Вода камень точит

      Постоянная занятость Джинси, которая стала проявляться всё более отчётливо с приближением праздника Пятой луны, практически полностью исключило его нахождение рядом с травницей по утрам. Только девушка разлепила свои глаза и вышла из комнаты, как её одарили мимолётным поцелуем в макушку, а нарушитель покоя исчез в озаряемой солнцем синеве неба. Впрочем, Мао Мао не особо обратила внимание на этого шустрого ежа, а потому поспешила умыться и привести себя в порядок. Прошлой ночью она спала плохо, даже несмотря на усталость, и провела время в постели за размышлениями о своей жизни.       Она была молодой, и хотелось бы реализовать свой потенциал, а не так быстро выскакивать замуж. С другой стороны, кандидат не из самых плохих, и с ним заниматься хобби будет не так проблематично. С третьей, выскакивать замуж за первого встречного — ужасная идея.       И вот так двадцатилетняя девушка уснула уже от бессилия. А проснулась рано всё от того же беспокойства. «Нужно выпить валерьяны,» — говорила она себе. «Нужно прекратить думать о ерунде и смириться со своей судьбой,» — говорил разум, мнение которого было подкреплено недавно полученным предсказанием. Оно было абстрактным и написано языком простой баллады, но Белая Дама дала Мао Мао чёткий намёк, что ни с кем другим ей лучше не будет.       В прочем, то она и на себе ощутила. Стратег видит в ней только умершую жену и создаёт идеальный образ только чтобы оставить птичку в золотой клетке. В качестве придворной дамы далеко уйти не получится, к прочему, её направление может рано или поздно расформироваться, ведь мало кто из девушек вытянет строгий экзамен. Гекуё — хороший вариант, но чем ближе Мао Мао находилась к императорской семье, тем больше было вероятности в будущем лишиться головы. Не Император, так его потомки могут дать в будущем приказ, а у обычной служанки вариантов будет не много. Жить под опекой Мадам и держать ради неё аптеку — равно стать добровольно её рабом. К тому же, у бедных районов были свои неприятные особенности, упоминание которых того не стоило.       Вот так, методом исключения, и остаётся один самый выгодный для травницы вариант — Джинси. И любит, и свадьба с ним гарантирует определённый статус, который защитит. Он же откроет дополнительные пути, возможности обучения, и получения важного опыта. Мао Мао временами перед сном баловала себя мечтами о том, как ей разрешили бы испытывать новые лекарства на добровольцах, лечить людей наравне с Луоменем, и, конечно же, участвовать в препарировании и изучении запретных техник. Всё то, что редко доступно даже для квалифицированных врачей.       — Что предпочитает молодая госпожа на завтрак? — заспанные глаза травницы не сразу заметили выросшую пред ней чужую тень. Она рывком вышла из своих размышлений, развернулась и встретилась лицом к лицу с новенькой фрейлиной Джинси — Гон Цузи. Внезапно её высокий рост стал несколько пугать девушку, а миндальные глаза, как показалось, осуждающе сузились в тонкую полоску. Но только та заметила на себе внимательный взгляд, так глаза сразу округлились, лицо преобразилось улыбкой.       — Рисовые крекеры и жасминовый чай, — Мао Мао протёрла глаза и вновь уставилась на нарушительницу своего покоя. Непривычно будет теперь видеть возле себя каждый день прислугу. Такой роскоши даже стратег не предоставлял.       — Как-то слишком дёшево, вы не находите? — Цузи даже не старалась скрыть на своём лице недоумение, и тем смутила свою госпожу.       — Плотный завтрак не позволит быстро проснуться.       Фрейлина с кивком покинула Мао Мао, однако почти сразу же вернулась к ней и предоставила новенькое хаори для переодевания — то, которое соответствовало её новому статусу. И тут же со скорым завтраком, а затем перечислением дел на день все заранее придуманные планы травницы рухнули вместе с надеждами. Она хотела посетить медицинский корпус и провести там хотя бы несколько часов, но предусмотрительный жених уже всё решил за неё. За короткое время в компании Гаошуня и ещё нескольких молодых офицеров ей придётся снова перевозить свои вещи. Между делом, после совместного с Джинси обеда, нужно будет посетить с ним сад, оценить украшения и меню. Последний пункт был обязательным, ведь Мао Мао всё ещё считалась частично дегустатором. Сразу после её вызывает Гекуё к себе на собеседование, и вот прогулка закончится ближе к вечеру в комнате Луоменя в медицинском общежитии.       «Интересно, это они так соскучились по мне или взбешены от побега?»       Запас энергии от крекеров и чая закончился уже на второй час усиленной войны за свои же вещи. Сначала Лакан вымаливал у дочери прощения, выдвинул официальное разрешение на свадьбу, подкреплённое бумагой с печатью, и никак не запускал её в комнату. Затем смирился с участью, посадил перед собой недовольного Лахана и начал с ним партию в Го. По всей видимости, так он решил справиться со стрессом и заодно обдумать свои слова.       «Вряд ли та женщина была бы рада его детскому поведению,» — и это замечание было вполне справедливым. В некоторых моментах Лакан действительно был умным и полезным стратегом, с мудростью которого мог посоревноваться только Великий Мудрец. Однако его абсолютное отсутствие опыта в воспитании своей же дочери и разрушенная личная жизнь часто делали из него капризного ребенка. Того ребёнка, что начинает рушить всё вокруг из-за того, что ему не уступили в игре. «Но будь она жива и здорова, то точно бы смогла совладать с его характером. Мне это ни к чему».       И так в скором времени солдаты перенесли вещи в карету, осторожно доставили до той дорогие ингредиенты и лекарства, а также погрузили внутрь те некоторые подарки, которые всё же решил им отдать Лакан. Его грустный взгляд и тяжелые вздохи скребли по душе Мао Мао острыми когтями, отчего она отворачивалась в сторону и держала суровую, страшную мину на лице.       — Не суди нашего почтенного отца, — на плечо легла лёгкая рука Лахана, очки которого сочувственно сверкнули на ярком солнечном свете. — Он рано потерял семью и поздно обрёл её. Я надеюсь на твоё благоразумие, и ты с ним подружишься.       — Никогда в жизни.       Однако, перед отъездом Мао Мао снова проявила слабину, сдалась и, скрипя зубами, позволила кровному отцу ненадолго обнять себя. Уже более оптимистично он пообещал помогать в будущем своей дочери, сказал, что в скором времени выкупит для неё девочек с Медяного дома, и поговорит с Императором на тему того, чтобы построить новый дом. По его подсчётам, со служанками в павильоне принца вскоре может стать довольно тесно, а если у будущих молодожёнов появятся дети, то проблема в свободном месте может встать особенно остро. От таких планов по спине травницы пробежалась неприятная дрожь, а в ответ на довольную улыбку Лахана на лице само собой появилось выраженное отвращение. Дети — ещё слишком смело и рано для неё.       И вот снова Лакан погрузил сонный и уставший разум девушки в раздумья. Не ошибается ли она в его отношении? Правильно ли поступила, что так рано покинула его дом, потакая собственным эгоистичным желаниям? Стоило ли так грубо обходиться с ним, когда стратег так легко согласился на свадьбу и даже решил помочь ей в будущем? Сердце у старика может быть слабым, а вчерашняя выходка точно могла знатно подорвать его здоровье, хотя по нему сильно и не скажешь. К прочему, он даже ни разу не упомянул про этот случай, не ругал дочь за побег и будто бы осознал всю свою вину.       В павильон вместе с ними прибыл и Джинси на обед. Он рассказывал что-то на фоне, делился своими идеями и переживаниями насчёт грядущей помолвки и жаловался на то, какие же недобросовестные были рабочие, которых он нанял. Ему обязательно нужно было мнение невесты насчёт праздника, пока всё ещё можно было изменить. Пусть и оставалось всего каких-то жалких несколько дней.       — Тебя не посещали навязчивые мысли, что ты делаешь что-то не так в своей жизни? — внезапный вопрос заинтересовал не только Джинси, но и сидящих рядом Цузи, Суйрен, Гаошуня и Басена, что принимали обед вместе. — Внезапно все мои принципы рушатся один за одним, день за днём. И я не знаю, как на это реагировать.       — Позвольте, Сяо Мао, — мужчина вставил своё слово вместо принца, что на мгновение замешкался и задумался, — вы растёте, а вместе с тем меняются ваши взгляды на жизнь.       — Чем больше ты будешь думать о них, тем скорее твоя голова потяжелеет и помрачнеет, — также в обсуждение вписалась и Суйрен, мудрость которой была как никогда кстати. — Гаошунь прав. Прими их как должное и учись жить с ними. Нет ничего плохого в том, что сегодня ты полюбишь вчерашнего врага. Эмоции, обиды и принципы — по большей части, детский лепет.       — Но и не от всех принципов стоит отказываться, — Гаошунь поправил женщину и глотнул чай из своей небольшой чашечки.       Кажется, тема оказалась близка для каждого из молодых людей в этом помещении. Басен уставил свой внимательный взгляд в центр стола и, казалось, хотел задать наводящий вопрос, от которого в итоге отказался. Цузи усмехнулась и с надменным видом продолжила трапезу, не сводя карих глаз с инициаторши темы разговора, но даже в тех читалось какое-то замешательство. Сам же Джинси обеспокоенно смотрел на сидящую рядом избранницу, затем положил ей руку на плечо и ободрительно улыбнулся. Всё же, ему эта тема была как никогда близка с его импульсивными поступками.       — Главное, чтобы не было того, о чём ты могла бы искренне пожалеть. Остальное лечится.       Старики ещё некоторое время обсуждали эту тему и даже позволили себе вспомнить свою молодость. Гаошунь будто бы загорелся любовью, когда упомянул о первой его встрече с Таомей. И даже несмотря на всю её суровость характера и жестокость, мужчина выглядел даже счастливым, когда вспоминал о проведённых вместе днях, рождении Маамей и остальных двух сыновей. Суйрен же светилась не меньше Гаошуня. Женщина вспоминала себя как яркую и весёлую даму, которая для родителей была самой настоящей проблемой. Но брак с почтенным мужчиной в корне поменял мышление и образ жизни. Она поделилась, как её тоже в молодости волновали вопросы о правильности своих поступков, однако именно благодаря им она находится на том месте, котором и должна.       И пусть разговоры и успокоили Мао Мао, она всё равно несколько взвелась, когда прибыла в сад и своими глазами увидела всю суматоху и украшенные колонны с обеденными местами. Цвета казались совершенно чужими, поставленный танец был сильно простым для праздника её страны, а наряды выглядели тяжёлыми. Рецепты блюд казались перенасыщенными специями. Также для неё было кощунством так сильно уродовать рис жестким мясом. Конечно, всё зависело от повара, и Мао Мао была уверена, что Янь-Янь в компании со своим братом сможет приготовить это блюдо так, что то приобретёт божественный вкус. Конечно, не было ничего греховного попробовать новое, но не на Пятый лунный день.       На её памяти, в квартале Удовольствий и его окраинах бедняки справляли этот праздник несколько особенно. И взрослый, и ребёнок почитал дракона, главную тему праздника, либо оригами, либо качественным макетом, а на ярко украшенных домах красовались самые легкодоступные лечебные травы. По улицам у них проходили бурные шествия, сопровождаемые музыкой и танцами. В деревнях и там, где был выход к реке, ей доводилось заметить гонки на лодках, оформленные также под драконов, и создавалось впечатление, будто те оживают и без лишней помощи покоряют бескрайние воды страны. А главным лакомством был завёрнутый в тростник рис — цзунцзы, который не был упомянут в меню. Конечно, столица — отдельное государство, но не настолько же явными должны быть отличия. Даже дома внешнего двора уже обретали традиционные украшения.       — Это недопустимо, — краткий ответ Мао Мао нисколько не удовлетворил её жениха, и потому ей пришлось описать все свои мысли ему по порядку. — Цвета ещё подходят, но эти золотые обрамления и элементы солнца выбиваются из темы Дракона.       — Традиции — это то, от чего стоит иногда отходить, — человек с бородой, представившийся Бахором, старался держать тон и не грубить невесте своего господина, однако его сжатые кулаки говорили сами за себя.       — Не когда западные традиции начинают вторгаться в нашу культуру, — но и травница не была готова отступать. — Император будет в ярости, если увидит всё это безобразие. Добавьте в меню ещё обычный рис, цзунцзы, затем обогатите стол крабами, морскими огурцами, водорослями и разнообразными деликатесами, а для меня отдельно фугу. Также не забудьте, что у одной уважаемой госпожи аллергия на рыбу и мёд, а у второй непереносимость гречки.       Упоминание об аллергенах было крайне необходимым. Конечно, у каждого гостя уже обязательно было составлено своё особенное меню, однако повторение — мать учения. И по выражению лица Джинси стало ясно, что он как-то даже позабыл об этом важном моменте. Он всё это время делал пометки у себя в небольшом дневнике и после замечаний своей невесты также задал ей несколько наводящих вопросов. Кажется, между ними возникла куда более крепкая связь, а беседа была интереснее, нежели с тем же Бахором. Мужчина до того вскипел от недовольства, что его лицо покраснело, а пара жестких волос с бороды, казалось, упало на его чёрный халат.       И как бы потом он ни пытался апеллировать перед императорским сыном и его невестой, в столь несправедливом споре он всё же проиграл. Девушка оставалась непреклонной, не позволяла Джинси вставить ни слова, и стойко держалась за своё. Как итог, часть изначального условия пришлось изменить, нашивки с солнцем он наспех приказал сменить на однотонные, шёлковые ткани. Золотые цвета же в оформлении трогать не стали, связав их с драконом.       Следующим в списке изменений от Мао Мао оказался танец. Девушку не устроили тяжелые наряды танцовщиц с черными расписными халатами, в которых те точно вспотеют, а затем весь оставшийся день будут сидеть среди гостей с не самым приятным «благовонием». Было решено сменить их наряды на шёлковые, лёгкие ткани, в которых также будет преобладать восточная тематика, но цвет останется неизменно золотым. Их свободные руки казались совершенно пустыми без вееров, и с их добавлением танец будто бы преобразился и заиграл новыми красками. Даже несмотря на отсутствующий опыт, девушки теперь казались куда более воздушными, а веера представляли собой что-то вроде лёгких и небольших крыльев. Такому изменению Бахор ничего не сказал, а со стороны послышались одобрительные звуки любопытных иностранцев.       «Как-то не сильно ожидала от себя организаторских способностей».       Только Мао Мао повернула голову, как в стороне предстал абсолютно довольный и счастливый вид Джинси. Он взглянул на невесту с некоторым восхищением и гордостью, от которого та и сама довольно улыбнулась. Было приятно получить похвалу от человека, настолько близкому к императору. И если он сам доволен проделанной работой, то уже и сама власть, и ниже стоящие по чину чиновники обязательно положительно выскажутся о празднике. Это значило успех как для принца с травницей, так и для самого Бахора, для которого этот праздник был самой настоящей рекламной компанией.       Оставалось несколько проблем — сшить ханьфу, подготовить веера, научить с ними обращаться танцовщиц и подготовить обновлённое меню как можно скорее к празднику. Но в последнем вопросе Мао Мао порекомендовала Янь-Янь и её брата, кухня которых теперь навсегда останется любимой в сердце и желудке.

***

      — Как я рада видеть тебя в добром здравии, Мао Мао! — Гекуё не могла наброситься на свою подчинённую с объятиями и кулаками одновременно, однако на её лице чётко читались смешанные недовольство и радость.       Рядом с императрицей сидел и Луомень, которому вежливо предложили место. На его лице также читалось и беспокойство, и та же радость, которые совершенно не были понятны Мао Мао. Она ушла всего на несколько часов из дома стратега, посетила Чоу-у и сразу же вернулась в сопровождении с Джинси. В её голове не выглядела странным та ночная вылазка, пусть и совершённая под внезапным порывом эмоций. Ей нужно было побыть наедине с собой, обдумать свою дальнейшую жизнь и увидеть, пусть и не самых близких, но относительно важных для неё людей. Подумаешь, один наглый парнишка решил познакомиться с ней и получил за это знатную оплеуху, но в дальнейшем весь путь прошёл ведь спокойно.       Однако, вывалить эти рассуждения в качестве оправдания она не могла, ведь за это получила бы сразу от троих наказание. В прочем, её мысли прочитал папа, который доброжелательно ударил её тростью по макушке и кивнул. Намёк был понят, шишка получена и уже начала болеть заранее.       — Прошу прощения за вчерашний инцидент, — весь максимум, который травница могла выдать.       — Ты только посмотри, до чего довёл мою дорогую Мао Мао, — Гекуё не постеснялась сделать замечание и Джинси. Она неодобрительно покачала головой, разбавила чай мёдом и сделала небольшой глоток. — А со мной она не сбегала так.       — Я не отдам вам мою невесту, госпожа, — принц стрельнул в неё ответно недоверчивым взглядом, от которого одна из сестёр-фрейлин императрицы поёжилась и наклонилась к другой сестре.       — А если прикажу? — давить на Джинси статусом было глупо, но всё же получить ответ было интересно.       — Тогда попрошу её вырезать у меня на сердце метку клана Ла, — за лёгкую и приземлённую улыбку он тут же получил удар костяшками уже от самой Мао Мао.       Импульсивные поступки её жениха были самой настоящей проблемой, и лучше было бы сдерживать их ещё на моменте зачатка идеи. Такое смелое заявление нисколько не удивило императрицу и доктора, зато заставило ахнуть и едва ли не упасть в обморок фрейлин. Давние подруги травницы встали на её защиту и отчитали принца за его легкомыслие, совсем не боясь сейчас его статуса. Они прекрасно знали, что этот экс-евнух не тронет их и пальцем, поскольку был слишком доброжелательным по отношению к ним и их госпоже.       — Думаю, будет неплохо познакомить вас с фрейлинами Мао Мао, когда те прибудут, — его натянутая улыбка несколько успокоила девичьи сердца и растопила их. Даже со шрамом на щеке, он всё ещё оставался одним из самых привлекательных людей во всём Ли, а прежняя привычка помогала решать конфликты едва ли не на их самом начале.       Но всё ещё оставался нерешённым один вопрос по поводу Джоки. Мао Мао спросила про неё единожды у Джинси, но не получила точного ответа. Говорить открыто о покупке или похищении проститутки она боялась, к прочему её имя было достаточно провокационным для обсуждения. Но он уверил, что её старшая сестра обязательно однажды войдёт в ворота двора и навсегда забудет о своём гнетущем прошлом.       — У нас также на роль старшей фрейлины есть один интересный цветочек, — принц глянул на Хоннян и словил на себе её встревоженный взгляд. — Я бы хотел, чтобы ваша главная фрейлина занялась её обучением и немного задержалась прежде, чем покидать дворец.       — Что же ты готов предоставить нам взамен? — Гекуё подалась вперёд и заинтересованно положила подбородок на ладонь. — Ты уже слишком много просишь, Лунный принц, не думаешь?       — Всё, что пожелает Ваше величество, — Джинси напротив расслабленно откинулся на спинку дивана и одарил свою госпожу улыбкой. — Кроме моей дорогой невесты.       Детали их договора остались уже позади, ведь Мао Мао, по приглашению, отправилась в соседнюю комнату с Луоменем. Старик тяжело ступал по полу, стуча тростью, и с небольшими шагами добирался до колыбели с подрастающим принцем. Не совсем свободно, но тот пытался повторять за своей старшей сестрой, которая предусмотрительно шагала рядом и посматривала на интересное и необычное существо, так похожее на неё. Эта малышка выучила несколько слов, среди которых были слова одобрения, и без устали повторяла их своему младшему брату.       И пока Луомен осматривал детишек и диктовал своей дочери показания, та ненадолго зависла. Когда-то казалось невероятным находиться настолько близко к императорской семье и, тем более, наблюдать за ростом и развитием двух самых важных детей империи. Наверное, именно сейчас в голове с эхом отразились слова Джинси, сказанные в обед. Сейчас бы, если Мао Мао однажды не похитили, вряд ли она познакомилась со столь интересными людьми. Вряд ли стала бы свидетелем стольких заговоров и тайн, в решении которых помогала куда более высокопоставленным лицам. Да и вряд ли занималась бы аптекарским и врачебным ремеслом, ведь у Мадам были свои планы на это совершенно бездарное тело. Старик бы не вернулся во двор и закончил свою жизнь на окраинах. Госпожа Лихуа погибла бы от какой-то чёртовой пудры, а Гекуё так и не поняла бы, в чём причина смертей её детей.       «Как многое зависит от одного только моего похищения», — карандаш из-за сильного давления с хрустом обломался. На Мао Мао будто бы снизошло озарение, а комната из серых тонов окрасилась в яркие, персиковые и западные оттенки, столь присущие императрице. Может, и не совсем правильно, но до неё дошли слова Гаошуня и Суйрен, а все красные ниточки размышлений сошлись в одной точке. Именно, всё идёт ровно так, как должно быть. Не просто так именно она стала избранницей Джинси. Стратег пытался подружиться не только из-за своей одержимости к умершей жене, но и также обычной отцовской любви к дочери, которую попросту не умел проявлять. Лахан был не только хитрецом с извращёнными вкусами, но и мудрым старшим братом, что на протяжении всего пути по-своему пытался дать наставления.       Настоящими Ангелами с предсказания были не приближённые к императору люди. Совсем не так. Определённого образа у Ангелов не было, они были просто образным представлением всех навязчивых мыслей, переживаниями и прежней жизнью Мао Мао. Столь сладкие, родные и привычные в итоге стали Демонами, которые едва ли не привели её не к самому приятному исходу. Она и правда от порыва эмоций, нежелания принимать новую себя и взрослеть привела себя к побегу, чуть не стала жертвой извращенца, а по итогу могла вовсе не дойти до прежнего дома.       Небесами можно было бы считать двор и новое окружение. Месяц, очевидно — Джинси. Каждая звезда на небе — Яо, Янь-Янь, Тянью, Луомень, Лахан, неприятно, Лакан и все прочие новые знакомства, с которыми она обрела свою лучшую жизнь. И подарил эти дары именно Месяц, который после проявления ей своих способностей протянул руку помощи. Конечно, это предсказание нельзя было назвать достоверным, однако именно сейчас оно приобрело смысл и для Мао Мао. Если она откажется от даров сейчас, то окажется самой настоящей дурой, что упустит свой шанс судьбы. И какие бы Демоны её ни пытались в будущем сместить с места, травница будет обязана стойко выстоять против них. Именно так, как её научила Мадам.       Девушка не сразу услышала, как её стали звать со стороны и не заметила подошедшего к ней Джинси. Никто из них не знал той тайны, которая открылась молодому уму, и отчасти это оттягивало душу тяжелым камнем. Не с кем было поделиться своими открытиями и переживаниями. Однако она могла поднять голову к принцу, встретиться с ним взглядом и одарить своей искренней улыбкой. Такой, какую она показывала ему только в редких случаях.       — Я готова.       Ей не нужно было говорить больше, чтобы остаться понятой. Принц ответно кивнул ей, одарил макушку сдержанным поцелуем и присоединился к компании Луоменя, дабы потискать и понянчиться с малышами. Пускай он и стоял спиной к своей невесте, однако вся аура вокруг пропиталась его искренней радостью, а воздух вокруг заискрился от переполняющего его счастья. Мао Мао, наконец, приняла его.