Wicked game

      Шаги гулким эхом отражались от стен длинного мрачного коридора. Достигнув нужной двери, шаги остановились, и послышалась уже знакомая команда: «Лицом к стене». Тошнило от всего. От трещин лопнувшей краски, оказавшейся перед самым носом стены, от холода и скрежета наручников, от запаха гнили, от грубых голосов, от собственной покорности… Ей здесь не место, не место…       ― Проходим, ― послышалась очередная команда, когда наручники перестали сковывать руки, и открылась дверь в комнату для допросов.       Микаса уже бывала здесь. За несколько дней, которые она провела в следственном изоляторе, ее однажды допрашивал следователь. Все, что ей теперь оставалось, ― это молчать и требовать адвоката. Даже в страшном сне она не могла представить, что в конце окажется за решеткой. Все совсем не так. Ей здесь не место, среди этих воровок и наркоманок. Микаса уже готова согласиться на любое сотрудничество, признаться в чем угодно, только бы ей позволили не возвращаться в камеру. В эту вонючую грязную камеру с отбросами общества.       Заведя в комнату, конвойные усадили ее за стол, и оба вышли, закрыв за собой дверь. А это что-то новенькое, раньше ее не оставляли одну. Воспользовавшись моментом, Микаса огляделась, пытаясь найти ручку, гвоздь или что-нибудь еще, чем можно защититься, когда эти облезлые уродки в камере снова начнут донимать. У нее и так уже отобрали обувь и вещи, которые передал Жан. Как никогда в жизни Микаса жалела, что не посещала курсы самообороны. И как назло в комнате не было ничего, кроме прикрученных к полу стола и двух стульев.       За стеной послышалось эхо шагов. Интересно, следак по второму кругу будет задавать те же вопросы или все-таки придумал новые? Но стоило двери открыться и Микаса, застыв, растеряла всю свою злость. Страх, радость, волнение, вина и облегчение перемешались у нее в душе и ударили по глазам, пытаясь выйти с навернувшимися слезами.       ― Помни про время, ― буркнул конвойный в спину вошедшего в комнату человека.       ― Как договорились, ― кивнул тот, ― спасибо, Марло.       Дверь закрылась, мужчина подошел к столу, а Микаса, уставившись на него во все глаза, не могла больше сдерживать слезы.       ― Эрен, дорогой, это какая-то ошибка, ― залепетала она. ― Я...       Внезапно Йегер бахнул по столу своим кейсом, обрывая ее лебезения. Его нахмуренные брови отразили на лице злость, которую он испытывал по отношению к сидящей напротив девушке.       ― Молчи и слушай внимательно, ― сурово произнес он, давая понять, что не потерпит возражений, и присел на стул. ― Меня здесь быть не должно, но знакомый по старой памяти сделал исключение. Мне дали поговорить с тобой наедине и отключили камеры, разговор никто не услышит. У нас есть всего десять минут, время пошло.       Микаса почти не слышала, что он говорит. Какая разница? Главное, что Эрен здесь. Он пришел, чтобы спасти ее, забрать из этого ужасного места. Ей абсолютно все равно, кем он ее считает и что будет дальше. Сейчас для Микасы он настоящий рыцарь в сияющих доспехах. Протянув руки, чтобы коснуться его ладони, она прошептала:       ― Эрен…       Однако в ту же секунду Йегер ударил кулаком по столу и сквозь зубы зло зашипел, давая волю своему гневу:       ― Ты совсем с ума сошла? Я знаю, что это ты все устроила.       ― Это не я! ― в глазах девушки отразился настоящий ужас и негодование. ― Как ты мог подумать?!       ― Микаса, ― зло рыкнул Эрен, обрывая тщательно отрепетированный спектакль, и продолжил говорить, пронзая острым взглядом испуганные темно-серые глаза, ― тебя подозревают в двойном покушении на убийство. Ты устроила Пиксису приступ, чтобы ему стало плохо и Леви вернулся в Митрас, а потом натравила на него киллеров.       Конечно, Микаса знала о том, какие обвинения выдвинуты против нее, но услышать их от Эрена почему-то оказалось очень больно. Его слова, словно гвозди, одно за одним прибивали ее к полу. Стало трудно дышать.       ― Нет, я... ― прохрипела Микаса, пытаясь оправдаться, но Эрен продолжил ровно и монотонно заколачивать ее гроб:       ― В урне недалеко от школы нашли пустую ампулу ноферона. Естественно без отпечатков, ты бы так не сглупила, — Йегер недобро улыбнулся, показав зубы, и Мисака тут же передумала возражать. — Из-за него у Пиксиса сильно поднялось давление, и чуть было не остановилось сердце. Время приступа совпадает со временем твоего посещения. Алиби у тебя нет. Профессор опознал тебя по фото, ― чем больше говорил Эрен, тем сильнее задыхалась Микаса, но и этого ему показалось мало. ― А еще камера на углу больницы зафиксировала человека, который уж очень похож на твоего бывшего мужа. И что-то мне подсказывает, что если показать его фото врачу, то он опознает в нем парня, который предлагал ему деньги за убийство профессора.       В глазах Микасы мгновенно вспыхнул страх. С мыслью, что ей не отвертеться, она уже немного смирилась, но про Жана слышала впервые. Заметив ее реакцию, Эрен качнул головой и добавил:       ― Я не говорил об этом полиции. Решил сначала рассказать тебе. И сказать, что если я захочу, то завтра в твоей квартире найдут пачку ноферона, в которой не будет хватать ровно одной ампулы. А сотрудник аптеки подтвердит, что купила ее ты.       Девушка нервно сглотнула, что не укрылось от внимательных глаз напротив, и Йегер, словно змея, поймавшая кролика, сжал кольцо на ее шее еще туже, тихо протянув:       ― Ты сядешь. И очень надолго. Только если я не захочу тебе помочь.       ― Эрен... ― почти умоляя прохрипела Микаса, словно наяву почувствовав его захват.       Она сломлена и напугана. Дело сделано. Не то чтобы в ее случае подобное отношение так уж необходимо, но Эрен хотел убедиться, что она не начнет изворачиваться и будет делать то, что нужно ему. Достав из кейса блокнот, Йегер открыл пустую страницу, щелкнул авторучкой и сменил тон на более деловой:       ― Мне нужно знать, как именно ты связалась с киллерами, где встречалась, как договаривалась.       ― Это… ― Микаса нервно сглотнула и понизила голос, уставившись в стол, ― это Жан. Он где-то достал номер. Я позвонила, со мной встретились и дали номер счета в банке.       Она так надеялась, что Эрен поможет ей, спасет, вытащит отсюда. Но он смотрел с такой лютой злобой, что хотелось залезть под стол. Скользнув взглядом по перекинутой через шею повязке, Микаса ощутила, как стыд пробежал мурашками по спине. Она не хотела, чтобы пострадал Эрен. Так не должно было случиться. Одна пуля, одна смерть, и Микаса стала бы для Эрена человеком, в котором он смог бы найти утешение. Однако теперь, глядя на то, как он едва может пошевелить рукой, чтобы написать пару строк, ей стало страшно от того, что она натворила.       ― У тебя остался номер?       ― Я выучила его наизусть, ― призналась Микаса, понимая, что деваться ей больше некуда. ― Но ты же понимаешь, что он уже не действителен, а счет оформлен на подставное лицо?       ― Знаю, но нужно же с чего-то начинать, ― ответил Эрен и пододвинул блокнот к ней. ― Напиши.       Взяв ручку, Микаса быстро вывела ряд цифр на бумаге и, возвращая блокнот, дотронулась до смуглой ладони, кончиками пальцев. Когда Йегер вскинул напряженный взгляд, она с мольбой прошептала, глядя так преданно, как только могла:       ― Ты поможешь мне?       Когда они были вместе, Эрен часто смотрел на нее как на надоедливого ребенка, и Микасе такой взгляд никогда не нравился. Теперь она бы предпочла, чтобы он снова смотрел на нее так, нежели ощущать, как его тяжелый взгляд пронзает ее насквозь.       ― Зачем ты это сделала? ― спросил Эрен.       ― Я не знаю, ― выдохнула Микаса и, закусив нижнюю губу, покачала головой, словно сама не верила, что могла натворить такое. ― Просто я так люблю тебя, что...       ― Чушь, ― зло фыркнул Йегер, обрывая ее на полуслове. ― Ты любила не меня, а себя рядом со мной.       ― Прости меня, ― сквозь сжатые зубы выдавила Микаса, впервые задумавшись о том, что, возможно, ошибалась в своих чувствах к Эрену.       Она никогда толком не знала настоящей любви. С бывшим мужем все было как-то по-другому, не так, как с Эреном. Ей нравилось чувствовать себя рядом с ним под надежной защитой альфы. Хоть Микаса и женщина, но даже она могла чувствовать его властную и сильную ауру. Жан, как бета, не мог дать ей подобного. И все же можно ли ее чувства назвать любовью? Когда любят, то в первую очередь заботятся о любимом человеке, разве нет? Микаса же в отношении Эрена всегда ставила вопрос ребром: мой или ничей.       Устало вздохнув, Йегер протер пальцами глаза и на выдохе бросил:       ― Тебе лечиться надо.       Он думал, что хорошо знает Микасу. Он знал, что она не так проста, как кажется на первый взгляд. Девушка казалась веселой, легкой на подъем, беспечной и чисто по-женски капризной, но то была лишь ширма, призванная скрыть расчетливость, эгоистичность и злопамятность. К тому же Мики умна и решительна. Она знала, чего хочет, и знала, как этого добиться, причем не гнушаясь любых средств для достижения цели.       Ошибка Эрена заключалась в том, что он очень недооценил бывшую подружку и ее желание вернуть его любой ценой. Когда Йегер разорвал отношения, Микаса устремила всю свою злость на того, кто по случайности встал между ними. На Леви. Возможно, со временем она бы переболела и смирилась, но Эрен сам подлил масло в огонь, когда заявился к ней вдрызг пьяный. Та ночь стала огромной ошибкой и не принесла им обоим ничего, кроме боли. Эрен мучился от тоски и от того, что изменил Леви. А Микаса вновь ощутила острую боль отказа и разочарования в тот момент, когда думала, что победа в итоге осталась за ней.       Эрен, по сути, просто использовал ее, и даже то, что вусмерть пьяный он не соображал, его не оправдывает. Микаса имела право на него злиться, но отомстить решила не бывшему любовнику, а корню всех своих бед ― Леви. Если бы это было не так, то Пиксис бы не пострадал. Но Мики все рассчитала. Одним ударом она причинила боль ненавистному сопернику и выманила его в столицу, где за работу уже взялись киллеры. Чего Эрен точно не ожидал, так это того что у нее хватит духу быть причастной к убийству. Мало того, что она заказала Леви, она еще и чуть старого учителя своими руками не отправила на тот свет.       ― Как ты могла? ― спросил Йегер, отказываясь до конца верить.       Он всегда чувствовал в Микасе некую затаенную злобу. Она не умела прощать тех, кто причинял ей боль. Но Эрен не хотел верить, что она способна совершить настоящее зло. Впрочем, также он думал и про Леви…       ― Не знаю, ― пробормотала Микаса, обняв себя за локти, ― я хотела сделать ему больно. Потому что из-за него было больно мне. И… Если бы его не стало, мы бы снова могли быть вместе…       ― И поэтому ты чуть не убила профессора, а потом Леви? ― Эрен взмахнул рукой, не понимая, как подобная идея могла прийти девушке на ум. ― Ты хоть понимаешь, что натворила?       ― Ты ведь привязан к нему, ― буркнула Микаса, словно этот факт оправдывал все ее действия.       ― Да, привязан, ― вздохнул Йегер, проведя ладонью по лицу. ― И я хочу быть к нему привязан.       На мгновение их взгляды встретились, и он успел различить мелькнувшую в серых глазах боль. Черт. Почему все симпатичные брюнеты, которые ему нравятся, немного не дружат с головой? Может, это типаж Эрена? В любом случае, что-то за последний год он сильно устал от них и их выходок. Подперев пальцами переносицу, Йегер зажмурил глаза и устало выдохнул:       ― Прости меня. Прости, что не могу ответить на твои чувства, но Леви здесь не при чем, ― приоткрыв глаза, Эрен взглянул на бледное лицо напротив и сказал то, что должен был сказать сразу после той дурацкой ночи: ― Просто я не люблю тебя. Мне не стоило приезжать тогда, но... Я тебе благодарен. Та ночь заставила меня взять себя в руки. Спасибо, что поддержала меня и... Мне правда жаль, но на этом все.       Последние слова прозвучали немного резко, но Эрену надоело ходить вокруг да около. Ему казалось, что он ясно дал понять: между ними все кончено, но выходило, что нет. Теперь же глаза Микасы совсем потухли, и она наконец поняла, что их отношениям уже давно пришел конец. Странно, что она такая гордая и себялюбивая так долго хваталась за ускользающий из рук дым. Но теперь у нее появились куда более насущные проблемы, чем бросивший любовник. Прочистив горло, девушка взяла себя в руки и, коротко взмахнув рукой, спросила:       ― Но что мне теперь делать?       ― То, что я скажу, ― ответил Эрен, добавив в тон деловых ноток. ― Отрицай любую причастность. Завтра у тебя будет очная ставка с профессором Пиксисом. Ты его знать не знаешь, поняла? — Йегер сердито сдвинул брови и дождался, когда Микаса кивнет послушным болванчиком. — Он скажет, что обознался. А после ты должна забыть меня и жить дальше.       Услышав его последние слова, Микаса нервно усмехнулась, и в ее глазах заблестели слезы. Ей грозит реальный срок в ужасных для нормального человека условиях и клеймо судимости на всю жизнь.       ― Но как мне... ― начала она, но Йегер быстро перебил ее.       ― Я сделаю так, что тебя не посадят, ― успокоил он, ― если ты пообещаешь больше не сходить с ума и пытаться кому-то навредить.       Пусть Микасу сейчас лишь подозревали в покушении на убийство, но ей мог грозить реальный срок. Прямых доказательств ее вины у полиции сейчас нет, но она первая стоящая зацепка за почти два месяца расследования. Майор Ярнах человек цепкий и дотошный. Если он возьмется за Микасу всерьез, то либо добьется от нее признания, либо найдет доказательства вины. Эрен не хотел этого, поэтому решил вмешаться пока еще есть возможность спустить дело на тормозах.       ― Обещаю, ― выдохнула Микаса, но разглядев по взгляду, что Йегер ей не особо верит, наклонилась ближе и, смотря в глаза, добавила: ― Честное слово, Эрен, только будь моим адвокатом. Я не хочу в тюрьму.       ― Я помогу, ― удовлетворившись ответом, кивнул он, ― но защищать тебя не имею права.       ― Почему? ― в серых глазах снова мелькнул ужас.       ― Потому что прохожу в твоем деле как свидетель, а в деле байкера как потерпевший, ― словно маленькому ребенку, объяснял Эрен. ― Я ― заинтересованное лицо.       ― И что? ― запаниковала Микаса. ― Ты просто бросишь меня…       ― Успокойся, ― рыкнул на нее Йегер. ― Я нашел тебе хорошего адвоката. Тебя не посадят и даже не осудят, если ты будешь делать все, что он скажет, ― заметив, что девушка успокоилась и облегченно выдохнула, он тоже сбавил обороты и уже спокойнее добавил: ― И еще.       ― Да?       ― Не вздумай ни с кем разговаривать и что-то рассказывать. Только с адвокатом. Но даже ему ты не скажешь где на самом деле взяла деньги. Поняла?       В данную минуту Эрен просто воспользовался уязвимым положением Микасы, чтобы заставить ее молчать. Он не хотел, чтобы истинная история с деньгами всплыла в деле. Ничего страшного, конечно, не произойдет, но он не хотел, чтобы папу и Леви приплели к этому делу и таскали на допросы. Тем более что Леви опять слинял из города. Он, конечно, и так фигурировал в деле байкера, но сейчас его показания не столь важны, и заседания могут проходить и в его отсутствие.       Немного пожевав губу, Микаса внутренне упрямилась подобному условию, но другого выхода у нее все равно не было, поэтому скоро она сдалась и выдохнула:       ― Да…       ― Хорошо, ― кивнул Эрен и озвучил еще одну хорошую для нее новость: ― Сегодня тебя переведут в отдельную камеру и скоро отпустят под залог.       ― Спасибо, ― облегченно вздохнув, прошептала девушка.       Поняв, что ей не придется возвращаться в общую камеру, и ее будет защищать опытный адвокат, она почувствовала, как огромный камень упал с плеч. Оказавшись за решеткой, Микаса чувствовала себя как никогда беспомощной. Жан, конечно, обещал, что вытащит ее, но что он мог? Да и зачем она ему нужна… Так же, как и Эрену. Однако даже не смотря на причиненное зло, он все равно решил ей помочь.       ― Будешь делать так, как я сказал и с тебя снимут все подозрения.       ― Спасибо, ― еще раз выдохнула Микаса, почувствовав, как ее охватывает стыд, и по щекам текут слезы. ― Прости меня. Я не знаю, что на меня нашло, ― пробормотала она и закрыла лицо руками. ― Я так ненавидела его.       Хоть Эрен в душе порадовался, что Микаса раскаялась и искреннее сожалеет о том, что натворила, но видят боги, как же он устал от ненависти. Почему нельзя просто жить и не мешать жить другим?       Микаса же думала о том, как все могло зайти так далеко. Она никогда не была ангелом, но чтобы убивать... Жизнь научила ее не полагаться слишком много на других и держаться изо всех сил за то, что хочется. Но, кажется, с последним она слишком перестаралась. Бывший муж глубоко разочаровал ее, своими руками разрушив их жизнь. С Эреном не должно было такого случиться. Он сильный и решительный, с ним Микаса бы точно не пропала. Однако мысль, что она сама может быть Эрену не нужна, пришла в ее голову слишком поздно.       Постучав пальцами по столу, Йегер пробежался глазами по строчкам в блокноте и спросил, поскорее меняя тему:       ― Помимо бывшего мужа тебе кто-нибудь помогал?       ― Нет, ― всхлипнув, качнула головой девушка. ― Мы были только вдвоем.       Когда Эрен заговорил о бывшем муже парой минут ранее, в глазах Мики мелькнула странная эмоция. То ли страх, то ли надежда. Йегер не особо спрашивал ее о прошлом, но теперь ему стало важно кое-что узнать.       ― Ты никогда не говорила, почему развелась с ним.       ― Он... ― Микаса, растерявшись от неожиданного вопроса, запнулась и ненадолго задумалась. ― В какой-то момент он стал много пить и очень изменился.       ― Ты любила его?       ― Не знаю, ― девушка неуверенно пожала одним плечом. ― Наверное, когда-то любила. Почему ты спрашиваешь о нем?       Мики нахмурилась, не понимая к чему все эти вопросы про Жана, и никак не ожидала услышать в ответ:       ― Он сейчас здесь. Ждет в машине. Хотел пойти в полицию, но я пока отговорил его, ― Эрен положил сцепленные в замке руки на стол, медленно наклонился вперед и, внимательно заглядывая в глаза напротив, произнес: ― Микаса, он хотел взять твою вину на себя.       ― Что? ― черные дуги бровей удивленно взметнулись вверх. ― Жан? ― казалось, Микаса совсем не верила в услышанное, воспринимая слова Эрена, скорее как плохую шутку. ― Но он здесь не при чем. Это я его втянула. Его тоже подозревают?       ― По-хорошему тебя должны судить, а он должен пойти как пособник, ― без доли усмешки или иронии ответил Йегер.       Микаса вдруг поняла, что он вовсе не шутит. Жан обещал вытащить ее и, не найдя иного пути, решил взять все на себя. Как это на него похоже. Но зачем? Зачем он так подставляется? Опустив взгляд, Микаса задумалась и вдруг поняла, что сердце почему-то колотится так, что еще немного, и пробьет грудную клетку.       ― Нет, ― негромко сказала она и, покачав головой, подняла взгляд на Эрена, ― пожалуйста. Не надо его в это впутывать.       ― Хорошо, ― отозвался Йегер, дернув густой бровью в ответ на какие-то свои мысли, ― если он не будет глупить, то о его участии никто не узнает.       ― Спасибо, ― отведя взгляд, шепнула Микаса, но снова взглянула на Эрена, заметив, как тот вновь медленно подался вперед.       ― Ты понимаешь, что ради тебя он пошел на преступление, а потом хотел все твои делишки взять на себя? ― безжалостно спросил Йегер и, различив на лице девушки стыд, спокойнее добавил: ― Поговори с ним. Я устрою вам свидание.       ― Зачем? ― Микаса лишь удивленно хлопнула ресницами.       ― Хотя бы за тем, что он все еще любит тебя, ― устало ответил Эрен, откинувшись на спинку стула.       Глубоко задумавшись, Мики молча жевала нижнюю пухлую губу, не зная, что сказать. Кажется, она совсем не размышляла о том, почему бывший муж согласился помочь ей и выполнял все ее дурацкие прихоти, рискуя головой. Перехватив его у отдела полиции, Эрен с одного взгляда распознал по уши влюбленного глупца. Однажды тот уже потерял Микасу и теперь не мог допустить этого во второй раз. Возможно, если она подумает головой и даст ему еще один шанс, у них может снова что-то получиться. В конце концов, Эрен видел в ее глазах, что Жан до сих пор ей не безразличен. В любом случае их дальнейшие отношения его уже не касаются. Ему бы со своими разобраться.       Придя домой, Эрен не без удовольствия снял с шеи галстук и уже хотел закинуть его в шкаф метким броском, но в последний момент передумал. Это же подарок Леви. Как-то совестно поступать с ним подобным образом. Повесив галстук на вешалку, Эрен напоследок пропустил его между пальцев, словно так мог почувствовать себя ближе к Леви, и закрыл шкаф.       Осторожно погладив раненную руку по предплечью, Йегер подошел к окну спальни. Внизу суетился город, задыхающийся от несвойственной поздней весне духоты. Несносный мальчишка. Неужели он думал, что Эрен не сможет защитить его? Мог хотя бы дождаться утра и нормально поговорить с ним, прежде чем вновь мчаться не пойми куда. Может, ему просто нравится бегать? Так нарезал бы круги по стадиону и не мотал Эрену нервы. Черт. Как же он устал от его выходок.       Взгляд скользнул вниз и упал на лежащую на журнальном столике записку. В этот раз он хотя бы потрудился написать несколько строк и даже извиниться. Правда, желание придушить его меньше не стало. Взгляд зацепился за последнюю строчку: «Напиши мне, пожалуйста». Написать? Что написать? Да и зачем? Эрен для себя уже все решил еще в тот день, когда его ранили, и ни очередной побег, ни записки с извинениями его решения не изменят. Тем более что сперва нужно покончить со всеми проблемами и угрозами.       В ближайший месяц у Эрена будет много работы. Нужно заниматься делом Микасы и того киллера, которого все еще разыскивает полиция. Микаса призналась ему в покушении на профессора, а значит, за него можно больше не бояться. Пару дней назад его выписали из больницы, и Эрен отвез его с папой в загородный домик Йегеров. Свежий воздух и покой пойдут Пиксису на пользу, да и папа заодно расслабится и отдохнет.       А вот что делать с покушением на Леви, Эрен пока не знал. Может, и хорошо, что он уехал, оставаться в Митрасе ему небезопасно, даже с учетом того, что после провала исполнителя вся организация заляжет на дно. В любом случае этот вопрос нужно решать и лучше всего радикально. У полиции появился шанс размотать большой клубок с кучей «висяков», если, конечно, им удастся найти того байкера и получить от него информацию. А если же нет… У Эрена среди клиентов есть весьма влиятельные люди, можно будет попробовать уладить этот вопрос через них. Так или иначе, но Йегер не хотел оставлять это дело на самотек.       За окном монотонно стучал дождь, особенно громко барабаня по железному карнизу. Поток воды с неба то усиливался, то почти прекращался, превращаясь в водяную пыль, но не останавливался полностью уже два дня. Всю округу затянуло туманом, даже воздух в квартире пропитался сыростью. Боги, как здесь много дождей и туманов. Причем Хани говорил, что сейчас далеко не самое дождливое время года.       Меланхолично вздохнув, Леви сделал глоток горячего чая из зажатой в руках кружки и вновь задумчиво уставился в окно. Прошло уже дней девять с тех пор, как он уехал из Митраса. Ключи от лондонской квартиры друга все-таки пригодились. Леви решил, что возвращаться сейчас к дяде может быть небезопасно, зато в другую страну за ним точно никто не поедет. Может, конечно, все его превентивные меры напрасны и беспочвенны, но кто знает, продолжат за ним охоту или нет?       Леви охватило странное чувство ожидания чего-то неизвестного. В свой первый «побег» он не испытывал ничего подобного. Возможно, потому что причины, толкнувшие его за порог, в этот раз совсем другие. Тогда он сбежал без возможности вернуться, а теперь он только и делал, что ждал возвращения домой. Только Леви не знал, можно ли ему вообще будет вернуться…       Пусть в этот раз ситуация иная, но он не мог не думать, что Эрен испытал слишком знакомое чувство, когда на утро проснулся один. Разумеется, Леви мог бы дождаться, когда он проснется, и нормально обо всем поговорить, но внутреннее чутье подсказывало, что Йегер бы его никуда не отпустил. Поговорить с ним было бы правильнее, но в тот момент Леви слишком испугался того, что близкие могут из-за него пострадать. А еще…       Он струсил. Поняв, что после всего, что случилось, ему придется рассказать Йегеру абсолютно всю правду, Леви просто испугался. После проведенной вместе течки, казалось, у них появился реальный шанс отбросить все и начать сначала, но действительность, о которой он благополучно успел забыть, шарахнула из пистолета. Бумеранг, который Леви запустил в тот день, когда позвонил по номеру, оставленному мистером Зое, едва не прилетел ему прямо в лоб. Если на свете существует карма, то Аккерман прочувствовал ее на собственной шкуре.       После такого сложно не думать, что абсолютно за все свои действия рано или поздно придется держать ответ. Он уже усвоил урок о том, что нужно быть осторожным в своих мыслях и желаниях и не рубить с плеча. Но сочтет ли его наказание достаточным Эрен и сможет ли его простить? Если, конечно, вообще когда-нибудь захочет. Каково ему будет узнать, что его ненаглядный супруг желал ему смерти? У Леви, конечно, есть оправдание ― он был упрямым идиотом, но его вины это не отменяет. Да и вряд ли он когда-нибудь станет умней…       В дверь комнаты кто-то робко поскребся и, не дожидаясь разрешения, вошел. Сначала Леви окатил запах жасмина, а после на плечо опустился чужой подбородок.       ― Хандришь? ― чуть повернув голову, чтобы заглянуть в лицо друга, спросил Хани.       ― Не, нормально, ― ответил Леви, солгав лишь совсем чуть-чуть.       ― Эрен написал, что того байкера наконец-то поймали, ― сообщил Ханджи и презрительно фыркнул. ― Я удивлен, что наша полиция еще на что-то способна.       ― Хорошая новость, ― отозвался Леви, проигнорировав ворчание друга. ― Как думаешь, мне можно вернуться в Парадиз?       Еще из аэропорта он написал Ханджи, и тот вернулся в Лондон на следующий же день. Леви не стал повторять свою прошлую ошибку и сразу сообщил другу, где находится, тем более что заявился к нему домой. Он решил, что скажет о своем местоположении Хани, но больше никому. Вдруг это все еще может быть опасно?       ― Наверное, лучше спросить у Эрена, ― Зое пожал плечами и, достав из кармана телефон, принялся быстро набирать смс.       Связь с внешним миром теперь поддерживалась только через Хани, который улизнул из Митраса под предлогом важных дел. С профессором все хорошо, поэтому в его помощи больше не было нужды, а вот Леви он еще мог пригодиться.       ― Скорее всего, ответит только утром, у них уже ночь, ― пробормотал Ханджи, убирая телефон обратно в карман, и снова пристроил голову на плече друга, некрепко обняв его за талию. ― А тебе не пишет?       ― Нет, ― мотнул головой Леви и ощутил на языке горечь разочарования.       Эрен не знает, что он у Ханджи, и в курсе всех новостей, которые альфа сообщает через смс. Мог бы для приличия хотя бы пару строк написать и Леви, ведь его это тоже касается. Еще можно было бы сослаться на то, что в свой первый побег Аккерман поменял номер телефона, однако по возвращению в Митрас они снова обменялись номерами. По сему выходило, что Эрен просто не знает, что написать Леви. Или не хочет. Проявить инициативу самому у Леви не хватало наглости. Или скорее смелости. Ясно же, что Эрен очень злится на него. Снова.       ― Он просто сейчас очень занят, ― попытался утешить Ханджи и потерся щекой о плечо. ― Ты поедешь к нему?       ― Мне нужно вернуться к дяде, ― уклончиво ответил Леви. ― Он, наверное, волнуется. Да и сессию надо закрыть.       ― А потом?       ― Не знаю, ― с губ сорвался тяжелый вздох, и Леви еле слышно шепнул. ― Если он захочет.       Объятия на талии сжались сильнее, и Хани приник к нему еще ближе, пытаясь хоть немного утешить. Леви сам виноват, что очутился в подвешенном положении, но друг как омега мог его понять. Встретившись в тишине лондонской квартиры, Аккерман рассказал Ханджи о совершенном покушении, проведенной вместе с Эреном течке и о том, как страдал его отвергнутый омега.       В этот раз Леви ничего не скрыл и ничего не замолчал, открыв другу всю правду. Он все еще боялся реакции Хани, но больше не хотел от него ничего скрывать. Хватит с него тайн. Ханджи, конечно, весьма удивился, услышав, что Леви не просто собирался отомстить Йегеру, а убить его, но довольно быстро примирился с этой мыслью и меланхолично махнул рукой, сказав, что вполне ожидал чего-то подобного. Все-таки Хани действительно знал Леви слишком хорошо, на то он и лучший друг. На душе у Леви стало легче, когда он понял, что страхи оказались беспочвенны. Вот бы с Эреном было также просто.       ― У вас все наладится, ― шепнул Хани, ― вот увидишь.       Леви грустно улыбнулся и уже хотел сказать, что не уверен в этом, когда за их спинами раздался низкий, хрипловатый голос:       ― Ну что, как дела у жертвы несостоявшегося убийства?       ― Отец! ― мигом нахмурился Ханджи и метнул в привалившегося к косяку альфу грозный, карательный взгляд. ― Несмешная шутка!       ― Прости, Хани, ― тихо усмехнулся Дэвид Зое, ― хотел добавить в вашу мрачную атмосферу немного юмора.       ― Тоже мне стендап-комик, ― фыркнул Ханджи и демонстративно закатил глаза.       Пожалуй, он был единственным, кто мог позволить себе так пренебрежительно разговаривать с самим Дэвидом Зое, грозной акулой бизнеса. Ведь любимому сыну суровый альфа прощал все на свете. Даже сейчас, пока Хани поправлял свой модный бледно-желтый костюм с приталеным пиджаком, гордый отец смотрел на него с нескрываемой улыбкой. Хотел бы Леви знать, что такое — восхищенный взгляд отца, полный любви…       ― Хани, пора ехать, ― напомнил мистер Зое и кивнул головой в сторону входной двери, ― иди в машину. Мне надо немного поговорить с Леви.       Аккерман от такого заявления слегка напрягся и обменялся многозначительными взглядами с Ханджи. Сегодня мистер Зое должен посетить официальный банкет, и сын сопровождал его на этом мероприятии, поэтому Дэвид заехал за ним. А еще почему-то решил поговорить с Леви. Когда вечный беглец внезапно возник в квартире Ханджи, куда порой наведывается его отец, пришлось рассказать о покушении и о том, что Леви теперь здесь скрывается. Рассказал он, конечно, не все, но Дэвид сразу понял некоторые нюансы дела, потому что знал чуть больше, чем все остальные. И теперь, когда Хани вышел из квартиры, губ мистера Зое коснулась легкая усмешка, а взгляд, направленный на омегу, стал слишком многозначительным.       ― Если вы хотели позлорадствовать, то я вас внимательно слушаю, ― без доли иронии вздохнул Леви, приготовившись к отповеди в стиле «а я тебе, дураку, говорил», которую полностью заслужил.       ― Не вижу ничего смешного в глупости, ― хмыкнул Дэвид и, достав из внутреннего кармана пиджака любимую сигару, зажал ее зубами.       Леви поймал себя на том, что с интересом наблюдает за каждым движением этого человека. Он всегда двигался очень плавно, размеренно, никуда не торопясь, словно мог купить себе пару дополнительных десятков лет к жизни в случае, если ему не хватит времени на то, чтобы неспешно подкурить сигару и с наслаждением выпустить большое облако дыма.       ― Дороже всего людям обходится их же собственная глупость, ― задумчиво протянул Дэвид, окутанный клубами сигарного дыма, что придало его словам еще бо́льший эффект.       ― Не могу не согласиться, ― негромко произнес Леви, опустив взгляд. За свою глупость он поплатился сполна.       ― Значит, ты хоть немного поумнел. Уже хорошо, ― усмехнулся мистер Зое, вальяжно зажав сигару между указательными и средним пальцами и, смирив Леви долгим взглядом, наконец перешел к сути. ― Я хотел сказать следующее, чтобы ты знал. Исполнителя по твоему делу взяли. Но, ― Дэвид поднял палец вверх для пущего эффекта, ― организацию он не выдаст железно, полиции до них не добраться.       На секунду Леви и правда уверовал, что, потянув за одну ниточку, у полиции получится размотать этот запутанный клубок. Но мистер Зое не стал бы кидаться словами, если бы не был уверен наверняка. Выходит, что киллеров не повяжут и, возможно, однажды они снова возьмутся за невыполненный заказ. Черт, почему у них не предусмотрена кнопка «отмена»?       ― Значит, мне теперь всю жизнь ходить и оглядываться? ― невесело усмехнулся Леви.       ― Можешь не волноваться на счет этого, тебя никто не тронет, ― успокоил Дэвид и словно нарочно очень медленно выпустил очередное белое облако под вопросительный взгляд синих глаз. ― У них есть негласное правило, если полиция взяла заказчика ― заказ отменяется. Этим людям не нужны проблемы, ― проведя большим пальцем по подбородку, альфа ненадолго задумался и после коротко, будто разрешающе, махнул рукой. ― Но в случае чего ты можешь позвонить мне.       ― В случае, если меня все-таки пристрелят? ― выгнув тонкую бровь, буркнул Леви.       Его, конечно, порадовала новость о негласном правиле, но хотелось бы гарантии понадежнее. Пока он не будет уверен, что находится в безопасности, Леви не сможет вернуться домой. Еще не хватало привести на «хвосте» убийц. А ему очень нужно попасть обратно в деревню. Не только из-за Кенни. Он ведь просил Эрена в записке написать ему именно туда. Может, это глупо, но Леви так надеялся, что письмо уже ждет его в деревне. Возможно, в нем не будет написано ничего хорошего, но так он хотя бы избавится от выматывающей душу неопределенности.       ― Мда, ― цокнул языком Дэвид и задумчиво нахмурился, почесывая большим пальцем густую бровь. ― Ладно, этот вопрос я решу. Тебя никто не тронет, обещаю, ― наконец решил он и без тени усмешки добавил: ― Хани расстроится, если тебе продырявят голову.       Мистер Зое снова обхватил губами сигару, а Леви обиженно поджал губы, буравя его взглядом из-под бровей. Он, конечно, заслужил показательную порку, но можно проявить хоть немного больше сочувствия и обезопасить его жизнь не только потому, что «сынуля расстроится»? С другой стороны, теперь Леви мог облегченно выдохнуть, ведь Дэвид слов на ветер не бросает, если он сказал, что бояться нечего, значит, нечего.       ― Чего нос повесил? ― спросил мистер Зое, не отрываясь от максимально эстетичного курения сигары.       ― Зачем… ― буркнул Леви и, прочистив горло, спросил то, что мучило его уже давно. ― Зачем вы помогли мне тогда?       В тот день, когда Дэвид дал ему номер телефона, он не спрашивал, почему тот решил помочь. Не до того было. А после как-то возможности не представилось. А еще деньги… Для бизнесмена такая сумма ― мелочь, но у Леви до сих пор в голове не укладывалось, как можно просто так подарить кому-то сто тысяч басков, тем более зная, на что они будут потрачены…       ― Умный человек учится на своих ошибках, ― немного помолчав, заговорил Дэвид, добавив в тон серьезных нот, ― мудрый на чужих. Ты не мудрый, учись. ― Одарив Леви пристальным взглядом с хитрым прищуром, Зое вдруг спросил: ― И как оно?       ― Что? ― не понял его Леви.       ― Смотреть прямо в дуло своей собственной глупости?       На секунду на дне его глаз мелькнуло что-то нехорошее, и Леви ощутил, как по спине пробежали мурашки. Всего на мгновение ему показалось, что глядя в глаза мистера Зое, он снова видит дуло направленного на него пистолета.       ― Не очень, если честно, ― негромко пробормотал он, чем заработал снисходительную усмешку.       ― То-то же, ― фыркнул Дэвид, вновь вернув себе прежний непринужденный вид, и, взмахнув на прощание рукой, бросил через плечо: ― Передавай мужу привет.       Входная дверь закрылась и, оставшись в одиночестве, Леви устало опустился в кресло. Он разговаривал с мистером Зое наедине всего раза три или четыре и каждый раз чувствовал себя выжатым, как лимон. У альфы есть странная способность выворачивать человека наизнанку одним взглядом. Он вообще довольно странный, со своими только ему известными понятиями и правилами жизни. Что мешало ему просто сказать Леви, что он идиот и не давать ни телефона, ни денег? Впрочем, Дэвид куда умнее и дальновиднее глупого юнца. Если бы он отказал, Леви все равно не смирился и продолжил искать способ отомстить обидчику. И, возможно, нарвался бы на куда более захватывающие приключения.       Выходит, ему стоило бы поблагодарить Дэвида за то, что все закончилось относительно хорошо и мирно. Теперь все проблемы будут улажены, и Леви сможет вернуться. Только будут ли его ждать?.. Ему хотелось сразу поехать в Митрас, но он не знал, станет ли Эрен разговаривать с ним. Тем более что сейчас он и правда занят работой, ведь следствие ― дело не быстрое. Пожалуй, будет лучше, если Леви вернется к дяде и подождет, когда Эрен напишет ему. Если напишет, конечно.       Помимо всего прочего у Леви совсем скоро начнется сессия, которую было бы не плохо закрыть. Кенни прибьет его, если он завалит хоть один экзамен, и даже угроза жизни не станет оправданием. Порой ему казалось, что дядя всех своих рабочих и домашних воспринимает как солдат, и если те не выполняют приказы, их ждет военный трибунал в его лице. Так что с сессией шутить не стоит. К тому же Кенни и Ури, без сомнения, волнуются, хоть упертый дядюшка никогда в этом не признается.       При воспоминании о нем на душе стало теплее. Сразу представилось, как Кенни сидит в своем любимом кресле в больших очках с толстыми стеклами и чинит порванные ремешки уздечек. За столом вяжет или раскладывает карточные пасьянсы Ури, тихонько играет старый граммофон, Томи наблюдает из окна за низко летающими перед дождем ласточками. Едва ли не впервые в жизни Леви знал, что у него есть дом. Его дом, где ему всегда рады. И все же тоска маленьким червячком медленно прогрызала мирную картину, как мякоть яблока. В этом уютном мирке Леви для полного счастья не хватало одной небольшой детальки ― его мужа.       Хотел бы он быть достаточно смелым и уверенным в себе, чтобы заявиться к Эрену на порог и выпалить на одном дыхании все, что он чувствует. Но нет никаких гарантий, что Йегер не захлопнет дверь, едва завидев его. Поэтому Леви решил немного подождать. Если Эрен все-таки напишет, значит, ему хотя бы есть что сказать «любимому» супругу, пусть даже это будут оскорбления и пожелания скорейшей смерти. Тогда можно будет приехать и попытаться поговорить.       А пока Леви, дождавшись «отмашки» от мистера Зое, вернулся в Сигансину, а оттуда уже привычным маршрутом направился в Ферд. Кенни, конечно, пожурил его за почти трехнедельное отсутствие и безответственное отношение к учебе, но Леви знал, что дядя очень рад видеть его. Также как знал, что Кенни боялся того, что племянник может остаться в городе и больше не вернуться. В конце концов, Леви родился и вырос в столице, там его друзья, близкие и человек, которого он любит.       Но Леви и не собирался бросать немолодого ворчливого дядю, спеша вернуться домой. Он и сам был рад снова очутиться в деревне, которая стала ему совсем родной. Единственной ложкой дегтя стало отсутствие письма от Эрена. Леви так надеялся, что он напишет ему, но надежды, увы, не оправдались. Телефон тоже молчал и все, что ему оставалось, ― это надеяться и ждать.       За учебой время пролетело довольно быстро. Не без труда, но Леви сдал все экзамены, курсовой проект и успешно закончил второй курс. Домашние дела и заботы порой помогали отвлечься, но мыслями он все равно часто возвращался к Эрену. Оглянувшись однажды назад, Леви вдруг понял, что прошло уже полтора месяца с тех пор, как он покинул Митрас, а Йегер так ему и не написал. Он пытался убедить себя в том, что Эрен просто занят, но с каждым днем в оправдание верилось все меньше. Надежда таяла, сменяясь грустью и одиночеством. Похоже, что свой второй шанс Леви все-таки упустил.       Клонящееся к закату солнце, мягко освещало луг с душистыми травами. Леви поправил сползший длинный рукав объемного свитера, который был размеров на семь больше, чем он носит, и коротко тряхнул головой, когда она снова закружилась. Сегодня он чувствовал себя еще хуже, чем в последние несколько дней. К вечеру хотя бы стало прохладно и свежо после дождя, поэтому он смог немного прогуляться. Духота просто убивала его.       Вышагивающий рядом жеребенок коротко заржал и мотнул густой гривой, отгоняя от себя повылазивших к вечеру комаров. Леви ласково погладил его по шее и слегка дернул за веревку, увлекая за собой на поляну, где обычно выгуливалось заводское стадо. Эрену совсем скоро стукнет полгода, он заметно подрос и уже доставал головой омеге до плеча. Последний месяц Кенни разрешал выгуливать его отдельно от матери, и Леви иногда выводил любимого жеребенка из денника на поляну возле леса. Ему очень нравилось наблюдать, как Эрен с любопытством самого обыкновенного ребенка изучает этот мир, бодро прыгая в высокой траве на своих тонких, длинных ногах.       Обычно Леви бегал вместе с ним, но сегодня мог разве что сопровождать пешком. В голове роилось столько мыслей. От Йегера по-прежнему нет никаких вестей, и ему нужно что-то решить, но Леви понятия не имел, что должен делать. Может, инструкция какая есть, а? Почему в этой жизни так трудно принимать решения? Почему приходится полагаться на зыбкое, неясное завтра, когда на кону, возможно, стоит его дальнейшая жизнь? Если они с судьбой все еще играют, то выходит, что она всегда жульничает, потому что знает будущее, а Леви нет.       Подняв взгляд на жеребенка, он улыбнулся, заметив, как тот забавно трясет ушами, которые щекотали длинные зеленые колоски. Внезапно Леви услышал, как под чьими-то шагами шуршит трава. Неужто опять Фарлан прибежал проведать его? Они же небольше получаса гуляют, чего так беспокоиться-то?       ― Племяш, ― послышался знакомый голос, и на вытоптанной среди трав дорожке показался Кенни. Пройдя немного вперед, он махнул рукой себе за спину и произнес: ― Тут к тебе приехали.       Без особого любопытства Леви взглянул на шедшего следом за Кенни человека и замер, почувствовав, как горло сдавила невидимая удавка. Не может быть. Ему ведь это только кажется, правда?