Дары Лилит

      — Сколько мне еще раз повторять — я не повар! Я. Не. Повар!       — Но послушайте…       — Я сказал нет!       День начался с отвратительной новости. Когда я только вошел на порог гильдии, ко мне подошли служители церкви, на разговор «тет-а-тет». Внутренне я напрягся, моментально вспомнив все свои прегрешения за последний месяц. Но виду не подал.       Однако стоило мне услышать их истинные цели, как я взорвался.       Меня приглашали стать главным поваром на свадьбе, о которой сейчас трезвонили на каждом углу. Эмбер Грейс согласилась выйти замуж за Лансера Шима. Я готов поспорить на что угодно, что этот брак был договорным. С богатством семьи Шим выкупить дочь Первосвященника не составляло никакого труда. Я боюсь даже представить ту сумму, что была отдана церкви.       Но мне было абсолютно плевать на всю эту шумиху вокруг. По крайней мере, до этого момента.       — Калеб, можно тебя на секундочку, — проворковала Сильда, взяв меня под локоть. Затем обратилась к гостям: — Я не задержу его надолго, не волнуйтесь.       — Конечно, разумеется, — закивал один из служителей.       Я хотел было взбрыкнуть, но Сильда так больно вцепилась мне в плечо ногтями, что я чуть не зашипел. Я позволил отвести себя в сторону, как я понял, чтобы нас никто не услышал.       Широкая улыбка на лице Сильды так сильно контрастировала с ее глазами, полными еле сдерживаемого ужаса, что я мигом остыл.       — Калеб, соглашайся, — тихо начала та, — ты обязан согласиться.       Я оскалился и чуть было не высказал ей все, что я думаю по этому поводу. Но ее взгляд не дал мне этого сделать. Сколько я ее знал, еще никогда она не пребывала в таком состоянии.       — Прошу тебя, — все также натянуто улыбаясь, прошептала Сильда, — не спорь. Не сейчас.       Осознав свое поражение, я закатил глаза и направился обратно к служителям. Сильда тихо окликнула меня, испугавшись, что я буду настаивать на своем, но я лишь шикнул и сказал, что все в порядке.       — Сколько вы заплатите? — заявил я уже более дружелюбно.       Гости испуганно вздрогнули. Видимо, с дружелюбием я переборщил.       — Но… быть приглашенным на эту должность уже огромная честь! Мы думали…       Калеб старался быть терпеливым ради Сильды. Ведь что-то сильно пугало ее, и это что-то связано с церковью. Либо же все обстояло гораздо хуже.       — Вы думали, что я буду работать бесплатно? — спросил спокойно.       Они вновь начали убеждать меня в том, что я не прав. Упомянули даже про мой долг перед Богом и прочее, прочее. Я еле сдержал язык за зубами, чуть не ляпнув про то, что если Богу угодно, чтобы я был поваром на свадьбе, пускай сам мне и заплатит, если это не хотят делать его слуги.       — Постой! — уловил я еле слышимый голос позади.       Оглянувшись, я заметил, как к нам подбегала новенькая, как ее там… Сирена. Кого-то она мне напоминала, вот только я никак не мог вспомнить, кого именно.       Сейчас она заметно нервничала, даже не пытаясь это скрыть. На Сильду же было больно смотреть, настолько жалко она сейчас выглядела.       — Вы заплатите ему столько, сколько он попросит, — чуть ли не пропищала Сирена, смотря в глаза то одному, то второму мужчине.       — Да, конечно, разумеется! — с преувеличенной радостью заявили служители, легко поклонившись. Затем перевели взгляд на меня, — Сколько мы вам должны?       Что-то здесь не так. Я вцепился взглядом в Сирену, пытаясь понять, что она только что сделала.       — Ну, — нетерпеливо произнесла та.       Я не стал упускать такой возможности. В конце концов, идиотом я не был.       — Пятьдесят тысяч.       — Разумеется! — мгновенно отозвался старший из них. — Подождите несколько минут, мы сейчас вернемся.       Когда служители скрылись в карете, я уже было подумал, что это был розыгрыш, и они сейчас уедут. Но они, как и обещали, вернулись с большим мешком, внутри которого звенели золотые монеты.       Когда они ушли, я с подозрением достал пару монет и повертел между пальцами. Почти все эти монеты были номиналом в сотню, что само по себе было редкостью. Мало кто пользовался монетами выше десятки.       — Половина моя! — заявила Сирена, все еще стоявшая слева от меня. Она выглядела довольной собой, и, видимо, была безмерно рада тому, что служители покинули гильдию.       — А губа не треснет? — огрызнулся я.       — Без меня ты бы и одной монеты не получил! — резонно заметила та.       Я оглянулся на согильдийцев, которые даже не замечали происходящего. Хотя мне тоже обычно плевать, когда сюда кто-то приходил из церкви, поэтому их можно было понять. Все они были заняты своими делами, лишь изредка из зала доносился смех и фразы типа: «Калеба поваром на свадьбу взяли!», «Ему еще и заплатили!», «Вот везунчик». И самое раздражающее: «Повар спрашивает повара!». Убил бы.       — Ты лучше объясни мне, как ты вообще их убедила мне заплатить? Они же никогда и гроша медного не дадут никому просто так!       — Пускай это останется секретом, — хитро улыбнулась Сирена, — А если не отдашь мне половину, то я заберу все, даже глазом моргнуть не успеешь.       И в доказательство своих слов она показала, что мешок уже был в ее руках. Я так и застыл на месте, не понимая, что только что произошло.       — Убедила. Половина твоя, — выпалил я, — Но если ты еще хоть раз попробуешь меня вот так загипнотизировать, то пеняй на себя!       — Ой, боюсь-боюсь, — хихикнула Сирена, начиная отсчитывать деньги в свободный мешок. Закончив, она отдала мне мою половину и сказала: — Кстати, ты действительно отменно готовишь.       — Да пошла ты, — закатил глаза я, не собираясь и дальше с ней возиться.       Тем более у меня осталась парочка нерешенных вопросов с Сильдой, поэтому я отвернулся от Сирены и осмотрел зал.       Я нашел Сильду не сразу. Она сидела в самом дальнем углу помещения, где обычно пустовало.       — В чем дело? — без обиняков спросил я, садясь на соседнюю скамью. — Ты так всполошилась из-за этих служак, словно они палачи какие-то.       — Нам нельзя привлекать внимание Церкви, — ответила тихо.       Я усмехнулся.       — Забавно. Ты постоянно твердишь об этом, хотя сейчас я впервые вижу, что ты действительно в ужасе от этих перспектив, — не получив в ответ ни слова, я продолжил уже серьезней, — Ты говорила, что все под контролем. Что-то изменилось?       — Да, — кивнула, сглотнув.       Казалось, что она вот-вот разрыдается прямо на глазах у всех. Такое случалось лишь тогда, когда…       — Только не говори мне, что кто-то погиб. Том? — предположил я.       Том был тем, кто помогал нам с беженцами. Крыша, если выражаться напрямую.       — Нет-нет, с ним все в порядке, — горько усмехнулась Сильда, — Что с ним будет то?       — Тогда что?       — Я не могу тебе сказать, — прошептала Сильда, умоляюще глядя мне в глаза, — Прости. Я действительно не могу.       — Скажи, что можешь, — настойчиво произнес я, — Или подай знак. Что угодно.       Сильда закусила губу и стала заламывать пальцы. Даже несмотря на шум в нескольких метрах от нас, этот хруст отчетливо впечатывался мне в мозг. Это синхронное звучание напоминало мне что-то, но я так и не мог до конца понять, что именно. Я закрыл глаза и сконцентрировался. Звуки позади стали звучать все тише, пока в моих ушах не остался лишь этот проклятый хруст.       Все прекратилось в один момент, когда Сильда нарочито громко стукнула по столу.       Я вздрогнул. И в этот же миг я понял, на что так старательно намекала Сильда.       Гипноз.       Мне стоило невероятных усилий, чтобы не обернуться и не взглянуть на Сирену.       — Нельзя привлекать внимание Церкви, — повторила Сильда настойчивее.       Однако теперь я понятия не имел, что ей ответить. Я нервно провел руками по волосам и облокотился на спинку скамьи.       — Собирайся, — спустя долгие минуты молчания произнесла Сильда, — Тебе нужно идти и готовиться к свадьбе. Лучше прийти туда раньше, не заставляя никого ждать.       — Я тебя понял. Сделаю все, что смогу, — ответил я и поднялся с места.       Всю дорогу до выхода я чувствовал на себе враждебный взгляд. Я уже знал, что если обернусь на него, то мне настанет конец.       Приготовления к свадьбе должны были начаться около пяти часов утра. До этого момента мне выделили просторную комнату в соборе, чтобы я хорошенько выспался перед началом подготовки. На вопрос, во сколько начнется банкет, мне ответили, что сразу после церемонии бракосочетания, то есть все должно быть готово к двум часам дня. На мои возмущения по поводу такой длительной подготовки никто не обратил внимания, все повторяя, что этого времени может оказаться даже меньше, чем нужно, для того количества блюд, которые нужно будет приготовить. Я махнул на них рукой и отправился отдыхать.       В районе четырех тридцати меня разбудил стук в дверь.       — Прошу, пожалуйста, просыпайтесь! — послышалось снаружи. По голосу это была девушка лет шестнадцати. Видимо, монашка.       С трудом разлепив глаза, я потер переносицу и недовольно воскликнул:       — Я же говорил, что мне не нужно столько времени! Я приду к двенадцати, а сейчас оставьте меня в покое!       Из-за продолжительного молчания я уж было подумал, что девушка ушла, но спустя несколько минут, когда я уже почти уснул обратно, она предупредила:       — Я вхожу!       — Вот же… — буркнул я под нос, сощуриваясь от света, исходящего из подсвечника, который держала в руках монашка.       Но, приглядевшись, я понял, что это была совсем не монашка, а горничная. И на вид ей было гораздо больше лет, чем я предположил в начале.       — Я принесла ваш завтрак, — не обращая ни на что внимания, начала та, — Кофе, омлет с беконом и свежие овощи. Вам нужно быть на кухне через полчаса.       Пожалуйста, не опаздывайте. — Пока она раскладывала тарелки на стоявшем по соседству от кровати столе, она искоса поглядывала в мою сторону, пока, наконец, не решилась и не спросила: — Вам принести рубашку? Я не помню, чтобы вы брали ее с собой.       — Мне не нужна рубашка, — пробурчал я сонно, — она мне лишь мешать будет.       — Вы должны одеться, — настояла та, чем изрядно меня взбесила, — Там будут девушки. И не забудьте убрать волосы в хвост перед выходом. — И, словно этого было недостаточно, добавила: — Либо же я могу помочь вам заплести их в косу.       — Так, во-первых!.. — вскипел я и захотел высказать все, что думаю по этому поводу, но горничная меня перебила.       — Никаких «во-первых», «во-вторых» или «в-десятых»! Вы будете готовить для высокопоставленных гостей, и должны выглядеть безукоризненно, даже если вас никто из них не увидит.       Когда горничная закончила сортировать стол, она отошла к двери и включила верхний свет. Я тут же зажмурился.       — Вы тут всех так будите? — проворчал я, садясь на кровати. Приоткрыв один глаз, я быстро пробежался взглядом по комнате, нашел штаны, висевшие на стуле, и потянулся к ним.       — Сейчас я принесу вашу форму, — проигнорировала мой вопрос горничная, — А штаны пока останутся здесь, в комнате.       Я почувствовал, как у меня начинает дергаться бровь.       — Какая еще форма? Я же сказал, что…       — Калеб Мейз, — с нажимом сказала женщина таким тоном, что я впервые за все утро занервничал. — Пока вы находитесь здесь, вы будете слушать то, что вам говорят. Вы главный лишь на кухне. С находящимися в вашем подчинении поварами можете разговаривать так, как считаете нужным. Но здесь вы будете слушать меня. И то, что я вам говорю, вы будете выполнять. Вам все ясно? — И добавила уже совсем тихо: — Иначе защита вашей гильдии будет пересмотрена. — Поняв, что этой фразой она завладела всем моим вниманием, продолжила уже более спокойно: — Вы должны понять всю серьезность сегодняшнего мероприятия. Вы даже представить себе не можете, кто сюда едет. И какой властью обладают. Один малейший просчет с нашей стороны, и полетят головы всех причастных. Мне стоит уточнять, чья полетит одной из первых?       Мы с минуту смотрели друг другу в глаза, пока за порогом не стали слышны шаги. Видимо, это были другие горничные. Настоящие. И сейчас они будили всех остальных работников кухни.       — Завтрак, — напомнила мне женщина, затем скрылась за входной дверью.       Принесенная форма сидела на мне впритык. Казалось, что одно неловкое движение порвет ее в клочья еще до того, как я начну работать.       — Вы набрали вес, — недовольно произнесла «горничная», оглядывая мой внешний вид.       — Массу, — поправил я ее, мысленно думая, откуда она вообще знала мой прежний размер, — Да и все равно на кухне от рубашки ничего не останется.       Женщина прищурилась, я же поспешил объяснить, как в принципе работала моя магия. Без демонстрации, разумеется.       — Меня никто об этом не предупредил, — растерялась та, о чем-то задумавшись.       — Я предупреждал, — вскинул бровью я, — Плевать на волосы, делайте с ними, что хотите, — махнул рукой, смирившись с временным позором, — но рубашку все равно придется снять, иначе у кого-то в блюде окажется пуговица или кусок воротника.       Женщина рассматривала меня около минуты, пока, наконец, не пришла к каким-то своим выводам.       — Снимите рубашку только на кухне, не раньше, — затем кивнула на стул. — Садитесь. Я сделаю вам прическу.       Поняв бессмысленность споров, я сел и откинул волосы назад. «Горничная» несколько раз тяжело вздохнула, проводя гребнем по всей длине моих волос, и тщетно пыталась их уложить.       — Боюсь даже представить, сколько шампуня уходит на все это богатство, — размышляла вслух она, — Не удивлюсь, если половина упаковки точно.       — Не половина, — нехотя признался. — Целой впритык хватает.       Женщина тихо присвистнула.       — М-да-а… Тут резинки точно не помогут.       В конце концов, ей удалось уложить густую косу, связывая волосы между собой без помощи посторонних предметов. Понятия не имею, как ей это удалось, но прическа держалась крепко, да и выглядела не так отвратительно, как я думал в начале.       — Ну, слава богу, — выдохнула женщина, — А теперь нужно идти. Я вас провожу.       Место, куда меня привели, совершенно не напоминала кухню. Это было помещение размером чуть ли не с зал моей гильдии. А два с половиной десятка поваров уже ждали меня внутри.       — Зачем столько людей? — спросил я у стоящего ближе всего парня.       Тот вздрогнул от моего вопроса, но тут же ответил:       — Нужно готовить для трех сотен гостей, господин. Я вообще думал, что нас будет больше. Да и времени на подготовку у нас мало.       — Да что вы все заладили про время, — раздраженно пробурчал я, уже снимая свою рубашку под непонимающие и неодобрительные взгляды парней. Откинув ее в сторону, я требовательно протянул руку: — Мне нужен список всех блюд. Быстро и без комментариев.       Кажется, кто-то испуганно икнул. Кто-то сглотнул. Но поручение было выполнено моментально. В моих руках оказался длинный список всех необходимых заготовок с нужными граммовками (вернее сказать — килограммовками), итоговое количество блюд, а также время приготовления каждого из них. Хотя последнее мне было совершенно ни к чему.       — Все ясно, — все также разглядывая список, я стал раздавать команды, — По одному человеку на холодильники, по одному — на морозильные камеры. Держите их открытыми. Под лезвия не бросаемся. Все остальные — в сторону.       Как и ожидалось, никто не стал со мной спорить. Вот и замечательно. Быстрее начну — быстрее закончу.       Дождавшись, пока каждый встанет по своим местам и откроет мне доступ к продуктам, я закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Татуировки на моем теле стали оживать, преобразуясь в лезвия разной длины и размера. Я мог с легкостью контролировать до сотни клинков одновременно, что делало из меня превосходного бойца, и, к своему стыду, лучшего в мире повара. Но я отрицал это до последнего, даже несмотря на то, что подрабатывал готовкой в собственной гильдии, так же, как Дек — на баре.       Я не обращал никакого внимания на возникающие вскрики в нескольких метрах от себя, когда лезвия пролетали совсем рядом от лиц побледневших подмастерьев. А я ведь предупреждал их не лезть.       Спустя около получаса на кухне не осталось свободной посуды, и я решил сделать перерыв, отправив часть продуктов на огонь.       — Сделайте мне кофе, — крикнул я, — если не хотите, чтобы я тут уснул и оставил ножи без контроля.       Разумеется, я даже не думал угрожать. Но со стороны, как говорится, виднее, и абсолютно все парни, стоявшие без дела, в ту же секунду бросились выполнять мое требование. Через пару минут десяток чашек с бодрящим напитком уже стояли за дальним столом.       — Вот и славно, — произнес я, притягивая свободным клинком одну из чашек.       Разумеется, я не был полным кретином и не стал готовить горячее сразу — за исключением тушеных мясных и прочих, требующих длительной готовки блюд — чтобы к началу праздника оно не остыло, а меня не обвинили в халатности.       Взглянул на часы — половина девятого.       Я лежал, растянувшись на диване в углу, параллельно присматривая за духовками.       — Надеюсь, сервировкой столов буду заниматься не я? — спросил у парней.       — Нет, шеф, — отозвался кто-то из них, — этим занимаются горничные.       — Так зовите их, — сказал я недовольно и указал на забитые холодными блюдами столешницы. — Мне на пол прикажете ставить все остальное? И еще, — кивнул на горы мисок и кастрюль, — перемойте всю посуду как можно скорей. Все ясно?       — Да, шеф! — послышалось со всех сторон, и вся толпа дружно кинулась выполнять мои поручения. Я же в свою очередь наслаждался заслуженным перерывом за чашкой ароматного кофе.       Спустя несколько минут на кухню стали заходить служанки и уносить готовые блюда. И почти все из них постоянно косились в мою сторону и краснели. Кто-то чуть не уронил тарелку.       — Осторожнее! — прикрикнул я, но так, чтобы не напугать. Еще не хватало, чтобы они точно что-то разбили.       — Боже милостивый, наденьте рубашку, — подбежала ко мне та самая «горничная», — вы что, не видите, как смущаете девушек?       — Так пускай не смотрят, — закатил глаза я, — Ну надену я ее, и что? Потом опять снимать, потом опять надевать, и так раз за разом?       — Прекратите паясничать, — шикнула женщина, достала из-под столешницы небольшую скатерть и накинула на меня. Из-за этого я едва не разлил кофе, — Посидите так, пока они не уйдут.       — И на том спасибо, — съязвил я.       Когда все блюда были отнесены, а посуда помыта, я в два глотка допил содержимое чашки и поднялся с дивана. Устал я, конечно, как собака, но виду не показывал.       Следующими в списке были холодные рыбные блюда, с чем я справился чуть ли не быстрее, чем с салатами. Круг под названием «служанки — скатерть — грязная посуда» замкнулся вновь, и я принялся за десерты. Видя, с какими глазами на меня, а вернее на то, что выходило из-под моих ножей, смотрели подмастерья, я сдался и кивнул в сторону огромной кастрюли с жаркое, которое заблаговременно оставил именно для них. Я ведь не изверг какой, в конце концов.       — Перерыв на обед — десять минут.       Сам же в это время продолжил готовить сладкие угощения.       К одиннадцати часам они были готовы.       В очередной раз замотавшись в проклятую скатерть, я поймал одобрительный взгляд со стороны «горничной».       На горячие блюда оставалось около трех часов, что должно было хватить с головой.       Под завершение всех приготовлений я уже не пытался скрыть, что вымотался, поэтому просто повалился обратно на диван и даже не заметил, как задремал. А неравномерные звуки ставящихся друг в друга мисок и кастрюль лишь сильнее меня убаюкивали.       — Проснитесь. — Кто-то аккуратно тряс меня за плечо. Хотя не надо быть ясновидящим, чтобы понять, кто именно это был.       Я нехотя разлепил глаза и взглянул на время. Пол пятого вечера.       — Вздремнул так вздремнул, — пробубнил я, сонно проведя ладонью по лицу.       — Вас хотят видеть в зале.       — Это еще зачем? — не понял я.       «Горничная» терпеливо объяснила, протягивая мне рубашку, которую я рефлекторно схватил.       — Гости хотят поблагодарить главного повара, благодаря кому состоялся лучший в их жизни банкет.       — Это обязательно? — попытался отказаться я, но рубашку все же надел. Женщина же взялась поправить мою прическу.       — Отказываться будет верхом неприличия. Это вам не голышом готовить, — усмехнулась она.       — Во-первых, не голышом, — поправил ее я, — Во-вторых…       — Так, ну все, — уже в который раз перебила она меня, но уже без малейшего упрека, — Ступайте в зал, купайтесь в своей славе и возвращайтесь. Блюд оказалось больше, чем мы планировали изначально, поэтому мы с остальной прислугой решили организовать свой собственный банкет.       Разумеется, спланировали они все правильно. И я сам решил проявить инициативу и приготовить еды побольше, чтобы потом самому ее и съесть. Но вслух я этого, разумеется, не сказал, и направился в сторону выхода.       — Ах да, — остановился на пороге я и оглянулся на «горничную», — Я до сих пор не знаю, как вас зовут.       Женщина улыбнулась чуть шире.       — Зовите меня Мора.       В зал я входил, подхваченный аплодисментами сотен пар рук. Масштаб празднества действительно поражал. Десятки столов выстраивались в один невероятно длинный, принимая форму буквы «П». Я проследовал в центр между его краев, подходя ближе к зоне, где располагались семьи новобрачных. Если основная часть расположившихся здесь женщин была одета в просто невообразимые в плане роскоши платья, а стоимостью их украшений можно было обеспечить питанием жителей целого города на несколько месяцев, то невеста превзошла их всех.       Когда она грациозно поднялась со своего места, я едва не ослеп от того свечения, что исходило от ее наряда. Складывалось ощущение, что она целиком была покрыта золотом. Невероятно пышное платье, драгоценности, даже волосы. Все отливало золотом. Лишь на секунду я подумал, что оно было настоящим. Но я отмел эту мысль как бредовую, потому что невозможно даже вообразить, сколько бы денег на это ушло.       Эмбер Шим подняла бокал с вином и пару раз звонко стукнула по нему чайной ложкой.       — Дорогие гости, — начала она, — Прошу, встаньте! Встаньте и еще раз поприветствуйте того, без кого эта свадьба не была бы такой, какой мы видим ее сейчас. Перед вами стоит тот, кто отдал всего себя ради этого торжественного момента. Ради этого банкета. Ради всех нас.       Несмотря на этот «торжественный момент», внутренне я чувствовал лишь отвращение. Вся эта роскошь была мне ненавистна. Вся эта фальшь, исходящая ото всех. И в первую очередь от самой Эмбер. Она может сколько угодно притворяться святой, обманывая всех вокруг себя. Но я видел ее насквозь. И казалось, словно я один на всем белом свете замечал ее истинную натуру.       Но ради собственного блага я продолжал притворяться тем, кем меня видела вся эта толпа богатеев. Я склонился в поклоне, достаточным для того, чтобы выразить свое почтение гостям, но не таким глубоким для того, чтобы рубашка порвалась на моей спине. Если это произойдет у всех на глазах, это окажется еще большим позором, чем тот, что я испытываю сейчас.       Пока гремели аплодисменты, я начал чувствовать, словно кто-то копался в моей голове. Когда хлопки стихли, это ощущение обострилось в разы. Однако я так и не смог понять, от кого конкретно исходил этот проникающий взгляд.       Лишь когда я возвращался обратно, я понял, кто это был. Какой-то черноволосый парень в открытую пялился мне в лицо. Он то хмурился, то начинал незаметно для всех улыбаться. Вот он вскинул бровью, когда я уже был метрах в пяти от него.       Чтобы успокоиться и не взорваться у всех на виду и не вмазать ему по лицу, я мысленно приложил его головой о стол. И стоило мне только подумать об этом, как он посмотрел мне прямо в глаза. Я вздрогнул.       Плохо. Очень плохо. Нет, нихрена! Это было худшее, что могло произойти за этот день!       На меня накатила такая паника, что я смог спокойно вдохнуть лишь тогда, когда я скрылся за дверью, а давление на мой мозг прекратилось.       Может, мне просто показалось? Ведь каким образом телепат мог оказаться здесь, в этом месте? Спустя столько лет, после того как их всех…       — Как все прошло? — вывела меня из оцепенения Мора. — Вижу, вы хорошенько так перенервничали. Собственно, как и все мы.       Я сделал глубокий вдох и облокотился спиной о стену.       — Невеста выглядит великолепно, — ответил я первое, что пришло в голову.       — Это правда, — охотно согласилась Мора и повела меня за собой, — Я в жизни не видела таких платьев. Я думала, из ткани и украшений невозможно создать нечто подобное. А сверкает оно словно жидкое золото.       Мора мечтательно вздохнула, старательно скрывая проскользнувшие нотки зависти. Но мне пришлось прервать ее рассуждения.       — Когда я смогу уйти отсюда?       — Вам так здесь не нравится? — расстроенно проговорила Мора. — Или вы просто устали?       — Конечно, блин, устал, — цокнул языком я, стараясь выкинуть из головы произошедший в зале инцидент. — А еще из-за всех этих ваших перестраховок я не выспался. Говорил же, что не нужно мне столько времени. Но нет же…       Под конец фразы я уже зевал. Мора нахмурилась в задумчивости, а затем предложила:       — Тогда мы не задержим вас надолго. Уделите нам еще полчаса времени, отобедайте с нами. И можете идти.       Естественно, я согласился. Тем более мне больше не нужно ничего делать, и я смогу спокойно поесть.       Собравшиеся в небольшом зале слуги и повара обрадовались, когда я пришел. Еще бы им не радоваться, вон, какие глаза голодные. Без меня не стали есть, за что они поднялись у меня в глазах еще на несколько пунктов. Лишь стоило мне сесть на свое место, как в ту же секунду загремели ложки, которыми люди накладывали себе в тарелки еду. Я не отставал. Такого сильного голода я не испытывал уже очень давно. Неудивительно, когда весь день торчишь у плиты и можешь только смотреть и иногда пробовать еду на вкус.       Но в тот момент, когда я потянулся за одним из салатов, случилось то, чего я так упорно избегал. Рубашка с оглушительным треском разошлась по всей длине моей спины.       Послышались вздохи служанок. Кто-то тихо вскрикнул. Спасибо Море за то, что в этот раз она никак не отреагировала на это. Подозреваю, она тоже знала, что, рано или поздно, это все же произойдет.       — Можете снять ее, — услышал я тихий голос одной из горничных. Взглянув на нее, я увидел, что она вся покраснела, но все же не отводила от меня взгляд, — думаю, никто не будет против. Я ведь права?       Мора с минуту смотрела на нее, прищурившись.       — Бог с ним, — сдалась она, — пускай снимает. Но не вздумайте на него глазеть!       Так я и провел остаток обеда: без рубашки и, еще спустя несколько минут, без уложенной прически. Волосы, как и я, отвоевали свободу и распались по моей спине и плечам.       Попрощавшись со всеми, я направился в комнату, где ночевал сегодня, и переоделся в свою привычную одежду. Мора предупредила, чтобы я шел через задний двор, чтобы не попадаться на глаза гостям. Я не спорил.       — Ну что, — окликнул меня голос из-за угла, когда я уже вышел на улицу, — Все еще хочешь разбить мне голову, или мы спокойно поговорим?