Wicked game

      Леви неторопливо подошел к небольшому окну и, привалившись плечом к раме, тяжело вздохнул, чуть согнувшись от тянущего чувства внизу живота. Из-за течки, которая должна наступить уже вот-вот, он будет вынужден провести следующие три дня запертым в тесной комнатке и мучаясь от желания, которое ничем невозможно заглушить. С тех пор, как его омега учуял одного конкретного альфу, подавители больше не помогали, а после того, как Леви провел с этим альфой ночь, он боялся представить, какой силы возбуждение скрутит его в этот раз.       Уже почти месяц прошел с того момента, как Леви ушел, а если говорить честно, просто сбежал из дома. Ему пришлось оставить всю прежнюю жизнь и оборвать связь со всеми, кто в ней был. Он думал, что сможет оставить все позади и начать с начала. В общем-то, все так и получилось. Только мыслями Леви все равно возвращался к тем людям, что окружали его прежде. Как они там? Насколько сильно ненавидят его за то, что оставил их? Возможно позже, когда суета, наведенная им утихнет, можно будет связаться с кем-нибудь из старых друзей, а пока…       А пока Леви привыкал к новой жизни и отчаянно старался не думать о нем. И до сегодняшнего дня у него вполне получалось, пока он не ощутил тень хвойного запаха и отголосок чужой эмоции. Чертова связь идеальной пары. Альфа почувствовал приближение течки, и его тело отзывалось в ответ. Целый месяц Леви гнал от себя любые мысли о нем, но сегодня память отказывалась ему подчиняться, бросая прямо в лицо блеск зеленых глаз, очаровательную улыбку, запах свежей хвои, жаркие, сильные объятия и их последний поцелуй в то самое утро, когда Леви покинул его.       Оглядываясь назад, он даже не верил, что у него тогда хватило сил уйти. Хлопнув входной дверью, Леви буквально молился, чтобы Карл не бросился за ним. Он не думал, что уходить будет так тяжело. Воображение рисовало злорадную улыбку и чувство удовлетворенности местью, но на деле Леви едва сдерживал слезы всю дорогу в такси, понимая, что не вернется к прежней жизни никогда. Машина привезла его к вокзалу, а дальше…       Планируя свой побег, Леви прекрасно понимал, что Йегер непременно бросится его искать и обширные адвокатские связи ему в этом очень помогут. Поэтому он заранее снял все деньги с карточки и покинул Митрас на электричке, которая шла до соседнего небольшого городка. Покупку билета на самолет или поезд отследить легко, а вот с электричками куда сложнее. Каждую минуту Леви вздрагивал, в любой момент ожидая появления злого альфы на вокзале, но обошлось. Ближе к вечеру, устроившись на сидении с синей обивкой, Аккерман покинул город, направляясь в неизвестность.       Он даже не знал точно конечную цель своего вынужденного путешествия. Были только смутные воспоминания и предположения. В любом случае, назад дороги у него нет, и как бы все ни закончилось, он не вернется. Около полуночи Леви прибыл на конечную станцию в Эрмихе и пересел на автобус, который шел в Трост. Самолет и поезд ему заказаны, автостопом слишком опасно, поэтому приходилось пользоваться не самыми удобными общественными средствами передвижения.       Всю дорогу Леви бездумно таращился в темное окно, а Томи мирно спала, свернувшись у него на руках. Покидая квартиру альфы, Леви чувствовал страх, волнение и тоску. Сейчас внутри было пусто. Казалось, душа покинула его тело и парила где-то рядом, наблюдая со стороны, как он едет куда-то сквозь черную ночь. Он больше не хотел ни сбежать, ни вернуться. Леви просто двигался вперед, потому что не знал, что ему еще делать.       Прибыв в Трост, он ненадолго остановился в гостинице, чтобы передохнуть и нормально поесть. Вчера он был оглушен тем, как быстро и круто изменилась вся его жизнь, стоило только выйти за порог, поэтому Леви не чувствовал ни голода, ни усталости. Сегодня сознание наконец догнало реальность, и тело требовало небольшой передышки. Все следующие сутки он снова провел в пути в электричках и автобусах, пропахнув запахом дешевой обивки и креозота.       Наконец после пересадки в Ракаго, Леви добрался до самого южного города Парадиза ― Сигансина. Поспав в тесном номере небольшой, но довольно уютной гостиницы, на утро он отправился в службу миграции, надеясь, в этот раз получить хоть какой-нибудь ответ. Однако его запрос снова не принес никаких результатов ― человека, которого он искал, в Сигансине нет. Он отправлял запросы еще из Митраса, но ни среди живых, ни среди умерших совпадений не нашлось. Леви надеялся, что непосредственно в месте возможного жительства отыскать будет проще, но ответ оставался неизменным.       На что он вообще рассчитывал, приехав вот так, можно сказать, на авось? Что прямо у вокзала он случайно наткнется на человека, которого никогда в жизни не видел и даже не был уверен, что правильно помнил его имя? Вздохнув, Леви поблагодарил полненькую женщину по ту сторону окошка и уже собирался уйти, когда она, почесав подбородок, посоветовала ему поискать в деревне недалеко от города.       ― На юго-западе отсюда, миль двадцать будет. Деревня Ферд, ― говорила она. ― Мне кажется, там я слышала такую фамилию. Поспрашивайте.       Хорош совет: «Поспрашивайте». Впрочем, ничего другого Леви и не оставалось. Поблагодарив женщину, он забрал из гостиницы вещи и направился на крохотный автовокзал искать автобус, который мог отвести его в эту деревню. Терять ему нечего, так что почему бы не съездить? Через час с небольшим Леви и Томи уже тряслись в маленьком старом автобусе по узкой разбитой дороге в компании деревенских работяг и бабушек.       Леви, выросшему в большой современной столице, местный колорит казался непривычным. Летнее яркое солнце припекало через пыльное стекло, вдоль дороги тянулись бесконечные поля пшеницы и подсолнухов. Народ шумно переговаривался между собой, словно все они соседи, живущие много лет на одной лестничной клетке. Гомон, смех, запах пыли и семечек, тряска, духота и дребезжание стекол на каждой кочке. Леви думал, что подобное будет его раздражать, но картина сельской жизни, напротив, воодушевляла и забавляла.       Внезапно его посетило странное чувство, которое мгновением позже оформилось в простую и в то же время пробирающую до дрожи мысль. Вот бы его альфа сейчас был рядом. Сидел на соседнем сидении, закинув руку на спинку, тем самым отгораживая Леви ото всех, смешно щурился от яркого солнца и тихонько дул на шею, чтобы его омеге было не так жарко. Леви так ярко представил себе эту картину, что даже в душном автобусе стало холодно от чувства полного одиночества. Глаза защипало от навернувшихся слез. Сейчас уже поздно плакать, Леви нельзя оставаться с ним, и все, что он теперь может, — это просто выкинуть Йегера из головы.       Через пару часов автобус остановился, водитель помог Леви вытащить чемодан и, пожелав счастливого пути, прыгнул обратно за руль. Автобус продолжил свой путь, а Леви остался стоять на обочине, прислонив ладонь ко лбу козырьком, и глядел на сверток грунтовой дороги, тянущийся вдаль. Прямого автобуса до деревни нет, поэтому оставшуюся милю придется топать пешком. Если бы Леви знал, что ему предстоит пеший тур по пересеченной местности, то оделся бы полегче и взял с собой еды и воды.       Но Аккерман — дитя цивилизации, и для него добираться до населенного пункта на своих двоих через поле — это нонсенс, а не обыденность. Томи жалобно мяукнула в переноске, ей в шерсти, наверное, особенно жарко. Больше всего Леви переживал, как совместные приключения перенесет его любимица, ведь для животных подобные разъезды — большой стресс. Размяв шею, он вытянул ручку чемодана, чтобы его было удобнее катить за собой, пристроил на него сумку и, перехватив переноску, двинулся вперед, сворачивая с асфальта на утрамбованную колесами землю.       Колесики чемодана нехотя ехали по грунту, поэтому приходилось почти что тащить его. Ничего, Леви не сахарный, не развалится. Он сам себе устроил этот квест, так что придется топать до деревни. Зато минут через пять такой прогулки он и думать забыл о своей хандре. Какая хандра, когда вокруг красиво, зелено и такой простор? Леви дышал как можно глубже, наслаждаясь чистым от выхлопов большого города воздухом. Однако через пару минут за спиной послышался рев мотора, и он скривил губы, предвкушая облако пыли, которое накроет его с головой от протарахтевшего мимо грузовичка.       Рыча и пыхтя, машина поравнялась с Леви, и из открытого окна с водительской стороны послышалось веселое:       ― Привет-привет!       Глянув мельком, Аккерман заметил загорелого улыбающегося альфу и повыше задрал нос, нарочно делая вид, что ничего не замечает. Грузовичок же тарахтел за ним следом.       ― Як гарный хлопец, а, ― по-доброму улыбался водитель, высунувшись из окна. ― А чемодан у тебя какой большой, наверно, тяжелый.       Немного обогнав Леви, грузовичок остановился, продолжая пыхтеть на всю округу. Омега упорно делал вид, что ничего не слышал, хотя уголок его губы немного приподнялся вверх. Водитель тем временем, свесив руку из окна, снова обратился к нему:       ― Может, подвести?       Сначала Леви не собирался реагировать на очередной любопытный нос, который говорил с заметным местным говором. В сельской местности обычно все друг друга знают, и чужаков видно сразу, поэтому в автобусе его уже пару раз спрашивали: «Куда это такой молодой красивый направляется?». В городе Леви послал бы нахер с такими вопросами, но здесь люди были как-то добрее, что ли? Он не чувствовал от них угрозы. Вот и сейчас водитель вроде банально подкатывал, но в его голосе не чувствовалось ни пошлости, ни сального намека.       Обернувшись, Леви прищурил глаза и пару секунд изучал загорелое лицо. Худощавому альфе на вид было около сорока, но он так залихватски, по-мальчишески улыбался, что тоже захотелось приподнять уголки губ в улыбке. Идти Леви еще далеко, а солнце уже начало печь голову. Подойдя чуть ближе, он наклонил голову вбок и поздоровался:       ― Здравствуйте.       ― Здрасьте, ― отозвался альфа, блестя пышными кудрями из-под кепки.       ― Мне в деревню Ферд, ― сказал Леви, не особо рассчитывая на удачное совпадение.       ― Так и я туды, ― бодро отозвался водитель и, улыбнувшись еще шире, взмахнул рукой. ― Ну шо, садитесь?       Подумав всего секунду, Леви кивнул и, обойдя машину, закинул в кабину сначала вещи, а потом забрался сам. Он успел заметить, что в открытом кузове небольшого грузовичка ехал красивый коричневый конь. Интересно, куда его везут? Устроившись на сидении, Леви поставил на колени переноску и приоткрыл ее сбоку, чтобы Томи могла высунуть мордочку и охладиться под залетающим в открытые окна ветром. Сами бы они еще полчаса топали.       Сидящий рядом альфа бодро крутил руль и, бросая любопытные взгляды на попутчиков, скинул кепку, шутливым жестом пригладив волосы.       ― Зовут меня Сэмом, ― представился он и, подхватив лежащий на передней панели небольшой букетик ромашек, вручил Леви. ― Это вам.       Аккерман усмехнулся, принимая неожиданный «шикарный» букет. Цветочки, конечно, предназначались не ему, но альфа не мог не блеснуть деревенским гостеприимством, источая при этом добродушное обаяние.       ― Сэм Гро́зман, ― более официально представился он, и в уголках глаз снова собрались морщинки от пересекшей губы улыбки. ― Фамилия такая ― Грозман. А по характеру я очень даже добрый человек.       Хоть Леви и видел альфу первый раз в жизни, но его словам охотно верилось. На злого он совсем не похож, и пахло от него приятно ― липовым медом. Леви невольно улыбнулся и незаметно вернул цветочки на место. Пусть они лучше достанутся тому, кому предназначены.       ― А я Леви, ― представился он.       ― Ле-е-еви, Ле-е-е-еви, ― негромко себе под нос протянул Сэм на мотив какой-то известной только ему песни и, на секунду повернув голову, заметил выглянувшую из переноски Томи. ― А котика как звать?       ― Томи.       ― О, хорошее имя, ― улыбнулся Сэм, ловко петляя по проселочной дороге. ― Какими судьбами к нам в Ферд?       Леви ждал этого вопроса, но все равно немного растерялся, услышав его. Зачем он едет? Да он и сам точно не знал. Из дома он сбежал и теперь, пожалуй, просто искал свой угол.       ― Да вот даже не знаю… ― задумчиво пробормотал Леви. ― Родственников своих разыскать хочу.       В момент, когда он закончил говорить, Сэм повернул голову и бросил на него странный взгляд. Да, пожалуй, ответ и правда немного необычный.       ― Вы только ничего такого не подумайте, мне от них ничего не нужно, ― нахмурившись, сказал Леви. ― Просто… Как бы вам это объяснить…       В глубине души он боялся, что даже если кого-нибудь найдет, то просто окажется никому не нужным. Что люди подумают, будто он вот такой непутевый нахлебником приехал. Хотя Леви просто хотел знать, остался у него на этой земле хоть один близкий человек или нет.       ― Да не надо ничо объяснять, ― буркнул Сэм, уставившись в лобовое стекло, и тяжело вздохнул. ― Шо мы, нелюди какие? Не понимаем, шо человеку без родни плохо? ― повисла небольшая пауза, а после Сэм продолжил, вернув в тон свойственную ему легкость. ― Кстати, а кого ты хошь найти?       ― Хоть кого-нибудь, ― пожал плечами Леви, не зная, осталась ли в этих местах хотя бы одна живая душа, с которой он может быть в родстве. ― У меня и отец, и мать родом отсюда. Но отец детдомовский, а у мамы, вроде, должна быть родня.       ― Отсюдава, значит, ― задумчиво пробормотал Сэм. ― А маму-то как зовут?       ― Кушель.       ― Куше-е-ель, ― протянул альфа, видимо, по привычке пропевая новые имена. ― А фамилия-то у вас какая?       ― Аккерман, ― ответил Леви и ойкнул, когда грузовичок подскочил на очередной кочке.       ― Леви Аккерман, значит, очень приятно, ― подмигнул Сэм и вдруг удивленно вскинул брови. ― Погоди-ка. Кушель… Это шо же, Кенни Аккермана сестра? Самого Кенни Аккермана?! ― Сэм едва не подпрыгнул на сидении и быстро глянул на Леви. ― Молодой человек, а ты, часом, ничо не путаешь?       ― Ну я не знаю… ― растерялся тот, не представляя, что имя матери может вызвать такой эффект, да и про названного человека он ничего не знал. Фамилия та же, но имени Леви точно не помнил, да и мало ли в жизни случайностей? ― А что, этот Кенни, он жив?       ― Он живее всех живых, ― усмехнулся Сэм.       ― Может, просто однофамилец? ― Леви немного засомневался. Ну не бывает таких совпадений.       ― Да может, конешна, все быть, ― альфа насмешливо повел бровью, ― но у нас на всю округу только один Кенни Аккерман, других отродясь не было.       Сердце в груди почему-то забилось сильнее. Когда Леви отправлял запросы, ему в ответ писали, что никаких Аккерманов в этих местах нет, вернее, были, но очень давно умерли. А тут выясняется, что все-таки есть, причем живой.       ― Так вы его знаете? ― спросил Леви, с надеждой взглянув на водителя.       ― А то! ― хохотнул Сэм. ― Я на Кенни Аккермана работаю. У нас на него пол деревни работает. Он конезавод держит. Серьезный такой мужик, ― брякнул альфа, но тут же прочистил горло и мягче добавил: ― С характером.       Сэм быстро сообразил, что, возможно, везет племянника своего сурового босса и, приосанившись, стер с лица легкомысленную улыбку.       ― Мистер Аккерман, вам не дует? ― спросил он, подчеркнуто переходя на «вы» и, когда Леви в ответ качнул головой, добавил: ― А кошечке вашей? Может эта, я окошко щас прикрою?       Леви тихонько усмехнулся, не представляя, что там за фрукт этот Кенни, если подчиненный вдруг даже перед ним начал заискивать. Конечно несерьезно, больше в шутку, но всю оставшуюся дорогу Сэм больше не позволял себе разговаривать с ним по-простому, по-соседски легко, как делал это в самом начале. Леви не особо обращал на него внимания, взволнованный тем, что, возможно, его поиски дадут хоть какой-то результат. Возможно, уже сегодня он встретится со своим родным дядей, если этот Кенни и правда он.       Минут через десять грузовичок въехал на улочки деревни Ферд и, пропетляв по ним, оказался на широком дворе, остановившись у небольшого двухэтажного здания. Слева и справа тянулись длинные каменные загоны, в которых ржали лошади, а здание, судя по всему, ― это вотчина начальства. Когда Сэм сказал «конезавод», Леви, выросший в городе, конечно, по привычке представил себе огромные здания и дымящиеся трубы. Но на деле конезаводом оказался участок земли на окраине деревни с несколькими постройками и оградой для выгула лошадей. Все выглядело очень простым и чисто деревенским.       Окно на первом этаже «Администрации» оказалось открытым, потому что его намывал какой-то немолодой, полноватый мужчина с платочком на голове. Когда грузовичок подъехал, этот мужчина (скорее всего, омега) помахал Сэму и скрылся внутри здания.       ― Ну вот и приехали, ― сказал Сэм, ставя машину на ручник. ― Мистер Аккерман в это время обычно в конторе, ― пояснил он и тут же себя одернул, ― то есть в офисе. Тут у нас офис, завхоз, канцелярия и ищо много всякого…       Не успел Сэм договорить, как дверь «офиса» резко распахнулась, обрывая его на полуслове.       ― Сэмка! ― послышался раздраженный окрик. ― Папашу твоего за ногу!       Услышав грозный голос, водитель вздрогнул и пулей вылетел из кабины. Повернувшись к Леви, он негромко шепнул в открытое окно:       ― А вот и сам мистер Аккерман, я ж говорю, в это время он всегда в конторе.       ― Сэмка! ― снова крикнул высокий худой мужчина, показавшись на крыльце «офиса». ― Только за смертью тебя посылать!       ― Добрый день, мистер Аккерман! ― залепетал Сэм, спешно помчавшись к нему. ― Я доставил вашего буланого, как вы и велели, в целости и сохранности.       ― Да вижу, не сепети, ― раздраженно взмахнув рукой, оборвал его начальник и, немного прихрамывая на правую ногу, подошел к грузовичку.       Леви тихонько выбрался из кабины и замер, не смея пошевелиться. Он во все глаза уставился на высокого альфу с хмуро сведенными бровями, пытаясь разглядеть его как можно лучше. Это, правда, его дядя или просто чужой человек? Ладони вспотели так, что с них чуть ли не капало. Тем временем потенциального дядю, похоже, интересовал только привезенный Сэмом конь, поэтому он прошел мимо Леви, даже не взглянув на него. В нос ударил резкий запах полыни, а от разницы в росте стало как-то не по себе. Этот Кенни оказался ну очень высоким.       Пока грозный начальник шел к машине, двое парней быстренько вывели коня из кузова. Держа за привязанные к узде веревки, буланого подвели поближе. Едва Аккерман подошел к нему, конь заржал и взбрыкнул передними копытами.       ― А ну! ― прикрикнул Кенни. ― Ну чево ты, чево?       Протянув руку, он потрепал коня по крупному носу, и тот сразу присмирел, словно узнал в альфе нового хозяина.       ― Ну шо там? ― обхватив нос и нижнюю челюсть коня руками, Кенни открыл ему рот, внимательно осматривая зубы. Буланому такое отношение не очень понравилось, и он попытался снова взбрыкнуть, но передумал, когда Аккерман грозно приказал: ― Ну-ка, стоять. ― Закончив осмотр, Кенни вынес вердикт: ― Ну шо, нормально. Ладно, в денник его и почистить.       Один из пареньков кивнул, и нового жильца конезавода быстренько увели. Стряхнув ладони друг об друга, Кенни наконец повернулся, и Леви смог поближе рассмотреть его лицо. Немолодое, суровое, с глубокими морщинами, но… Почему-то оно показалось ему знакомым.       ― Мистер Аккерман, ― пролепетал Сэм, доставая из кабины чемодан и сумку своего пассажира, ― я тута к вам человека привез. Ну, в смысле, подвез. Понимаете, нам эта по дороге было и вот…       В этот момент взгляд небольших серых глаз скользнул по Леви, и тот невольно вздрогнул. Обычно это он прожигал всех острым взглядом, а не его. Пока он наблюдал, как Кенни возится с конем, все думал, что будет, когда тот обернется и заметит его. Что он скажет? Узнает ли в нем родню? Но то, что сказал Кенни, Леви точно не мог предугадать.       ― Если из ветеринарного управления, то ехайте назад, ― низким, немного хрипловатым тоном произнес он, ― проверка была, акт закрыли. Больше ни черта от меня не получите.       Махнув рукой, Кенни развернулся на сто восемьдесят и поковылял в сторону своего «офиса». Пару секунд Леви даже не знал, что сказать. Впрочем, откуда альфе знать, что он приехал по личному вопросу. Наверное, не каждый день к нему наведываются потенциальные родственники.       ― Я не из управления, ― сказал Леви, сделав несколько шагов следом. ― Я это…       ― Шо, «это»? ― обернувшись, раздраженно бросил Кенни.       ― Меня Леви зовут, ― пролепетал омега, чувствуя, как сердце заходится в груди.       ― Ну? ― нетерпеливо крякнул альфа, не понимая, на черта ему имя какого-то приезжего парня.       Леви совсем растерялся. Что ему говорить? Быстро взглянув на Сэма, который пытался слиться со своим грузовичком, чтобы стать незаметным, Аккерман словно спросил у него, что мне делать? Грозман кивнул, как бы подталкивая его к более решительным действиям, и, набрав побольше воздуха, Леви заговорил:       ― Леви Аккерман, тысяча девятьсот девяностого года рождения, ― услышав фамилию Кенни взглянул на него совсем по-другому и, судя по тому, как вытянулось его лицо, он явно удивился. ― Я, собственно, по какому вопросу… ― снова замявшись, продолжил Леви. ― Вы только ничего такого не подумайте… Кушель Аккерман тысяча девятьсот семидесятого года рождения вам, случайно, не родственница?       Лицо Кенни снова изменилось, и по одной мелькнувшей на нем эмоции Леви понял, что он знает его мать. Душу охватил радостный трепет. Нашел! Они и правда родня.       ― Ха, родственница… ― пробормотал Кенни себе под нос и, сильно нахмурившись, отвернулся, будто не хотел смотреть на Леви. ― Денег не дам, ― раздраженно бросил он, ― так и передайте ей.       Радость, которую Леви испытывал еще секунду назад, лопнула, обернувшись горьким разочарованием. Вот, значит, как. Конечно, он допускал мысль, что ему могут не обрадоваться, но чтобы вот так… Ничего не спросил и сразу швырнул в лицо: «Денег не дам». Да нужны они больно! Леви вдруг стало так обидно за маму и за себя, что в глазах заблестели злые слезы.       ― А ей ваши деньги не нужны, ― сказал он, сжимая кулаки все сильнее, ― мама умерла давно, больше десяти лет назад.       Кенни застыл и бросил на него ошарашенный взгляд. «Не знал», ― понял Леви. Ну и черт с ним. Ему вдруг резко перехотелось связываться с таким «родственником». Леви всю жизнь обходился без него и дальше проживет.       ― Извините, ошибся адресом, ― процедил он сквозь зубы и, смерив Кенни злым, обиженным взглядом, повернулся к Сэму, мимоходом смахнув не вовремя скатившуюся слезу. ― Сэм, у вас тут есть какая-нибудь гостинца или, может, комнату кто сдает?       Прежде чем ответить, Сэм кинул испуганный взгляд на подошедшего ближе Кенни и понял, что ему сейчас лучше помалкивать.       ― А вы шо, у нас в деревне поселиться надумали? ― негромко, словно чувствуя себя неловко, спросил Аккерман-старший, скользя по лицу омеги каким-то грустным взглядом.       ― Что я надумал, никого не касается, ― нахмурившись, бросил Леви. ― Я свободный человек в свободной стране, что хочу, то и думаю. И потом, ― он задрал голову и насмешливо бросил «дядюшке» прямо в лицо, ― кто вы такой, чтобы я перед вами отчитывался? Я так понимаю, никто.       Взглянув на его сердитое лицо, Кенни почему-то, наоборот, смягчился еще больше и даже улыбнулся уголком губ.       ― Документы есть у тебя, свободный человек? ― слегка усмехнулся он.       ― Есть, ― буркнул Леви.       ― Покаж.       На секунду Леви замялся, но все же достал из сумки новенький загран паспорт. Все-таки Кенни имел право удостовериться, что он не врет, и его, действительно, зовут Леви Аккерман. Открыв страничку с фото, Кенни сверил его с представленным вживую оригиналом, а Леви вспомнил кое-что еще.       ― И вот еще документ, ― сказал он и, достав из чемодана фото, протянул альфе.       Взглянув на старый свадебный снимок, Кенни как-то по-стариковски приподнял брови и тяжело вздохнул. Если Кушель и правда была ему сестрой, то он не мог не узнать ее. Сэм тихонько пристроился рядом с ним и тоже взглянул на фотографию, не сумев сдержать любопытства. Десяток секунд Кенни не отрываясь смотрел на снимок, а после резко гаркнул, повернувшись к Сэму:       ― А ты шо встал как баран? Разнарядка есть на сегодня?       ― Есть, ― пискнул Сэм.       ― Ну так выполняй, ― в привычной манере прикрикнул Аккерман, вновь нахмурив брови.       Сообразив, что сентиментальная минутка осталась позади, Сэм быстренько ретировался, а Леви эта сцена показалась смешной. Словно Кенни нарочно рявкнул на подчиненного, потому что ему стало неловко. Злость немного поутихла, но никуда не исчезла. Леви все еще хотелось послать родственничка и уйти, гордо вскинув голову. Ему подачек не надо, обойдется и без родни, не пропадет.       ― Ури, ― крикнул Кенни, обращаясь к кому-то пока незримому, но ответа не последовало. Альфа вернул Леви документы и крикнул грочме и раздраженнее: ― Ури! Не докричишься до тебя, дурака!       ― Да тута я, ― отозвался полненький омега, которого Леви видел в окне «офиса», и поспешил к Кенни.       Этот Ури выглядел довольно забавно с косынкой на голове и в фартуке в цветочек. На вид ему было за пятьдесят, как и Кенни. Но в отличии от худого, высокого, высохшего, как палка, альфы, Ури походил на румяную ватрушку. Из-под косынки выглядывала пепельная полуседая коса, а необычные фиалковые глаза глядели очень мягко, по-доброму. Румяный, по-милому пухленький, ростом даже ниже, чем Леви, и пах Ури сладко ― черемухой. Первое, что подумал Леви, глядя на него: «Хозяюшка».       ― Обед готов? ― строго спросил Кенни, когда Ури, запыхавшись, подбежал к ним.       ― Да уж давно, ― добродушно улыбнулся тот и повернулся к Леви, ― сегодня щи с домашней сметаной, щучьи котлетки и вишневый кисель.       ― Спасибо, я не голоден, ― буркнул Леви, не желая так просто прощать черствого скрягу и есть с ним за одним столом.       ― А тебя никто не спрашивает, ― фыркнул Кенни и махнул рукой, словно отрезая всякие возражения, ― у нас вся конюшня ест по графику шо я скажу.       Для эффекта ему еще не хватало топнуть ногой. Похоже, он привык, что все вокруг слушаются его беспрекословно, только с Леви такой номер не пройдет.       ― Я щас занят, ― чуть спокойнее продолжил Кенни, ― делов полно. Посидишь здесь, а ужинать будем дома. Кто там у тебя? ― спросил он, взяв в руки переноску, и заглянул внутрь. ― Кошка шо ли? Ладно, пусть будет.       Кенни явно не очень обрадовался еще одному пушистому жильцу, но проявил милость и, повесив переноску на другую руку, свободной взялся за ручку чемодана. Сумку подхватил Ури, и они вместе направились в сторону «офиса», даже не спросив у Леви, хочет ли он остаться. После такого приема он сильно сомневался, что идея найти родню такая уж хорошая. Заметив, что он так и стоит на месте, упрямо поджав губы, Кенни сердито бросил:       ― Ну шо встал-то? Пошли!       Кажется, никто так и не поинтересуется, согласен Леви остаться или нет. Хотелось фыркнуть, упрямо завязать руки на груди и с места не сдвинуться. Но с другой стороны, очень сильно хотелось есть и нормально отдохнуть. Обернувшись, Ури подмигнул ему и тихонько поманил рукой, мол, давай-давай, пошли. Немного потоптавшись на месте, Леви все-таки пошел следом. Ему как минимум нужно отнять вещи, которые утащили в общем-то незнакомые люди. Но это можно сделать и после того, как он и Томи поедят.       Столовая оказалась очень простой и тесной, в такой только солдат кормить. Но учитывая командирские замашки Кенни, Леви не удивился, если бы работники и правда ходили строем. Зато еда оказалась безумно вкусной, хотя, возможно, ему так с голоду показалось. После обеда Кенни и Ури отправились по делам, а Леви, жутко уставший после трех дней пути, уснул, свернувшись вместе с Томи на крохотном диванчике в кабинете своего новоиспеченного дяди.       Вечером Кенни также, не особо беспокоясь о планах и желаниях Леви, закинул его вещи в старенький пикап и повез к себе домой. Омеге, конечно, пришлось ехать с ним. Пойти ему все равно больше некуда, а что до обиды… Сейчас он слишком устал и измотан, чтобы злиться всерьез. И потом, мало ли на какой ноте расстались брат и сестра. Впрочем, Леви все равно чувствовал обиду. Мама болела, отец едва сводил концы с концами, а этот скряга тут лошадок в свое удовольствие разводил. Но хотя бы Леви на порог пустил и на том спасибо.       Дом Кенни оказался небольшим, но довольно вместительным. Типичный одноэтажный деревянный домик, какие в деревне стояли на каждом шагу. Комнаты внутри небольшие и даже довольно уютные, учитывая солдафонские повадки хозяина. Мебель старая, но добротная, Леви такую только в кино видел. Заметно, что в доме не хватает омежьей руки, хотя по началу Леви подумал, что Ури — супруг Кенни. Омега шефствовал над поварами в столовой, следил за чистотой на территории конюшни, а по вечерам готовил и убирался в доме начальника, помогая ему по хозяйству, но… На этом все. Ури выполнял роль «хозяйки» дома, но с Кенни их связывали скорее дружеско-деловые отношения.       Проявив небывалое радушие, Кенни затащил чемодан Леви в дом, открыл ногой дверь в небольшую комнатку и, небрежно втолкнув туда свою ношу, бросил короткое: «Живи». Видимо, на его языке это означало: «Можешь жить у меня, сколько хочешь, дорогой племянник, а это твоя новая комната». Фыркнув в ответ, Леви огляделся, отмечая железную старинную кровать с панцирной сеткой, большой шкаф, почти такой же, в каком была дверь в Нарнию, и небольшую прикроватную тумбочку. Единственное окошко прикрывала белая кружевная занавеска. Не пятизвездочный отель, конечно, но Леви много и не надо.       Главное, что теперь есть и крыша над головой, и какая-никакая поддержка от вредного, но родственника. Леви вдруг понял, что мама была права, упрямство ― это их, Аккерманов, фамильная черта, и ему с этой суровой шпалой еще придется повоевать. Пожалуй, они друг друга стоят, и если внешнее сходство было незначительным, то по характеру они точно родня. Хоть Леви все еще немного дулся на Кенни, но от встречи с ним на душе стало теплее. Все-таки одиночество ― отвратительная вещь. Три дня пути Леви не чувствовал себя ни живым, ни мертвым. Он был словно неприкаянный дух, у которого нет ни семьи, ни дома, ни друзей.       Грех жаловаться, из дома он сам себя выгнал. Вернее, собственные непримиримые чувства выгнали его оттуда и заставили покинуть людей, которые ему дороги. Сейчас уже поздно сокрушаться и думать, зачем он сбежал. Леви и сам до конца не понимал, он просто знал, что не сможет так жить. Но это вовсе не значило, что он не будет скучать. Присев на скрипучую кровать, он запустил руку в карман джинсов и вынул оттуда маленький металлический обруч. Оказавшись на свету, камень горделиво сверкнул, поймав луч заходящего солнца множеством граней.       По-хорошему Леви следовало оставить и это кольцо, ведь его тоже подарил Эрен, и оно куда дороже, чем обручальное, но... Он не смог с ним расстаться. И дело вовсе не в том, что оно дорогое и очень красивое. Неважно, как ярко оно блестело и сколько стоило ― хоть миллион марок, хоть одну. Эрен просил никогда не снимать его, и Леви ему обещал. К тому же это единственная вещь, которая теперь осязаемо связывала его с альфой. Повесив кольцо на тонкую цепочку, Леви застегнул ее на своей шее и спрятал «подвеску» под одежду. Какая разница, будет он носить кольцо на шее или на пальце? Главное, что оно всегда будет с ним. Как и Эрен.       Какая бы история их не связывала, альфа слишком глубоко запал Леви в душу. Он уже никогда не сможет его забыть и никогда не сможет простить, поэтому боль разлуки, которую испытывает и он сам, Леви заслужил. Он заслужил свое одиночество за то, что сделал больно любимому человеку. Они оба теперь будут расплачиваться за совершенные ошибки. Кому это надо? Да кто ж его знает. Но сделанного не воротишь.       Зажмурив глаза, Леви усилием воли заставил себя отбросить все мысли об альфе и больше к ним не возвращаться. Он только причинит себе лишнюю боль, если будет постоянно думать о нем. Томи запрыгнула на кровать и нежно потерлась об руку хозяина, требуя внимания. Леви погладил ее гладкую шерсть на спине, и довольная кошечка развалилась рядом с ним, подставив живот. Кажется, деревенский дом, щучьи котлетки и перьевая подушка пришлись Томи по душе. Что ж, как ни странно, Леви тоже оказался вполне доволен и с этой мыслью лег спать.       На утро он проснулся в хорошем настроении и чувствовал себя на редкость отдохнувшим. За окном светило утреннее солнце, в форточку задувал легкий ветерок, принося с собой запах трав и спеющих в саду яблок. Леви не помнил, когда последний раз так крепко и сладко спал. Потянувшись, он сел на кровати, свесив босые ноги, и вдруг почувствовал, что он дома. Даже странно, ведь он пробыл здесь меньше суток, и человека, у которого теперь жил, совсем не знал. Но здесь было так спокойно, уютно и пахло как-то по-домашнему.       Переодевшись, Леви умылся во вполне себе цивильной ванной, чему очень порадовался. Конечно, если бы пришлось, он бы и из ведра колодезной водой умывался, не развалился бы, но все-таки водопровод лучше. Выйдя в общую комнату, Леви обнаружил за столом Кенни, у ног которого крутилась Томи, и суетящегося у плиты Ури.       ― Сидеть, ― скомандовал Кенни, обращаясь к кошечке, которая очень хотела заполучить кусочек рыбы в его руках. ― Сидеть, кому ховорю. Жрать не получишь, если не сядешь.       Леви закатил глаза и обозначил свое присутствие коротким:       ― Доброе утро.       ― Доброе, ― фыркнул Кенни, обернувшись через плечо, и заворчал, ― семь утра ужо, у нас в шесть подъем.       Леви не удержался и закатил глаза еще разок. Он без будильника первый раз в жизнь в семь утра встал, пусть этот ворчун вообще спасибо скажет.       ― Проходи, садись, ― Кенни кивнул на один из стульев за большим столом и несильно пихнул Томи ногой. ― И живность свою забери. Балованная она у тебя, исправлять надо.       ― Это же кошка, зачем ее дрессировать? ― сказал Леви и едва сел за стол, как на колени тут же запрыгнула обиженная Томи. ― К тому же она еще маленькая.       ― Маленькая, ― пробурчал Кенни, нахмурившись сильнее, когда черные уши замелькали над столом, но промолчал, вместо этого пробубнив под нос: ― Я, может, в ее годы ужо ротой командовал.       ― Чево? ― саркастично протянул Ури, подливая ему чай, и звонко захохотал.       ― Покатился, ― обиженно набычился Кенни, которому не дали попускать пыль в глаза, и передразнил омегу, скривив лицо. ― Чево-чево?       Леви не смог сдержать тихого смеха, глядя на них. Похоже, скучно с ними не будет.       ― Лучше вон, животину корми, ― приказал хозяин дома, имея в виду Томи, ― а мы завтракать будем.       Странно, но как бы Кенни ни ворчал и ни командовал, Ури только улыбался и тихонько пыхтел себе под нос, выполняя все его поручения. У него, должно быть, железные нервы и безграничный запас терпения. Поставив перед Леви тарелку с яичницей, Ури поманил за собой Томи, и та быстро спрыгнула с колен хозяина, соблазненная свежей рыбой. Кажется, она определилась с новым фаворитом.       ― Я тут, пока ты спал, ― начал Кенни и, хлебнув чай, коротко развел руками, ― извиняй уж, с документами твоими ознакомился.       Вилка в руке Леви замерла, и сердитый взгляд синих глаз метнулся в альфу. Хоть бы разрешения спросил что ли? Но даже не бестактность беспокоила Леви, а то, что у Кенни могут возникнуть некоторые вопросы, и самый очевидный не заставил себя долго ждать.       ― Я там, ― продолжал Кенни, попутно закидывая завтрак себе в рот, ― запись одну интересную обнаружил. Давно замужем-то?       А вот и то, о чем Леви хотел говорить в последнюю очередь. Глубоко вздохнув, он придал лицу самый невозмутимый вид и ответил:       ― Сегодня четвертый день.       ― О как, ― удивился Кенни, а Ури выдал себя грохотом тарелок. ― Мда-а-а, ― протянул дядя, не отрываясь от приема пищи. ― Дело ясное, шо дело темное. И кто ж он будет, зять-то у нас?       Серые глаза с легким прищуром взглянули на Леви, будто могли считать всю информацию прямо из головы. Но будь это так, Кенни не задавал бы вопросов. О родителях они коротко поговорили еще вчера, а сегодня добрались до самого Леви. Только вот обсуждать свою прошлую жизнь он не хотел и особенно не хотел говорить о своем уже бывшем альфе.       ― А теперь уже неважно, ― буркнул он и также испытующие посмотрел на Кенни, мол, ну давай, о чем еще спросишь?       ― О как, ну ладно, ― протянул Аккерман-старший и, сообразив, что о муже племянник говорить не желает, сменил тему. ― Ты тогда жуй побыстрее и поедем.       ― Куда? ― Леви так удивился, что даже не донес вилку до рта. Ни о какой поездке они не договаривались.       ― Как куда? Восстанавливаться на второй курс, ― пояснил Кенни и хлебнул чай. ― В нашем институте в Сигансине будешь учиться. Там ты холостой будешь или мужней женой, это мне, как говорится, до одного места, ― альфа махнул рукой, а после ударил пальцем по столу, повысив голос. ― С образованием шутить не дам, вот тебе весь мой сказ.       Даже если бы Леви вчера не спросил напрямую, то все равно бы безошибочно понял, что в прошлом Кенни был военным. Хоть из армии его давно комиссовали по ранению, но солдатские замашки и привычки остались с ним навсегда. Он мыслил быстро, четко и прямо, словно всегда находился на поле боя. Конечно, Леви думал, что будет дальше делать с учебой, но для начала ему нужно было найти место, где жить, прийти в себя, а уж после решать, где учиться. Но Кенни не собирался давать ему ни одной лишней секунды.       ― Все, хорош жевать, ― бросил он, махом опустошив свою тарелку, и, махнув Леви, поднялся из-за стола. ― Давай, поехали.       Леви хлопнул глазами и фыркнул про себя. Кенни, может, и бывший военный, а вот Леви нет. Глотать пищу не разжевывая и одеваться, пока горит спичка, он не умеет.       ― Конечно поедем, ― сказал Леви, не собираясь двигаться с места.       ― Ну? ― нетерпеливо буркнул альфа.       ― Только я сначала доем свой завтрак, ― настоял на своем Леви и, выдержав суровый взгляд, легко улыбнулся, мягко, без сарказма добавив. ― Хорошо, дядюшка?       ― Ну… Конешна, ― стушевавшись, буркнул Кенни и, обратив внимание на хитро улыбающегося Ури, шикнул на него. ― Ну а ты чево?       ― Ничевой, ― омега невинно хлопнул глазками, ― со стола убираю.       Ури продолжил крутиться, хлопоча по хозяйству, а Кенни вернулся на свое место, тихонько дожидаясь, когда племянник доест. Складывалось впечатление, что до Леви с ним никто не пытался спорить, и если так, то у дядюшки впереди много новых открытий ― личное пространство, такт, вежливость и много других интересных штук, о которых он не знал ранее. Тем не менее Леви не стал долго засиживаться и уже скоро, прыгнув в пикап, они отправились в Сигансину.       Прежде чем забрать документы, Леви закрыл сессию и закончил первый курс, поэтому имел полное право без всяких экзаменов просто написать заявление на зачисление на второй. Даже хорошо, что Кенни озаботился этим вопросом так быстро. Лучше решить все сразу и не дергаться перед началом семестра. К тому же таким образом Кенни пытался проявлять заботу. В приказном тоне, ультиматумом, но по-другому он не умел.       Так Леви оказался на самом юге страны, в небольшой деревне у своего родного дяди. С тех пор прошел почти месяц, казалось, жизнь постепенно налаживается и прошлое, которое, вцепившись клещами, не хотело отпускать, начало забываться. Но стоило жару охватить тело, и все воспоминания нахлынули бурным потоком.       Леви тяжело прерывисто задышал, ощутив, как тело пробивает озноб. Чертова течка. Внезапно в дверь кто-то тихонько поскребся, и в образовавшейся щелке показалась голова Ури.       ― Я тебе тута, водички принес и яблочки твои любимые, ― лепетал омега, поставив на тумбочку кувшин и тарелку. ― Яблоки в течку само то ― и жажду утоляют, и витамины, ― Ури улыбнулся и, подойдя ближе, коснулся руки Леви. ― Ну как ты?       ― Терпимо, ― буркнул тот, ― спасибо.       ― Бедный мальчик, ― вздохнул Ури и, погладив его по спине, вышел, прикрыв за собой дверь.       Ури был просто прелесть, но сейчас Леви злило сочувствие. Злило вообще все, потому что в его «идеальном» плане произошла небольшая накладка. Он пометил альфу, и альфа должен испытывать муки, которые не могут облегчить ни одни подавители. Но тогда почему и Леви так плохо? Почему он всем нутром чувствует гон и даже эмоции своего альфы? Такая сильная связь должна работать только в сторону альфы, но метка почему-то дала обратный эффект.       Леви перечитал много литературы, касающейся меток и идеальных пар, и почти везде ученые, делая тот или иной вывод, приписывали оговорку «но все организмы разные и в разных случаях метка может дать индивидуальный эффект». За всю историю наблюдений происходило множество нетипичных случаев, что снова и снова подтверждало, ― многое зависело от чувств и привязанности каждой отдельной пары. Здорово. И теперь из-за «привязанности» Леви чувствовал то, что не должен был.       С самого первого дня, когда, повзрослев, он снова увидел Эрена, все пошло не так, как он предполагал. Вот и теперь он может избавиться от выкручивающего желания, только подставив текущий зад своему альфе или… Другому альфе. Леви не меченый и не повязаный и в теории может сойтись с любым альфой, который придется ему по душе, но… Как он может быть с кем-то другим, если у него уже есть любимый? Пусть они больше не смогут быть вместе, но сердце Леви занято навсегда. И, видимо, его мучениям не будет конца.