Wicked game

      Машина остановилась напротив небольшого, но крепкого деревянного дома с зеленым забором и пышным яблоневым садом. Стоило открыть дверь авто, и в нос ударил запах спеющих на ветках молодых яблочек. Осторожно открыв калитку, гость зашел во двор, ожидая, что в любой момент может выскочить какая-нибудь собака, но, похоже, пока его присутствие оставалось незамеченным. Эрен поднялся на крыльцо и, собравшись с духом, постучал в дверь. Он был абсолютно спокоен в дороге, но почему-то сейчас ощутил, как начали потеть ладони и чуть чаще стучать сердце. Чего он так разволновался-то? Не прогонят же его, верно? Или нет?...       Спустя десяток секунд послышались шаги, и дверь распахнулась, являя хозяина дома. Высокий немолодой альфа с морщинистым, обветренным лицом глядел на него, подозрительно сощурив глаза, словно ожидал в любую секунду какого-то подвоха.       ― Чево тебе? ― не очень-то приветливо буркнул хозяин, скользя острым взглядом светло-серых глаз по незваному гостю.       ― Добрый день, ― не растерялся Эрен, решив, что хоть кто-то из них должен проявить вежливость. ― Вы Кенни Аккерман?       ― Ну, ― вместо ответа нетерпеливо крякнул мужчина.       ― Я...       ― Да знаю я, кто ты, ― вдруг перебил Кенни, даже не дав гостю представиться, потому что в этом нет никакой необходимости. ― Племянник все альбомы твоей рожей изрисовал. Чево пожаловал, ― спросил Аккерман, растянув губы в саркастичной усмешке, и издевательски добавил: ― зятек?       Эрена слегка удивила «вежливость» по-деревенски, но он приехал с конкретной целью и отступать от нее не собирался. К тому же упоминание изрисованных его «рожей» альбомов вновь всколыхнуло в душе надежду. Поэтому, выдержав тяжелый взгляд Кенни, он прямо и честно ответил:       ― За ним.       Услышав ответ, Аккерман-старший стер с лица противную улыбочку и многозначительно хмыкнул себе под нос, явно удивившись (в хорошем смысле) таким решительным настроем. Этот молодой альфа смотрел прямо, спину держал ровно, говорил уверенно, но не задирал нос. Кенни нравились такие люди. Еще раз скользнув по гостю быстрым взглядом, он сощурил и без того небольшие глаза и внимательно вгляделся в лицо новоявленного зятя.       ― А я ведь все про тебя знаю, ― бросил Кенни, словно хотел проверить реакцию, но Эрен и глазом не моргнул. ― Я тебе так скажу, ― альфа вдруг посерьезнел и нахмурил полуседые брови, ― Леви все, шо у меня есть. Так шо заруби себе на носу, я ведь башку расшибу, а в обиду-то его не дам.       В нос ударил резкий запах полыни, запах альфы, защищающего члена своей семьи от посягательств. Но если бы Эрена могла напугать такая мелочь, он бы не приехал. Поэтому глядя Кенни прямо в глаза, он уверенно ответил:       ― Я тоже.       Серые глаза еще несколько секунд изучали его лицо, а после, коротко хмыкнув в ответ на какие-то свои мысли, Кенни бросил:       ― Обожди.       Развернувшись, он молча вернулся обратно в дом и оставил гостя стоять на крыльце, непонимающе вскинув брови. Он позовет Леви? Или пошел за ружьем? Внезапно в проеме открытой двери показалась знакомая маленькая фигурка, и Эрен невольно растянул губы в улыбке.       ― Привет, ― тихонько протянул он и присел на корточки, ― привет, девочка.       Томи быстренько обнюхала протянутую ладонь и, узнав запах, ласково потерлась об нее усатой щекой.       ― Как ты тут? ― спросил Эрен, почесывая пальцами подставленную шейку. ― Присматриваешь за ним, да? ― он заговорщически подмигнул кошечке, и она тонко мяукнула в ответ. ― Умница.       В коридоре послышались тяжелые шаги, и Эрен, напоследок легонько хлопнув по мокрому носику пальцем, поднялся на ноги. Кенни вышел на крыльцо, на ходу поправляя воротник клетчатой рубашки, надетой поверх майки, в которой он встретил Эрена. Он вновь недобро сощурился и наградил их с Томи подозрительным взглядом, словно они могли сплести заговор за его спиной.       ― Поехали, ― буркнул он и захлопнул дверь в дом.       Не говоря больше ни слова, Кенни подошел к своему пикапу и прыгнул на водительское сидение. Эрен поколебался всего секунду, оглянувшись на дом, и поспешил забраться в машину, пока гостеприимный дядюшка не уехал один. Хороший вопрос, куда они вообще собрались. Эрен думал, что уж вечером-то Леви точно должен быть дома. Еще, конечно, светло, и солнце сядет только примерно через час, но где его носит? На мгновение Эрен подумал, уж не собирается ли Кенни вывести его куда-нибудь в лес и там закапать, чтобы больше не смел приближаться к племяннику?       Мельком взглянув на крутящего руль альфу, Йегер подумал, что в случае чего так просто не сдастся. Он что, зря приехал? И потом… Кажется, они с этим Кенни все-таки смогли правильно друг друга понять. И Эрен убедился в этом, когда пикап остановился во дворе небольшого конезавода, и Кенни повел его на виднеющееся за ним поле. В большом свитере, который смотрелся на нем нелепо, но довольно мило, его омега стоял посреди трав и цветов, а вокруг гарцевал гнедой жеребенок. Что ж, хотя бы не пришлось биться на смерть с дядей за возможность хотя бы взглянуть на Леви, уже хорошо.       ― Племяш, ― окликнул Кенни, ― тут приехали к тебе.       Стоило Леви поднять глаза, и удивление вперемешку с растерянностью, отобразившиеся на его лице, стали заметны даже на расстоянии. Он явно не ожидал увидеть Эрена. Интересно почему? Потому что не хотел видеть? Или потому что хотел? Подойдя ближе, Йегер сумел внимательнее разглядеть лишенное красок лицо и круги под глазами. Что это с ним?       ― Здравствуй, ― поздоровался Эрен и махнул рукой, отгоняя пищавшего возле самого уха комара.       ― Здравствуй, ― еле слышно выдохнул Леви, избегая смотреть ему в глаза.       Повисла неловкая пауза, и Кенни первый решился ее нарушить.       ― Так, Эрен, нагулялся, брат, ― заговорил он и, взяв у Леви веревку, легонько потянул жеребенка за собой, ― ну-ка, пошли домой. А вы поговорите тут толком, по-людски, ― сказал Кенни, обращаясь уже к двуногим, и напоследок бросил чуть более строгий взгляд на Леви. ― Токмо без нервов.       Шурша примятой травой, они с жеребенком направились в сторону конюшен, а Йегер не мог не заметить одну довольно любопытную деталь.       ― Эрен? ― спросил он, указав большим пальцем себе за спину, на удаляющегося жеребенка.       Услышав вопрос, Леви скрестил руки на груди и, стушевавшись, отвел взгляд, не желая признаваться. Не станет же он говорить, что действительно назвал коня в честь Йегера, потому что очень скучал. Заметив его реакцию, Эрен все понял без слов и не смог сдержать приподнявшегося в легкой улыбке уголка губ.       ― Не знал, что ты любишь лошадей, ― сказал он, запустив руки в карманы джинсов, и медленно, нарочно вороша ногами траву, шагнул чуть ближе.       ― Я тоже не знал, ― пробормотал Леви, стараясь даже не смотреть в его сторону.       Он выглядел очень напряженным и даже подавленным из-за появления альфы. Его обычно прямая, как палка, спина сейчас ссутулилась, и руки он держал так, словно хотел закрыться от Эрена. Он что, так не хочет его видеть? Или боится?... В груди кольнуло тоненькой иглой и что-то завыло. Хотелось подойти, обнять, но Йегер не знал, не оттолкнет ли его Леви.       ― Как твоя рука? ― вдруг тихо спросил он и отвернулся сильнее, будто хотел сделать вид, что вовсе ничего не спрашивал.       ― В порядке, ― ответил Эрен, нисколько не солгав. Рана действительно уже зажила, оставив после себя лишь круглый шрам.       И раз уж Леви сам коснулся этой темы, Йегер решил продолжить:       ― Того киллера взяли и скорого осудят, но про организацию он ничего не рассказал, ― начал он, посчитав, что следует сообщить последние новости. ― С Микасы сняли все подозрения за недостаточностью улик. Не без моей помощи, ― Эрен заметил, как после его слов Леви на мгновение поджал губы, как если бы немного обиделся или ревновал. ― Они с бывшим мужем переехали в другой город. Словом, вся эта история наконец-то закончилась.       ― Угу, ― буркнул Леви и коротко кивнул головой, обозначив, что услышал его.       Он продолжал смотреть куда-то в сторону, будто совсем не хотел видеть Эрена. Черт. Сколько еще это будет продолжаться? Почему он такой упрямый? Медленно шагнув ближе, Эрен теперь стоял в каких-то трех шагах от Леви, но сейчас казалось, что между ними не несколько футов, а целый Большой каньон. Втянув воздух поглубже, Эрен уловил тонкий запах своего омеги и чуть не застонал в голос. Сладкая нотка вереска сводила его с ума и говорила громче любых слов. Устало вздохнув, он наконец заговорил спустя довольно долгую, полную неловкости паузу:       ― Леви, ― позвал он, тем самым заставив омегу слегка вздрогнуть, ― хватит, поехали домой.       Его голос звучал апатично и устало, но твердо. Эрен не спрашивал, а тихо приказывал, измотанный событиями, произошедшими за последний год. Он достаточно пережил, чтобы требовать нормальной, спокойной жизни рядом с глупым, но любимым омегой. Однако в ответ на его слова Леви почему-то сжался еще больше, обхватив себя за локти и прошептал:       ― Не могу, ― в его голосе послышались стыд и вставший поперек горла ком. ― Ты даже не знаешь, что я за человек и что я хотел сделать.       События последних нескольких дней заставили Леви еще разок переосмыслить свои поступки и загнать себя на еще один личный круг ада. И теперь, когда Эрен, от которого не было вестей полтора месяца, вдруг объявился и зовет домой, совесть вцепилась в Леви с удвоенной силой. У него язык не повернется признаться Эрену во всем. Однако его следующие слова заставили Леви едва ли не подавиться собственным вдохом.       ― Ты хотел меня убить, ― не моргнув и глазом озвучил Эрен. Выдержав шокированный взгляд синих глаз, он продолжил также спокойно: ― Я заподозрил это, когда ты заговорил про байкеров и деньги, а недавний разговор с Дэвидом Зое подтвердил мою догадку.       ― Он тебе все рассказал? ― еле ворочая языком, спросил Леви, ощутив, как внутри все задрожало.       Так Эрен все знает. Но почему он тогда все еще не открутил ему голову? Или именно за тем он и приехал?       ― Нет, ― качнул головой Йегер, ― но я же адвокат. Допрашивать людей без допроса ― моя работа.       Он не солгал, ведь Дэвид ему ничего не говорил. Мистер Зое в личной встрече хотел сказать лишь о том, что уладил вопрос с наемниками, и отныне Леви в полной безопасности. По правде говоря, вывести его на какие-то намекающие ответы оказалось довольно сложно, и в какой-то момент у Эрена появилось четкое ощущение, что и мистер Зое пытается его «прощупать». Зачем ему понадобилось испытывать Йегера, осталось непонятным, но свою выгоду Эрен все-таки не упустил. И теперь, когда Леви глядел на него глазами, полными ужаса и непонимания, все встало на свои места.       ― Если ты все знаешь, ― прохрипел он, ― тогда почему ты здесь?       ― Ты ведь меня не убил, ― довольно беспечно пожал плечами Эрен, но тут же нахмурился, словно изнутри его точила боль. ― К тому же у тебя были причины злиться на меня.       Пока шло активное разбирательство по делу Микасы, у него было время подумать над тем, что он узнал о Леви. Сначала, конечно, его охватили боль и разочарование, но после довольно быстро эти чувства переросли в смирение. К тому, что Леви его ненавидел, Эрен давно привык, и в том, что тот хотел свести с обидчиком счеты, не было ничего удивительного. Эрен сам виноват, что оказался так чудовищно слеп.       Однако свой план Леви в жизнь так и не претворил, решив ограничиться побегом. Значит, в нем все же есть и совесть, и жалость, и милосердие. А еще есть чувства к Эрену, которые спутали ему все карты и заставили самого страдать вдали от любимого человека. Жаль лишь, что Леви так беспросветно упрям, что никогда бы не признался во всем первым. Лучше бы он сам обо всем рассказал. Конечно, в таком случае Эрена бы тоже постигло разочарование, но и понимание пришло бы быстрее. Ведь он, в конце концов, причастен к смерти отца Леви, и тот имел право злиться.       ― Нет, не было, ― Леви вдруг повысил голос и неожиданно признался: ― Я все знаю. Знаю, как все было на самом деле в ту ночь, ― эмоции, что разрывали его изнутри, наконец нашли брешь, выливаясь наружу, и Леви почти что закричал: ― Почему ты ничего не сказал? Двенадцать лет, Эрен. Почему ты молчал?! Я же ненавидел тебя, а ты ни в чем не виноват!       Из синих глаз покатились горькие слезы, и Леви обнял себя, скрестив руки на животе, словно внутри его пожирала боль. Не будь Эрен так шокирован тем, что услышал, он бы постарался утешить его, но в данную секунду он отчаянно пытался осмыслить его слова. Так Леви все знает. Но откуда? И если знает и все понял верно, значит, больше не злится? Значит, история, которая лежала камнем на плечах Эрена двенадцать лет, наконец осталась в прошлом? Внутри что-то рухнуло с треском и грохотом, и следующий вдох дался куда легче предыдущего.       ― Разве ты бы мне поверил? ― облегченно вздохнув, спросил Эрен, отвечая на брошенный Леви упрек о том, что он ничего не объяснил раньше.       ― Нет, ― буркнул тот, понимая, что пока его условно не протащили лицом по асфальту, он бы продолжал упорно считать Йегера убийцей, который жалостливой историей пытается прикрыть свой грех.       ― Вот именно, ― подтвердил Эрен. ― Какой смысл оправдываться? Но я рад, что ты знаешь. Теперь все можно оставить позади.       В его душе наконец воцарился покой, и Эрен теперь был окончательно готов отбросить обиды, от которых смертельно устал. Он шагнул чуть ближе, уловив неповторимый нежный запах моря и вереска, однако Леви снова весь сжался, еще не исчерпав до конца свою вину.       ― Я бросил тебя, ― напомнил он, видимо, на случай, если Эрен мог случайно об этом забыть. ― Одного.       ― Это было жестоко, ― не стал отрицать тот и тут же пожалел о своих словах, когда лицо Леви исказилось болью, и по бледной щеке потекла слеза.       Его так мучила вина, что причиняла физическую боль.       ― И ты сможешь меня простить? ― всхлипнул Леви, будто не верил, что прощение в его случае вообще возможно. ― После всего, что я сделал...       ― Я изменил тебе, ― вдруг перебил его Эрен, и на секунду повисла звенящая тишина. ― Примерно месяц, как ты сбежал. Я сильно напился, ― начал рассказывать он и тут же, многозначительно скосив глаза, уточнил: ― больше, чем обычно. И поехал к Микасе. Я был так зол на тебя и так скучал, что... ― Эрен тяжело вздохнул, не зная, какими словами описать то, что чувствовал тогда. ― Не знаю. Почти не помню, что было дальше. На утро я пожалел о том, что случилось, и сказал Микасе, что это была ошибка. Но, похоже, в тот день она решила, что еще не все потеряно, и если тебя не станет... ― он замолчал, не став договаривать мысль, и подвел итог: ― Я идиот. Прости меня. В том, что случилось с профессором и вообще, моя вина тоже есть.       Эрен решил признаться Леви не для того, чтобы очистить совесть, а потому что не хотел от него что-то скрывать. Если они хотят начать все с начала, то между ними не должно быть недомолвок. К тому же Леви должен услышать, что не обязан нести груз ответственности в одиночку. Во всем, что случилось, не мог быть виноват только он один. События складываются из поступков и слов множества людей. Нельзя винить во всем кого-то одного. Эрен хотел, чтобы Леви это понял, но, выслушав его, упрямец лишь выдохнул:       ― Я ведь первый тебя бросил, ― он нахмурился, словно пытался справиться с рвущейся наружу болью. ― И потом твоя вина не такая, как моя... ― Леви упорно не хотел вылезать из поглотившего его чувства вины и поднял на Эрена полные слез глаза. ― Разве я смогу такое исправить?       Как бы Эрен ни был терпелив, но всему в этом мире есть свой предел. Прикрыв глаза, он шумно вдохнул, словно пытался унять закипающий внутри гнев, и сурово рыкнул:       ― Послушай, ― он метнул в маленького омегу грозный взгляд и, неосознанно хлестнув его горьким запахом смолы, сердито бросил, повысив голос: ― Я тоже предал твое доверие, считай, у нас ничья. И если ты правда хочешь хоть немного загладить вину, то заканчивай трепать мне нервы, собирай вещи и возвращайся домой! ― немного выплеснув накопившуюся злость, Эрен вновь вздохнул и уже спокойнее, но все еще в ультимативной форме добавил: ― Я устал бегать за тобой. Так что ты и ребенок поедете со мной.       Стоило последним словам достигнуть ушей, и в огромных синих глазах мелькнул ужас, а все, что Леви смог, ― это сипло прошептать:       ― Как ты...?       Он оборвался на полуслове, еще больше пораженный реакцией альфы. Услышав его слова, Эрен вдруг тихо иронично рассмеялся, словно то, как ловко судьба ткнула его лицом в грязь, виделось ему чрезвычайно забавным.       ― Значит, не показалось, ― пробормотал он вслух, и Леви содрогнулся от новой волны ужаса.       Слова Эрена ― это чистой воды провокация. Он не знал наверняка, а Леви выдал себя с головой, уставившись на него во все глаза. Проклятье.       ― Ты очень бледный, ― ответил Эрен на невысказанный вопрос, ― и пахнешь по-другому. Так нежно, по-детски. И, ― он неловко махнул ладонью, указывая на перекрещенные руки омеги, ― все время прикрываешь живот. Где-то шесть недель получается, да? ― Эрен прикинул в уме, сколько прошло времени с проведенной вместе течки. ― А мне ты говорить собирался?       ― Собирался. Но не решил когда, ― пробормотал Леви, по щекам которого пополз яркий румянец. ― Сам только на днях узнал.       ― Значит, придется решать за тебя, ― выдохнул Эрен, и в один широкий шаг сократил разделявшее их расстояние.       Леви только успел удивленно хлопнуть глазами, и большие ладони обхватили его лицо, а пухлые губы утянули в крепкий, полный тоски и надежды поцелуй. Голова вдруг закружилась, стало трудно дышать, в груди все сжалось, и по щекам вновь поползли слезы. Даже после всего, что он сделал, Эрен приехал за ним, готов простить и начать все сначала. Сердце затрепетало. Охваченный странной дрожью Леви подался вперед, вцепившись руками в ворот чужой кофты, и ответил на поцелуй.       Он так мечтал, что однажды они с Эреном снова смогут быть вместе и забыть обо всем, но ему казалось, что в реальности такое невозможно. Что Эрен не простит ему причиненной боли. Но вот он здесь, так крепко целует и так нежно обнимает, что подгибаются колени. Пухлые губы скользнули на щеку, отрывисто целуя бархатистую кожу, а руки притянули маленькое тело к себе, заключив в объятия. Эрен прижал голову Леви к своей груди и негромко заговорил, шевеля дыханием волосы на макушке:       ― Я знаю, что ты за человек и что ты натворил. Но я все равно люблю тебя и хочу, чтобы ты наконец-то вернулся домой.       В груди Леви снова полыхнул огонь, но то было очищающее пламя прощения. Уткнувшись лицом в грудь Эрена, он скривился от душащих его слез и прошептал:       ― Прости, ― прижавшись как можно ближе, Леви мертвой хваткой вцепился в несчастный свитшот, боясь отпустить его даже на мгновение. ― Прости меня, прости.       ― Какой же ты еще маленький и глупый, ― легко усмехнулся Эрен, нежно поглаживая его по голове.       Леви, конечно, натворил дел, но все его выходки можно понять, и они не отменяли того, что Эрен очень любил его. И теперь, когда они наконец смогли объясниться и услышать друг друга, ни одной силе в мире не удалось бы вырвать любимого омегу у него из объятий. Пусть он глуп, упрям и порой невыносим, но Эрен не представлял своей жизни без него. И даже метка тут ни при чем. Просто без Леви все теряло смысл. Эрен бы не умер один, но какой толк в жизни без любимого человека и их ребенка?       ― Ты не злишься? ― всхлипнув, пробурчал Леви куда-то в ворот.       ― За что именно? ― меланхолично усмехнулся Эрен, решив всего лишь немного подначить его, однако едва не захлебнулся новой волной негодования, когда услышал:       ― Из-за ребенка…       Йегер думал, что ничего глупее, чем уже говорил или делал, Леви совершить не сможет. Как же он ошибался.       ― Ты что совсем...! ― раздраженно прорычал Эрен, но осекся подбирая словечко помягче. ― …Дурачок? ― зло и шумно выдохнув как паровоз, он стиснул Леви в еще более крепких объятиях, жалея только, что не может обнять его сразу всего с ног до головы. ― Да я мечтал о ребенке. Тем более о нашем с тобой.       ― Я так виноват перед тобой, ― пролепетал Леви, зажатый в такие крепкие и уютные объятия, что хотелось блаженно скулить. ― И перед Карлом...       ― Роди ему внука, и он простит, даже если ты убьешь меня, ― фыркнул Йегер, за что получил возмущенный возглас:       ― Эрен!       ― Ну все-все, ― успокоил тот, решив, что для таких шуток и правда еще рановато, и погладил омежку по волосам. ― Он давно тебя простил. И я тоже. Теперь прости себя и забудем обо всем.       Леви еще раз тихонько всхлипнул и вдруг слегка отстранился, заглянув в глаза Эрена своими потрясающими синими озерами.       ― Укуси меня, ― то ли взмолился, то ли потребовал он. ― Хочу быть только твоим.       Услышав его слова и почуяв невероятный запах покорившегося, влюбленного омеги, альфа внутри Эрена восторженно завыл и часто задышал, нетерпеливо облизывая клыки. Однако поборов первый бездумный порыв, Йегер взял себя в руки и ответил:       ― Хорошо, только не прямо сейчас. Ты еще должен мне медовый месяц, маленький паршивец.       Леви так смотрел на него, что у Эрена не осталось никаких сомнений. Щелкни он пальцами, и омега тут же прямо посреди поля подставил бы ему шею. Однако он хотел сделать все иначе. Примерно в это же время год назад этот засранец, сбежав, жестоко обломал его не только со счастливой семейной жизнью, но даже с медовым месяцем. Так что теперь Эрен хотел как следует насладиться моментом, когда его клыки вонзятся в нежную кожу на тонкой омежьей шее. Он не сделал этого в течку, потому что был уверен, что Леви не хочет принадлежать ему. Теперь он его ни за что не отпустит.       ― И еще, ― вновь заговорил Эрен, нежно проведя пальцами по бледной щеке, и приподнял голову Леви за подбородок. ― Знай, если снова сбежишь, я тебя из-под земли достану и запру где-нибудь в подвале до конца твоих дней.       Эрен говорил спокойной, но в его тоне слышались скрытая угроза и зловещее обещание. Нет никаких сомнений ― если Леви снова сбежит, он в полной мере сдержит свое слово, и никто его не остановит. Внезапно перспектива остаться навсегда запертым рядом с любимым альфой показалась Леви вполне заманчивой.       ― Ладно, ― покорно кивнул он и снова прижался к Эрену, вдохнув любимый запах. Однако не сумев сдержать любопытство, он тихонько спросил: ― А как Кенни впустил тебя?       ― Мы с ним друг друга поняли, ― немного помолчав, загадочно ответил Эрен и, наклонившись ниже, снова утянул Леви в топкий, неторопливый поцелуй.       Леви зажмурил глаза и, отдавшись поцелую, полностью расслабился. Постепенно сковывающее его напряжение начало уходить. Все, что связывало Леви по рукам и ногам много лет, наконец ушло, и он позволил стучащейся под кожей любви, заполнить всего себя. В его душе осталась лишь пустота, когда из нее ушла ненависть, но сегодня она наполнилась нежным, трепетным чувством, напоив его существо жизнью и теплом. Нечто подобное он уже ощущал несколько дней назад, но теперь это чувство стало таким большим и ярким, что оно покалывало на кончиках пальцев.       Леви особо не задумывался о детях, полагая что пока еще молод для того, чтобы стать родителем, и слишком... Озлоблен? Какие дети, семья, когда он так поглощен ненавистью и планами мести? Ему нужно разобраться с тем, что гложило его столько лет, освободиться, а потом уже думать о нормальной жизни и большой семье. О детях, которые могли быть у них с Эреном, Леви совсем запретил себе думать. Его и так грызла боль неизбежной разлуки, зачем лишний раз мучить самого себя и думать о том, чего никогда не будет?       Ощутив в себе изменения после проведенной с Эреном течки, Леви сначала испугался. Так не должно быть. Не без странного сожаления он выпил таблетки, исключая возможность зачатия. И все же на бланке с результатами анализов черным по белому красовалось значение ХГЧ, равное пятой-шестой неделе беременности. На полный растерянности взгляд и вопрос «как», врач лишь развел руками и ответил: «Так бывает. Ни один контрацептив не защищает на сто процентов». И подтверждением тому было маленькое существо, поселившееся внутри Леви.       Он понятия не имел, что ему делать. Леви не собирался становиться папой, особенно после того, что натворил, и того, как обошелся с единственным человеком, от которого хотел бы иметь детей. Однако стоило только подумать о том, чтобы избавиться от зародыша, и все встало на свои места. Леви готов перегрызть глотку кому угодно, но не дал бы убить своего ребенка. Это же его ребенок. Его и Эрена. Еще очень маленький, хрупкий и совершено бесценный.       У Леви больше никогда не будет возможности забеременеть от Эрена. Эта чудом зародившаяся жизнь — его единственный шанс родить от любимого альфы, оставив себе его маленькую частичку. К тому же этот малыш явно очень хотел жить, если даже качественные противозачаточные не смогли ему помешать зацепиться в теле омеги. Нежный трепет медленно растекся в душе и, зажав рот ладонью, Леви улыбнулся, почувствовав, как наворачиваются слезы. Радость, какой он еще никогда не испытывал, охватила сердце. У него будет ребенок от любимого человека.       Однако стоило блаженной эйфории чуть схлынуть, и на голову обрушилась реальность. Нет гарантий, что Эрен обрадуется столь неожиданному сюрпризу и, возможно, вновь разозлится на Леви за то, что тот, по сути, украл ребенка и снова сбежал, оставив одного. К тому же ему только девятнадцать. Он едва закончил второй курс и живет у дяди без возможности вернуться домой к мужу. Какое будущее ждет Леви и его малыша? Сможет ли он дать ему все, что нужно? Сможет ли он один его воспитать? Вопреки всему, Леви был рад, что станет папой, но вместе с радостью нахлынул страх. Теперь он в ответе не только за свою жизнь, но и за маленькую жизнь внутри него.       Беспокойство немного отступило, когда узнав новости, Кенни усмехнулся и сказал: «Чево раскис-то? Вырастим уж как-нибудь. И завязывай с хандрой, тебе теперь нельзя». И верно, волноваться Леви больше нельзя, но усмирить разбушевавшееся сердце он был не в силах. Ведь он не мог не думать о том, что благодаря небольшой оплошности противозачаточных перед ним снова замаячила робкая надежда. А, впрочем, надежда на что?       Ребенок ― это повод вернуться к Эрену, но какая жизнь их ждет? Леви вряд ли когда-нибудь избавится от чувства вины, а Эрен не простит его и не сможет забыть о нанесенных обидах. Когда-то Йегер хотел детей, но кто знает, как он отнесется к ребенку, который появился не по его желанию, случайно и от омеги, который обошелся с ним так жестоко. Леви мечтал о большой счастливой семье, но разве атмосфера вечного сожаления и обид будет похожа на счастье? Не такой жизни он хотел бы для своего малыша. Он ведь ни в чем не виноват и не должен страдать из-за ошибок, которые наделал его глупый родитель.       Конечно, Леви хотелось, чтобы у мальчика был отец, но захочет ли Эрен им стать? После того, как омега растоптал его сердце и мечты, Йегер весьма изменился, и теперь Леви ни за что не мог ручаться. Прежний Эрен бы с ума сошел от счастья, узнав о ребенке, но теперь… В любом случае, разговор их ждет весьма занимательный и, скорее всего, нервный. А ведь врач сказал, что хоть анализы и неплохие, эмоциональное состояние Леви оставляет желать лучшего, поэтому следует исключить любые стрессы и волнения. Что, если сообщив новость и услышав, что Эрен не рад, Леви просто убьет этим ребенка?       Промучившись в раздумьях пару дней, он решил, что Эрен имеет право знать, что у него будет ребенок. Это же очень важно и такие вещи нужно сообщать сразу. Леви ведь не зубочистку у него по-тихому вытащил, а целого живого ребенка. Впрочем, нельзя сказать, что он украл малыша. Вот если он промолчит и ничего не скажет, тогда его можно будет считать вором. А пока… Решить-то он решил, но взять телефон и нажать пару нужных кнопок почему-то оказалось куда сложнее, чем представлялось.       Леви твердо определился с тем, что будет рожать, и в таком случае он просто обязан уведомить о пополнении будущего отца. Однако, как и с разговором, он почему-то продолжал тянуть кота за хвост, бездумно таращась на свой телефон. Какой же он все-таки трус. Сегодня, пока гнедой Эрен гарцевал в траве, Леви вдруг ощутил презрение к самому себе. Сколько уже можно прятаться от ответственности? Из-за своей трусости он так и не поговорил с Эреном, а теперь собрался тянуть до девятого месяца? Или, может, лучше сказать, когда сын закончит школу?       То, что касалось лично Леви, останется на его совести. Но теперь дело не только в нем. Он просто не имеет права скрывать от Эрена такую важную новость. Ощутив наконец в себе достаточно решимости, Леви хотел в ту же секунду набрать номер и сообщить будущему отцу о весьма и весьма неожиданном госте, который нагрянет к ним месяцев через семь, но как назло не взял с собой телефон. Однако не успел он себя как следует обругать, и сам Эрен нарисовался перед носом, словно только и ждал подходящего момента.       Лишь оказавшись в его объятиях, Леви понял, какой он дурак, и осознал, насколько сильно теперь нуждается в своем альфе. Из-за беременности новое расставание далось ему гораздо тяжелее. Чем больше проходило дней, тем сильнее Леви чувствовал физическую необходимость в человеке, к которому так привязан. Ему предстоит сложная работа по сотворению новой жизни, и без заботы и поддержки отца ребенка ему будет вдвойне сложнее.       Беременные омеги очень зависимы от альф не только потому, что становятся плаксивыми, неуклюжими и неспособными завязать шнурки на собственных ботинках. Омеге в положении необходимы запах и феромоны его альфы, так как они благотворно влияют на организм и развитие малыша в утробе. Забота и внимание со стороны альфы делает протекание беременности более легким, и даже может избавить омежку от таких негативных последствий, как токсикоз. Особенно это касалось идеальных пар, и Леви вспомнил о прочитанной когда-то информации, ощутив, что с каждым днем все сильнее кружится голова и все больше начинает тошнить.       Но сегодня, вдохнув свежий запах хвои, он почувствовал, что ему стало значительно лучше. Если присутствие рядом альфы и правда избавит его от тошноты и карусели перед глазами, то он не отлипнет от Эрена до самых родов. К тому же омега внутри него стонал и бился головой о стену, требуя ласки и внимания своей пары. Леви даже не думал, что может быть настолько сильно зависим от Йегера. И теперь, когда они наконец помирились, он прикует себя к нему наручниками и больше не отпустит. И дело тут не только в беременности. Эрен его единственный любимый человек, и Леви хотел прожить жизнь рядом с ним, если, конечно, Йегер позволит.       Солнце продолжало все больше клониться к закату, и промозглый после дождя воздух опустился на поляну. Леви порадовался тому, что надел теплый свитер Кенни, но Эрен все равно переживал, что он замерзнет, да и им уже пора возвращаться домой. Второе уже более официальное знакомство Эрена с родней Леви прошло как положено. Леви было до крайности приятно представить Йегера Кенни и Ури как своего мужа. Ужин этим вечером доставил ему особое удовольствие, хоть не обошлось и без неловких вопросов от дядюшки, который весь вечер щурил на Эрена глаза.       Однако, когда дошло до вопроса ночевки, Кенни лишь махнул рукой, мол, делайте что хотите. Ури, как исполняющий обязанности главной хозяйки в доме, убрал со стола и, пожелав спокойной ночи, отправился к себе домой, наградив женатую парочку хитрым взглядом. Кенни тоже ушел к себе в спальню, и когда они с Эреном остались вдвоем в тесной комнате, Леви ощутил, как тело начала сковывать неловкость.       В доме Кенни всего три комнаты. Спальня хозяина, гостиная и гостевая, которую последний год занимал Леви. Конечно, Эрен мог лечь в гостиной на диване, но Леви не хотел его отпускать. Он так безумно соскучился по своему альфе и так устал, что просто хотел прижаться к нему и ощутить всем телом спасительное тепло и защиту. Но стоило им остаться наедине, и градус неловкости стал возрастать с каждой секундой. Разумеется, они с Эреном уже спали в одной постели и не раз, но они всегда так спонтанно там оказывались, что сейчас от перспективы самому раздеться прямо перед Йегером по щекам Леви пополз румянец.       Словно прочитав его мысли, Эрен удалился в ванную, чтобы умыться и пробыл там достаточно долго, чтобы Леви хватило времени раздеться, натянуть футболку для сна, расстелить постель и забраться под одеяло едва ли не с головой. Это так чертовски странно, что он стесняется собственного мужа. Да чего Эрен у него там не видел? И все же, когда он вернулся в комнату уже без кофты, Леви только натянул одеяло по самый нос. Щелкнув выключателем, Эрен в темноте быстро скинул с себя штаны и осторожно забрался к нему под бок.       Узкая для двух человек кровать противно и протяжно заскрипела под весом немаленького тела, и Леви ощутил его тепло. Из-за тесноты Эрен не мог не касаться его, и Леви пришлось, проглотив свою неловкость, устроиться на плече Эрена и закинуть на него ногу. Когда ступня коснулась горячей кожи, Йегер тихо цокнул языком.       ― Ноги холодные, ― шепнул он. ― Ты замерз?       ― У меня всегда такие, ― признался Леви и смущенно поджал пальцы ног.       ― Понятно, ― выдохнул Эрен и прижал его поближе, нарочно накрыв холодные ноги своими. ― Это странно, да? ― вдруг спросил он. ― Мы женаты уже год, но совсем не привыкли друг другу.       Нахмурившись, Леви подумал, что это действительно странно. Они до сих пор не знают каких-то житейских мелочей друг о друге, которые знает любая нормальная женатая пара, хотя буквально через неделю у них будет первая годовщина свадьбы. Уже целый год прошел. Надо же. Из-за выходок Леви они потеряли целый год. Уткнувшись носом в теплую грудь, он прижался к Эрену сильнее, вновь ощутив набежавшую волной вину.       ― Я ни в чем тебя не упрекаю, ― шепнул Йегер, заметив его смущение и зарылся пальцами в черные блестящие волосы. ― Что было, то прошло. Просто забудем и все. Но... ― он вдруг запнулся, и его голос самую малость дрогнул. ― Ты ведь простил меня?       Когда Эрен сказал об измене, Леви почувствовал тонкий, но болезненный укол в сердце. Он не думал, что когда-нибудь столкнется с подобным, тем более если речь шла о Эрене. И все же он не мог на него злиться. Леви тоже предал Эрена и сделал ему очень больно.       ― Да, ― тихо выдохнул он и почувствовал легкое прикосновение пухлых губ к своей макушке.       ― Значит, ты вернешься домой? ― шепнул Эрен, и в его голосе послышалась надежда.       Леви хлопнул ресницами и вдруг понял, что так ничего и не ответил по поводу возвращения. Он так увлекся темой прощения и забыл о том, что Эрен просил его вернуться в Митрас. Вернее, даже не просил, а сказал, что он вернется вместе с ним. Видимо, из-за этой формулировки Леви решил, что вопрос решен и забыл про него. Однако сейчас он не на шутку задумался. Взглянув на выделяющийся в темноте красивый профиль, Леви тихо шепнул:       ― Ты хочешь этого?       ― Хочу, ― также тихо ответил Эрен. ― А ты?       Леви закусил нижнюю губу и тяжело вздохнул, вновь ощутив укол вины, но теперь уже по другому поводу.       ― Да, но понимаешь... ― он на секунду замолчал, и Йегер воспользовался паузой, чтобы закончить за него:       ― Ты не хочешь оставлять Кенни?       ― Да, ― шепнул Леви. ― Он может казаться грубым и черствым, но мы очень привязались друг другу. Он моя единственная родня, ― Леви снова вздохнул, ощутив разливающуюся в душе печаль. ― Не хочу оставлять его одного.       ― Он может поехать с нами, ― предложил Эрен.       Леви, конечно, тронула готовность альфы принять его дядю, но все же он не сумел удержаться от усмешки:       ― Кенни, в город? Ты смеешься? ― он спрятал смешок на широкой груди и вздохнул. ― Нет, он ни за что не оставит дом и своих лошадей.       ― Тогда тебе придется решить, ― озвучил Эрен то, что знали оба, и в его голосе скользнуло сожаление. ― На двух стульях не усидишь.       ― Знаю, ― выдохнул Леви, понимая, что выбор он уже сделал и, помолчав пару секунду, спросил: ― Но мы же будем приезжать сюда?       ― Конечно, ― легко согласился Эрен, ласково коснувшись черных волос, и все же не сумел сдержать вопрос, желая убедиться наверняка. ― Значит, ты поедешь домой?       Леви тихонько фыркнул, растянув губы в улыбке, и, погладив пальцами выпирающую ключицу на смуглой груди, прошептал:       ― Да куда мы от тебя денемся?       Эрен тихо выдохнул, и Леви услышал коснувшуюся пухлых губ улыбку. Альфа прижал его покрепче и зарылся носом в волосы, ненавязчивым движением намекая, что омеге не мешало бы поднять голову и поцеловать его. Однако даже выполнив немую просьбу, Леви не дотягивался до любимых губ. Эрен тихонько усмехнулся и осторожно начал приподниматься, опираясь на обнимающую Леви руку, но кровать даже от малейшего движения начала беспощадно скрипеть.       Эрен замер, скривив лицо, и Леви не удержавшись тихо прыснул от смеха, прикрыв рот рукой. Он уже как-то привык к панцирной сетке, которая скрипела, стоило ее чуть тронуть, но под тяжестью двух тел этот скрип становился особенно громким. А если учесть, что стены в доме тонкие, то неловкость накатывала вдвойне. Недовольно рыкнув, Эрен медленно подвинулся еще, нависнув над хихикающим омегой. Желание поцеловать его было сильнее неловкости от скрипа, и все же он пытался вести себя потише.       Осторожно наклонившись, Эрен все-таки коснулся губ Леви, утягивая его в нежный поцелуй. Леви тут же ответил, обхватив его руками за шею, и «распустился» чудесным запахом. Теперь к любимой морской соли всегда примешивался мед вереска, создавая потрясающую симфонию ароматов и чувств. Эрен двинулся, стремясь обнять Леви покрепче, и кровать снова отозвалась противным скрипом. Однако чем глубже альфа целовал сладкие розовые губки, тем больше ему становилось все равно на весь остальной мир и тем более на скрип чертовой сетки.       Постепенно поцелуи становились все горячее, дыхание сбилось, в крови забурлил огонь. Леви все сильнее пьянел от ласк и насыщенного хвойного запаха с нежными нотками лесных цветов. Горячая рука скользнула под его футболку к груди и пальцы нашарили сосок. Внизу живота полыхнуло жаром, Леви понял, что еще немного, и они больше не смогут остановиться. А проклятая кровать продолжала отзываться на любое движение противным скрежетом.       ― Подожди, ― шепнул он, хватая ртом воздух, ― мы же так пол деревни разбудим.       ― Да плевать, ― рыкнул Эрен и опалил горячим дыханием приоткрытые омежьи губы. ― Не могу я без тебя.       Ощутив его желание всем своим естеством, Леви едва не застонал вслух. Он так нужен своему альфе. Когда его губы вновь смял жаркий поцелуй, омега сам притянул к себе Эрена и раздвинул ноги, позволив ему устроиться между ними. Сетка так громко заскрипела, что Леви зажмурился, испытав муки крайнего смущения. За стеной находилась комната Кенни, и вряд ли он мог их не слышать…       Однако желание оказалось куда сильнее стыда, и Леви, мысленно махнув рукой, обнял Эрена ногами, жарко отвечая на поцелуй. Пальцы скользнули по коже, и на пол полетела футболка, а следом за ней и обе пары нижнего белья. Эрен так изголодался, что его терпения хватило лишь на то, чтобы наспех смочить нежный вход слюной и пару раз толкнуться в него пальцами. А сразу после этого массивная головка пробила сфинктер, и член альфы погрузился внутрь, заставив омегу выгнуться навстречу. Леви едва успел закрыть себе рот рукой, чтобы не застонать в голос. Боги, его альфа такой большой и горячий.       Обняв второй рукой смуглую шею, Леви сдавленно стонал сквозь зажатый рот и почувствовал всем своим телом, как член Эрена двигается в нем, с каждым толчком проникая все глубже. Кровать немилосердно скрипела в такт толчкам, и как бы Эрен ни старался сдерживаться, этот скрежет, должно быть, слышали в соседнем доме. Но разве он мог остановиться, когда его омега, такой узкий и нежный, задыхался в его объятиях от удовольствия? Рыча сквозь сжатые зубы, он впился губами в нежную тонкую шею и задвигал бердами еще сильнее.       Каждое его движение отзывалось колючим восторгом. Леви хотелось прижаться к горячему телу еще сильнее и взмолиться, чтобы Эрен брал его еще и еще. Внезапно он услышал, как за стенкой также возмущенно скрипнула кровать, и кто-то поднялся на ноги. Дрожь паники мелкими иголочками прокатилась по его телу, и Леви хлопнул Йегера по плечу, чтобы тот остановился. Но альфа то ли не понял, то ли не захотел и продолжил вбиваться в его тело, пыхтя сквозь сжатые зубы над самым ухом. А вскоре Леви услышал шаги в гостиной, и хлопок входной двери, который явно говорил, что в доме они остались одни.       Едва он осознал этот факт, и на тело обрушился град мощных резких толчков. Похоже, Кенни решил им сегодня не мешать и ушел из дома, оставив парочку развлекаться в постели. Очень вовремя, потому что Леви уже не мог сдерживаться, ощутив, как глубоко и резко Эрен проникает в него. Освободив рот, он не сдержал громкого стона, но его тут же оборвал мокрый поцелуй, наполненный кипучей страстью и влажным дыханием.       Эрен тоже больше не мог себя сдерживать и сорвался на бешеный темп, заставив кровать отчаянно скрипеть и пружинить так, что застучали ножки. Почему-то такая симфония звуков заводила еще сильнее, и Леви хотелось кричать как можно громче, полностью отдаваясь своему альфе. Вскоре весь мир взорвался ослепительной вспышкой, и он выгнулся навстречу потрясающему оргазму. И почти сразу же вслед за ним громком застонал Эрен, мощной струей излившись в его нутро.       Даже если бы Леви очень захотел, то все равно бы не смог забыть, как это потрясающе — отдаваться любимому альфе. Но каждый раз, когда они снова были вместе, и Эрен любил его, все происходило будто впервые. И каждый раз Леви не мог поверить, что такое блаженство можно испытывать в реальности. Осторожно водя пальцами по широкой спине, пристроившегося у него на груди альфы, он ощутил такой покой и легкость, словно оказался в самом сладком и прекрасном сне. Неужели Эрен правда приехал, простил его, и теперь у них все будет хорошо? Кто-нибудь, ущипните Леви.       Внезапно Эрен лениво завозился и немного сполз вниз, начав прокладывать на его теле влажную дорожку из поцелуев. Он спускался все ниже, щекоча распущенными волосами кожу и остановился в самом низу живота, накрыв его теплой ладонью.       ― Что ты делаешь? ― спросил Леви, тая в уголках губ мягкую улыбку.       ― Хочу поцеловать его, ― мурлыкнул Эрен, осторожно погладив нежную кожу.       Он наклонился совсем близко и по-звериному обнюхал живот, заставив Леви вздрогнуть и затаить дыхание от интимности момента. Он знал, что альфы могут чуять беременность своих омег, но сейчас Эрен принюхивался и водил носом по его животу, будто чуял их ребенка. А в следующую секунду Леви шумно втянул воздух, когда горячие влажные губы коснулись его кожи. Эрен медленно, очень осторожно целовал его живот, прикрыв глаза и поглаживая маленькое тело руками. Было что-то абсолютно непередаваемое в этой трепетной ласке.       Нацеловавшись вдоволь и напоследок лизнув живот языком, альфа снова поднялся выше, и Леви успел заметить сверкнувший огонек в зеленых глазах. Кажется, Эрен снова завелся, и эта мысль заставила его осознать, что от нежных прикосновений к животу у него самого снова встал. Едва Леви успел подумать об этом, и Эрен впился в его губы требовательным поцелуем. В его запахе так ярко читалось возбуждение, что Леви невольно сжался, предвкушая сладкое и скрипучее продолжение.       Между ягодиц стало горячо, и он сам подался вперед, отвечая на поцелуй и желая поскорее вновь ощутить в себе твердый, горячий член. Почувствовав ответное желание, альфа утробно рыкнул в поцелуй и ловко перевернул его на живот, жадно обхватив ягодицы руками. Леви с готовностью вскинул бедра вверх, тихонько хныкая от предвкушения, и когда большой член резким движением снова оказался внутри, не сдержал громкого и сладкого стона.       Эрен навалился сверху, обхватив его тело руками и сразу начал двигаться так быстро, что голова пошла кругом. Он рычал и скалился, каждым движением заявляя свои права на тело омеги. Наконец-то Леви весь по доброй воле принадлежит только ему, и, подавшись вперед, Эрен ткнулся носом в его затылок. Омега тут же наклонил голову, обнажив перед ним запаховую железу на загривке. Самый соблазнительный запах на свете ударил прямо в нос. Он манил и притягивал сильнее любого магнита в мире.       Шумно обнюхав тонкую шею, альфа хищно облизал ее, заметив, как омега под ним содрогнулся от сладкой дрожи. Эрен хотел немного подождать и пометить Леви дома, в собственной постели, доведя его до исступления предвкушением, но страсть и жажда взяли над ним верх. Крепко переплетя пальцы их рук, Эрен мысленно извинился за боль, которую придется испытать Леви, и вместе с глубоким толчком впился в его шею зубами.       Леви зажмурил глаза и закричал от пронзившей его боли. Черт. Почему про метку в книжках всегда пишут какую-то романтическую лабуду? Укус ― это же очень больно. Проклятье. Вспомнив о том, что Эрен лишь глухо и коротко простонал, когда получил такой же укус, Леви готов был аплодировать ему стоя, потому что его собственной выдержки хватило лишь на то, чтобы не кричать слишком позорно.       Первые несколько секунд укуса показались ему целой вечностью. Боль обожгла загривок огнем, но вот под кожей начал медленно расползаться приятный холодок, который облегчил страдания. Затем голова закружилась от густого, окутавшего его запаха альфы и захотелось прижаться к нему посильнее. Леви все еще чувствовал боль от впившихся зубов, но сквозь нее начало пробиваться какое-то странное удовольствие. Он почувствовал нарастающий внутри жар, и находящийся в его теле член только усиливал его.       Уловив перемену, альфа низко зарычал, ударив своим рыком по обнаженным нервам меченого омеги и двинул бедрами, вырывая у него стон. Сейчас они наконец стали одним целым. Во время сцепки Леви чувствовал полное единение их тел, а теперь воедино сплелись и их души. Ему показалось, что он чувствует Эрена как себя. Его дыхание, биение сердца, сжигающее изнутри желание и затопившую любовь. Боль отступила, и глубокие толчки отзывались в теле какой-то новой, неизвестной гранью удовольствия.       Разжав наконец челюсти, Эрен облизал свежие ранки и прижал Леви к себе так крепко, что стало трудно дышать. Теперь они принадлежат только друг другу, и ничто не сможет этого изменить. От захлестнувших душу чувств Леви едва не рыдал, задыхаясь от любви и наслаждения. Почему раньше он был так глуп и упрям? Почему не понял сразу, что нет и не может быть никого лучше, чем Эрен? Когда мир взорвался тысячами звезд, Леви не сдержался и прокричал имя любимого альфы, услышав в ответ свое собственное, сорвавшееся с пухлых губ. Последнее, что он запомнил перед тем, как провалиться в глубокий сон, ― крепкие объятия и теплую большую ладонь, лежащую на его животе.