Wicked game

      Эрен нетерпеливо постучал пальцами по кожаному рулю и, дернув рукой, чтобы рукав пиджака задрался повыше, взглянул на часы. Еще слишком рано, чтобы ожидать появления человека, назначившего ему встречу, но Йегер просто не мог усидеть на месте. Прошла почти неделя с тех пор, как Леви просто взял и уехал, и Эрен все еще не представлял, куда черти могли его унести. А главное, зачем ему понадобилось сбегать из собственного дома.       Первым делом Эрен поехал к Ханджи. Если кто и мог знать о планах этого упрямца, то только его лучший друг. Йегер искренне надеялся, что Леви рассказал ему хоть что-нибудь или вообще прячется у него, но Ханджи ничего не знал. Он только хлопал глазами так же, как и Эрен, не понимая, куда и почему Аккерман мог слинять. На секунду Йегер подумал, может ли хороший друг просто прикрывать беглеца и нагло лгать его мужу в лицо? Однако у Ханджи совсем не тот характер. Он бы прямо сказал Эрену, что Леви у него, и друга он ни за что не отдаст.       Хани прямой и честный, если бы он и соврал, то только в самом крайнем случае. А вот странное выражение, мелькнувшее на лице мистера Дэвида Зое, Эрену очень не понравилось. Они были коротко представлены друг другу на свадьбе, но Йегеру хватило одного взгляда, чтобы понять ― этот человек скрытен, изворотлив и двулик. Для альфы его статуса и рода деятельности в этом нет ничего удивительного. На секунду Эрену показалось, что Дэвид что-то знает, но тот заверил его, что понятия не имеет, где Леви, и что омега его ни о чем не просил. Мистеру Зое нет смысла лгать, и человек он хоть и с двойным дном, но не коварный. Однако от поездки в особняк семьи Зое у Эрена остался странный осадочек.       Все же Леви с детства был вхож в эту семью, его любили и принимали как дорогого друга, эти люди не сделали бы ничего, что могло бы ему навредить. Только вот делу сей факт никак не помог, и несолоно хлебавши Эрен вернулся к себе домой, где его ждал папа, которого он пока не хотел оставлять одного. А на следующий день к ним примчался взволнованный Ханджи, сообщив, что вспомнил кое-что очень важное.       ― Он просил у меня адрес! ― воскликнул Зое и потряс протянутой рукой, будто Эрен сам должен сообразить, о чем идет речь, или так ему будет легче понять. ― Мой лондонский адрес. Еще на Новый год. Я тогда еще спросил, не собрался ли он удрать от тебя.       Зое усмехнулся, но сообразив, что слова прозвучали весьма не ко времени, нервно прочистил горло. Кто же знал, что этот засранец в самом деле решит куда-то умотать, при этом никому не сказав ни слова.       ― Ты думаешь, он мог поехать к тебе? ― спросил Эрен, чувствуя, как понемногу внутри оживает надежда.       ― А больше некуда. Либо ко мне, либо к Пиксису. У него ведь больше никого нет, ― Ханджи досадливо пожал плечами.       ― Я звонил вчера профессору, ― тут же отозвался Карл. ― Леви у него нет, и он ничего не знает, ― омега сокрушенно покачал головой. ― Зря только растревожил и давление ему нагнал.       ― Надо будет заехать к нему, ― задумчиво пробормотал Хани, как и все близкие Пиксиса, зная о его больном сердце.       Только приступов им еще не хватало. Леви всегда был любимчиком профессора, и сейчас эта любовь как никогда играла им не на руку. Если с Пиксисом что-нибудь случится, Ханджи перевернет все вверх дном, найдет Аккермана и придушит его за глупые выходки. Вот куда он подевался? И ведь ничего не сказал! Ни полслова!       ― Езжайте к профессору, а я лечу в Лондон, ― заявил Йегер, но Зое тут же подскочил с места и вытянул руки вперед, останавливая его, будто альфа мог улететь сию же секунду, прямо из гостиной.       ― Нет, я полечу. Прости, но Леви сбежал от тебя и точно тебе не обрадуется, ― хоть Эрену было неприятно слышать подобное, но Ханджи знал, что он прав. ― Я вылечу ближайшим рейсом и сразу сообщу, если он появится. Возможно, он уже ждет, когда я вернусь.       ― А если он уже там, но тебя в городе нет…? ― начал свою мысль Эрен, но Зое перебил его тяжелым вздохом.       ― Вместе с адресом я дал ему запасные ключи. Мало ли, зачем могли понадобиться, ― Хани виновато развел руками, как бы говоря: «Я же не знал, что так получится».       Эрен ненадолго задумался, нахмурив каштановые брови. На первый взгляд казалось, что при подобном побеге пойти Леви будет некуда. Остановиться у друзей, знакомых ― да, но это лишь временное и очень ненадежное пристанище. Он не мог не догадываться, что Эрен будет его искать. Однако учитывая открывшиеся обстоятельства, ситуация выглядела теперь немного иначе. Уже полгода у Леви хранились ключи от квартиры его друга, а Эрен ни сном, ни духом об этом не знал.       К тому же недавно оформленный загранпаспорт открывал ему возможность беспрепятственно слинять из страны в любое время. Убежище в лондонской квартире Ханджи тоже не сказать, что слишком надежное. Рано или поздно они бы догадались, что он там, а потому Эрен вдруг понял, что вряд ли Леви улетел в Лондон. Мог ли он улететь куда-нибудь в другое место? И чего еще он не знал о человеке, на котором женился, тоже хороший вопрос.       ― Я полечу и буду ждать его там, ― заговорил Ханджи, пытаясь убедить Эрена, что он на его стороне. ― Если он появится, обещаю, я сразу сообщу.       Глядящие из-под очков глаза не лгали. Хани и сам очень переживал и злился на Леви за то, что тот ему ничего не сказал. Нехотя пришлось признать, что рваться в Лондон прямо сейчас нет никакого смысла, и Эрену придется довериться Ханджи. Едва он кивнул, Зое тут же позвонил и забронировал билет на ближайший рейс. Ночью он вернулся на туманный Альбион, но Леви в своей квартире, к разочарованию всех, не обнаружил. Теперь им оставалось только надеяться и ждать, что на пороге его дома все-таки нарисуется мистер Беглец.       Эрен был уверен, что Ханджи обязательно скажет ему, если Леви объявится. Зое своими глазами видел, как переживает Эрен и как Карл не находит места, обвиняя себя в том, что не удержал Леви. Пусть Ханджи его лучший друг, но он бы не стал лгать Йегерам и прикрывать его. Не в такой ситуации. Хани и сам не на шутку встревожился, не понимая, почему Леви просто уехал, по сути, бросил Эрена на следующий день после свадьбы. Его задело, что друг, которому он верил, не посвятил его в свои планы и жаждал с ним встречи не меньше, чем Йегеры.       Однако прошло уже пять дней, а Леви в Лондоне так и не объявился. Подключив свои связи, Эрен выяснил, что он не покупал билет ни на поезд, ни на самолет, ни даже на корабль ни в Митрасе, ни в любом другом близлежащем городе. Его телефон оставался отключен, а карточкой он не пользовался. С тех пор, как Леви вышел за порог квартиры, больше никто и нигде его не видел. Время шло, никаких следов и зацепок не появлялось. Вся ситуация начинала походить на какой-то абсурд.       Потеряв терпение, Эрен начал искать его у друзей и знакомых, у всех, до кого мог достучаться, дозвониться. Среди школьных друзей никто не знал, где Леви. Мисс Брженска посоветовала поискать каких-нибудь дальних родственников, ведь не сбежал же Леви просто в никуда. Но Эрен знал, что такие поиски бесполезны, ведь никаких родственников у Аккермана нет с тех пор, как умерли родители. Он лично все тщательно проверил еще тогда, когда оформлял опекунство.       Список школьных знакомых быстро закончился, а список знакомых из университета оказался еще короче. И первой в этом списке шла Изабель, сокурсница и подруга Леви. Девушка не могла поговорить вчера по телефону, поэтому назначила Эрену сегодня встречу возле книжного магазинчика, куда устроилась на летнюю подработку. Йегер не рассчитывал, что от разговора с ней будет польза, но должен же он что-то делать.       Это не нормально, когда омега на следующий день после свадьбы сбегает из дома, не объяснив причин. Они только поженились, стали наконец близки, скрепив свою связь меткой (пусть только одной). У них впереди столько разных совместных дней, но семейная жизнь, не успев начаться, тут же закончилась. И Эрен хотел знать почему. Настроение Леви всегда легко читалось на его лице и в движениях, но свои помыслы он умел прятать очень хорошо. Причем настолько, что Йегер и подумать не мог, что он выкинет такой фортель.       Эрен понимал, что с ним что-то происходит, и, возможно, даже предчувствовал неладное, но чтобы Леви просто взял и ушел… Нет. Йегер даже не думал, что он может поступить с ним так жестоко. И, разумеется, он хотел найти беглеца, чтобы… Да хотя бы просто объясниться. Если Леви решил его бросить, то пусть честно скажет ему об этом, глядя в глаза. А если нет, то пусть заканчивает маяться дурью и возвращается домой, черт бы его побрал.       Ну куда он один без денег, без связей, без родных? Он же пропадет. Эрен тихо сходил с ума от тревоги, не зная, где и с кем его омега. В безопасности ли он? Если Леви решил, что не хочет быть с Эреном, хорошо, пусть идет, куда хочет, но не сбегает вот так, не предупредив и ничего не сказав. Худшее, что он мог сделать ― это уйти молча. Конечно, меченый альфа не обрадовался бы, что спустя чуть меньше суток после свадьбы его омега решил, будто семейная жизнь ― это не его, и заявил, что сматывает удочки. Но скажи он прямо, так хотя бы было честнее.       И что Эрен мог бы ему сделать? Удерживать насильно? Бред. Все, что он мог ― это потребовать объяснений, потому что имел право знать, почему его сердце разбили в дребезги. Леви не смог ему отказать, потому что на него давило то обстоятельство, что он живет за счет Эрена, но в самый последний момент он все же понял, что не сможет с ним жить? Или он встретил другого, но боялся об этом сказать? Или это какая-то хитроумная афера, чтобы отсудить при разводе половину имущества? Или просто очень злая шутка?       Эрен знал, что ничего из тех мыслей, что посещали голову любого, кто знал о случившемся, не правда, и это злило его еще больше. Злило, потому что он знал ― Леви не нужны его деньги, и он не встретил другого. Он любил Эрена, возможно, сам не знал насколько, но искренне. И сейчас он страдал также, как альфа. Зная об этом, Эрен злился еще больше и еще отчаяннее хотел его найти. Он не собирался силком возвращать его домой, но, черт возьми, так нельзя. Должен же Йегер знать, что произошло и чем он так обидел Леви.       Впрочем, о причинах он не мог не догадываться. Юный мистер Аккерман довольно прямолинеен и чаще всего говорил открыто, когда ему что-то не нравилось. Он упорно настаивал на том, чтобы Эрен не называл его «маленький», отстаивая свои интересы даже в такой мелочи. Если бы Йегер его сильно обидел, Леви не стал бы молчать. Тут было что-то другое. Потаенное и застарелое. То, что он прятал глубоко в себе, стараясь сделать так, чтобы никто не знал его мыслей.       Что его так мучало? Вероятно, их старая история. Со стороны Эрена довольно наивно полагать, что обстоятельства их знакомства Леви просто забыл. Как и забыл свою жгучую ненависть. Конечно, тогда он был ребенком, но такие раны никогда не заживают полностью, оставляя некрасивые рубцы. Эрену следовало сразу поговорить с Леви о прошлом. Но он слишком сильно влюбился и не мог не бояться услышать в ответ, что омега его по-прежнему ненавидит. И потом вытащить из Леви правду не помогли бы даже пытки.       Выходит, что даже если бы Эрен начал тяжелый для обоих разговор и услышал, что Аккерман не держит на него зла, то все равно никогда бы не узнал, правда это или ложь. Не узнал бы до тех пор, пока не остался один в пустой квартире без любимого супруга и с меткой на шее. Ведь не может быть такого, чтобы Леви все изначально задумал именно так. Но если он так и не простил Эрена, то почему вышел за него замуж? Если только…       От размышлений Йегера отвлек мелькнувший за лобовым стеклом знакомый силуэт. Изабель на секунду заглянула в книжный магазинчик, но не найдя там Эрена, вышла обратно на улицу и, заметив его, коротко махнула рукой. Он вышел из машины и быстро пересек тротуар, прячась от мелкого, холодного дождя под навесом.       ― Здравствуйте, Эрен, ― поздоровалась Изабель, и Йегер кивнул в ответ.       Вблизи стало заметно, что девушка немного встревожена. Оно и понятно, не каждый день звонит муж друга и говорит какими-то загадками. Ее обычно беззаботное румяное лицо выглядело каким-то безликим на фоне серой бесформенной толстовки и залитой дождем улицы.       ― Простите, у меня немного времени, ― неловко покачавшись на носках, пролепетала Изабель, сразу переходя к делу. ― Из разговора по телефону я поняла, что вы хотели у меня что-то спросить?       ― Да, ― Эрен кивнул и попытался придать голосу как можно более обыденный тон. ― Скажи, за последнюю неделю Леви не связывался с тобой?       ― Нет, ― девушка мотнула головой, и ее глаза обеспокоенно забегали по лицу альфы, ― с ним что-то случилось?       ― Нет, все в порядке, ― Йегер выдавил легкую улыбку, не горя желанием рассказывать всем, что Леви просто удрал от него. Хотя какая разница, знает кто-то или нет? ― А он ничего не говорил о своих планах? Может, вскользь?       Обычно на этот вопрос все, кого Эрен спрашивал, отвечали беспощадное «нет, не говорил», и сейчас он даже не надеялся на другой ответ. И потому невежливо вперился взглядом в лицо девушки, когда она уверенна заявила:       ― Как всегда без подробностей, но, конечно, говорил, ― Изабель выглядела так, словно Эрен спрашивал об очевидной, не нуждающейся в ответе вещи. ― Он же не мог не сказать, что вы уезжаете.       Загоревшаяся надежда тут же потухла, оставив тлеющий уголек. Конечно, Леви рассказывал, что они отправляются в свадебное путешествие, в этом не было ничего удивительного. Однако следующие слова Изы и ее печальный вздох заставили Эрена нахмурить брови.       ― Я так расстроилась.       ― Почему?       ― Ну как же, ― Изабель всплеснула руками, и на ее лицо легла тень грусти. ― Мы так подружились, а тут бах, и Леви переезжает. Обидно.       ― Переезжает? ― сердце Эрена невольно споткнулось и забилось сильнее.       ― Ну да, ― девушка кивнула и удивленно хлопнула глазами. ― Он сказал, что после свадьбы вы уезжаете и больше не вернетесь, ― договорив, Изабель чуть наклонила голову вбок, ее светло-зеленые глаза заскользили по бледнеющему лицу, и, почувствовав неладное, она медленно произнесла: ― Что-то произошло?       Эрен не мог поверить своим ушам. Наконец-то, впервые за самую мучительно долгую неделю в его жизни, полную неизвестности, появилась хоть какая-то зацепка. Чуть резче, чем следовало, Йегер положил руку на плечо Изабель и, наклонившись к ее лицу, заглянул в глаза. Ему нужно видеть, что она не врет ему.       ― Когда он это сказал? ― спросил Эрен, не сумев сдержать волнения.       ― В день последнего экзамена, ― слегка напугано пролепетала девушка, очевидно уже совсем не понимая, что происходит.       Она не могла знать, что ее слова для Эрена словно отрезвляющая пощечина. Леви сказал ей, что уезжает и больше не вернется, за четыре дня до свадьбы. Значит, он спланировал все уже тогда. Его бегство ни минутный порыв, ни секундная слабость. Стоя перед священником и глядя Эрену в глаза, он сказал, что согласен стать его супругом, и при этом думал, как совсем скоро сбежит от него. Голова почему-то закружилась. Тряхнув ею, Йегер попытался вновь собрать мысли в кучу и, прочистив горло, хрипло спросил:       ― Он сам это сказал?       ― Да, ― Изабель медленно кивнула и заговорила тише. ― После экзамена мы отнесли ведомость в деканат, и он сразу забрал документы. Оказалось, он написал заявление на отчисление еще за неделю до этого. И даже ничего мне не сказал, ― глухо пробормотала девушка, обиженно шмыгнув носом. ― Декан так уговаривал его остаться, но Леви сказал, что не может, потому что переезжает в другой город вместе с мужем.       Вот, значит, как. Чтобы не говорить о побеге, он просто сказал, что они уезжают вместе. Что ж, ловко, меньше лишних вопросов. В груди стала медленно нарастать тупая боль. Теперь Эрен еще больше хотел знать, где же прячется его ненаглядный.       ― Куда? ― просипел он не своим голосом. ― Он говорил, куда?       ― Нет, ― Изабель мотнула головой и тяжело вздохнула. ― Я спрашивала, но Леви просто сказал: «Далеко».       ― Он сказал еще хоть что-нибудь? ― Йегеру пригодилась бы любая зацепка. ― Направление? Страну?       Он едва не бросил: «Планету?». Кто же его знает этого Аккермана, может, его уже и в Солнечной системе нет. Впрочем, Эрен понимал, что, скорее всего, за пределы Парадиза он не уедет. Хотя с новеньким загранпаспортом в кармане, оформленным специально для свадебного путешествия, все может быть. Тем временем Изабель, внимательно изучавшая весь разговор бледное лицо Йегера, закусив губу, решилась озвучить то, о чем без особого труда догадалась.       ― Эрен, ― позвала девушка, блестя нарастающим испугом в глазах. ― Леви что, пропал?       ― Нет, ― упрямо ответил Йегер, утешая себя тем, что не врет. Леви не пропал, Леви сбежал ― это разные вещи. ― Так говорил?       ― Нет. Никаких подробностей, ― пробормотала Иза, чувствуя себя бесполезной. ― Переезжает далеко сразу после свадьбы. Это все, что я знаю.       Внезапно послышался стук в стекло, и, обернувшись, Изабель увидела хозяина книжного магазина. Мужчина лет пятидесяти постучал по стеклянной двери, привлекая ее внимание, а после красноречиво указал на свои часы. Время на разговор вышло, пора отправляться работать.       ― Простите, Эрен, ― закусив губу, заговорила Изабель и виновато пожала плечами, ― мне нужно на работу.       ― Да, конечно, ― немного растерянно ответил Йегер и сделал шаг назад, ― спасибо, что нашла время.       Девушка грустно улыбнулась и досадливо поджала губы. Ей явно хотелось помочь еще чем-нибудь, но больше она ничего не знала. Эрен не сказал прямо, что произошло, но догадаться было нетрудно, и теперь беспокойство за друга отражалось на лице всегда улыбчивой девушки. Она уже открыла дверь в магазин, но на пороге обернулась и взглянула на Эрена через плечо.       ― Я никому ничего не скажу, ― пообещала она и взамен попросила: ― Если станет что-нибудь известно, сообщите мне, пожалуйста.       ― Хорошо.       Попрощавшись, Изабель скрылась за дверью, а Эрен тяжело и очень устало вздохнул. Он почти не спал всю неделю, глупо таращась в потолок и желая только поскорее вновь увидеть Леви. Спросить у него, что же произошло, какая муха его укусила. Теперь картина оказалась более ясна, и Эрену приходилось все сильнее сжимать челюсти от растущей внутри боли. Он упрямо не верил, что Леви мог поступить с ним так жестоко. Он даже не верил, что Леви действительно сбежал. Казалось, это какая-то шутка.       Сделав два шага назад, Эрен вышел из-под навеса и, запрокинув голову, подставил лицо под холодные капли дождя. Он не хотел даже в мыслях допускать, что Леви согласился выйти за него из корыстных побуждений. Только для того, чтобы после оставить ни с чем. Но все выходило именно так. Омега просто отомстил ему, легким и изящным движением вогнав нож в спину. Теперь с уверенностью можно сказать, что тридцатитрехлетнего меченого альфу позорно бросил его омега. Оставил, тем самым обрекая его на полное одиночество.       Эрен думал, что уже сполна поплатился за свою ошибку одиннадцатилетней давности, но поторопился с выводами. Его расплата только началась. Теперь замысел Леви стал более, чем ясен. Каждый день Эрен будет думать о нем, но больше никогда его не увидит. У него не будет другого партнера, не будет детей. Действие метки еще не вступило в полную силу, но какая разница? Он хотел создать семью именно с Леви, потому что никого и никогда в жизни не любил так сильно, как его. И чем обернулись его чувства? Лишь горьким серым пеплом.       Леви есть за что недолюбливать Эрена. Он не убивал его отца, но так или иначе приложил к этому руку и своей вины никогда не отрицал. Однако он считал, что повзрослев, Аккерман все же сумел понять, что смерть его отца ― это лишь глупая случайность. Роковая, обидная, но случайность. Разве Эрен способен нарочно убить человека? Неужели Леви так этого и не понял? Он не понял, что Йегер за человек, не пожелал вглядеться в его душу. Он лишь делал вид, что простил и начал испытывать ответные чувства.       Впрочем, нет, о чувствах Леви не лгал. Чутье влюбленного альфы нельзя обмануть, омега хоть и робко, но отвечал ему взаимностью. Только это ничего не меняет. Значили ли что-то эти чувства, если обида взяла над ними верх? Эрен понимал, что у Леви есть право злиться на него, но… Боль от такого предательства оказалась слишком сильной. Неужели он и правда заслужил быть так жестоко обманутым? Этот мальчишка и так всю душу ему вымотал своим холодным равнодушием, но и этого ему показалось мало. Он решил, что будет очень забавно дать Эрену надежду, заставить поверить в лучшее, а после растоптать, разорвать и унизить его.       Лучше бы Леви сказал все честно, глядя в глаза. Лучше бы он кричал, говорил, что ненавидит или даже ударил, но не игрался с чувствами, замышляя молча превратить их в прах. Он врал и притворялся, и от того становилось еще больнее. Неужели Эрен не сумел разглядеть, сколько на самом деле в нем жестокости? И жестокость ли это, если Леви и сам поплатился за свою выходку? Походило скорее на отчаяние. Впрочем, его раны затянутся и исчезнут быстро, а вот Эрен не оправится уже никогда.       Еще обиднее за Карла, который не участвовал в их конфликте с Леви, и все равно оказался пострадавшей стороной. Он так полюбил этого мальчика, заботился о нем, считал своим сыном, а Леви обманул не только его доверие, но и надежды. Карл мечтал о внуках и, оставив Эрену метку, Аккерман лишил его возможности хоть раз понянчить детей сына. Но даже не это расстраивало Эрена больше всего. А то, что невольно он продолжал беспокоиться за ребенка, к которому привязался всей душой.       Как бы ни было больно, но оба Йегера сколько злились на Леви, столько и переживали за него. Самую большую боль причиняют те, кого мы больше всего любим. А этого невыносимого упрямца Эрен и Карл полюбили очень сильно. Куда он уехал? Где он? Цел ли? Здоров? Сначала Эрен хотел найти его, вправить мозги и вернуть домой, а после обнять так крепко, как только сможет, и никогда больше не отпускать. Но когда он понял, что именно замышлял Леви, в его душе поселились злость и обида. Как бы он ни любил омегу, но предательство и обман простить очень трудно.       В тот самый миг, когда Леви переступил порог его квартиры и исчез в неизвестном направлении, жизнь Эрена разбилась и начала осыпаться острыми осколками. Осознание приходило к нему медленно. Сначала совсем не верилось, что Леви и правда бросил его. Казалось, что он просто ненадолго отлучился и скоро вернется. Или ждет у кого-то из друзей, когда Эрен приедет за ним, извинится за что-нибудь и заберет домой. Но время шло, никто не знал, где он, и в сердце начал заползать настоящий страх.       Когда спустя две недели Леви так и не объявился у Ханджи в Лондоне, омега всерьез запаниковал и начал убеждать Эрена, что нужно бить тревогу, вызывать полицию, поднимать армию и прочее. Возможно, в чем-то он и прав, но было одно небольшое «но». Леви не пропал, Леви сбежал. И теперь Эрен убедился в том, что он сбежал от всей прежней жизни и сделал так, чтобы его не нашли. С какой просьбой Йегер придет в полицию? Чтобы ему нашли удравшую от него жену?       Тут дело сугубо личное, и разобраться во всем они должны сами. Впрочем, искать человека своими силами куда сложнее, особенно если этот человек не хотел, чтобы его нашли. Эрен уже и сам не знал, нужно ли его искать. Леви явно не собирался возвращаться домой и даже не хотел поговорить с ним. Что сам Эрен мог бы ему сказать? Да хотя бы спросить, за что. За что он так бездушно обошелся с человеком, который очень любил его? Пусть ответит на вопрос прямо в лицо. Ответит, почему с каждым днем терпеть боль в груди становилось все труднее.       Понадобилось время, чтобы Эрен осознал случившееся до конца и прочувствовал всю глубину и серьезность раны, которую ему нанес любимый человек. Он не мог ни есть, ни спать, ни работать, совершенно не представляя, что ему делать дальше. Зачем ему теперь эта жизнь? Эрен не считал себя слабаком. На его долю уже выпадали нелегкие испытания, и со всеми он более или менее справлялся, но теперь… Он чувствовал внутри только огромную зияющую дыру. Этот невысокий, хрупкий на вид мальчик с выразительными синими глазами просто сломал его.       В ресторане ненавязчиво играл блюз, приглушенное освещение углубляло тени, и расплывчатому пьяному взгляду становилось еще труднее зацепиться за что-то конкретное. Темная скатерть, тарелки с початыми закусками, а вот и графин. Когда Эрен плеснул его содержимое в пустую рюмки раздался тяжелый, разочарованный вздох.       ― Эрен, так нельзя, ― покачав головой, предупредил Майк, ― это ниже плинтуса.       Его слова и упрекающий взгляд остались без внимания. Йегер опрокинул в себя очередную стопку водки и, сморщившись, заел ее тонким кругляшком колбасы, при этом неловко почесав щеку. Майк обменялся обеспокоенным взглядом с притихшим Райнером и, вглядевшись в лицо Йегера, снова тяжело вздохнул. Недельная щетина, несвежая рубашка, распущенные, нечесаные волосы. Эрен никогда не позволял себе появляться на людях в столь непотребном виде, но с некоторых пор ему было абсолютно все равно до того, что происходит вокруг.       ― Послушай, ― снова заговорил Захариус и, облокотившись о стол, наклонился поближе к своему коллеге и другу, ― я, конечно, прикрываю тебя на работе, веду твоих клиентов, но я ведь тоже не железный.       Снова пропустив его слова мимо ушей, Йегер вновь взялся за графин и впервые взглянул на Майка только, когда тот накрыл его рюмку ладонью, призывая заканчивать с выпивкой. Однако встретившись с воспаленным и злым взглядом зеленых глаз, Майк убрал руку, понимая, что своими действиями только еще больше разозлит пьяного, тоскующего альфу.       ― Три недели ты не появляешься в офисе, ― напомнил Захариус, пытаясь вразумить Эрена.       Он знал его еще с тех пор, как Йегер пришел к нему на пары студентом-второкурсником. За годы учебы и совместной работы он стал Майку слишком близким человеком, чтобы тот мог просто отвернуться от него в трудную минуту. И потому было больно наблюдать, как Эрен увязает в своей тоске и разочаровании все больше и больше. За годы с ним происходило всякое, но еще ни разу он не искал спасение на дне бутылки, как делал это теперь, день за днем просиживая в ресторанах.       Замутненный, пьяный взгляд вперился в лицо Майка, и тому стало не по себе. Он еще ни разу не видел Эрена таким. Пригвоздив его взглядом, Йегер наконец ответил ему, наклонившись поближе и прохрипев:       ― У меня душа болит.       Майку ничего не оставалось, кроме как опустить глаза и досадливо поджать губы. Его слова для Эрена ― пустой звук. Наблюдавший со стороны Райнер потер пальцами подбородок и уже собирался что-то сказать, но лишь бессильно поскрипел зубами, когда Йегер опрокинул в себя еще одну стопку. Шестую или седьмую по счету? Хлопнув пустой рюмкой по столу, Эрен неловко пожал плечами и бросил:       ― Я на больничном.       Он пьяно усмехнулся и закинул в рот ломтик сыра. В самом деле, почему человек с больной ногой или больным горлом имеет право законно не ходить на работу и спокойно лечиться, а человек с больной душой нет? Почему он не может отдохнуть и полечиться тем, чем считает нужным? Например, водкой. Или коньяком как вчера. Почему он не имеет право на больничный, как все нездоровые люди? Он же разбит изнутри.       Вновь вспомнив причину всех своих самых больших в жизни несчастий, Эрен переменился в лице. Почему он так поступил с ним? Почему он сейчас не рядом? Подняв взгляд, Йегер скользнул им сначала по Майку, а затем задержался на Райнере. Пьяно покачиваясь, он наклонился к другу.       ― Где он, Райнер? ― протянул Эрен.       Без труда догадавшись, о ком идет речь, Браун лишь покачал головой в ответ. Он понятия не имел, куда делся омега Йегера, и хотел помочь хоть чем-нибудь, но поиски результатов не принесли, а другу с каждым днем становилось все хуже. Опустив взгляд, Эрен сжал кулак и в злом бессилии прохрипел:       ― Как сквозь землю провалился, ― шумно выдохнув, он снова взглянул на Райнера, и в его голосе засквозила пьяная мольба. ― Хочу увидеть его. Просто в глаза ему посмотреть.       Райнер бросил взгляд на Майка, и тот лишь устало пожал плечами. Что они могли сделать? Взглянув на часы, Майк виновато развел руками, понимая, что ему уже пора, и последний раз попытался призвать Йегера одуматься:       ― Эрен, это неправильно, ― произнес он, имея в виду его нынешний образ жизни, ― подумай о папе. ― Майк поднялся из-за стола, продолжая говорить, ― о чести, о достоинстве.              Йегер оставил его слова без внимания, и Захариус, хлопнув на прощание Райнера по плечу, удалился. Эрен плеснул себе еще водки, и Браун, будучи больше не в силах на это смотреть, схватил его за локоть, прежде чем вязкая, губительная жидкость окажется у друга во рту. Рука дернулась, содержимое стопки немного выплеснулось на стол, и Йегер так зло глянул на Райнера, будто тот ему нож в спину воткнул. Впрочем, этот нож был бы уже не первым.       ― Прекращай, ― выдержав его взгляд, проскрипел Браун, ― ты погубишь себя.       Его серые, обычно добрые глаза схлестнулись взглядом с зелеными, в которых сейчас, как в мутной воде, плескалось слишком много чувств. Жгучая боль и обида, отравляющая душу злость и немое отчаяние, а еще какая-то странная, безумная надежда, затуманенная алкогольными парами и обрамленная сеткой красных капилляров. Понимая, что ничего не добьется силой, Райнер отпустил руку Эрена, проиграв ему битву упрямства. Выпив оставшуюся в рюмке водку, Йегер скривил лицо и, проглотив резкое, жгучее послевкусие, повернулся к Брауну всем корпусом.       ― Райнер, ― позвал он и оперся одним локтем о стол, ― если бы Армин с тобой так, что бы ты сделал?       От неожиданности Браун растерянно хлопнул глазами и, опустив взгляд, задумался. Чтобы его Армин бросил его вот так, еще и детей забрал? Да никогда. Но если бы… Вероятно, Райнер бы с ума сходил и перерыл всю землю носом, а когда бы нашел… От таких мыслей ему и самому захотелось выпить. Даже представить страшно.       ― Не знаю… ― Райнер качнул головой и нахмурил светлые брови. ― Убил бы… ― выдохнул он и тут же развел руками, продолжая мысль вслух: ― Но если убить, как потом без него жить-то?       ― Вот и я не знаю… ― пробормотал Эрен и, взглянув на свое обручальное кольцо, накрыл его пальцами то ли пытаясь снять, то ли, наоборот, задвинуть подальше, чтобы точно не слетело. ― Как теперь жить, ― его голос дрогнул, глаза немного увлажнились и, облокотившись о стол, Йегер закрыл лицо руками, глухо буркнув Райнеру: ― Оставь меня.       ― Эрен… ― Браун подался вперед, не желая оставлять друга одного, но осекся, когда тот взглянул на него больными, воспаленными глазами и бросил злое, нетерпеливое:       ― Уйди.       Немного помявшись, Райнер кивнул, понимая, что ничем сейчас не поможет, и вышел из-за стола. Человеку можно помочь, если он сам этого хочет, а если нет… Остается только быть рядом и дать понять, что он не одинок. Йегер еще не успел пропить все мозги и потому не хотел, чтобы друзья видели его таким. И папа тоже. Карл вернулся к себе домой, а любимый сынуля не проведывал его уже пару недель, потому что стыдился показаться на глаза. Эрен был сам себе противен, и от того хотелось напиться еще больше.       Он опрокинул в себя еще пару стопок, помещение вокруг него закружилось и начало смазываться. Музыка, блики света в стеклянном графине, темные портьеры ― все смешалось в один тон, как краски на палитре, и все, что происходило дальше, кануло во мрак.