Wicked game

      Солнечные лучи, заползшие через окно, осветили тесную комнату и нагрели воздух. В свете яркой желтой дорожки лениво танцевали пылинки, кружевная занавеска легко подрагивала от небольшого сквозняка, в саду, усевшись на ветвях яблоней, бодро чирикали птицы. Нехотя пробуждаясь от крепкого сна, Леви почувствовал такое тепло и уют, что губы сами собой растянулись в улыбке. Внезапно кто-то нежно коснулся его лица, и улыбка стала еще шире.       Приоткрыв один глаз он увидел перед собой слегка помятое, но довольное лицо любимого альфы и ощутил, как в груди сладким медом растекается счастье. Как же это, черт возьми, здорово — просыпаться в объятиях любимого человека, видеть его лицо, знать, что он рядом. Лениво потянувшись, Леви, как кошак, вытянул руку и по-хозяйски положил ее поперек груди Эрена, чем вызвал легкий смешок у последнего.       ― Привет, ― тихо и чуть сипло после сна шепнул Эрен.       ― Привет, ― улыбнулся Леви, пристраиваясь на нем поудобнее.       Эрен придвинулся чуть ближе и нежно коснулся кончика его носа своим. Черт. Если теперь каждое утро будет начинаться так же, то оно того стоило. Все, через что им пришлось пройти, стоило этого потрясающего чувства абсолютного счастья. Конечно, оно мимолетно и пройдет через пару минут, когда ум окончательно пробудится ото сна и наполнится ежедневными заботами и делами. Однако настанет момент, и оно вернется снова, напоив душу светом и чистотой. И теперь Леви знал, что рядом с Эреном он может быть так безобразно счастлив.       Еще немного понежившись в крепких объятиях, он ужиком выскользнул из комнаты, пока еще смущаясь рассекать перед Йегером с голым задом. Пусть ночью альфа делает с его задницей все, что ему вздумается, но утром Леви все еще чувствовал себя неловко, когда взгляд зеленых глаз облизывал его обнаженное тело. Вернувшись в комнату минут через десять, он обнаружил, что его место уже занято ― на теплой груди Эрена растянулась счастливая Томи. Кажется, она тоже скучала по нему.       Оставив их миловаться, Леви отправился на кухню, чувствуя себя как никогда бодрым и полным сил. И не скажешь, что изголодавшийся альфа не давал ему спать почти всю ночь. Сегодня Леви чувствовал себя иначе, чем обычно: важным, особенным и нужным. И эти чувства наполняли его теплом и энергией. Выбрав пластинку с музыкой пободрее, Леви завел граммофон и принялся за готовку. Он как-то пытался уговорить Кенни купить обычное радио, но ворчливый дядюшка только махнул на него рукой, заявив, что молодое поколение ничего не понимает и не умеет ценить вещи.       Внезапно Леви вздрогнул и едва не выронил ложку из рук. Кенни. Он же ушел вчера куда-то посреди ночи, выгнанный из собственного дома неугомонной парочкой. Скривившись, Леви почувствовал, как от стыда краснеют уши. Мало того, что дядя из-за них не ночевал дома, племянничек еще и напрочь забыл про него. Кенни, конечно, не маленький ребенок, не пропадет, но Леви мог бы побеспокоиться чуть больше. Интересно, куда он вообще ушел? Наверное, отправился досыпать в свой кабинет в конторе… То есть в «офисе». Черт, как же неловко получилось вчера.       Когда ночью возле двери в их комнату послышались шаги, Леви на секунду захлестнула паника. А что, если Кенни сейчас войдет, а они… Кхм, в процессе? А если он возьмет и вышвырнет Эрена за шкирку из дома? Однако Леви быстро вспомнил, что они с Йегером вообще-то женаты, и делить со своим мужем постель ― это абсолютно нормально. У Кенни не может быть к нему никаких претензий, тем более, что Эрен у Леви первый и единственный. И вообще их первый раз произошел только после свадьбы, по всем «правилам» закостенелого старшего поколения. Единственное, в чем дядя мог упрекнуть сладкую парочку, что они могли бы не заниматься непотребствами в его доме. С другой стороны, он же тоже человек и мог понять, что они не виделись очень долго и жутко соскучились друг по другу. В общем-то именно поэтому он и оставил их в доме одних.       Интересно, насколько громко они вчера шумели? Подумав о том, что их и правда могли слышать в соседних домах, Леви ощутил, как по лицу пополз удушливый румянец. Зато он теперь с чистой совестью может гордо хвастать мужем, который трахает его так, что скрип кровати слышен по всей округе. Как же громко она скрипела… Воспоминания прошлой ночи промелькнули в памяти, и по телу пробежали приятные мурашки. Кто сказал, что бурные ночи в постели ― это удел молодых, восемнадцатилетних и пышущих феромонами парочек? Да его альфа любому юнцу сто очков форы даст.       Леви так увлекся своими мыслями, что не заметил, как Эрен подошел к нему со спины, и сильно вздрогнул, когда его губы коснулись загривка. Поняв, что напугал его, Эрен тихонько усмехнулся и нежно обнял омежку, потершись носом за его ушком. От него пахло мятной зубной пастой и лосьоном после бритья, значит, Йегер уже успел умыться. Его рука вдруг соскользнула с талии, и палец осторожно, едва касаясь, очертил на шее полукруг с левой стороны.       ― Не болит? ― спросил Эрен, еще раз поцеловав это же место.       Сначала Леви даже не понял, о чем речь, и едва не хлопнул себя по лбу. Метка. Йегер же вчера оставил ему метку. В воспоминаниях пронеслось, как его омега совсем перестал дышать, когда язык альфы с предвкушением лизнул загривок, и думал только о том, что если его не пометят и в этот раз, то он наложит на себя руки. Сам укус оказался очень даже болезненным, но сейчас след от зубов на удивление совсем не болел и не доставлял никакого дискомфорта. Причем настолько, что Леви вообще забыл про него.       ― Нет, ― ответил он и, отклонившись назад, приник к Эрену еще ближе. ― А у тебя болел?       ― После того как ты уехал, ― негромко ответил тот.       Ложка, которой Леви помешивал пыхтящую на плите кашу, замерла, и Эрен заметил, как он немного ссутулился. Вероятно, чтобы чувство вины окончательно покинуло его, понадобится время.       ― Ну все-все, ― прошептал Эрен, покрепче сжав объятия и уткнувшись носом в острое плечо.       Наверное, поначалу им будет еще неловко и даже трудно после всего, что произошло. Им нужно снова привыкнуть друг к другу и притереться. Но Эрен был уверен, что у них все получится. Главное, чтобы больше никто не устраивал игр в стиле «поймай меня, если сможешь».       Нежно проведя носом по шее притихшего в его объятиях Леви, Эрен наткнулся на показавшуюся над воротом футболки тонкую цепочку. Точно. Он хотел сделать это еще вчера, но забыл, увлекшись их окончательным и довольно бурным примирением. Теперь же, расстегнув цепочку, Эрен снял с нее кольцо и пристроил его на тонкий безымянный пальчик.       ― И еще кое-что, ― буркнул он, достав из кармана джинсов обручальное колечко, которое Леви не видел с тех пор, как в первый раз сбежал из дома. Надев и его на палец, Эрен поцеловал супруга в висок и совершенно спокойно предупредил: ― Еще раз его снимешь ― прибью.       Леви тихонько усмехнулся и ощутил непреодолимое желание прильнуть к мужу и оказаться в его крепких объятиях. Почему-то ему очень нравилось, когда Эрен был таким. Серьезным и немного властным. Однако Леви не хотел сдаваться так легко и, снова повернувшись к плите, спросил:       ― А оправдать себя в суде потом сможешь, ― мурлыкнул он и с издевкой добавил: ― мистер Адвокат?       ― Да меня все альфы в мире поймут, ― фыркнул Йегер и, вновь пристроившись позади Леви, заскользил ладонями вверх по его бедрам, забравшись пальцами под край коротких шорт и шепча в самое ухо: ― Разве может замужний омега ходить без кольца, особенно если он так возмутительно хорош собой?       ― Льстец, ― взволнованно выдохнул Леви, едва сумев скрыть прокатившуюся по телу дрожь.       ― Я просто люблю, когда ты смущаешься, ― хищно улыбнулся Эрен и, резко развернув к себе, сгреб его в объятия.       Леви только успел подумать, как бы не замарать Эрену футболку зажатой в руке ложкой, когда тот впился в его губы крепким поцелуем. Сегодня они целовались почти всю ночь, но когда новый поцелуй обжег губы, Леви понял, что хочет еще и еще. Как он вообще мог жить без этих мягких губ, сильных рук, нежного взгляда зеленых глаз и головокружительного запаха скрипучих сосен?       ― Маленький мой, ― тихо и ласково шепнул Эрен, оторвавшись от любимых губ.       ― Нет, ― усмехнулся Леви и положил большую ладонь на свой живот, ― вот маленький.       ― Это Маленький-младший, ― деловито заявил Эрен, и Леви ничего не оставалось, кроме как закатить глаза и буркнуть сквозь зубы:       ― Да чтоб тебя.       Похоже, от прозвища ему уже не отделаться. С выражением обреченного смирения на лице Леви вздохнул и подставил губы под новый поцелуй. Что ему теперь еще остается?       ― Ищо не закончили? ― внезапно в комнате раздался еще один голос, в котором легко читалась усмешка.       Едва не подпрыгнув, Леви отпрянул от Эрена, отчаянно пытаясь сделать вид, что не совал только что язык ему прямо в рот.       ― Доброе утро, ― пролепетал он, ощущая, как щеки заливает румянец, и отвернулся к плите. Как раз вовремя, каша едва не сгорела.       ― Здравствуйте, мистер Аккерман, ― бодро поздоровался Эрен и встал рядом с Леви, упершись поясницей в столешницу. В отличие от омеги он совсем не выглядел смущенным, скорее наоборот — чересчур довольным.       ― Здрасьте, ― скрипуче и немного ворчливо протянул Кенни и махнул рукой, смиряясь с тем, что не мог изменить, даже если бы захотел. ― Шо уж там. Кенни.       Эрен улыбнулся еще шире, получив дозволение называть своего, можно сказать, тестя просто по имени. Однако заметив его улыбку, Леви, напротив, напрягся еще больше, затылком ощутив, как Кенни нахмурился. Его дядя человек непростой, и чтобы он окончательно признал Эрена, нужно время, и лучше, если муж не будет его подбешивать своим слишком довольным видом.       ― Завтракать будешь? ― спросил Леви, поскорее меняя тему.       ― Не голодный я, ― отмахнулся Кенни и, подойдя ближе, плеснул себе воды из кувшина.       Когда он оказался рядом, Леви почувствовал нечто странное, но, что именно, сразу понять не смог. Кенни опрокинул в себя стакан воды и, взяв ключи с полочки, направился к двери, бросив через плечо:       ― На конюшню поеду. А вы тут это, ― он неопределенно, но многозначительно поводил рукой в воздухе, ― заканчивайте.       Дверь хлопнула, и Леви не удержал облегченного вздоха. Черт, почему так неловко-то? Когда он сообщал о ребенке, самым страшным для него было не наличие в его матке еще одного нахлебника, а то, что Кенни поймет, что он спал с альфой. И плевать, что этот альфа его муж, все равно стыдно. Странное чувство, но пока Леви не мог от него избавиться.       ― Тебе помочь? ― ткнувшись носом в его щеку, мурлыкнул Эрен.       Отправив его резать колбасу и сыр на бутерброды, Леви задумался о том, что именно в Кенни показалось ему странным. Кстати, он ведь даже не сказал, где ночевал. Скорее всего, в своем кабинете, как Леви и предполагал, однако… Стоп. Выходя сейчас из дома, он взял ключи от офиса с полочки, где они всегда лежали, значит, ночью он был где-то в другом месте. Но где? Внезапно Леви понял, что именно в Кенни было не так. Запах. От него пахло странно сладко, и как будто этот сладкий аромат Леви уже был знаком. Уж не черемухой ли Ури от дяди веяло?..       После завтрака Леви решил показать Эрену конюшни и познакомить со своими любимцами. И стоило ему взглянуть на слишком бодрого и сияющего Ури, как все встало на свои места. Ну а когда пухленький омега поймал взгляд сурового начальника и залился алым, как маков цвет, румянцем, отпали последние сомнения. Ай, да дядюшка. Все отнекивался, мол, старый, а сам вот что выкинул. Теперь понятно, почему с утра он был не голодный. Ури ни за что бы не выпустил его из дома без завтрака.       ― Чему ты улыбаешься? ― спросил Эрен, заметив на губах супруга лукавую улыбку.       ― Да так, ― отмахнулся Леви и пообещал: ― Потом расскажу.       Эрену эта история тоже понравится, но лучше чтобы больше никто о ней не слышал, иначе Кенни им уши надерет. А пока Леви увлекся тем, что знакомил Эрена со своей любимицей и ее жеребенком, которого назвал в его честь. Тот сразу нашел с тезкой общий язык, и Эрен, тот что с четырьмя копытами, резво скакал вокруг него, игриво тыкаясь своим носом. Корнелия же осталась верна Леви и больше ластилась к нему, зная, что у маленького хозяина в кармане всегда припрятаны для нее вкусности.       Скормив ей очередной кусочек яблока, Леви весело хохотнул, когда лошадь благодарно ткнулась носом ему в лицо. Последнее время он был погружен в свои мысли и редко улыбался, поэтому сегодня даже Корнелия радовалась, видя его улыбку. Внезапно лошадь навострила уши и, повернув голову, всхрапнула, приветствуя еще одного завсегдатая.       ― Привет, ― улыбнулся вошедший в конюшни парень, когда заметил маленького начальника.       ― Привет, Фарлан, ― Леви привычно улыбнулся в ответ.       Парень нес в руках какие-то коробки и явно был занят работой, но не мог не поздороваться с Леви, тем более что все равно проходил мимо.       ― Захочешь покататься на Перышке ― только скажи, ― произнес Фарлан, как всегда, бодро и очень дружелюбно.       ― Хорошо, спасибо, ― кивнул Леви.       Кататься он сегодня не собирался, но не поблагодарить за предложенную помощь было бы невежливо. Фарлан прошел мимо, на секунду переглянувшись с незнакомым альфой, возле которого крутился Эрен, и вышел в другую дверь. Появление Фарлана для Леви — дело абсолютно привычное, ведь он работал на конюшнях и к тому же присматривал за ним по-дружески. Поэтому он просто продолжил любовно водить щеткой по мощной, но изящной спине Корнелии, когда к ним подошел Эрен.       ― Кто это? ― недобро буркнул он, и Леви даже в двух брошенных словах успел различить оттенок ревности.       ― Фарлан. Рабочий Кенни, ― спокойно ответил он и, отложив щетку, взялся за гребень, чтобы причесать длинную гриву. ― Хороший парень.       ― Хороший, да? ― саркастично бросил Йегер, и Леви закатил глаза.       Он что, серьезно будет ревновать? Сегодня ночью Леви спал, развалившись на нем совсем голый, а Фарлану просто сказал привет. Действительно, это серьезный повод для ревности.       ― Эрен… ― обреченно вздохнул он, не понимая этих собственнических порывов альф.       ― Что, Эрен? ― нахмурившись, буркнул Йегер. ― Я могу отличить заинтересованного в омеге альфу.       Ах, вот оно что. Конкурента он увидел. Надо же. Повернувшись к мужу, Леви скрестил руки на груди и многозначительно протянул:       ― Так, когда, ты говоришь, переспал с Микасой?       Лицо альфы из недовольного превратилось в растерянное. Эрен открыл рот и едва не подавился вставшими поперек горло словами и праведным возмущением.       ― Это другое, ― единственное, что выдавил он, взмахнув пальцем, но быстро сообразил, как глупо звучит, и, шумно выдохнув, повинился: ― Прости меня.       Точно неизвестно, за что именно он извинялся ― за то, что изменил, или за то, что приревновал. Наверное, всего понемногу, но больше его, конечно, мучал факт измены. Не то чтобы Леви был разочарован, скорее удивлен. Пусть и неприятно. Вероятно, если бы Эрен не признался в случившемся сам, реакция Леви могла быть другой.       ― Я не сержусь, ― коротко качнул он головой и пожал плечами. ― В конце концов, я тебя бросил, так что ты имел право делать все, что хочешь.       ― Нет, ― не согласился с ним Эрен и положил ладони на его плечи, ― все равно это было неправильно.       ― Ты сам говорил, что прошло ― то прошло, ― напомнил Леви, не желая продолжать этот разговор.       Он хотел лишь для острастки напомнить Эрену о его неидеальности, но уже пожалел об этом. Во-первых, не очень-то приятно говорить об измене мужа, пусть в свете их ситуации она выглядела не так страшно. А во-вторых, еще немного, и он снова начнет себя винить за то, что бросил Эрена. Хватит. Если Эрен его простил, значит, и Леви может простить себя, и не нужно вновь возвращаться к этой теме. В конце концов, он и сам жутко устал от бесконечного чувства вины.       ― Ты прав, ― кивнул Эрен и обнял Леви, осторожно прижав к себе, однако не сумел удержать язык за зубами: ― Надеюсь, этот Фарлан тоже из разряда «что прошло ― то прошло»?       ― Йегер… ― взмолился Леви, уткнувшись лбом в грудь самого невозможного альфы.       Видимо, то, что они женаты, мечены и скоро будут родителями, не могло убедить Эрена, что нет никакого смысла ревновать. Интересно, что же тогда сможет? Если Леви добровольно запрется в их спальне и больше не увидит солнечного света? И почему эти альфы такие собственники? У него с Фарланом даже ничего не было и быть не могло, а этот индюк уже распушил перья и встал в боевую стойку. Ему нельзя знать, что они с Фарланом пара, иначе без трупов не обойдется.       Еще разок фыркнув на вредного альфу, Леви вернулся к своему занятию, с любовью вычесывая густые гривы своих любимчиков. Хотя бы к лошадям его никто не ревновал. Закончив, он показал Эрену другие постройки на территории завода и дальше повел его прогуляться по полю, где они разговаривали вчера вечером. Сегодня тоже стояла слегка прохладная, но солнечная погода. Леви щурился, пытаясь спасти глаза от солнца, и, взглянув на него, Эрен кое-что вспомнил.       ― Кстати, ― начал он, порывшись в карманах легкой куртки, ― ты забыл, когда уезжал, ― Эрен протянул Леви его любимые авиаторы и уточнил, ― второй раз.       ― А, точно, ― крякнул Леви, ощутив легкую неловкость, но обрадовался, что очки вернулись к нему. ― Спасибо.       ― Честно говоря, я должен признаться тебе еще кое в чем, ― вдруг вздохнул Эрен и серьезно нахмурил брови.       ― Что такое? ― насторожившись, спросил Леви.       О чем таком Эрен хочет еще рассказать? Что-то случилось, пока Леви не было? С профессором? С Карлом? Или Эрен уже передумал с ним мириться и налаживать жизнь? А, может, хочет признаться еще в чем-то? Еще в одной измене? Или, может, он успел подать документы на развод?       ― На самом деле, ― растягивая слова, словно они давались с трудом, заговорил Эрен, ― я приехал сюда, ― он сделал трагичную паузу и, остановившись, взглянул на Леви, ― только, чтобы отдать тебе очки.       ― Ах, ты… ― Леви подавился возмущением и окончательно вышел из себя, когда этот нахал захохотал прямо ему в лицо.       Вот зараза. Леви уже чего только не передумал, а этот паршивец над ним просто потешался. В отместку Леви кинулся на шутника, пытаясь ударить его посильнее и желательно по голове. Смеясь Йегер пытался закрыться от ударов маленьких ладошек, которые, хоть и старались, но не могли нанести серьезный ущерб. Увернувшись от очередного удара, Эрен обнял Леви за талию и приподнял его над землей. Пока Леви пыхтел и несерьезно ругался, продолжая пытаться заставить обидчика прочувствовать свою вину, тот успевал коротко целовать его щеки, шею, нос ― все, до чего дотягивался. Но и этого ему показалось мало.       Приметив сваленное в высокий стог сено, Йегер попятился и плюхнулся на него, роняя омегу на себя. Леви тихонько взвизгнул, поняв, что они падают, и, зажмурив глаза, вцепился в Эрена. Разумеется, альфа помнил, что он в положении, и завалился осторожно, чтобы Леви сильно не тряхнуло. Поняв, что все обошлось, и приземление вышло мягким, Леви открыл глаза и тоже не удержался от смеха. Прижав к себе, Эрен опрокинул его на спину, укладывая на свежее сено и навалился сверху.       ― Ты вообще в курсе, что мне теперь нельзя волноваться? ― отсмеявшись, упрекнул Леви, глядя на него снизу вверх.       ― Я же просто немного пошутил, ― оправдывался Эрен, незаметно сжимая объятия крепче.       ― Шутник, ― фыркнул Леви и легко запустил в нахала пучок сухой травы.       Эрен усмехнулся и наклонился ниже, завладев нежными губами, которые манили его, словно пчелу ― нежный ароматный цветок. Растворившись в поцелуе, Леви тут же расслабился и растаял, не в силах противостоять ласкам. Внезапно в его душе вновь расцвело странное чувство, будто он самый важный и самый лучший человек на всем свете. А после в голову пришла еще более неожиданная мысль: что, если это не его чувства? Порой влюбленный взгляд Эрена позволял Леви ощущать себя особенным и нужным, но сейчас это чувство шло из глубины, из сердца. Может, так и есть, только не из его, а из сердца Эрена?       В конце концов, связь идеальной, меченой пары позволяет иногда ощущать некоторые чувства другого. Так почему то же самое не могло произойти с ними? Ведь до метки Леви не испытывал ничего подобного. Интересно, а Эрен тоже слышит его чувства? И если да, то какие? Чувствует ли он, что Леви очень любит его? Обхватив ладонями смуглое лицо, он заглянул в зеленые глаза и вдруг понял, что да, Эрен все чувствует и знает, как сильно он дорог Леви. Душу охватил нежный трепет, но вместе с тем и сожаление. Почему Леви не понял, что любит его раньше? Почему не отказался от своей глупой мести? Почему не поверил? Грустно усмехнувшись, он тихо сказал:       ― А представь, если бы мы нормально поговорили еще года два назад, смогли друг друга понять и просто жить счастливо.       Эрен ненадолго задумался, а после шутливо нахмурился и фыркнул:       ― Да ну, бред какой-то.       Леви улыбнулся, но охватившее его душу сожаление не желало отпускать так просто.       ― Все было бы куда проще, ― негромко протянул он, нежно касаясь любимого лица кончиками пальцев.       ― Не могу сказать, что я совсем ни о чем не жалею, ― уже серьезнее произнес Эрен и чуть съехал на бок, упершись локтем в сено, чтобы подпереть голову кулаком, ― но значит, так было нужно.       ― Кому?       ― Не знаю, ― он коротко пожал одним плечом и задумчиво предположил: ― Тебе. Мне. Силами, которые поддерживают баланс добра и зла в этом мире.       Эрен говорил абсолютно серьезно, но Леви не смог удержать от усмешки.       ― И давно тебя на философию потянуло?       ― С тех пор, как женился, ― без тени иронии ответил Эрен и поймал вопросительный взгляд синих глаз. ― Все, как говорил старик Сократ, ― пояснил он, ― если удачно женишься, станешь счастливым, а если неудачно, то философом.       ― Эй, ― Леви не оценил очередную шутку и толкнул ухмыляющегося альфу в плечо.       Эрен улыбнулся еще шире и притянул его к себе, заключая в тесные и крепкие объятия. Леви может фыркать и закатывать глаза сколько угодно, но он уже решил, что больше никогда его не отпустит.       ― У нас с тобой еще есть шанс стать счастливыми, ― сказал Эрен, заглядывая в восхитительные синие озера.       Он говорил так, будто искренне верил в свои слова, но Леви на секунду ощутил сомнение. Конечно, они помирились и теперь оба меченые, а кроме того у них будет ребенок, но смогут ли они окончательно преодолеть разделявшую их пропасть, которая за последние два года становилась только шире. Хватит ли у них сил забыть все обиды и больше не оглядываться назад?       ― Ты правда так думаешь? ― спросил Леви, все еще не чувствуя в себе должной уверенности.       ― Иначе я бы не приехал, ― ответил Эрен, тоном и взглядом прося поверить ему, а после снова утянул в нежный поцелуй.       Большая теплая ладонь легла на живот, легко погладив его через ткань толстовки, и Леви почувствовал, как сердце затрепетало в груди. Было что-то совершенно не передаваемое в том, как нежно альфа касался того места, где в его теле жила пока еще очень маленькая частичка него самого. Одним прикосновением он мог сказать, как этот ребенок безумно дорог ему, как сильно он будет его беречь и с каким нетерпением ждать. Если бы Леви знал, что все сложится так хорошо, то не тянул и не мучился, а сообщил бы Эрену о беременности сразу. Но… Откуда он мог знать?       Если подумать, то знай, чем все обернется, Леви, естественно, не стал бы делать ничего из того, что натворил. Но с другой стороны — именно то, что произошло, помогло ему понять, чем стоит дорожить, и разобраться в себе. Может быть, Эрен прав, и вся эта кутерьма действительно дана им, чтобы испытать, закалить, дать возможность чему-то научиться. И если так, то урок Леви усвоил на всю жизнь. По крайней мере, ему очень хотелось в это верить.       А единственный способ проверить, научился он чему-нибудь или нет, ― это поехать с Эреном и постараться наладить совместную жизнь. Однако прежде, чем собрать вещи, снова упаковав свою жизнь в пару чемоданов, Леви хотел узнать мнение человека, который стал для него не менее важен, чем Ханджи, профессор, Карл и даже Эрен.       Вечером после ужина, он нашел Кенни на крыльце дома. В свете лампы, вокруг которой кружили несколько мотыльков и мошек, Аккерман-старший что-то усердно вырезал ножом из дерева, затем брал напильник и сглаживал им неровности, периодически шумно и резко дыша, чтобы сдуть деревянную пыль. Леви тихонько подсел рядом, и Кенни оторвался от работы, кивнув на него хитрый прищуренный взгляд.       ― Ну шо? ― усмехнувшись, спросил он и, отложив работу в сторону, протер руки тряпкой. ― У этого твоего хватило ума швидко метку оставить. Меченый и брюхатый ужо не побегаешь, а?       Леви насмешливо закатил глаза и, пропустив сарказм мимо ушей, тихонько спросил:       ― И как он тебе?       ― Да ничо вроде, ― протянул Кенни, комкая в руках тряпку. ― Скок лет ему, говоришь?       ― Тридцать четыре.       ― М-м, ― многозначительно выдал дядя. ― Адвокат, да? ― повернувшись к Леви, спросил он и, получив в ответ утвердительный кивок, подумал еще немного, а после вынес ленивый вердикт: ― Ну, годится. Староват для тебя малость, ― пробормотал Кенни, почесывая подбородок, и тут же махнул рукой: ― Но ладно уж, не варить жеш его. Человек он честный, прямой. Голова работает нормально, ― он бросил хмурый взгляд на Леви, ― не то шо твоя.       ― Дядь, ― упрекнул тот, недовольно скривив губы.       ― Шо, дядь? ― фыркнул Кенни. ― Берись ужо за ум и заканчивай со своими страданиями. Простите друг друга и забудьте, ― он резко махнул рукой, будто отрезая все, что было. ― Все как с чистого листа. У вас вон дитё скоро будет, жить-то как-то надо, ― закончив с нравоучениями, которые Леви и без того знал сам, Кенни обернулся к нему и доверительно добавил: ― Но ты гляди, если обижать будет, я ему бошку-то откручу.       Внутри появилось теплое чувство защищенности, и Леви улыбнулся, спрятав губы в объемном вороте дядиного свитера. Что бы он делал, если бы не Кенни? По сути, он ничего ему не должен и был не обязан впускать в свой дом. Однако Кенни поселил племянника у себя, пристроил в университет, заботился о нем, воспитывал, пытался сделать так, чтобы жизнь Леви в будущем была лучше, чем у него самого. Поддавшись порыву, Леви обхватил плечо Кенни руками и, прижавшись к нему щекой, прошептал:       ― Спасибо тебе.       ― Да я-то чево? ― ворчливо отмахнулся дядя и немного понизил голос. ― Лучше заканчивайте со своими разборками и внуков мне побольше наделайте, ― видимо ощутив себя неловко от такого заявления, Кенни развел руками и попытался оправдаться, найдя подходящую причину: ― Мне ж надо кому-то дело передать.       Ах, ну да, кончено. Кто-то же должен унаследовать «фамильный» конезавод Аккерманов.       ― Хорошо, ― ответил Леви, едва сдерживая желание тихонько похихикать.       Заметив его хитрющую улыбку, Кенни передразнил ее, но у него получился скорее оскал. Усмехнувшись, он вдруг тяжело вздохнул и как-то совсем по-стариковски сказал:       ― Вы токмо приезжайте хоть иногда. Не забывайте старика-то.       В его голосе вдруг послышалась такая грусть, что у Леви внутри все сжалось. Черт, ну почему он должен обязательно выбирать между самыми близкими людьми? Он понимал, что должен вернуться с мужем в Митрас, потому что Эрен не бросит свое дело и не станет жить в деревне, да и ему лучше учиться в столице. Но вместе с тем так не хотелось оставлять Кенни…       ― Да о чем ты? Ты же мой единственный родной человек, дядь, ― Леви прижался к нему сильнее, почувствовав, как противно зачесалось в горле. ― Как я про тебя забуду?       ― Ой, подлиза, прям как мать, ― усмехнулся Кенни и неожиданно признался: ― Иной раз на тебя гляжу и будто сестру вижу. Во как бывает.       ― Ты скучаешь по ней? ― спросил Леви, различив в его голосе тоску.       ― А то как же, ― не стал отпираться Кенни. ― Дуреха, но родная же кровь. Столько лет не виделись, хоть бы на могилке у нее постоять.       ― А ты приезжай к нам, ― предложил Леви, уже зная, что Эрен точно не будет против (ну, может, самую малость). ― Вместе сходим.       ― Это можно, ― кивнул Кенни и, прочистив горло, заметно нахмурился. ― И ты эта. Вот чево, ― многообещающе начал он и хлопнул себя ладонью по колену. ― Я, может, тебе и родня, но не единственная. Люди, которые тебя вырастили, пусть не по крови, но родные тебе. Никогда не забывай об том, не обижай их и береги.       При упоминании о близких Леви подумал о тех, кого он оставил в Митрасе, когда сбегал от старой жизни, и стыд кольнул его тонкой иголкой. И в первую очередь перед глазами всплыло лицо Карла. Всегда такое светлое, озаренное ласковой улыбкой. Пусть не полностью, но насколько позволил сам Леви, Карл заменил ему маму, а он так обидел его, когда удрал. Помимо воли по щекам поползли слезы, и Леви скуксился, шмыгнув носом.       ― Ты прав, ― буркнул он.       ― Ну, хорош, ― проворчал Кенни, заметив мокрые дорожки на щеках. ― Хватит меня слезами жалобить. И так ужо размяк, как отсыревший валенок.       ― Тебе полезно, ― заметил Леви и поймал сердитый взгляд.       ― А ну, цыц, ― фыркнул Кенни. ― Поучи ищо. Ишь ты, умный какой. Давай-ка, ― дядя махнул рукой в сторону калитки, ― бери своего муженька и вертайся в город. Неча тебе тут в деревне с таким талантом делать.       ― Так уж талантом, ― с явным сомнением протянул Леви.       ― Дурень, ― повернувшись к племяннику, Кенни легко ткнул его пальцем в лоб. ― Тебя боги в темечко поцеловали, вон как ловко малюешь. Неча тебе тут штаны протирать. Возвращайся к мужу и живите дружно. Любовь у вас есть, так шо все наладится, ― он снова хлопнул себя по колену, словно закреплял этим жестом свои слова. Раз сказал, значит, так и будет. А после взял вещицу, которую мастерил из дерева и протянул Леви. ― На-ка вот. Мало́му подаришь. Будет грызть, когда зубы полезут. Всяко лучше, чем пластик какой-нибудь.       В руках Леви оказался свежеотшлифованный деревянный конь, ни в пример лучше, чем тот, который есть у него. Его игрушка довольно примитивная, в форме силуэта лошади, без особых деталей. А этот новый такой изящный, с настоящей, искусно вырезанной мордой и волосками на гриве и хвосте. Жеребец гордо встал на дыбы, размахивая в воздухе передними копытами. На секунду Леви даже стало жалко отдавать такую игрушку ребенку, но, в конце концов, Кенни подарил коня не ему, а внуку, значит, придется отдать.       ― Спасибо, ― пролепетал он, восхищенный работой, и чмокнул дядю в шершавую от щетины щеку.       ― Да чево уж, ― отмахнулся Кенни. ― Ты эта, ― отвернувшись в сторону, вновь заговорил он и на секунду осекся, неловко потерев ладони об штаны, словно чувствовал себя не в своей тарелке, ― поцелуи свои мужу оставь. И скажи, шоб не шибко там эта… ― Кенни замялся еще сильнее, отчего немного разозлился и, сердито нахмурившись, буркнул: ― Кровать мне не сломайте, вот чево.       ― Хорошо, ― еле выдавил Леви и прикрыл рот рукой, чтобы не рассмеяться. ― Извини.       ― Ай, ― Кенни лениво махнул на него рукой. ― Дело молодое, ― понимающе вздохнул он, но не смог обойтись без наставлений. ― Ну ты уж аккуратней, дитё все-таки носишь, себя поберечь надо.       ― Хорошо, ― пробормотал Леви, заливаясь румянцем, ― мы аккуратно.       ― Угу, ― в полголоса недоверчиво буркнул Кенни, ― слышал я.       ― Ты сегодня дома будешь спать или… ― начал пунцовый, как мак, Леви, чтобы понизить градус неловкости, но дядя перебил его, не дав закончить:       ― Или.       ― Как скажешь, ― отозвался Леви, бросив на дядюшку многозначительный взгляд.       Он не сказал, где именно будет ночевать, возможно, потому что не хотел врать, но и говорить правду тоже. Значит, вероятнее всего, он сегодня снова пойдет к Ури…       ― Ладно, ― крякнул Кенни и поднялся на ноги, ― в дом пошли. Замерзнешь ищо.       На следующий день Леви и Эрен поехали в университет забирать документы. Подписывая заявление на отчисление, Леви подумал, сможет ли он проучиться в одном вузе подряд хотя бы два года, или в следующем июне его снова куда-нибудь занесет? А что? Мало ли, вдруг Эрену где-нибудь предложат работу…       Еще через пару дней Леви упаковал свои вещи, посадил Томи в переноску и, попрощавшись с жизнью в деревне, вернулся в Митрас вместе со своим альфой. Когда год назад он впервые ехал в незнакомую и далекую деревню в душном автобусе, то даже не думал, что так сильно привяжется к этому месту и людям, живущим здесь. Вечером перед отъездом попрощаться с мистером Леви пришли чуть ли не все работники конюшни, а Ури все никак не мог перестать плакать, утирая крупные слезы широким рукавом рубашки. Кенни пару раз цыкнул на него, а чуть позже незаметно приобнял одной рукой.       Было так забавно наблюдать за этими двумя со стороны. Леви давно подозревал, что между ними что-то есть, и теперь, когда это «что-то» оформилось в нечто более определенное и интимное, ему куда спокойнее уезжать, зная, что дядя не будет совсем один. Пусть Кенни и заявлял, задирая нос, что ему никто не нужен, но если бы это было так, он бы не просил Леви, печально вздыхая, чтобы они с Эреном приезжали хоть иногда. Всем нам в этом мире нужен кто-то.       Когда такси подъехало к дому, Леви почувствовал, как взволновано в груди забилось сердце. Но почему сейчас? Он же всего лишь вернулся обратно… И вдруг Леви понял, что его охватило то самое приятное волнение, которое заполняет душу, когда возвращаешься домой. У Кенни, конечно, тоже теперь его дом, но есть важное отличие. Квартира в Митрасе ― это их с Эреном дом, в котором они будут вместе жить и растить ребенка. Дом, в котором Леви будет таким же полноправным хозяином.       Пока Эрен вытаскивал чемоданы из багажника машины, Леви, которому не дали приблизиться к ним и на шаг («С ума сошел, тебе нельзя таскать тяжести!»), прихватив Томи, поднялся в квартиру. Ключ слишком легко и привычно повернулся в замочной скважине. Переступив порог, у Леви появилось чувство, что он и вовсе никуда не уезжал. Так, вышел прогуляться до ближайшего магазина, не более.       Тихонько пройдя по коридору, он повернул направо и увидел стоящего на балконе Карла. Он смотрел вниз и махал рукой, наверняка увидев Эрена. Карл не услышал, как открылась входная дверь и как Леви тихонько подошел к нему со спины и встал опершись плечом о косяк балконной двери. Почему-то именно сейчас, глядя на знакомый затылок с уже заметной проседью в каштановых волосах, в памяти всплыли слова Кенни о необходимости беречь и ценить тех, кто рядом.       Леви всегда казалось, что он очень хорошо относится к Карлу, и тот, конечно, и сам знает, как важен для него. Однако теперь он понимал, что пренебрегал этим человеком даже больше, чем другими, потому что Карл никогда и ничего не просил взамен. Он просто любил Леви и принял его таким, какой он есть. Он всегда был рядом, поддерживал и все ему прощал…       Проглотив противный ком, Леви негромко и с какой-то неизвестной доселе даже ему самому нежностью сказал:       ― Пап, я дома.       Карл слегка вздрогнул и, обернувшись, на пару секунд застыл, скользя взглядом по знакомому лицу. Он словно не верил своим глазам или скорее не верил своим ушам.       ― Мальчик мой, ― шепнул он и протянул руки, чтобы обнять. ― Я так рад, что ты вернулся.       Карл прижал его к себе, и Леви окатило таким невообразимо нежным и родным запахом сирени и сон-травы, что в груди что-то больно, но в то же время сладко сжалось. Почему он раньше не понимал, как много, бесконечно много, значит для него Карл? Почему не ценил и причинил боль, решив, что имеет на это право? Возможно, Леви когда-нибудь и перестанет испытывать чувство вины, но только не сегодня.       ― Прости меня, ― шепнул он, уткнувшись носом в теплую шею.       ― Все хорошо, ― ответил Карл, и в его голосе послышалась улыбка.       Немного отстранившись, он обхватил ладонями лицо Леви и принюхавшись, осторожно произнес:       ― Знаешь, от тебя так пахнет…       Леви улыбнулся, закусив губу, и не стал долго томить Карла, тем более что догадка наверняка уже успела посетить его мысли.       ― Я беременный, ― сказал он и заметил, как удивленно округлились карие глаза. ― Ты станешь дедушкой.       Леви думал, что Карл, который всегда очень мечтал о внуках, обрадуется и будет прыгать чуть ли не до потолка. Но тот, осознав смысл произнесенных слов, вдруг всхлипнул и, часто задышав, сжал Леви в крепких объятиях, больше не сдерживая слезы. Эмоций оказалось слишком много, и, не справившись с ними, Карл разрыдался, как маленький мальчик, крепко, но осторожно обнимая Леви. Вошедший в квартиру Эрен сначала даже не понял, по какому поводу потоп, но вскоре тоже оказался в тисках расчувствовавшегося папы.       Весь вечер им пришлось отпаивать чаем слишком счастливого и разволнованного Карла. Он старался никогда не давить на Эрена насчет женитьбы, как это порой делают другие родители, но и не скрывал, что был бы несказанно счастлив понянчить внуков. Год назад, когда Леви оставил Эрену метку и сбежал, его мечты разбились вдребезги, как и личное счастье сына. Однако тот, кто так жестоко обошелся с Йегерами, сам же все исправил, вернув им покой и счастье.       И этого счастья оказалось так много, что Карл, не зная, куда его девать, предложил устроить небольшой праздник. Последний год выдался довольно безрадостным, но теперь все закончилось, и он просто хотел насладиться небольшим торжеством в кругу семьи в уютном домике на озере, который он так любил. Тем более, что и повод придумывать не пришлось ― у женатой пары была первая годовщина свадьбы.       Через пару дней, маленький домик наполнился милой суетой и веселыми голосами. Деваться было некуда, поэтому Леви решил, что праздник Карла — хороший повод увидеться с друзьями, и пригласил Хани с женихом и Изабель, которую не видел целый год. Профессор, который временно жил в домике у Йегеров, шел в комплекте с локацией. Таким образом, за столом неожиданно собралась веселая и очень уютная компания. А Леви, чувствуя, как Эрен осторожно обнимает его за талию и гладит пальцами живот, вновь ощутил себя самым счастливым на свете.