Wicked game

      С трудом разлепив глаза, Эрен в первую секунду даже не понял, где находится, и только спустя бесконечность облегченно выдохнул, разглядев знакомый тюль и кресло у окна. Он дома. Последние три дня он бодрствовал преимущественно по ночам и видеть спальню, залитую ярким солнечным светом, оказалось непривычно. В это время они с Леви обычно отсыпались после очередной бурной волны дикой страсти и желания, закинув друг на друга руки и ноги. Однако вчера течка наконец закончилась, и сейчас, пошарив рукой по простыне, Йегер обнаружил, что остался в постели один.       Сложно сказать, на что он надеялся по завершению течки. Пожалуй, ни на что. Какие тут могут быть надежды, если в постели они оказались лишь по случайному стечению обстоятельств? Странно, что у Леви внезапно началась течка, но он явно не собирался проводить ее с Эреном, а после того, как альфа накинулся на него, у омеги не было другого выхода. Йегер поступил бы крайне жестоко, если бы после одной ночи оставил его одного мучиться от разрывающего тело желания. Пришлось остаться с ним и быть настолько нежным, насколько позволял одурманенный страстью разум.       Эрен зло усмехнулся про себя. «Пришлось». Как будто он сам не хотел провести течку со своим омегой. Стоило ему переступить порог квартиры в тот злополучный день, и любимый течный запах выбил его сознание из тела, оставив только изголодавшегося, едва не обезумевшего от одиночества альфу. Когда спустя несколько часов вернулась способность здраво мыслить, Эрен устыдился того, что сделал. И еще больше устыдился, почувствовав радость. Если бы не безумный гон, он бы ни за что не решился притронуться к Леви, но, черт возьми, он был рад, что оказался с ним в одной постели. Что он, течный, принадлежал только ему, Эрену.       Как глупо. Леви и так зол на него, а теперь он, наверное, просто в ярости. Кому понравится, что его насильно заставили провести первую в жизни течку с альфой, которого он ненавидел? Хорошо, что оставшаяся крохотная крупица разума не позволила пометить его, даже несмотря на то, что Леви добровольно подставил шею. Метку хотел не он, а его омега, и если бы Эрен укусил, Аккерман бы свернул обнаглевшему альфе шею, когда пришел в себя. Это же очевидно ― Леви уехал и разорвал все связи, потому что не хотел иметь с ним ничего общего. Стоило на мгновение представить полные слез и смертельной ненависти синие глаза, и даже сведенный с ума запахом желания альфа дрогнул, оставив шею омеги нетронутой.       Эрен был уверен, что поступил правильно, пока не учуял в сладко-соленом запахе тоску и сожаление. Леви бесспорно скучал по нему. Эта мысль лилась теплым медом на израненную душу альфы, но никак не укладывалась в голове. Так же как кольцо, болтавшееся на шее, и то, что Леви чуть ли не плакал, когда Эрен решил дать ему возможность сделать шаг назад. Он лишь хотел показать, что они не обязаны продолжать заниматься безумием, которое творилось всю ночь, если он не хочет. Но Леви почти отчаялся, когда Йегер отвернулся от него. Впрочем, может его чувства были продиктованы омегой, который ощутил себя отвергнутым?       Так или иначе, но следующие два дня Эрен больше не отстранялся от него, стараясь удовлетворять и заботиться о нем. Говорить о том, что он сам не хотел покидать Леви, не приходилось. Мало того, что он не проводил с кем-нибудь гон уже очень-очень давно, Леви теперь вообще был единственным омегой, на которого реагировал его альфа. Эрен никогда бы не смог сказать словами, как сильно ему не хватало его любимого, словно он потерял вместе с ним часть себя, и все вокруг стало неважно и ненужно.       Было до дрожи прекрасно вновь касаться его, целовать, любить и чувствовать взаимность. Никакие силы в этом мире не заставили бы Эрена отказаться от сцепки. Даже будь это тысячу раз неправильно, но разве он мог отказаться от самого восхитительного удовольствия, особенно после того, как его единственный омега полностью лишил его себя? В первую ночь им владело абсолютное безумие, ну а после, когда желание стало уже не таким сильным и голос разума не заглушали инстинкты, Эрен просто не нашел в себе сил отказаться от сцепки. Имел он право хотя бы раз в полной мере насладиться проведенной с омегой течкой? Тем более что купленные заранее таблетки избавят их ото всех последствий, которых, Эрен уверен, Леви не желал.       Хоть он и не говорил, но его отношение к подобным вещам понятно без слов. И три пустые ячейки в блистере после трех дней течки говорили сами за себя. Леви вообще почти не разговаривал, покорно и молча (не считая стонов) снося все, что с ним делал альфа. Впрочем, разговаривать им особо было некогда. Тут бы успеть нормально поесть и поспать, прежде чем омега снова обильно потечет и начнет скулить от болезненных спазмов, требуя альфу. Как все-таки природа жестко обходилась с омегами, заставляя их в течку раздвигать ноги едва ли не перед любым альфой, лишь бы заглушить боль от сводящего с ума желания.       Странно, что Леви, будучи свободным омегой, весь год проводил течки один. Неужели не нашлось никого, кто бы мог его заинтересовать? Или же… Пришедшая на ум мысль еще три дня назад показалась бы Эрену смешной, но не теперь. Между ними происходило что-то очень странное, и чем больше проходило времени, тем больше Эрен запутывался, а проведенная вместе течка совсем сбила его с толку. Он не хотел понапрасну себя обнадеживать, но надежда, пропитанная потрясающим запахом верескового моря, помимо воли начала тлеть в его душе. Разве Леви хоть раз был с ним так нежен и ласков, словно на свете нет никого лучше, чем Эрен?       Вздохнув и протерев глаза пальцами, Йегер решил, что нужно заканчивать с этой неопределенностью и поговорить с Леви. Он считал, что после его бегства говорить им больше не о чем, но, похоже, ошибся. Он хотел знать наверняка, что между ними происходит и что чувствует Леви. Но для начала неплохо бы узнать, куда он делся. Прислушавшись к звукам в квартире, Эрен понял, что Леви либо забился куда-то в угол, чтобы не издавать ни одного шороха, либо ушел. Черт. Куда его опять понесло? Он что, испугался того, что между ними произошло, и снова сбежал?       Но в следующую секунду Эрен вспомнил о профессоре и о том, что пока они разбирались с внезапно обрушившейся на Леви течкой, папа и Ханджи безвылазно сидели в больнице. Аккерман слишком любил Пиксиса, Хани и Карла, чтобы бросить их в такой ситуации и снова умотать к удачно нашедшемуся дядюшке. Прежде чем отправить письмо, Эрен узнал, кто живет по обратному адресу, оставленному на конверте. Не трудно догадаться, что Кенни Акерман, несмотря на другое написание фамилии, как раз и есть тот самый брат, о котором говорила умирающая мать Леви. Досадно, что из-за глупой ошибки Эрен не нашел его раньше.       Найдя телефон в кармане брошенных еще три дня назад под кровать джинсов, Эрен ощутил неловкость, увидев количество пропущенных звонков и оставленных без ответа сообщений. Еще в первый день течки звонил и писал Ханджи, затем папа, чуть позже к ним присоединились Флок, Майк и два клиента, с которыми у Йегера были назначены встречи. Черт. Ему ведь нужно на работу. Насколько же сильно ему вскружил голову соблазнительный юный омега, если он позабыл вообще обо всем?       Первым делом он хотел позвонить Майку, но из его последнего сообщения узнал, что тот связался с Карлом и уже в курсе неожиданного обстоятельства, которое заставило Эрена прогулять работу. Тем лучше, не придется ничего объяснять. В конце концов, Йегер женатый человек и пропадать на несколько дней из-за течки супруга ― более чем нормально. По плечам пробежала противная дрожь, когда он подумал, что первым делом Майк решил, что Эрен снова мог уйти в запой. Нет, до такого он больше не опустится. В любом случае стоило бы позвонить ему, но Йегер решил, что сделает это по дороге в больницу, а сейчас ему лучше поторопиться.       Он почти уверен, что Леви поехал к профессору, чтобы сменить на посту Хани и папу. Уставший, невыспавшийся, вымотанный первой течкой с альфой, проведенной вне цикла. Ну почему он такой упрямец? А, может, Леви просто не хотел видеться с Эреном, потому что жалеет о том, что они провели течку вместе? Боги, как с ним иногда сложно. Тряхнув головой, Эрен попытался сбросить сонливость. Он тоже вымоталась из-за гона, тем более что в этот раз он выдался особенно сильным, ведь рядом был течный омега. Его течный омега.       Быстро приняв душ, Эрен надеялся, что это поможет развеять морок в голове, но увы. Сбитый цикл очень сильно бил по самочувствию и альф, и омег, и сейчас он малодушно помышлял о смерти. Ощущения были словно после недельного запоя. Голова гудела, тело ломило, а в горле жутко пересохло. И Леви в таком состоянии нашел в себе силы подняться и куда-то поехать? Да ему должно быть еще хуже, чем Эрену. Вот глупый.       Но делать нечего. Йегеру тоже пришлось заставить себя одеться и оправиться на кухню, чтобы позавтракать. Однако его ждал неожиданный сюрприз. Завтрак уже был готов, и, судя по тому, что тосты еще не до конца остыли, Леви уехал не так давно. Неужели так сложно дождаться, когда проснется Эрен, и как нормальные люди вместе поесть, а после поехать в больницу? Зачем он все усложняет? Ведь и так уже ясно, что между ними все еще есть чувства и им придется о них поговорить. Или он собирается бегать от Эрена до конца жизни? Впрочем, именно бегать у него как раз получается лучше всего.       Перекусив, Йегер поехал в больницу и по дороге позвонил Майку, попросив его перенести все встречи еще на пару дней. Прежде чем вновь погружаться в рабочий процесс ему нужно немного отдохнуть и разобраться со своим омегой. Привычный запах лекарств встретил на пороге больницы, лестница на третий этаж, знакомый коридор и дверь палаты, которую Эрен открывал уже сотни раз.       ― Добрый день, мистер Йегер, ― поздоровался профессор, растянув губы в привычной улыбке.       Его бодрый голос отозвался теплом в груди и заставил вздрогнуть погруженного в свои мысли Леви, который сначала даже не заметил заглянувшего в палату Эрена. Он сидел на стуле спиной ко входу и, видимо, о чем-то говорил с Пиксисом, который устроился в кресле у окна.       ― Здравствуйте, профессор, ― поздоровался в ответ Эрен, прикрыв за собой дверь, ― надеюсь, у вас все хорошо.       ― А то как же, врачи говорят, через несколько дней можно выписываться, ― поделился хорошими новостями Пиксис и хохотнул. ― Хоть перестану сидеть у вас всех на шее.       ― Профессор, ― нахмурив брови, упрекнул его тоном Леви.       ― Даже не надейтесь от нас так легко отделаться, ― поддержал упрек Эрен и встал за его спиной, машинально опустив руку на плечо, отчего Аккерман слегка вздрогнул, и рука соскользнула.       Стоило ему появиться, и Леви весь сжался, словно ребенок, который боялся, что рассерженный папа, узнав о его проделках, будет ругаться. Какой же он еще маленький. Эрен мог разве что упрекнуть его, что он не дождался его утром и поехал в больницу один. А что касается остального… В любом случае кричать и шлепать его ремнем по заднице никто не собирался.       ― Ой, сыночек, вот и ты, ― послышался голос Карла, а следом хлопнула дверь.       Видимо, утром папа сменил дежурившего ночью Ханджи. Он выглядел привычно бодрым, но все же немного уставшим. Еще бы. Им с Хани пришлось дежурить целых три дня вдвоем. Поставив две кружки с чаем на столик, Карл устало потянулся, уперев руки в поясницу, и только после этого поприветствовал сына поцелуем в щеку.       ― Пап, поезжай домой, ― сказал Эрен, поцеловав его, ― устал ведь.       ― Есть немного, ― нехотя признался Карл и тут же спохватился. ― А вы-то как? Леви такой бледный…       ― Все в порядке, ― буркнул омега, явно не желая говорить о причинах своей бледности и усталости.       Они еще даже с Эреном не разобрались на счет того, что происходило последние три дня, и обсуждать еще с кем-то точно не собирались. Едва речь коснулась их долгого отсутствия, и Эрен заметил, как спина Леви выпрямилась и закаменела от напряжения. Он тоже надеялся, что папа и профессор проявят свойственную им деликатность и обойдут эту тему стороной.       ― Ехали бы все по домам и не тратили на меня время, ― немножко поворчал Пиксис, по-стариковски покачивая головой.       ― Нет уж, ― усмехнулся Эрен, стараясь притворной улыбкой усыпить бдительность профессора. ― Я останусь, а ты поезжай, пап.       Пиксис, конечно, не дурак и вряд ли продолжал наивно верить, что все они дружно беспокоились исключительно о его здоровье. Но пока он то ли не хотел замечать, то ли боялся и делал вид, что верит милым улыбкам. Тем лучше. Чем меньше он будет задавать вопросов, тем ему же будет спокойнее.       ― Хорошо, ― с явной неохотой сдался Карл, ― только поговорю с врачом и сразу поеду.       Мистер Йегер вышел из палаты, и Эрен снова осторожно коснулся плеча Леви.       ― И ты поезжай домой, тебе надо отдохнуть.       ― Я в порядке, ― упрямился Леви, и Йегер почувствовал, как он напрягся, когда речь снова вскользь коснулась деликатной темы.       ― Не спорь, ― мягко настаивал Эрен, прекрасно зная, что на самом деле Леви не в порядке, ― выспись, а вечером поменяемся.       Лишь услышав, что его не окончательно списывают со счетов, Леви немного расслабился. Он помялся еще несколько секунд, а после согласно кивнул.       ― Ладно, ― буркнул он.       Эрен не хотел, чтобы Леви мучал себя, силясь выглядеть бодрым и веселым, когда на самом деле чувствовал лишь жуткую усталость и озноб. Им бы обоим хорошенько поспать еще пару дней, но, увы, ситуация с профессором требовала внимания. Попрощавшись с Пиксисом, Леви встал со стула и повернулся, впервые за сегодняшнее утро взглянув на Эрена. Он скользнул взглядом лишь на краткий миг, но Йегер успел заметить смущение и растерянность в синих глазах. Подхватив свой рюкзачок, Леви замешкался на секунду, когда лямка легла на плечо, и потер его ладонью, а Эрен вспомнил, что в первый день оставил над ключицей болезненный укус. Их взгляды снова пересеклись, и Йегеру показалось, что он хочет что-то сказать, но Леви все же промолчал и спешно покинул палату.       Эрен невольно повернул голову ему в след, потянувшись за шлейфом своего запаха, который источал его омега. После проведенной вместе течки Леви весь пропах запахом хвои, а его собственный аромат «расцвел» еще сильнее. В голове на пару мгновений воцарилась тишина, и образ самого красивого омеги с удивительными синими глазами наполнил все сознание Эрена. Черт, как же он нужен ему. Но, увы, под руку вместе с нежным чувством появились и воспоминания об одиноких месяцах, полных обиды, злости и непонимания.       Как быстро Эрен забыл о том, какую боль он испытывал, когда Леви предал его. Надежда, которая робко зажглась сегодня утром, опасно качнулась под ветром сомнений. Правильно ли будет все простить ему за одни красивые глаза? Не окажется ли Эрен снова обманутым, если протянет ему руку? И захочет ли Леви ее принять…       ― Мистер Йегер, ― вдруг заговорил Пиксис, оборвав тем самым его раздумья, ― помните, однажды я вам сказал, что не нужно торопить судьбу, потому что она сама приходит, когда нужно? ― хитро сощурив и без того узкие глаза, спросил профессор, когда Эрен перевел на него взгляд.       ― Припоминаю, ― не очень уверено отозвался альфа, не понимая, к чему старый омега клонит.       ― Она пришла, ― кивнул Пиксис, доверительно заглядывая Йегеру в глаза и на мгновение скосил их в сторону двери, за которой только что скрылся Леви. ― Теперь не упустите ее.       Эрен хлопнул ресницами, несколько секунд глядя в обрамленные сеточкой морщин серые глаза, которые смотрели на него так красноречиво. Неужели профессор хочет сказать, что хватит тянуть кота за хвост и сейчас как раз самый подходящий момент, чтобы во всем разобраться?..       ― Ну вот, профессор, вашим состоянием теперь даже врач доволен, ― сказал Карл, вернувшись в палату и, заметив отсутствие еще одного члена компании, спросил: ― А Леви уже ушел?       ― Да, ― растеряно ответил Эрен, пытаясь уложить в голове слова Пиксиса, и вдруг понял, что папа вернулся как никогда вовремя. Профессор прав, хватит уже тянуть. ― Пап. Подожди немного здесь, я сейчас.       Едва последнее слово слетело с кончика языка, и Эрен почти бегом вылетел из палаты под удивленный взгляд Карла. Только бы он еще не уехал.       Пройдя по длинному коридору, Леви повернул на лестницу и зло тряхнул головой. Он должен был просто приехать к профессору и позаботиться о нем, а не спать с Йегером! Черт! Теперь их и без того сложные отношения усложнились и запутались еще больше, как и сам Леви. Эрен скучал по нему и, возможно, даже все еще любит, но… Он отказался оставить ему метку. Почему? Потому что не может простить. Леви бы тоже не смог, но все равно чувствовал, как боль скребет его когтями изнутри.       Спустившись на один пролет, он круто повернулся, чтобы продолжить путь, и ощутил, как закружилась голова. Самочувствие было просто отвратительным. Почему именно сейчас его организм решил разыграть карту «течка»? Ему нужно быть в форме и хорошо соображать, но вместо этого Леви едва не валился от усталости. Проведенная с альфой течка вне цикла выжала из него все соки. Эрен прав, ему надо отдохнуть, но как, если вокруг одни вопросы и проблемы? Им нужно поговорить, обязательно. Но перед разговором Леви должен хорошенько подумать.       Проснувшись раньше Эрена, он хотел подождать, когда альфа тоже проснется, и за завтраком спокойно поговорить. Но взяв телефон в руки и прочитав сообщения от Ханджи, Леви почувствовал стыд и скорее сорвался в больницу. Карл и Хани дежурили одни, пока Йегер три дня валял его по постели. Леви приехал помогать, а не филонить. По крайней мере, так он себя успокаивал, сбегая от Эрена утром. Ему нужно хоть немного собраться с силами, чтобы посмотреть ему в глаза и сказать прости.       Однако дольше тянуть с разговором тоже нельзя. Сейчас он приедет домой, немного поспит, приготовит любимый абрикосовый пирог Эрена и, возможно, вечером, когда в больнице все уснут, им удастся поговорить. Не самое лучшее место, но снова просить Хани остаться на ночь вместо них у Леви не хватит совести. Приняв решение, он почувствовал, как немного становится легче. Все правильно. Он попросит Эрена поговорить с ним, скажет, что все знает, извинится, а следующий ход будет оставаться за Йегером. Казнить или помиловать ― решать будет он.       Толкнув стеклянную дверь, Леви вышел на крыльцо и сощурился от яркого солнечного света. Он как-то отвык за три дня от света и свежего воздуха. Голова вновь закружилась и потребовалась пара секунд, чтобы картинка перед глазами вновь стала четкой. Однако то, что увидел Леви, никак не соотносилось с реальностью. Он стоял возле больничного крыльца, неподалеку разговаривали две медсестры, хлопнул дверью машины только что приехавший посетитель, светило солнце, тяжелый байк зло рычал на всю парковку. Машинально поймав взглядом проезжающий мимо мотоцикл, Леви оцепенел и решил, что просто не может видеть того, что видел. Вытянутая рука байкера заканчивалась глядящим прямо на него дулом черного пистолета.       Говорят, что в миг перед смертью вся жизнь проносится перед глазами. Человек вспоминает самые лучшие моменты и самых дорогих людей. Чепуха. Глядя прямо в бездонный черный глаз пистолета, Леви успел подумать только: «Что за черт?». Где-то далеко за пеленой белого шума кто-то крикнул, тяжелая рука толкнула его в спину, хлопнул выстрел, и Леви упал на асфальт. Раздался пронзительный женский крик, байк резко рыкнул и, скрепя шинами, рванул прочь, а какой-то мужчина кричал: «Звоните в полицию!».       Голова пошла кругом от резкого падения, перед глазами все смазалось, в ушах стоял звон, ободранные об асфальт ладони противно зажгло. Словно в замедленной съемке Леви сел и тряхнул головой. Вокруг начали суетиться люди. На задворках сознания скользнула мысль о том, что он, кажется, еще живой и о толкнувших его вперед руках. Сердце почему-то замерло и перестало биться. Этот голос, который он слышал за секунду до выстрела. Обернувшись, Леви ощутил, как страх и ужас вцепились в него, холодными руками сжав все внутренности. Рядом с ним лежал Эрен, и лицо его исказилось от боли.       ― Эрен? ― собственный голос дрожал и скрипел как струна. ― Ты ранен?       В ту же секунду к ним подбежали сотрудники больницы, облепив со всех сторон. Они задавали какие-то вопросы, пытались ощупать его тело на предмет травм и ранений, но Леви слышал только, как осипло Эрен выдохнул: «Рука», и сморщился от боли. Тут же появилась каталка, раненого альфу подняли и увезли, а на его месте осталось лишь кровавое пятно.       Заметив оставшуюся на асфальте кровь, Леви почувствовал, как к горлу подкатила тошнота. Его о чем-то спрашивали, но он никого не слышал. Находясь в неком трансе, он думал только о том, что Эрена ранили, ему больно, он истекает кровью, и все это из-за него, Леви. Внезапно ему сунули под нос ватку, и после первого же вдоха показалось, что резкий запах ударил прямо в мозг.       ― Как вы себя чувствуете? Что-нибудь болит? ― лицо перед глазами, которое секунду назад было лишь расплывшимся пятном, обрело четкость, а слова, отражавшиеся в голове эхом, обрели смысл.       ― Я в порядке, ― просипел Леви. ― Что с Эреном?       ― Вы про альфу? Огнестрельное ранение в плечо, жить будет, ― заверил молодой парень и помог Аккерману подняться на ноги. ― Голова не кружится?       ― Мне надо к нему, ― выпалил Леви и, прежде чем парень раскрыл рот, рванул к двери.       За неделю он успел неплохо выучить больницу и, едва толкнув массивную дверь, повернул налево. Возле одной из палат приемного отделения сновали люди. Медсестра не пустила Леви и даже не позволила заглянуть внутрь. Однако всего через пятнадцать минут вышел врач и сказал, что ранение у Эрена не тяжелое. Пуля прошла навылет, рану обработали, сделали перевязку, и скоро его должны перевести в обычную палату, где он, обколотый обезболивающими, проспит несколько часов.       От облегчения у Леви все поплыло перед глазами, и он чуть не упал, успев опереться о стену. Доктор тут же обхватил его за плечи и, усадив в ближайшее кресло, велел подбежавшему медбрату принести воды. На секунду Леви подумал, что Эрен может умереть из-за него. Он даже не представлял, какой ужас может вызвать эта мысль. Ему легче умереть самому, чем пережить смерть человека, которого он любил. Однако несчастье обошло стороной, и крупные слезы облегчения потекли по лицу Леви. Глядя на него, доктор осторожно похлопал по плечу и коротко спросил:       ― Муж?       Леви кивнул, хотя был уверен, что до конца жизни будет отрицать этот несуразный брак. Теперь же пусть только кто-нибудь попробует не пустить его в палату к собственному мужу.       ― С ним все будет хорошо, не переживайте, ― мягко успокоил его доктор и добавил: ― А вам не мешало бы обработать ссадины на руках.       Еще раз хлопнув по плечу растеряно уставившегося на свои ладони омегу, доктор отправился по своим делам, оставив Леви на попечение вернувшегося с водой медбрата. Тот с мягкой улыбкой сунул ему стакан, таблетку легкого успокоительного, а после проводил в процедурный кабинет и быстренько обработал антисептиком содранную кожу рук.       Леви все еще не понимал, что произошло, соображая очень туго. Единственной четкой мыслью в его голове было: «Живой. Эрен живой. Он будет в порядке». Все остальное, даже кто и за что в него стреляли, казалось неважным. Главное, что все живы и скоро поправятся. А с остальным они как-нибудь разберутся. Вдруг все, что казалось таким сложным, стало простым и решаемым. Все можно исправить. Пока они живы, все возможно.       Леви вдруг с еще бо́льшей отчетливостью понял, какие отвратительные мысли посещали его голову, когда он планировал свою «праведную» месть. Как он только мог? И как он мог бросить Эрена? Единственного человека, которого любил. А если бы с ним что-нибудь случилось? Если бы они больше никогда не смогли увидеться? Ему нужно благодарить судьбу за то, что она так милосердно свела их вместе, а не проклинать. Всю жизнь он пытался выиграть у нее эту партию, а нужно было играть не «против», а «за»…       Немного придя в себя, Леви хотел дождаться, когда спящего Эрена переведут в обычную палату, но его отвлекли полицейские, прибывшие по вызову. Оказалось, что один наряд дежурил буквально в квартале от больницы, и когда пришло сообщение о стрельбе, полицейские тут же начали преследование стрелявшего байкера. Рослый альфа задавал множество вопросов, на которые Леви мог ответить только «нет» и «не знаю». Он и правда не представлял, кто и за что мог в него стрелять. Может быть, он вообще попал под прицел случайно…       Закончив беседу с полицейскими, Леви заглянул к Эрену, убедился, что он мирно спит, а после заставил себя подняться в палату к профессору. Надо сказать Карлу. От Пиксиса еще можно скрыть ранение Эрена, чтобы не волновать его, но от Карла скрыть не удастся. В двух словах написав на листке бумаги о том, что произошло, Леви передал записку Йегеру-старшему, а сам остался с профессором, сказав ему, что на Эрена всего лишь налетел велосипедист и поранил ему руку. Прочитав записку, Карл скорее побежал в палату к сыну, но убедившись, что никакой опасности для жизни нет, вскоре вернулся обратно.       Ситуация сильно взволновала и Леви, и Карла. Мало того, что кто-то покушался на жизнь профессора, теперь еще ранили Эрена. Едва ли оба события можно назвать случайностью или совпадением. Вокруг них творилось явно что-то странное, нужно понять что, но голова отказывалась думать. Леви так перенервничал, что ничего не соображал. Сегодня он мог потерять Эрена. Не возможная потеря собственной жизни волновала его, а угроза жизни его любимого человека. На что ему жизнь, если в ней не будет Эрена?       Хвала богам, на этот раз все обошлось, но еще ничего не закончилось. Кто даст гарантию, что и в следующий раз трагедия обойдет стороной их семью? А в том, что следующий раз будет, Леви почти не сомневался. Им нужно как можно скорее разобраться во всем, но сейчас он мог думать только об Эрене. Когда он проснется, ему, наверное, будет очень больно. Не пожалеет ли он, что оттолкнул Леви, тем самым подставившись под пулю?       Мысли заволокло густым туманом. Леви не мог сидеть на месте, его буквально магнитом тянуло к Эрену. Заметив его метания, Карл отпустил омегу, хотя до этого сам собирался быть с сыном, когда он проснется. В другой ситуации Леви бы подумал, что Карл ― папа и, возможно, переживает еще больше, но не сейчас. Сейчас он хотел видеть Эрена, и больше его ничто не волновало.       Зайдя в палату, Леви почувствовал, как внутри появилась противная дрожь. Эрен мирно спал на узкой больничной постели, и только перебинтованная рука и капельница напоминали о том, что произошло буквально пару часов назад. Даже футболка на нем уже чистая. Больничная. Футболка Эрена с правой стороны пропиталась кровью и ее пришлось выбросить. От воспоминаний к горлу подкатила тошнота. Леви мог больше никогда не увидеть его. Присев на стул рядом с кроватью, он осторожно сжал здоровую руку Эрена холодными пальцами и тихо шепнул: «Прости меня».       Открыв глаза, Йегер несколько раз хлопнул ресницами, не понимая где находится. Однако стоило проснувшемуся разуму вновь активно закрутить шестеренками и воспоминания запестрели перед глазами. Он хотел догнать Леви, чтобы поговорить с ним, но на пороге больницы застал очень странную картину. Стоило понять, что через секунду направленный на Леви пистолет выстрелит, и в голове что-то щелкнуло, сузив весь мир до одной-единственной мысли: «Спасти. Защитить».       Руку охватила ноющая боль, и Эрен во всех подробностях вспомнил, как пуля проделала в его плоти дырку. Больно, но главное, что жить будет. Можно сказать, он легко отделался. Когда Эрен оттолкнул Леви, он даже не успел подумать, что, возможно, для него это будет конец. Он должен был защитить любимого человека, а все остальное неважно. Действие обезболивающих почти закончилось, и рука заныла так, что захотелось сжать зубы и скулить.       Эрен хотел коснуться бинтов и проверить, в порядке ли повязка, но понял, что кто-то держит его пальцы. Повернув голову, он замер на секунду и почувствовал, как боль отступает на второй план, а в душе медленно разливается теплый вересковый мед. Леви спал, сидя на стуле и склонив голову на постель, а его пальцы продолжали удерживать руку Эрена. Осторожно освободив ладонь, Йегер невесомо коснулся черных волос, проведя по ним кончиками пальцев. Что бы этот маленький дурачок ни сделал, Эрен все равно любил его и ничего не мог с этим сделать.       Почувствовав прикосновение, Леви шевельнулся и поднял голову, неловко потерев сонные глаза рукой.       ― Эрен, ― взволнованно пролепетал он, заметив, что тот очнулся, ― как ты себя чувствуешь?       ― Терпимо, ― невесело усмехнулся Эрен, разглядывая сонное, но самое красивое лицо. ― Могло быть хуже. С тобой все в порядке?       ― Да со мной-то что? ― нервно фыркнул Леви и неловко потер друг об друга ладони. ― Только руки ободрал.       Он замялся и опустил глаза, почувствовав себя крайне неловко. Эрен из-за него получил пулю, а он только кожу содрал. Стало стыдно и совестно. Леви бросил его, причинил боль, предал, а Эрен все равно спас ему жизнь. Он не нашел в себе сил посмотреть ему в глаза, и все, что он смог, ― это выдохнуть тихое и жалкое:       ― Спасибо.       Леви боялся, что в ответ Эрен скажет, что он не достоин его жертвы и уже жалеет, что спас его жалкую жизнь. Но Йегер молчал и неловкость нарастала все больше. Внезапно теплая ладонь накрыла руки Леви, и большой палец осторожно коснулся подсохших ранок. Омега слегка вздрогнул, когда прикосновение отозвалось легкой колючей болью, но не посмел отнять руку. Заметив его дрожь, Эрен поднес тонкую кисть к губам и невесомо поцеловал содранное основание ладони.       Леви замер, боясь даже глубоко дышать. Чем он заслужил такую нежность? Почему Эрен смотри на него так, словно из-за ранок на его руках ему больнее, чем от пулевого ранения? Сердце сжалось и пустилось во всю прыть, ком из слез и невысказанных слов встал поперек горла. Он не заслужил Эрена. Леви так жестоко обошелся с ним, а он лежит с простреленной рукой и целует его ободранные ладошки. В груди вдруг зажгло, словно кто-то приложил горячие угли. Леви хотел сказать, что сожалеет обо всем, что произошло. Сказать, как ненавидит самого себя за глупость и упрямство. Сказать, что любит Эрена… Но тот опередил его, тихо и устало выдохнув:       ― Позови, пожалуйста, врача.       Леви хлопнул глазами и словно очнулся. Какого черта он сидит? Эрен проснулся, нужно скорее сообщить врачу, чтобы его осмотрели и сделали перевязку. А еще нужно сказать Карлу. Кивнув, Леви первым делом поспешил за врачом. Промямлить свои жалкие извинения он может и потом, сейчас, главное, позаботиться о том, чтобы с Эреном все было хорошо. Боль, на мгновение исказившая его лицо, напугала Леви. А вдруг рана серьезнее, чем они думали?       Однако, осмотрев Эрена, врач сказал, что никакой опасности нет, повреждены лишь мышцы и мелкие сосуды. Рана оказалась несерьезной, но хирург, бета средних лет с коротким ежиком светлый волос, настоял, чтобы Йегер до вечера остался в больнице. Под неусыпным взором Карла Эрену сделали перевязку и оставили отдыхать. Время только перевалило за два часа, после новой дозы обезболивающих рука перестала ныть, и Эрен, почувствовав себя достаточно хорошо, решил поскорее выяснить, почему какой-то урод стрелял в его омегу. Конечно, им с Леви нужно и в своих отношениях разобраться, но угроза жизни будет поважнее.       Узнав у полиции все подробности, известные на данный момент, и дав показания, Эрен в сопровождении обеспокоенного папы поднялся в палату к профессору. После обеда, Пиксису ставили капельницу, и он засыпал на пару часов. Тихонько войдя в палату, Эрен застал Леви за чтением книги. Вернее, он просто нервно теребил страницу, предаваясь каким-то беспокойным мыслям, пока профессор тихонько сопел в свою подушку. Увидев Йегера, Леви отчего-то весь съежился и вжал голову в плечи, как нашкодивший ребенок.       Встав у окна подальше от кровати Пиксиса, Эрен пальцем поманил Леви к себе, прожег его пристальным взглядом и тихо прошептал:       ― Кто это был? И почему он стрелял в тебя?       ― Я не знаю, ― честно ответил Леви и закусил губу, не смея поднять на Йегера глаза.       Он не знал, что и думать. Ни про их отношения с Эреном, ни про покушение. Леви прекрасно понимал, что Йегер потребует от него ответов, но что он мог сказать? Скосив глаза, он заметил, что Карл сел на его место возле профессора, давая им с Эреном более или менее спокойно поговорить. Жаль, что сейчас не ночь, и коридоры больницы не пусты. А, может, наоборот, хорошо. Черт его знает.       ― Бред какой-то, ― резко качнув головой, буркнул Йегер, имея в виду всю ситуацию.       Он успел немного подумать и переварить то, что услышал от следователя, но пока совершенно не понимал, что происходит. Кому понадобилось убивать Леви? Аккерман, в свою очередь, тоже пытался догадаться, что к чему, и негромко озвучил свое предположение:       ― Может, это не в меня целились?       ― Кроме тебя там никакого не было, ― опроверг его предположение Эрен. ― Мотоцикл вырулил с парковки, значит, ждал, причем не один день, судя по всему, ― рассуждал он вслух. ― Только кому и чем ты мог помешать?       Он не спрашивал конкретно у Леви, скорее адресовал вопрос в пустоту. И единственный ответ, который приходил на ум Леви, был Эрен. Только ему он насолил так, что тот мог его заказать, но вместо этого он... От внезапной догадки Леви резко вдохнул и ощутил, как ледяной холод спустился по позвоночнику.       ― Что такое? ― спросил Эрен, заметив его встревоженное лицо. ― Тебе плохо?       Леви вдруг настолько побледнел, что Йегер невольно коснулся его плеча здоровой рукой. Правая рука, висящая на перекинутой через шею повязке, тоже дернулась, но тут же отозвалась ноющей болью. Леви выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок, и Эрен, покрепче вцепившись в его плечо, бросил Карлу:       ― Пап, дай воды.       Быстро наполнив стакан из графина, Карл подошел к ним.       ― Леви, милый, что с тобой? ― Йегер-старший обеспокоенно нахмурил брови и коснулся мертвенно-бледного лица.       От неожиданности Леви вздрогнул и часто заморгал, приходя в себя. Он тряхнул головой и, почему-то тяжело дыша, пробормотал:       ― Ничего, все хорошо.       И тут же в противовес своим словам залпом осушил предложенный стакан воды. Его бросило в пот, сердце колотилось. Как он мог забыть? Как он мог забыть, что почти год назад сам пытался заказать Эрена и даже встречался с группой байкеров. И тот мужчина, которого он видел из окна палаты… Он думал, что здоровенный мотоцикл и кожа ― это маскировка лишь для встреч с потенциальными клиентами, но, похоже, киллеры так и работают под видом байкеров. На первый взгляд кажется, образ слишком вызывающий, но с другой стороны — стоит человеку слезть с байка и надеть обычные джинсы, и его никто не опознает. Да и не станет же полиция проверять всех байкеров подряд. И вправду говорят: хочешь спрятать дерево ― ступай в лес.       Видимо, киллер следил за входом с больничной парковки, выясняя, когда, кто и во сколько приходит и уходит, чтобы знать самый подходящий момент. Выстрел раздался в тот момент, когда Леви вышел на улицу, а за ним Эрен... Так, может, ждали не его, а Йегера? Ведь Леви «зарегистрировал его на рейс», вот только оплатить «билет» не сумел. Так почему? Что произошло? Деньги вместе с номером счета лежали у него в ящике стола, а потом...       ― Карл, ― Леви неожиданно крепко вцепился в его плечи. ― Помните тот пакет?... Я оставил его вам в... ― язык прилип к небу, когда он вспомнил, что передал деньги перед тем как сбежать. ― ...в последний день. Черный пакет. Помните?       ― Д-да, ― не очень уверенно кивнул Карл. ― Кажется, помню.       ― Где он сейчас? ― синие глаза так судорожно блестели, что, наверное, Йегеры подумали, что Леви немножко сошел с ума.       ― Сейчас... ― растерянно пробормотал Карл и сморщил лоб, пытаясь вспомнить. ― Кажется... Кажется, я его отдал.       ― Кому? ― Леви еще сильнее вцепился в плечи Йегера-старшего.       ― Микасе.       ― Микасе?! ― удивленный возглас прозвучал хором, и теперь уже две пары глаз вперились в Карла.       Хоть Эрен и не понимал пока, о чем идет речь, но не мог пропустить мимо ушей имя своей бывшей девушки.       ― Она заходила, когда я жил у тебя, сынок, ― неуверенно начал Карл и постучал себя пальцем по лбу, пытаясь припомнить все в подробностях, ― хотела, чтобы я поговорил с тобой... Или сама хотела поговорить? Я не помню. Но помню, что я отдал ей тот пакет, потому что она ведь по работе связана с благотворительным фондом… Думал, что ей будет проще отнести его туда.       Закончив говорить, Карл закусил губы, почувствовав, что сделал что-то не то. Он хотел как лучше, но, судя по растерянному лицу Леви, тот не рассчитывал на подобный исход. Карл просто хотел поскорее избавиться от вещи, которая не нравилась ему и пугала Леви, но, кажется, не стоило привлекать в это дело Микасу.       ― Так, ― прервал напряженное молчание Эрен, ― а теперь объясните, что за пакет? И что в нем такого было?       Леви почувствовал, как из легких куда-то делся весь воздух. Эрен — последний, с кем он хотел говорить про этот злополучный пакет, но, похоже, придется…       ― Кажется, я что-то пропустил? ― вдруг раздался голос профессора, и все трое обернулись к нему. ― Мистер Йегер, как ваша рука? Ничего серьезного?       ― Пустяки, профессор, ― улыбнулся Эрен и подал папе глазами условный сигнал.       ― Профессор, раз уж вы проснулись, пойдемте прогуляемся до террасы, погода сегодня такая хорошая, ― пролепетал Карл, елейно улыбаясь.       ― С удовольствием, друг мой, с удовольствием, ― охотно согласился Пиксис и поторопился встать с постели.       Карл немного придержал его под руку и увел в небольшую ванную комнату, чтобы помочь переодеться. Пока Пиксис находился в палате, Леви чувствовал пронзительный взгляд зеленых глаз, который как когда-то прожигал его насквозь. Он знал, что у Эрена будет много вопросов к нему, и, как только хлопнула дверь, настала очередь Леви ощутить требовательную хватку на своем плече.       ― Леви? ― тоном потребовал ответа Йегер.       ― Там были деньги, ― неохотно признался он, не поднимая взгляда.       ― Какие деньги?       ― Мне... Их подарили на совершеннолетие. Но... ― Леви замялся, соображая, как бы обойти деликатную тему планируемого им убийства и не проколоться на этом «допросе». — Мне они были не нужны, и я отдал их Карлу.       ― Почему ты вспомнил про них сейчас? ― Эрен прищурил глаза, внимательно вглядываясь в Леви, словно что-то заподозрил или не поверил в услышанное.       ― Ну... ― Аккерман почувствовал, как волнение охватывает все сильнее и потеют ладони. ― Я...       ― Посмотри на меня, ― мягко, но требовательно попросил Йегер.       ― Не могу, ― буркнул Леви и сжался еще сильнее, ощутив, как на глаза наворачиваются слезы.       Его пекло и трясло изнутри. Как он скажет Эрену, зачем ему подарены деньги? Как он все объяснит? Как посмотрит в глаза? Он и так причинил ему достаточно боли, каково Эрену будет узнать, что на самом деле замышлял Леви? Хотелось провалиться под землю прямо сейчас, только бы не ощущать, как взгляд зеленых глаз касается его лица. Внезапно Леви вздрогнул и застыл, почувствовав, как Эрен осторожно обнял его одной рукой и прижал к себе.       ― Расскажи мне, ― тихо попросил он, уткнувшись носом в черную макушку.       ― Не могу, ― прохрипел Леви и зажмурил глаза, пытаясь справиться со взбесившимися чувствами.       Ну зачем Эрен с ним так? Почему он такой? Почему Леви так невыносимо хочет прижаться к нему и никогда не отпускать? Разве он может, утопая в теплых объятиях, рассказать, как собирался нанять киллеров? Эрену и так есть за что ненавидеть Леви. Захочет ли он хоть раз взглянуть на него, если узнает правду? Конечно нет.       ― Это неважно, ― мотнув головой, буркнул Леви, решив для себя, что будет молчать, и мягко отстранился. Даже если Эрен начнет пытать его, он все равно не скажет правды. ― Если деньги у Микасы, то моя догадка, скорее всего, ошибочна.       Леви видел девушку всего раз на дне рождения Эрена, и хоть впечатление она оставила о себе не очень приятное, не мог судить наверняка по лишь одной встрече. Даже если деньги у нее, что она могла сделать? Впрочем, Микаса явно была потрясена, узнав о помолвке. Леви сразу понял, что у нее все еще остались чувства к Эрену, и как обиженная, брошенная женщина из мести могла решить покончить с променявшим ее на какого-то омегу любовником. А потом в ее руки попал пакет с деньгами и номером ячейки в банке. Но не могла же Микаса догадаться, что означает этот номер? Или могла? А даже если нет, ничего не мешало ей сделать новый «заказ». Денег в пакете предостаточно. Хотя… Не могут же сразу две бывшие пассии Эрена замышлять убийство? А если так, то у него просто ужасный вкус.       ― Не знаю, о чем ты подумал, но у меня почему-то нехорошее предчувствие. Микаса порой делала странные вещи, ― вздохнув, буркнул Эрен, чем невольно подтвердил смутные опасения Леви.       В груди Йегера больно кольнуло, когда он отстранился, словно дал понять, что не нуждается ни в его поддержке, ни в заботе, ни в нем самом. Эрен видел, что ему плохо, и просто хотел помочь, обнять, утешить его, показать, что он может ему довериться. Но Леви снова отгородился от него, не желая делиться тем, что лежало на сердце. Будь сейчас другой момент, Эрен потребовал бы объяснений и конкретики. Он готов простить, если и Леви сможет. В палате показалось, что они оба наконец это поняли, и между ними теперь все будет хорошо, но вот опять Леви оттолкнул его от себя. Черт. Если бы не вся эта канитель со стрельбой…       ― Сколько было в пакете? ― спросил Эрен, решив в первую очередь разобраться с более насущными делами.       ― Сто тысяч долларов, ― поколебавшись, ответил Леви и упрямо завязал руки на груди.       ― Кто тебе их подарил?       ― Я что, на допросе? ― бросил он и наконец взглянул на Йегера, недовольно нахмурив брови.       Почему-то Леви упорно пытался обойти тему денег стороной, и, поймав его острый взгляд, Эрен понял, что слегка переборщил. В конце концов, он не на работе, и Леви не подозреваемый.       ― Извини, ― выдохнул он. ― Я просто пытаюсь понять, что происходит.       ― Я тоже, ― мягче отозвался Леви. ― Но тот, кто подарил деньги, здесь не при чем, поверь.       В работе Эрен никогда не верил на слово ни сотрудникам органов, ни опрашиваемым, ни тем более клиентам. Но почему-то Леви он верил. Он бы не стал ему лгать. Не говорить всего ― да, но не лгать. Даже если тот, кто подарил Леви столько денег (а Эрен догадывался, кто это мог быть) не при чем, то возникает закономерный вопрос: а кто причем? Микаса? Что-то Эрену не нравилось в том, что сказал папа. Мики приходила к нему домой после того, как они провели вместе ночь, просила поговорить, но раз он ничего об этом не знает, то папа убедил ее, что разговоры здесь излишни.       С одной стороны, он был рад, что избежал ненужных разговоров, а с другой… Микаса хотела, чтобы они снова были вместе и, очевидно, приезжала, чтобы попытаться убедить в этом Эрена. Но Эрен уже не мог быть ни с кем, кроме Леви. Быть может, она решила избавиться от него? Он помнил, с какой ненавистью она всегда говорила про омегу, который, по ее мнению, встал между ними, как смотрела на него, словно он корень всех бед в ее жизни. А тут как раз подвернулись деньги… Ситуация получалась довольно бредовая, но, если отбросить здравый смысл, то вполне реальная.       Нахмурив брови, Эрен закусил изнутри щеку, как делал всегда, когда сосредоточенно думал. Но если Микаса забрала деньги еще прошлым летом, почти год назад, то почему Леви все еще жив, если, конечно, ее цель он? Ответ пришел в голову тут же. Потому что никто в Митрасе не знал, куда он делся. Киллеры — убийцы, а не сыщики, рыть землю в поисках человека они не станут. Поэтому живя в деревне, Леви оставался в безопасности. А стоило ему появиться в городе, и не прошло недели, как…       ― Эрен, ― тихонько спросил Леви, заметив странное выражение на его лице, ― все хорошо?       Голос заставил Йегера выплыть из потока мыслей обратно в реальность. То, до чего он додумался, казалось очень странным, но на удивление легко складывалось в логическую цепочку. Оставалось только проверить, верна ли его догадка.       В этот момент, Пиксис и Карл снова зашли в палату, готовые к прогулке на свежем воздухе.       ― Профессор, ― позвал Эрен и, достав телефон, принялся что-то искать в нем, ― скажите, вы знаете эту девушку?       Найдя нужное фото, он развернул экран к профессору. Старый омега сощурил глаза, но не сумев различить черты на маленьком экране, попросил Карла жестом подать ему очки.       ― Хм-м-м, ― протянул он, взглянув на симпатичную брюнетку через толстое стекло с диоптриями. ― Лицо как будто знакомое. Кажется, она приходила ко мне, только, кажется, волосы были светлые.       ― Когда, можете вспомнить?       ― До больницы еще, ― почесав подбородок, ответил Пиксис. ― Плохо помню. Она приезжала поговорить про обучение ее ребенка в моей школе, а вот когда точно это было... В ежедневнике должно быть написано.       Карл тут же достал из ящика прикроватной тумбочки кожаный ежедневник, лучше других зная, что и где у профессора лежит. Полистав странички, Йегер-старший лишь удрученно вздохнул, не найдя нужного имени:       ― Ничего.       Эрен сильно нахмурился, разочарованный результатом. А чего он хотел? Полиция уже ознакомилась с ежедневником профессора и если бы нашла там запись о визите не связанного со школой человека, не имеющего на самом деле детей, то непременно проверила бы его. Однако майор Ярнах не сообщал ни о чем подобном. Черт. Но не мог же он ошибаться, Эрен чувствовал, что ответ кроется где-то здесь.       ― Дай-ка мне, ― попросил он, имея в виду ежедневник, и протянул руку.       Профессор сказал до приступа, значит три недели назад. Пролистав странички до нужного числа, Эрен перелистнул еще парочку и резко захлопнул ежедневник, бросив:       ― Все понятно.       ― Что? ― не выдержал Карл, который понимал еще меньше, чем Леви.       Но вместо полноценного объяснения Эрен назвал только имя:       ― Мики Ларсон.       ― Да, точно, так ее звали, ― засиял профессор, подтвердив все догадки и опасения Эрена. ― Я еще подумал, какое совпадение: одного из родителей моего ученика зовут Мики Ларсон.       Стоило Пиксису закончить фразу, и Эрен тут же странно усмехнулся, многозначительно цокнув языком. Теперь все понятно.       ― А что с этой девушкой? ― спросил Пиксис. ― Она показалась мне довольно милой.       ― Ничего, профессор, ― отмахнулся Эрен. ― Она не знала, что у вас был приступ и как с вами связаться, поэтому замучила мисс Брженска звонками. Я всего лишь хотел убедиться, что она не врет. Не берите в голову.       ― Надо же, какая настойчивая леди, ― хохотнул профессор и в сопровождении Карла покинул палату.       Едва за ними захлопнулась дверь, и Леви нетерпеливо прошипел:       ― Объясни наконец, что все это значит? При чем тут какая-то Мики Ларсон?       ― Ларсон — девичья фамилия Микасы, а Мики ― сокращенная форма имени, ― спокойно объяснил Эрен, уже почти не сомневаясь в том, что прав. ― И приходила она в день, когда у профессора случился приступ.       ― Ты думаешь?... ― прошептал Леви, шокированный тем, что услышал.       Он мог допустить, что бывшая подружка Эрена ненавидела лично его, но, черт возьми, причем тут профессор?       ― Я не верю в такие совпадения, ― качнул головой Эрен. ― Микаса несколько лет работала фармацевтом и хорошо разбирается в препаратах. Рассчитать дозу и подсыпать в стакан с водой — для нее не проблема.       ― Но зачем?       ― Как вариант, выманить тебя. Или просто насолить.       ― Выманить?... ― глаза Леви округлились еще больше, он решительно ничего не понимал.       Эрен не хотел пугать его, но Леви, в конце концов, не старый профессор с больным сердцем и сможет принять правду. К тому же так его будет проще уберечь. Заглянув в испуганные синие глаза, Эрен негромко заговорил, словно перед ним стоял маленький ребенок:       ― Тот человек стрелял в тебя. Не исключаю, что это был нанятый киллер, ― Йегер заметил, как Леви сделал резкий вздох, и попытался его успокоить: ― Не волнуйся, тебя никто не тронет.       Леви только успел хлопнуть глазами и его снова заключили в теплые объятия. Сердце стучало где-то в пятках. Значит, все это и правда из-за него. И Эрен, и даже профессор пострадали из-за него…       ― Кому ты звонишь? ― спросил Леви, заметив, что Йегер набирает номер и прикладывает телефон к уху.       ― Майору Ярнаху, ― ответил тот и, коротко поцеловав омегу в лоб, отстранился, чтобы поговорить с бывшим напарником о том, что ему сегодня стало известно.       Леви тряхнул головой, пытаясь уложить в ней все, что узнал. Выходит, покушение на профессора подстроено, чтобы заставить его приехать в столицу. Неважно, просто заболеет Пиксис или умрет ― Леви не мог не приехать к нему, потому что очень любил. Ну а дальше в дело вступили профессиональные убийцы. Видимо, за пределами города они не работают, и Микасе пришлось самой замарать руки, чтобы выманить омегу в Митрас. Тут-то она и прокололась.       Через час Эрену позвонил майор и сообщил, что Микаса Кирштайн арестована по подозрению в покушении на убийство. Улик в ее квартире не нашли, но алиби на день приступа у нее не было, а профессор уверенно опознал ее по фото. Этого вполне хватало для подозрений. Также Ярнах сообщил, что полиция напала на след того байкера и, возможно, в скором времени его удастся задержать. Наконец клубок стал понемногу распутываться, и как минимум одной проблемой стало меньше ― Пиксис теперь в безопасности. Пока не выяснятся все обстоятельства дела, все же не стоит оставлять его без присмотра, но Эрен нутром чуял, что проблема решена.       Зачем еще кому-то вредить старому омеге, который и мухи не обидит? А у Микасы есть и мотив, и возможность. Теперь, когда она задержана, за профессора можно не волноваться и отправить его наконец домой. Но у Эрена под боком образовалась еще одна ходячая проблема. Пока киллер не схвачен, Леви в опасности. Конечно, после промаха и байкер, и вся его шайка-лейка залягут на дно, однако Эрен все равно чувствовал беспокойство. Ближе к вечеру, когда ситуация с Микасой прояснилась, и врач отпустил его, Эрен и Леви поехали домой.       Пока Йегер разбирался с полицией, Леви по телефону объяснил Ханджи, что с профессором все хорошо и столь пристальный уход ему больше не нужен. Хоть угроза теперь устранена, он все равно хотел остаться с Пиксисом, однако взглянув на уставшего Эрена, понял, что нужен ему больше. В конце концов, сегодня утром в него стреляли, и рана сильно болела, доставляя Йегеру большие неудобства.       Приехав домой, Эрен наглотался обезболивающих таблеток и завалился на кровать, измотанный событиями сегодняшнего дня. Леви помог ему снять с шеи повязку и осторожно укрыл одеялом. Ему хотелось хоть чем-то помочь Эрену и загладить перед ним вину. Ведь это из-за него он поймал пулю. А профессор? Он вообще чуть не умер… Внезапно большая ладонь поймала тонкое запястье, и, приоткрыв глаза, Эрен шепнул: «Не уходи. Побудь со мной».       Аккуратно забравшись под одеяло, Леви прилег рядом, положив голову на здоровое плечо. Они так и не поговорили, и теперь недосказанность и вопросы повисли в воздухе прямо над их головами. Утром Леви был решительно настроен на разговор, но теперь отчасти радовался, что он так и не состоялся. Сегодня он вдруг понял, что никогда не сможет сказать Эрену всей правды о себе и своих помыслах, а значит, никогда не сможет показать свое истинное лицо. Эрен любил его. Несмотря ни на что, он продолжал его любить. Но хватит ли его любви, чтобы принять Леви таким, какой он есть? Принять то, как он хотел поступить? Леви больше не хотел его обманывать, но и сказать всей правды тоже не мог.       К тому же история со стрелком еще не окончена. Вряд ли после сегодняшнего провала и с полицией на хвосте его попытаются снова убить, но нельзя исключать такой возможности полностью. И это безумно пугало Леви. Во-первых, ему все-таки хотелось жить, а во-вторых, стало страшно за людей, которые находились рядом с ним. Эрен уже получил пулю, потому что защищал его. Внезапно вспомнилось утро перед течкой, когда Леви также вышел на крыльцо и увидел проезжающего по парковке байкера. Неожиданно он понял, что в тот раз его отвлек Ханджи и, встав между ним и киллером, перекрыл последнему обзор. Что, если его хотели убить и тогда? Что, если бы Ханджи подошел на пару секунд позже, и попали в него?       По спине побежали ледяные мурашки. Из-за него все, кто рядом, тоже рискуют. Леви этого не хотел. Пока он находится в городе, никто рядом с ним не в безопасности. А значит… А значит, ему лучше уехать. Микаса арестована и «выманивать» его больше некому. Вряд ли кто-то за ним поедет с целью пристрелить, особенно теперь, когда полиция наступает оплошавшему исполнителю прямо на пятки, но в городе ему лучше не оставаться. Да и в деревню ехать тоже рискованно…       Тихонько подняв голову, Леви увидел, что Эрен уже уснул, измотанный болью от раны и усталостью. Осторожно коснувшись его лица пальцами, он ощутил, как в груди заскребли острые когти. Он бы хотел остаться с ним. Сказать, что любит его, и надеяться, что Эрен сможет простить. Но между ними снова встала та же стена. Леви не сможет жить с бесконечным чувством вины, а Эрен не простит за то, что он хотел убить его. К тому же альфа Эрена даже не захотел пометить его. Закусив губу, чтобы подавить рвущуюся наружу боль, Леви чуть подался вперед и нежно коснулся губами шершавой, смуглой щеки.       Проснувшись на утро, Эрен обнаружил на соседней подушке вместо Леви листок бумаги. Уже догадываясь о его содержании, он взял листок и заскользил глазами по строчкам, чувствуя нарастающую в груди досаду и злость.       «Пока не нашли тех, кто организовал покушение, мне лучше уехать. Не хочу, чтобы кто-нибудь из вас снова пострадал из-за меня. Прости, если сможешь. И, пожалуйста, напиши мне, ты знаешь куда. Л.»