Wicked game

      Пробуждение на следующее утро выдалось очень тяжелым. Эрен медленно, неохотно выплывал из липкого, засасывающего, как щупальце, сна в какую-то необычную реальность. Вокруг кружили странные, непривычные запахи, голова начала разламываться от боли, стоило быстрой мысли скользнуть в ней мимоходом. Хотелось провалиться обратно в тяжелый сон, только бы не открывать глаза. Эрен уже привык, что новый день не сулил ему ничего хорошего.       Внезапно он ощутил возле себя чье-то присутствие. Кто-то лежал слева и осторожно касался его лица. Тонкие пальцы скользили по коже совсем легко, не желая прерывать его сон. Чье-то мягкое тело трепетно прижималось сбоку, и сердце Эрена вдруг застучало очень быстро. Кто еще мог лежать с ним в его кровати, если не его омега? Значит, он вернулся! Или весь этот долгий, полный вопросов, непонимания и отчаяния месяц Йегеру только приснился? Потянувшись руками, он хотел обнять своего Леви и наконец открыл глаза, чтобы взглянуть на него.       ― Привет, ― милая улыбка озарила знакомое в обрамлении черных волос лицо.       Эрен застыл, не понимая, видит ли реальность, или перед глазами все еще похмельный сон? А, может, он так сильно напился, что видит галлюцинации? Или весь последний год был только бредом, порожденным его воспаленным разумом? Захотелось очень по-киношному спросить, какой сейчас год. Голову заломило от боли, во рту пересохло. К счастью или сожалению, Эрен не герой киноромана и не видел длинных и слишком реалистичных снов. Он просто так сильно напился вчера в ресторане, что даже не помнил, как оказался здесь.       Осознав произошедшее, он почувствовал еще бо́льшее отвращение к себе и ко всему, что (и кто) его окружало. Йегер отвернулся, не желая смотреть в опостылевшие глаза, и сжал челюсти, подавляя приступ тошноты. Что он вообще здесь делает? Тонкие пальцы с длинными ногтями прошлись по его волосам и пощекотали шею. Когда-то Эрену нравилось ощущение острых ногтей, скользящих по его коже, теперь же хотелось отмахнуться от чужой руки, будто она грязная.       ― Кофе хочешь? ― спросил мелодичный голос, который сейчас Эрен хотел бы слышать меньше всего.       Ему не хотелось ни кофе, ни воды, ничего вообще, лишь бы поскорее убраться из этого дома. Йегер пожал плечами, не зная, что еще сказать. Даже разговаривать с Микасой было как-то неправильно. Что он забыл у нее дома? Как попал сюда? Самое время дать зарок, что он никогда больше не будет столько пить. Вчера в ресторане Майк сказал, что его поведение ― это ниже плинтуса. Нет. Вот теперь он действительно оказался ниже плинтуса. Падать глубже дна уже некуда.       Улыбнувшись, Микаса бодро подскочила с кровати, нарочно продемонстрировав Эрену аппетитный зад, упакованный в милые кружевные трусики. Она явно проснулась уже давно и успела привести себя в порядок, сделав легкий макияж, уложив волосы и облачившись в красивый комплект белья, чтобы с утра порадовать любимого мужчину своим цветущим видом. Только вот от одного взгляда на нее Эрена начало мутить еще больше. Дело, конечно, не в самой Микасе, а в том, как отвратительно Йегер поступил, и даже то, что он был смертельно пьян, его нисколько не оправдывало.       Девушка накинула на себя легкий шелковых халатик и, выпорхнув из спальни, помчалась на кухню варить кофе. Казалось, попроси ее Эрен добавить в напиток капельку плазмы из ядра планеты, она бы выполнила просьбу сию же секунду, лишь бы угодить ему. Она выглядела до странного счастливой, и, что самое удивительное, ее счастье казалось искренним.       ― Мы сейчас выпьем кофе, ― бодро вещала она, попутно суетясь на кухне, ― позавтракаем и съездим за твоими вещами. Я так рада, что ты вернулся, дорогой.       Последнее слово, долетевшее до ушей Эрена, она произнесла до того слащавым тоном, что его едва не вывернуло. Какие вещи? Куда вернулся? Проведенная вместе ночь не больше, чем просто ошибка. Большая, противная, мерзкая ошибка. Как Эрен мог быть с Микасой? Впрочем, вариант ответа на этот вопрос у него был. Другое дело, что его поступок хоть с вариантами, хоть без выглядел весьма противно.       Сложно сказать, была ли эта ночь в самом прямом понимании изменой с его стороны. По крайней мере, точно не осознанной. В обрывках воспоминаний всплыли его пьяные, не имеющего ничего общего с реальностью мысли. Эрен безумно хотел увидеть Леви. Прикоснуться к нему, обнять. И в какой-то момент ему показалось, что это происходит наяву. Видимо, в тот самый момент, когда в его объятиях оказалась Микаса. Нельзя отрицать, что она и правда немного похожа на Леви, и, вероятно, всю ночь Эрен думал, что оказался в постели именно с ним. Даже изменяя, он представлял на месте красивой, сочной девушки своего омегу.       Он так хотел Леви, что утонувший в алкоголе мозг принял за него первого более или менее похожего человека, а ноги на автопилоте доставили его по знакомому адресу. Как же он, черт возьми, жалок. Его тело, изголодавшееся по близости, отчаянно искало ее и нашло в кровати бывшей подружки. Феромоны омеги пока еще не лишили его физической тяги к представителям противоположных полов, поэтому свои потребности он удовлетворил. Только теперь Эрен чувствовал себя еще хуже, чем вчера.       Пьяный, обдолбаный, больной, да какой угодно, как он мог это допустить? Теперь Йегеру казалось дикостью, что он когда-то встречался с Микасой. Все было не то. Не те запахи, не те прикосновения, какое-то дурацкое розовое постельное белье, раздражающе яркий свет из окна, совершенно не тот голос, доносящийся с кухни. Не тот человек. Как Эрен мог думать, пусть даже в пьяном бреду, что это Леви? Зажмурив глаза, он закрыл лицо руками, желая только поскорее убраться из этой квартиры и смыть под душем всю ту грязь, что произошла сегодня ночью.       ― Так неожиданно, что ты приехал, ― радостно лепетала с кухни Микаса, гремя посудой, ― но так даже лучше. Раз и все.       Эрен нехотя слушал ее, все отчетливее понимая, что, вероятно, избежать очередной некрасивой сцены не удастся. По сути, он просто использовал ее, но Микаса решила не упускать случай, чтобы начать их отношения с начала. Глупо винить ее за это, ведь Эрен сам приехал к ней и уложил в кровать, дав ей весомый повод думать, что между ними снова может что-то завязаться. Тяжело вздохнув, Йегер потер пальцами глаза и ощутил нечто странное.       Сначала он подумал, что ему показалось, но проведя ладонью по костяшкам, почувствовал, как по телу прокатилась холодная дрожь. Вытянув левую руку перед собой, Эрен уставился на свой безымянный палец, чувствуя, как от внезапно накатившей злости кровь закипает в жилах. Где, вашего папашу, его обручальное кольцо?! Йегер мог потерять что угодно ― телефон, кошелек, ключи, ухо, но только не кольцо, даже по пьяни.       Головная боль отступила на второй план, щебетания Микасы утонули в звуке грохочущего сердца, внутри закипал гнев. Подскочив с постели, Эрен спешно натянул найденные у изножья трусы и кинулся к висящей на стуле одежде. Карманы брюк и рубашки оказались пусты, как он и предполагал. Может, конечно, кольцо случайно слетело и куда-нибудь закатилось, но металл так плотно обнимал его палец, что подобное маловероятно. Эрен нутром чуял, что это не случайная пропажа.       ― Ты любишь крепкий без сахара, ― голос Микасы звучал где-то очень далеко, за пределами Вселенной Йегера, ― я все помню.       Он натянул брюки, рубашку и вышел в гостиную, обнаружив на кресле пиджак. Последняя надежда не оправдалась — его карманы тоже были пусты. Зато Эрен сделал для себя другое открытие, обнаружив на журнальном столике открытую бутылку коньяка, два пузатых бокала и ополовиненный лимон. События прошлого вечера стали чуть более ясны. Похоже, что изначально Эрен приехал к Микасе не за сексом, а чтобы поделиться рвущейся наружу болью.       Почему к ней? Сложно сказать. Возможно, потому что не столь уж давно Мики была ему не только любовницей, но и другом. А Эрену последнее время просто хотелось немного того особого тепла и понимания, которое могли дать только представители противоположных полов. Они выпили, поговорили, если, конечно, в том состоянии Эрен еще мог членораздельно разговаривать, ну а дальше… Дальше получилось, как получилось.       В данную секунду Йегера больше интересовала его пропажа, а не подробности вчерашнего вечера. Он поискал на столе и даже заглянул в кошелек, так и не нашел то, что искал. Какая-то странная судорожная тревога охватила душу. Где оно? Эрена уже трясло от злости, когда на пороге нарисовалась счастливая Микаса с чашечкой дымящегося кофе в руках.       ― Где кольцо? ― резче, чем следовало, спросил Йегер, вцепившись в девушку воспаленным, гневным взглядом.       Улыбка в то же мгновение стекла с лица Микасы, и альфа медленно вздохнул, пытаясь успокоиться, когда понял, что оказался прав. Грозно шагнув ближе, он снова спросил, роняя каждое слово по отдельности, как тяжелый камень, и распространяя вокруг себя тяжелый, горький запах:       ― Где мое обручальное кольцо?       Микаса вздрогнула, застывшая на ее лице маска на мгновение треснула, и за ней мелькнула обида. Поставив на столик чашку с кофе, она молча ушла обратно на кухню и, судя по звуку, открыла шкаф. В том, что произошло между ними ночью, Эрен виноват сам и даже не думал злиться на Мики. Но за то, что она посмела снять его обручальное кольцо, он готов задушить ее голыми руками. Это кольцо связывало его с Леви, отождествлялось с его образом, и этого Микаса касаться не смела ни при каких обстоятельствах.       Йегер спешно натянул ботинки, спрятал в карман кошелек, не желая оставаться в квартире теперь уже чужого человека дольше, чем необходимо. Вернувшись в гостиную, Микаса с каменным лицом протянула ему кольцо. Эрен выхватил его из чужих рук и поскорее вернул на положенное ему место, ощутив огромное облегчение. Прикрыв глаза, он медленно вздохнул, чувствуя, как гнев утихает внутри. Леви с ним, все хорошо.       Погладив пальцем блестящий ободок, Эрен взглянул на Микасу, вновь пронзив ее острым взглядом. Возможно, он был слишком резок, но его очень сильно задел столь подлый поступок.       ― Пожалуйста, больше никогда так не делай, ― попросил Йегер, сквозя невысказанной угрозой в каждом слове.       Глаза Микасы влажно заблестели, и, ощутив внезапно навалившуюся усталость, Эрен опустился в кресло. Он не хотел ее обидеть, но вся их встреча, которой вообще не должно было быть, не могла закончиться ничем хорошим.       ― Зачем оно тебе? ― негромко спросила Микаса и осторожно присела на широкий подлокотник кресла. ― Ты теперь один. Ты вчера вечером вернулся ко мне, ― мягко говорила она, легко проводя пальцами по растрепанным каштановым волосам. ― И мы снова будем счастливы.       Влажные губы коснулись щеки Эрена нежным поцелуем, а тонкие руки опустились на плечо. Она была мягкой, уютной и в эту минуту даже душевной, но… Не той. К сожалению для обоих, Микаса не тот человек, которого любил Эрен. Даже если бы не метка, он бы все равно к ней не вернулся. Не смог. Накрыв ее ладонь своей, Йегер вздохнул и покачал головой.       ― Прости меня, ― от чего-то севшим голосом прохрипел он. ― Вчера я был пьян как свинья. Это все большая ошибка. Прости.       Сжав зубы, Эрен поднялся с кресла и не оборачиваясь покинул квартиру. Как же все некрасиво получилось. Пусть Микаса не самый добрый и лучший человек на земле и имеет определенные недостатки и слабости, но она не заслужила быть использованной. Входная дверь за Эреном хлопнула, и Микаса вздрогнула, продолжая сидеть на подлокотнике неживым изваянием. Казалось, внутри нее все застыло и покрылось толстым слоем льда.       Она так надеялась, что теперь все будет хорошо, и вот песочный замок, который она с таким усердием возводила все утро, беспощадно смыло волной. Этот тощий мальчишка сбежал, разбив Эрену сердце и все его мечты. Казалось, теперь-то Йегер наконец одумался и понял, кто ему нужен на самом деле, поэтому приехал вчера к ней. Потухшие после новости о свадьбе надежды вспыхнули вновь.       Микаса готова принять Эрена любым. Ей все равно, что он разбит и опустошен, что до сих пор влюблен в этого омегу, что всю ночь в постели шептал его имя. Она готова стерпеть все, лишь бы он был рядом. Когда бы еще она стала так унижаться? Кто бы еще сделал для Эрена подобное? Микаса могла ему дать то, чего никогда бы не дал этот мальчишка. И что же в итоге? Эрен снова ушел, потому что любит его. Он любит. А как же она? Как же ее любовь? Почему она оказалась никому не нужна?       Взяв со стола чашку с забытым кофе, Микаса неловко встала и на деревянных ногах прошлась по комнате. Взгляд заволокло льдом, покрывшим и ее тело. Она ничего не чувствовала и ничего не могла понять. Почему все произошло именно так? Почему вчера Эрен целовал ее, а сегодня даже не хотел взглянуть? Стало так холодно. В подрагивающих руках был еще горячий кофе. Небольшими глотками Микаса бездумно осушила маленькую чашечку, почувствовав, как тепло разъедает ледяные корки, освобождая чувства. В тот миг, когда боль захлестнула ее с головой, Мики резко бросила чашку в стену и, содрогаясь от рыданий, опустилась на усеянный осколками пол.       Выйдя на улицу, Эрен вызвал такси и, дождавшись машины, сел на заднее сидение, откинув голову на спинку. Наверное, выглядел он также отвратительно, как себя чувствовал. Мало того, что он пил каждый вечер почти две недели, так еще и по пьяной лавочке изменил Леви. И плевать, что ему, скорее всего, нет никакого дела до того, что и с кем Эрен делает. Если по замыслу Леви они больше никогда не увидятся, то он никогда и не узнает об этой измене, но Эрену от этого легче не стало.       Тошнило не только тело, но и его душу. Ничего более мерзкого Йегер в своей жизни еще не делал. Хотелось провалиться под землю от стыда и за сегодняшнюю ночь, и за мелькнувшую в голове мысль. Он подумал, что, к счастью, у него сейчас нет гона, и можно не волноваться, что этот небольшой эксцесс закончится нежелательными последствиями. Даже несмотря на то, что скоро он потеряет возможность иметь детей ото всех, кроме Леви, и эта ночь, по сути, его единственный шанс, ведь любимый омега умотал не пойми куда, Эрен все равно не собирался им воспользоваться.       Воздействие феромонов — дело трех-четырех месяцев, один из которых уже прошел, ближайший гон — его единственный шанс зачать с кем-нибудь ребенка, и то совсем небольшой. Но даже при таком раскладе Эрен не собирался иметь детей от кого-то другого. Он женился на Леви и хотел семью именно с ним. Зачем ему ребенок от чужого человека, которого он все равно никогда не полюбит? Дети, которые растут в атмосфере нелюбви, обычно становятся несчастными взрослыми. Зачем ломать судьбу ни в чем не повинному ребенку?       К тому же Эрен нутром чувствовал, что уже не сможет кого-то оплодотворить, кроме своего омеги. Леви слишком глубоко проник в его душу и опутал собой все. Йегеру было противно от одной мысли, что он изменил ему, пусть даже они никогда не будут вместе. Он был уверен, что никогда не изменит своему любимому, но безумная тоска, жажда и большое количество водки сделали свое дело. Как же это отвратительно ― даже не помнить, что ты делал. И все же в каком бы Эрен ни был состоянии, в его мыслях и в душе жил образ только одного человека.       У него нет и не будет другой жены. Неважно, есть у него метка или нет. Только Леви. Пусть омега жестоко и некрасиво бросил его, но в душе продолжала теплиться глупая и смешная надежда на то, что однажды он одумается и вернется. Они ведь любят друг друга. Хотя Эрен уже начал сомневаться, не показалось ли ему. Не играл ли на его чувствах омега, искусно притворяясь? Что ж, может Леви талантливый архитектор, но в актерском ему точно делать нечего. Он не умеет так хорошо притворяться, а значит, чувства были настоящими. Но значат ли они для него хоть что-нибудь?       Хотел бы Эрен сказать, что не так уж и важно, сколько места в душе Леви занимали теплые чувства к нему, но это было не так. Вопросы и догадки теперь очень долго будут преследовать его, ведь не думать о нем Эрен не сможет. Так же как не сможет не спрашивать себя, почему. Почему он даже не поговорил с ним? Выскажи Леви всю свою боль и обиду в лицо, им обоим было бы легче. Но он промолчал, и теперь Эрен чувствовал, как его душу разъедают злость и обида. Он никогда не думал, что будет испытывать их по отношению к любимому человеку.       Впрочем, боль предательства не смогла убить в нем любовь. Скорее, она открыла ему глаза, позволяя увидеть Леви настоящим. Эрен догадывался о том, какой он, но не хотел видеть. Прошло уже больше месяца с тех пор, как он исчез, а Йегер начал погружаться в пучину отчаяния. И чем больше он думал, тем больше хотелось пить, скатываясь на самое дно, и вчера вечером он достиг его. Использовать привязанность другого человека, чтобы хоть немного заглушить свою тоску — это очень низко.       К горлу снова подкатила тошнота. Хватит. Пора завязывать с выпивкой и брать себя в руки. Пусть Эрен сломан изнутри, но все еще жив, и неважно, есть рядом с ним Леви или нет, придется жить дальше. Будет очень больно, но эта боль поможет не забыть, что он по-прежнему существует. У него есть папа, друзья, работа. Эрену есть, за что держаться. А если сделать вид, что Леви просто куда-то ненадолго уехал и скоро вернется, то и боль начинает казаться терпимой. Это как игра. Он притворится, что все хорошо, и будет бегать от правды, пока она не свела его с ума.       Открыв дверь в свою пустую, одинокую квартиру, Эрен на секунду растерялся. После того, как Леви слинял, его не заботило ничего вокруг, в том числе и порядок в собственном доме. Поэтому на секунду он подумал, что открыл дверь в чужую квартиру, обнаружив по ту сторону дверей чисто убранное жилище. Как бы Эрен ни пытался задавить в себе этот порыв, но в голове все равно на крохотное мгновение мелькнула мысль: «Леви?». Однако едва нос учуял запах, надежда умерла прежде, чем начала жить.       Сирень и сон-трава. А еще абрикосовый пирог. Папа. Упиваясь своей болью и алкоголем, Эрен оставил его совсем одного и даже не навещал. Видимо, Карлу надоело просто сидеть и ждать, когда сынуля-пьяница наконец почтит его своим визитом, и он приехал сам. Приехал, убрался, приготовил поесть, а пустившийся во все тяжкие альфа даже домой не явился. Стоило Эрену подумал о родителе, и Карл незаметной тенью появился в прихожей. Уставший, с большими кругами под глазами.       ― Эрен, где ты был? ― тихо спросил он, кутаясь в клетчатый плед, который обычно живет на диване в гостиной. Очевидно, Карл не спал всю ночь. ― Я звонил тебе раз двадцать.       Уже сев в такси, Эрен обнаружил, что его телефон выключен. Скорее всего, разрядился в хлам. А могла и Микаса выключить… Теперь уже неважно. Виновато сдвинув брови, Йегер подошел к папе и обнял его, стыдясь и своего поведения, и внешнего вида.       ― Прости меня, ― шепнул он, почувствовав, как тело в его руках напряглось и задрожало.       ― Не смей так поступать со мной, ― ругался Карл, уткнувшись лбом в плечо сына и роняя покатившиеся по щекам слезы. ― Мало мне твоего отца было, ― омега всхлипнул и вцепился руками в рубашку Эрена, ― потом Леви, а теперь ты…       ― Тш-ш-ш, ― Йегер погладил папу по волосам, ощущая себя последним подлецом, ― прости меня, пожалуйста. Такого больше не повторится.       ― Обещай мне, ― потребовал Карл тем же тоном, что и раньше просил Эрена не драться больше во дворе с мальчишками и не гулять допоздна.       ― Обещаю, ― выдохнул Йегер, намереваясь честно сдержать свое обещание. Хватит с него пьянок, папины нервы дороже.       Карл шмыгнул носом и скользнул руками на талию, обнимая сына в ответ. Он имел полное право злиться и ругаться. Они снова остались только вдвоем, и вместо того, чтобы искать поддержки у самого близкого человека, Эрен оставил его одного. С другой стороны, он не мог допустить, чтобы папа видел его в таком ужасном состоянии, а значит, время на саморазрушение закончилось.       ― Эрен, ― тихонько позвал его Карл и еле слышно спросил, ― где он может быть?       Внутри с новой силой полыхнули боль и злость. И за себя, и за папу, которому тоже плохо от того, как поступил этот несносный мальчишка.       ― Не знаю, ― выдохнул Эрен и устало прикрыл глаза.       Как бы он ни злился, желание найти Леви это не убавило. Так же как и желания знать, что с ним хотя бы все в порядке. Сложно сказать, что Йегер сделал, если бы он вдруг нашелся. Теперь, когда он знал весь его замысел, вряд ли эта встреча оказалась бы приятной для обоих. Эрена бросало от желания убить до желания обнять, от задушить до хотя бы еще разок прикоснуться. И чем он заслужил в тридцать с небольшим лет такие эмоциональные качели? Зачем ему только сдался именно этот упрямец?       Неужели Эрен не мог встретить кого-нибудь другого? Может, и его жизнь тогда сложилась бы иначе. Он ведь уже давно мог бы на ком-нибудь жениться. Альфа он достаточно симпатичный и состоятельный, так что проблем с любовниками никогда не возникало, а если бы он захотел, то не возникло бы и с невестой. Женился бы, может, уже были бы дети. Всегда рядом, вместе, тихо и без драм. Другой человек — другая жизнь.       Но сердце как на зло упрямо качало головой и твердило «нет». Леви. Только Леви. С той ночи в маленькой пропахшей лекарствами комнате и до конца жизни, а оставленная метка лишь усилила чувства. Эрену не нужен никто другой. Хватило одного взгляда, чтобы синие, как бескрайнее море, глаза, навсегда пленили его. Он так любит этого человека, что даже не может толком ненавидеть. Как бы он хотел его ненавидеть. Так было бы куда проще.       Но Эрен знал, что со временем его обида утихнет, а вот любовь — нет. Он хотел бы безумно злиться, кричать, разорвать все оставшиеся в квартире вещи Леви, найти его, чтобы придушить собственными руками. Но Эрен понимал, что если найдет, то будет желать лишь снова прикоснуться к нему. Обнять его, вдохнуть запах, сказать, какой он дряной мальчишка, и как Эрен все равно безумно любит его. Наверное, он очень жалок, если так скучает по омеге, который его бросил.       Даже удивительно то, как Леви долго скрывал свой замысел и, стиснув зубы, упрямо претворял его в жизнь. Упертый. Маленький, глубоко обиженный ребенок. Эрен упустил момент, когда должен был позаботиться о нем в детстве и надеялся все исправить, окружая его заботой всю оставшуюся жизнь. Но Леви не захотел дать ему еще один шанс. Эрен не раз спрашивал себя, почему он все-таки согласился выйти за него. Теперь он знал почему. След от зубов каждый день напоминал ему об этом. Но самым страшным оказалось не его одиночество. А то, что Леви любит его и тоже глубоко внутри страдает. Знать бы только, где он...       Все источники информации молчали, а гадание на кофейной гуще делу бы не помогло. Как и то, что Эрен впал в уныние. Он не понимал, как ему продолжать жить той жизнью, в которой нет Леви, но какой у него выбор? Ему придется вернуться к относительно нормальной жизни хотя бы ради папы. Карл не заслужил того, чтобы потерять еще и родного сына, оставшись на старости лет в полном одиночестве. Нет, Эрен не мог его бросить, как бы ему ни было плохо.       Собрав оставшуюся волю, Йегер как мог взял себя в руки и для начала вновь вернул себе подобающий вид, а после и на работу вышел. Работа уже однажды спасла его и могла помочь хоть немного и в этот раз. Как же чертовски сложно собирать себя обратно по кусочкам, особенно, когда возникало отчетливое ощущение, что каких-то кусочков не хватает. Как будто Леви забрал с собой часть Эрена, и он уже никогда не сможет собрать себя полностью.       Карл, решивший остаться на некоторое время у сына, не мог смотреть на него без тревоги. Однажды нечто подобное уже случалось. Одиннадцать лет назад Эрен тоже потерял часть себя в ту ночь, когда познакомился с Леви. Но в этот раз потеря оказалась куда ощутимее, ведь ему буквально вырвали сердце. Карл тоже чувствовал себя брошенным и опустошенным. Он винил себя, что не вцепился в Леви покрепче и не остановил его.       Было бы легче обвинять во всем взбалмошного ребенка, который махнул рукой на все, что Йегеры для него сделали, и так жестоко обманул их доверие. Только Карл собственными глазами видел, как Леви было больно уходить из дома. Он уже не хотел мстить, а просто сбегал от чувств, что разрывали его на части. Он так и не смог примириться с самим собой и вместо того, чтобы попросить помощи, замкнулся в себе и сбежал. Глупый. Как Карл мог на него злиться?       Оставалось надеяться, что время все расставит по своим местам. Мистер Йегер был уверен, что на этом история не окончится. Не может такого быть. А пока и ему, и Эрену нужно успокоиться, хорошенько обо всем подумать и, главное, не опускать руки. Пусть сын уже давно взрослый и самодостаточный альфа, но Карл решил, что некоторое время поживет у него, чтобы ему не приходилось возвращаться в холодную квартиру и оставаться наедине со своими мыслями, ведь Леви даже Томи забрал с собой.       Карлу и самому не помешала бы компания, чтобы хоть немного унять тревогу. Они ведь даже не знали, в порядке ли Леви, а мысли нет-нет, но продолжали к нему возвращаться. А еще Карл не мог перестать думать о том пакете, который Леви ему оставил. Он ничего не сказал Эрену, понимая, что сыну совсем не до того и наспех спрятал черный пакет в шкафу в прихожей. Спустя месяц, занятый уборкой в запущенной квартире, Карл нашел тот странный пакет и совершенно не знал, как с ним поступить.       Что это за деньги? Кто мог подарить Леви такую большую сумму, причем долларами? И самое главное, куда он хотел их потратить, но так и не решился? У Карла возникло какое-то нехорошее предчувствие и прикасаться к этим деньгами ему совсем не хотелось. Хорошо бы как-нибудь по-тихому избавиться от них. Леви сказал отдать нуждающимся ― неплохая идея. Не говоря Эрену, Карл собирался отнести пакет в какой-нибудь благотворительный фонд, но все не решался к нему притронуться.       Карл сидел в гостиной с ноутбуком в руках, когда ближе к вечеру в дверь внезапно позвонили. Двадцать минут назад Эрен отправил сообщение, что снова задержится на работе, так что это не мог быть он. К тому же зачем ему звонить, если у него есть ключи от собственной квартиры? Хотя с тех пор, как он вернулся на работу неделю назад, офис стал его домом. Поднявшись с дивана, Карл торопливо направился в прихожую и, открыв дверь, замер, меньше всего ожидая появления именно этого гостя.       ― Здравствуйте, ― голос слегка дрогнул. Неожиданный посетитель тоже не ожидал увидеть здесь Карла.       ― Здравствуй, Микаса, ― поздоровался Йегер, не испытывая ни радости, ни огорчения от этой встречи, лишь удивление. ― Эрена нет дома. Ты что-то хотела?       ― Мне нужно поговорить с ним, ― ответила девушка, неловко теребя в руках маленькую сумочку, будто разом растеряла всю свою уверенность. ― Можно войти?       Карл не нашел причин, чтобы ей отказать, и посторонился, пропуская внутрь. Еще в то время, когда Микаса была девушкой Эрена, она несколько раз приезжала вместе с ним к Карлу в гости и оставила о себе смешанное впечатление. Она умна, красива, уверенна в себе, порой даже чересчур и вроде не могла не понравиться, но Карл, не увидев в ней тепла и душевности, не смог проникнуться. Отношение к девушке сына у него было ровным и после их расставания тоже, а сейчас просто невежливо оставлять ее за порогом.       ― Может быть, хочешь чаю? ― предложил Карл.       ― Не откажусь, ― отозвалась Микаса и последовала за ним в гостиную, совмещенную с кухней.       Что Карл успел понять о Микасе так это то, что она изменчива снаружи, но не внутри. Она знает, чего хочет, и идет к своей цели, попутно подстраиваясь и меняя маски в угоду ситуации. Однако сейчас, глядя на то, как девушка не смело присаживается за стол и неуверенно поводит зажатыми плечами, Карлу показалось, что он впервые видит ее настоящую, простую, без жеманного притворства. И все же он понимал, что ее приезд не сулил ничего хорошего.       ― Извини, если лезу не в свое дело, ― заговорил Карл, ставя перед гостьей чашку чая, ― но о чем ты хочешь поговорить с Эреном?       ― Я… ― Микаса замялась и опустила взгляд. ― Не сочтите за грубость, это личное дело.       Карл тихонько вздохнул, утвердившись в своей догадке. Чуть больше недели назад, когда Эрен не ночевал дома, а на утро вернулся помятый и растрепанный, помимо алкоголя от него совсем немного пахло женскими духами. Именно в то утро он наконец нашел силы взять себя в руки, а значит, что-то этому поспособствовало. Или кто-то. Эрен слишком любил Леви, чтобы факт измены не отозвался в нем глубоким чувством вины, что в итоге могло наконец заставить его взять себя в руки. Осознав поступок сына, Карл, мягко говоря, не пришел от него в восторг, но кто, в конце концов, в этой жизни не делает ошибок? Тем более от боли и от глупости. Ну а Микаса в его одиночестве, вероятно, увидела для себя шанс начать их отношения сначала.       ― Послушай, ― мягко заговорил Карл, ― ты выбрала очень неудачное время. Эрену сейчас очень тяжело и…       ― Я знаю. Поэтому я здесь, ― прервав Карла, Микаса решительно взглянула на него. ― Я хочу помочь ему.       На секунду Йегеру даже стало ее жаль. Микаса явно привязана к Эрену и, возможно, даже испытывала искренние чувства. Только вот в этой любовной истории она, увы, третий лишний. Печально вздохнув, Карл сочувственно наклонил голову и произнес:       ― Так ты ему не поможешь, ― омега накрыл изящную ладонь своей. ― Лучше поезжай домой.       Ему очень не хотелось, чтобы именно сейчас, когда Эрен пытается найти в себе силы изжить свою боль, ему мешали и бередили душу. Услышав слова Карла, Микаса опустила пустой, почти стеклянный взгляд и сжала челюсти. Ей было больно, и Карл этого совсем не хотел.       ― Мне жаль, что так получилось, ― негромко произнес он, понимая, что его слова — очень слабое утешение. ― Но у Эрена уже есть любимый и другого не будет.       ― Вы не можете говорить за него, ― пробормотала Микаса каким-то безжизненным тоном.       Конечно, Карл не мог знать абсолютно все чувства своего сына, но в том, что говорил, он был уверен. К тому же есть еще одно обстоятельство, которое не позволит Эрену быть с Микасой, и если они и правда провели ночь вместе, странно, что она этого не заметила.       ― У него на шее метка.       ― Ну и что? ― чуть резче и громче, чем ожидалось, спросила Микаса и взглянула Карлу в лицо.       Ее глаза блестели от непролитых слез, а пальцы мелко подрагивали. Метку она заметила, и Карл своим напоминанием угодил прямиком в самую больную точку. Он уже не раз слышал истории о том, как альфа или омега начинают встречаться с мужчиной или женщиной, а после, найдя свою пару, расстаются с ними, и те, в свою очередь, не понимают, почему остались не у дел. Бетам трудно понять, что такое запахи, притяжение, течка или гон, ведь они никогда не испытывали ничего подобного. Также сложно им понять, какое огромное значение имела метка. Читать об этом в книгах и слушать на уроках ― одно, а чувствовать всем своим нутром ― совсем другое.       ― Микаса, ― постучав пальцами по столу, попытался объяснить Карл, ― ты бета и не понимаешь, как сильно метка влияет на альфу. Он физически не сможет быть ни с кем, кроме того, кто оставил ее. У Эрена есть пара, и пока Леви жив, он навсегда к нему привязан.       ― Но с этим же можно что-то сделать… ― выпалила Микаса, едва Карл закончил говорить, и с какой-то страной надеждой уставилась на него, хотя и сама прекрасно знала, что метку идеальной пары не убрать и не перебить.       ― Нет, с этим ничего нельзя сделать, ― ответил Йегер и заметил, как в серых глазах напротив потух огонек. ― Прости, что говорю так прямо, но я не хочу, чтобы ты питала ложных надежд.       ― Спасибо за заботу, ― голос Микасы вновь стал безжизненным и равнодушным.       ― Извини, ― Карл снова сжал ее руку, искреннее жалея, что ничем больше не может помочь и внезапно вспомнил об одной вещи. ― У меня к тебе есть небольшая просьба.       ― Да, конечно, ― слегка заторможено отозвалась девушка, лицо которой превратилось в фарфоровую маску.       Карл поднялся со своего места и хлопнул дверцами шкафа в прихожей. Он и сам не знал, почему вспомнил сейчас об этом, и ко времени ли его просьба, но другая возможность вряд ли представится. Вернувшись, он положил на стол перед Микасой черный пакет.       ― Здесь деньги, ― пояснил он. ― Насколько помню, организация, в которой ты работаешь, курирует какой-то благотворительный фонд. Пожалуйста, передай эти деньги туда, ― Карл легко подтолкнул пакет к девушке и нервно передернул плечами. ― Не хочу их видеть.       ― Хорошо, ― согласилась Микаса и, кажется, даже немного ожила, выдавив легкую улыбку. ― Я, пожалуй, пойду.       ― Микаса, мне правда жаль, ― Карл досадливо покачал головой, искренне ей сочувствуя.       ― Вы ведь ни в чем не виноваты, ― девушка нервно усмехнулась, взяла со стола пакет и бросила на прощание. ― Спасибо за чай.       Покинув квартиру, Микаса вылетела из подъезда, села в свою машину, громко хлопнув дверцей и, зло кинув пакет на соседнее сидение, дала волю рвущимся слезам. Ее жгло изнутри, и злые слезы падали прямо на руль, в который она уперлась лбом. Почему это произошло именно с ней? Она так хотела, чтобы они с Эреном снова были вместе, даже смирила гордость и пришла сегодня сказать, что любит его. И что теперь?       Микаса ждала, что, может быть, когда Эрену будет совсем плохо, он вновь вспомнит о ней и приедет. Ведь не может все закончиться вот так? У них с этим омегой, видите ли, любовь, а что делать Микасе? Ей ведь тоже разбили сердце. Она даже не думала, что так любит Эрена, пока не потеряла его. А все этот противный мальчишка. Ну что Эрен в нем нашел? Худой злобный школьник. И вот это ничтожество отбило у нее альфу? У нее? В бессильно злобе Микаса резко откинулась, ударившись спиной о сидение так, что машина качнулась.       Пакет на соседнем сидении тихонько прошелестел от тряски и привлек ее внимание. Раздраженно схватив его, Микаса начала нервно развязывать узел, чтобы заглянуть внутрь. Что еще там за деньги, про которые говорил Карл? Однако едва ее глаза увидели зеленые купюры, нервозность улетучилась без следа, уступив место сильному удивлению. Доллары и так много. Большая толстенная пачка свежих банкнот. Откуда у Карла столько?       Медленно перебирая купюры пальцами, Микаса наткнулась на небольшой листок бумаги с каким-то цифрами. Судя по всему, это номер банковского счета. Едва эта мысль мелькнула в голове, и ее прострелило яркое воспоминание. Однажды, убираясь в вещах теперь уже бывшего мужа, Микаса нашла такую же бумажку с длинным номером и толстую пачку долларов. А через пару дней она прочитала в газете, что парня, чья компания мешала бизнесу мужа, застрелили прямо у подъезда собственного дома.       В тот вечер Жан сильно напился и нес какой-то бред о том, что босс заставил его ужасно поступить. Он болтал, что ему пригрозили увольнением и большими проблемами, не оставив выбора, но Микаса не вслушивалась в его пьяное бормотание. С тех пор муж начал выпивать и с работы его в итоге все равно уволили. Жан пил все больше и больше, и в какой-то момент Микаса, устав от него, хлопнула дверью и подала на развод. Она не собиралась тратить свою жизнь на спивающегося неудачника. После он, конечно, одумался и пытался ее вернуть, но было уже поздно. И, кажется, только сейчас, в эту самую минуту Микаса поняла, что тогда произошло, и почему Жана так мучила совесть.       Тот случай почти стерся из памяти, но теперь вспомнив и прокрутив в голове все события еще раз, девушка была уверена в том, что не ошиблась в своей догадке по поводу мужа. А что на счет купюр, которые она держала сейчас в руках? Они тоже предназначены для чего-то подобного? Может, конечно, просто совпадение, вот только у них в Парадизе доллары совсем не в ходу, зато услуги теневых организаций оплачивались только ими.       Карл, конечно, не мог иметь никаких дел с чем-то столь опасным и незаконным, но вот у Эрена клиенты бывали разные. И раз уж Карл так хотел избавиться от этих денег и даже боялся их… Странная получалась ситуация. Может, Микаса права в своей догадке, а, может, и нет. Но если она права… Внезапно в голове сами собой зазвучали слова Карла: «И пока Леви жив, он навсегда к нему привязан». Злость накатила новой волной. Если бы не этот омега, который встал между ней и Эреном! Как бы ей хотелось избавиться от него.       Взгляд переместился на бумажку с цифрами. Может, конечно, это всего лишь обычный номер счета и ничего больше, но он натолкнул Микасу на возможный выход из того тупика, в который ее загнали. Нет человека ― нет проблемы, верно? А самой главной проблемой Микасы был Леви. Сердце испуганно застучало в груди, и задрожали пальцы. Для начала ей нужно успокоиться, все хорошенько обдумать и подробно разузнать у бывшего мужа о тонкостях столь деликатного дела. Уж ей-то он в просьбе не откажет.