон в карман и нервно подхватил джинсовку, чтобы свернуть ее и убрать в сумку.       ― А ты куда собрался? ― голос Карла зазвучал настороженно и немного напряженно.       ― От греха подальше, ― буркнул Леви, чувствуя, как еще немного, и нервы сдадут окончательно.       Нужно скорее убираться отсюда. Он не выдержит, если Карл вцепится в него и потребует все объяснить. Что он мог сказать?       ― Леви, милый, да что случилось? ― Карл попытался коснуться острого плеча, но Аккерман отвернулся, быстро смахнув непрощенную слезу. Омега по-своему понял причину слез и облегченно вздохнул. ― Вы поссорились.       Вывод напрашивался простой и очевидный, но, к сожалению для Карла, неправильный. Он не понимал, что вдруг нашло на Леви, но, сообразив, в чем причина, лишь вздохнул и лукаво улыбнулся, посчитав, что не произошло ничего серьезного. Ну кто не ссорился со своим мужем, особенно в самом начале совместной жизни, по молодости? Однако улыбка на его лице завяла, когда Леви нервно натянул кеды и потянулся к чемодану.       ― Подожди, что ты делаешь? ― Карл схватил его за плечи, пытаясь остановить, чем заставил наконец посмотреть себе в глаза.       ― Уезжаю, ― ответил Леви, не собираясь больше врать.       Его губы мелко подрагивали, но голос звучал твердо. Сердце в груди Карла екнуло. Леви не шутил и не преувеличивал. Он и правда собирается уехать. Но что такого между ними произошло? Впервые от омеги исходил запах альфы, значит, эту ночь они провели вместе, и все должно быть хорошо. Что же тогда случилось? Заглянув в глаза Леви, Карл невольно вздрогнул и опустил руки, узнав до боли знакомый холод.       ― Карл, ― тихо, слегка запинаясь, заговорил Аккерман, и в его глазах заблестели слезы, ― вы очень хороший человек. И это с детства всегда меня удивляло. С одной стороны, вы, как ангел, а с другой — ваш сын.       ― Не понимаю, что ты говоришь? ― Карл зажмурил глаза и коротко мотнул головой, не желая верить в то, что слышит, не желая понимать, что Леви прощается с ним. ― Милый, скажи, что произошло?       Теплая ладонь легла на щеку Леви, и он зажмурил глаза, словно эта рука приносила не утешение, а боль. По щекам поползли холодные слезы. Он не хотел прощаться с Карлом и всей прежней жизнью, но и остаться тоже не мог.       ― Спасибо вам огромное за все, ― выдавил Леви, пытаясь проглотить вставший поперек горла ком. ― И, пожалуйста, не держите на меня зла. Если сможете.       ― Леви… ― Карл растерянно выдохнул, отказываясь что-либо понимать.       Прежде чем он нашелся с ответом, Леви схватил черный пакет и протянул ему.       ― Вот. Здесь деньги, сто тысяч долларов. Мне на совершеннолетие подарили, ― Аккерман нервно сглотнул и покачал головой, будто сам не верил в те помыслы, которые тянулись шлейфом за этими чертовыми купюрами. ― Вам лучше не знать, на что я хотел их потратить, но вовремя одумался.       Снова подумав о том, что едва не убил Эрена, Леви вздрогнул всем телом и почувствовал, как этот проклятый пакет начинает жечь пальцы. Он больше никогда не хотел его касаться и даже видеть. Как и альфу, из-за которого чуть не стал убийцей. Им лучше держаться друг от друга подальше, пока Леви окончательно не сошел с ума и не натворил бед похуже, одержимый своей местью. Сунув пакет в руки Карла, Леви резко отпрянул назад.       ― Возьмите, потратьте на что-нибудь полезное, отдайте нуждающимся, что угодно, ― Карл растеряно открыл рот и сделал шаг навстречу, но Леви испуганно шарахнулся от него и замотал головой. ― Нет, я не притронусь к ним, я их боюсь.       Достаточно и того, какие страшные мысли крутились у него в голове. А если он останется, и деньги будут под рукой, не ровен час однажды, совсем измучавшись, он и правда отнесет их в банк и положит на счет, который ему оставили киллеры. Ну уж нет. Нужно бежать отсюда и как можно быстрее. Спешно подхватив сумки и чемодан, Леви направился к двери.       ― Подожди, Леви, подожди, ― взволнованный голос Карла заставил замереть на самом пороге. ― А как же Эрен? Ты о нем подумал? ― его сухая ладонь вцепилась в предплечье, но Леви даже не повернул головы. ― Он же любит тебя больше жизни. Ты понимаешь, что он будет мучиться, страдать?       Последние слова резанули прямо по открытой ране на сердце, причинив сильнейшую боль. Леви только и делал, что думал об Эрене. Только вот ни о самом Леви, ни о его боли никто не думал.       ― Сильно будет мучиться? ― тихо спросил он.       ― Конечно, ― шепнул Карл.       ― Ну тогда мы с ним квиты, ― холодно бросил Леви, ощутив, как душа покрывается коркой льда. ― Прощайте.       Рука Карла бессильно соскользнула, смазанная пеленой слез фигура покинула квартиру, и дверь захлопнулась, оставив мистера Йегера в звенящей тишине. Зачем? Зачем Леви так поступает? Ему же самому безумно больно. Тряхнув головой, Карл словно опомнился и, бросив врученный пакет куда-то в сторону, скорее выскочил за дверь. Лифт уже уехал, и он бросился вниз по лестнице. Однако все его попытки оказались напрасными. Пока он спускался с одиннадцатого этажа, Леви погрузил багаж и прыгнул в такси. Карл успел заметить только багажник, завернувшей за угол машины. Глупый мальчик. Что же он наделал? И что теперь Карл скажет сыну, когда тот вернется домой?       Заехав во двор, Эрен припарковался на своем привычном месте, специально задвинув машину подальше, чтобы никому не мешала. Следующие две недели она ему все равно не понадобится. Хлопнув водительской дверью, Эрен забрал с заднего сидения большой букет, поставил авто на сигнализацию и поспешил домой. Он и так задержался в офисе дольше, чем планировал, а потом еще цветы выбирал. Леви, наверное, его уже заждался.       ― Маленький, я дома, ― радостно огласил он, заходя в квартиру.       Как же, черт возьми, приятно возвращаться домой и знать, что там поджидают не только тишина и одиночество. Теперь все будет по-другому. Отныне в его доме всегда будет уютно и тепло, потому что в нем живет его любимый омега. Однако вместо Леви в коридоре, словно тень, бесшумно появился Карл.       ― Пап, привет, ― Эрен подошел к родителю и поцеловал его в щечку, ― ты проводить нас приехал?       ― Здравствуй, Эрен, ― вздохнув, слишком тихо поздоровался Карл.       ― А где Леви? ― спросил Йегер, совсем не замечая, что с папой творится что-то странное.       Он хотел поскорее увидеть Леви и вручить ему букет. Он успел соскучиться и был весь в предвкушении свадебного путешествия, в котором они наконец смогут побыть только вдвоем. Эрен заглянул на кухню, когда до его слуха долетел папин голос.       ― Эрен, Леви уехал.       ― В смысле? ― Йегер повернулся к родителю, продолжая улыбаться. ― Куда уехал? У нас самолет через три часа. Когда он вернется?       ― Эрен, ― Карл поймал сына за руку, призывая остановиться и услышать его, ― он не вернется.       ― Как это, не вернется? ― улыбка на лице альфы растянулась еще шире, словно он услышал презабавнейшую шутку. ― Где он?       Эрен находился в таком радостном возбуждении, что, откровенно говоря, не хотел никого слушать. Что ему какие-то разговоры, когда он наконец-то вернулся домой и может снова обнять своего Леви?       ― Послушай… ― Карл положил ладони на его лицо и закусил нижнюю губу, не зная, как все объяснить. ― Леви уехал. Совсем уехал.       ― Пап, что ты такое говоришь? ― глаза Эрена забегали по бледному лицу, и улыбка начала медленно гаснуть. ― Где Леви?       Взгляд карих глаз невольно скользнул на смуглую шею, туда, где теперь красовалась метка, и Карл не смог скрыть отразившегося на лице ужаса. Вместо ответа он почему-то судорожно вздохнул, и его глаза наполнились слезами. Что такое с ним происходит? Что за странности он говорит?       ― Леви, ― позвал Эрен, повернувшись в коридор, и направился в спальню.       Он же был дома. Мирно спал, свернувшись клубком, когда Йегер уходил сегодня утром. Должно быть, он все еще в постели. А папа говорит какие-то странности. Сейчас Эрен войдет в комнату и увидит, как его омега, сонный и слегка помятый, лениво потягивается на кровати и говорит, что ему не дают как следует отдохнуть.       Однако войдя в спальню, Эрен обнаружил только разворошенную, мятую постель. Тогда, наверное, Леви в своей комнате. Йегер уже хотел направиться туда, когда его взгляд зацепился за блеснувший маленький обруч на журнальном столике. Одна маленькая деталь за короткий миг разбила Эрена изнутри, как прилетевший в окно камень, оставив гулкую пустоту. Медленно подойдя ближе, он, кажется, даже услышал, как под ногами хрустнули осколки, но еще не понимал чего.       Он был так счастлив, что не захотел замечать очевидных вещей. Леви и правда нет дома. Его запах все еще ощущался в спальне, но он не был живым. Его аромат — сейчас как ускользающее тепло, которое хранит только что снятый с шеи шарф. Пройдет немного времени, и он исчезнет совсем. Вся квартира поблекла и посерела, потому что Леви забрал принесенное с собой тепло. Даже папа показался всего лишь серой декорацией.       Только теперь смысл его слов стал доходить до сознания Эрена и медленно отрезать от его души по кусочку. Уехал. Положив цветы на кровать, он взял со столика обручальное кольцо Леви и бездумно покрутил его, перебирая пальцами. Оно так красиво смотрелось на тонком пальце, но само по себе теперь казалось каким-то простецким и бессмысленным. В принципе, как и вся жизнь Эрена. Уехал. Даже записки не оставил.       Взгляд упал на разложенное на кресле платье. Вчера Эрен не очень красиво поступил с ним, бросив на пол, поэтому сегодня утром аккуратно положил сюда, чтобы не мялось лишний раз. Такое нежное и воздушное, насквозь пропитавшееся соленым запахом омеги, воплощавшее в себе его образ. Эрен протянул руку к кончику узкого рукава с серебряной вышивкой и осторожно сжал его пальцами. Так он вчера держался за подол Леви, чтобы не потерять его в толпе.       От всей абсурдности и безысходности хотелось смеяться в голос. Очередной мат от хитрой и обманчивой судьбы. Эрен даже не заметил, как сам угодил в ловко расставленную ловушку и потерпел сокрушительное поражение. Надо было держать Леви крепче. Он ведь знал, что так будет. Еще вчера в ванной он все понял, но не хотел верить. Присев на кровать, Эрен тяжело вздохнул и, зажмурив глаза, уткнулся лицом в тонкую ткань свадебного платья не своего омеги.