Не смотри ему в глаза

Глава 6 - Немного свежего воздуха

Утро Юнги началось где-то в семь до полудня. С привкусом вчерашней ошибки на прилипшем к нёбу языке: перебрал, хоть они и поели. Не надо было столько в себя заливать. Он медленно поднялся в кровати и сел. Как дополз вчера сюда не помнит, как и того, когда успел послать нахер существо, отвечающее за его нормальное самочувствие: голова неприятно тяжелая, руки дрожат и очень хочется пить. Осмотревшись по сторонам, он обнаружил на прикроватной тумбочке стоявший графин с водой и ландыши, сменившие уставшие ромашки в небольшой вазочке. «Ландыши блять? Откуда?» Он сонно протер руками лицо и лениво потянулся. Тяжелая, неприятная боль в мышцах вынуждала хоть немного размяться и сходить в горячую ванну. Так и поступил, осушив, предварительно, пол графина почти залпом. - Спасибо, Джун, ты всегда следишь за тем, чтобы никто из нас не помер, - Юнги взял с тумбочки телефон и пошел набирать ванну и готовить кофе, попутно пытаясь вспомнить, чем закончился вчерашний их разговор. Звонить Джуну и спрашивать, в какой момент он перестал слушать было ужасно неловко. Что странно, несмотря на небольшое похмелье, он чувствовал себя подозрительно хорошо: злость и тоска отступили, на душе словно легче стало. - Что ж, видимо мы хорошо вчера поговорили. Вспомнить бы ещё… Медленно пошлепал босыми ногами по прохладному полу в сторону ванной, настроил воду и оставил набираться. Юнги глянул на себя в зеркало и скорчил недовольную моську - как-то он слишком опух и слишком мало помнит для такого количества выпитого. - Да, стареешь ты, приятель, - кривился он на отражение. Во рту помойка и нужно решать проблему. Быстро умывшись и почистив зубы, он все ещё пытаясь вспомнить, как прошел их с Намджуном разговор, но получалось крайне плохо, ему бы хоть какую-нибудь зацепку, иначе он снова начнет злиться на себя за свою тупость. Пока ванна набиралась он закончил утренние приготовления: зубы чистые, а американо приятно пахнет на всю кухню. - Там и выпью. Не вино, конечно, при свечах, но и алкоголизм не выход, - брюнет забрал с кухни ароматную чашечку, поставил рядом с ванной на раздвижной деревянный столик и залез в воду, издавая какие-то странные кряхтящие звуки, пока тело не привыкло к температуре. - Да, отлично, то, что нужно, - он растянулся в воде, запрокинул голову на холодный бортик ванной и закрыв глаза, медленно вдохнул, наслаждаясь ароматом кофе. Давно ему не было так спокойно и легко на душе, давно утро не было таким добрым, несмотря на похмелье. Давно. Казалось, что целую вечность. Он все время бежит куда-то, все время занят, а последняя неделя просто прожевала его и выплюнула, но сейчас… Горячая вода приятно расслабляет мышцы, кофе чудесно пахнет и магическим образом бодрит, на то, чтобы закончить интервью осталось всего несколько часов, а завтра отпуск и его день рождения. «Как же спокойно» - задумался Юнги и тут же напрягся: - Что-то подозрительная херня, слишком всё хорошо этим утром, - приподнявшись в воде он взял со столика, рядом с опустевшей чашкой, свой телефон. На экране два уведомления от Джуна, ещё парочка в общем чате, рабочая почта молчит - видимо решили оставить в покое перед отпуском. Первым делом он открыл диалог с Джуном. - Ох ебать… - Юнги смотрел в экран и отказывался верить в происходящее, - не, не, не, этого не может быть! Последним сообщением от друга была фотография. Фотография его кухни вчерашним вечером. На этой кухне он, Юнги, стоит на коленях перед сидящим на стуле Чимином и обнимает его, уткнувшись носом в его грудь. А Чимин, в свою очередь, совсем смущенный и покрасневший запускает в длинные, растрепанные, черные волосы Юнги свои маленькие пальчики, смотрит на него и улыбается. Так тепло и заботливо, что у Юнги снова сжалось сердце в безумной тоске по этому внимательному, изучающему, нежному взгляду. Так странно-гармонично смотрелась эта картина, что он в очередной раз клацнул зубами, вздохнул и сдался. Сил брыкаться и психовать больше не было, злость генерировать тоже не выходило. - Я сдаюсь, надо попробовать с ним хотя бы пообщаться, может подружиться. Хрен его знает, вдруг мне этого хватит. А может он вообще ужасный человек и у меня перегорит все то, что синим пламенем меня изнутри выжигает. – Он снова запрокинул голову на бортик ванной. - Извиниться надо, прилип к нему пьяным репейником, а меня в этом состоянии даже Джун не отцепит. По крайней мере понятно, откуда ландыши. Странное чувство поселилось в душе Юнги, ему было стыдно? Не совсем, скорее неловко. Этот снимок смущал журналиста как верующую девственницу, а это на него не похоже. Взглянул на фото ещё раз, улыбнулся и почти пискнул - лёд тронулся. Или Юнги тронулся. Наш герой пока не понимал, но позволил себе словить кайф от этого чувства. Юнги пролистал диалог выше и увидел аудио, приподнял удивленно бровь и включил. Джун, своим спокойным, бархатным голосом говорил то, что говорил вчера вечером. Юнги слабо помнил эту речь, но она необъяснимо наполняла его душу теплом и спокойствием. Джуни всегда находил ключик к людям, мог подобрать слова, успокоить, убедить, поддержать и всегда это было искренне, без глупых: «Все наладится» или «Забей, все будет хорошо». Нет, он действительно помогал, находил нужные слова, руководствуясь то ли логикой, то ли врожденным талантом психолога. После речи Джуна, Юнги успокоился ещё больше, отложил телефон и снова удобно устроился в ванной, жаль только, что его тревожный мозг то и дело подкидывает ему пищу для размышлений: - Секунду, я проснулся в одних трусах… Боже, скажи, что меня раздел Намждун, умоляю! - Снова взял телефон и быстро написал другу: От кого: @Suga Джун-и, умоляю, скажи, что ночью раздел меня ты, извращуга заботливая Всего одно слово в ответ: От кого: @Джун Не-а - Да блять! За что, Господи?! - Юнги убрал телефон обратно и опустился в ещё горячую воду с головой. Нет, это не попытка утопиться, но мысли были. «Не может быть, нет, нет, пожалуйста, нет! Как стыдно, ужас!! Джун, если это была твоя идея - ты покойник! За чтооо!? Как теперь вообще извиняться? Он же.. он меня… Боже… пьяного, ещё и голого..» Этот факт уже смущал гораздо неприятнее, не хотелось ему представать перед объектом внимания своего неопытного сердца в настолько неловком положении, это давило, если не сказать, плющило Юнги, снова выжимая из него скулёж. Если бы только это был не Чимин, ведь перед ним все это было особенно неловко и не хотелось быть в его глазах ТАКИМ.. Тридцать секунд ненависти к себе под горячей водой, злости на Джуна и щенячьей вины перед Чимином и легкие постучали в грудную клетку, требуя кислорода. Журналист вынырнул, убрал волосы с лица и снова сдался: «Ладно, нужно уже начать жить эту жизнь нормально» - и вытащил из ванной пробку, включая душ. Планы на день были составлены после того, как Юнги оделся в чистые домашние шорты, нелепо большую футболку синего цвета и высушил волосы. Долго думать не пришлось: во-первых, нужно поесть, во-вторых дописать интервью, ну и в-третьих засунуть все свои душевные терзания поглубже и пойти извиниться перед парнишкой. Он, всё-таки, проявлял внимание, очень неловко и издалека, но как будто даже пытался заботиться, мандаринки притащил. «Как только угадал, демон? Или Хосок сдал? Сто процентов Хосок! Убью гада!» Юнги зашел на кухню, где было на удивление чисто и заглянул в холодильник: «Очевидно, здесь пусто. А на что я рассчитывал? Что он за ночь перезагрузится и тут появится еда? Ага. Молодец, Юнги» Закрыв холодильник, он пошел одеваться. Пройдется по улочке, зайдет в пару лавочек и наполнит, наконец, нормально свой холодильник. Вытаскивать себя нужно за шкирку из этого болота, иначе совсем плесенью порастёт. Напротив шкафа с вещами на секунду застыл, выбирая, в чем выйти, но быстро осек себя: «Ты в магазин, придурошный, тепло и удобно, это все, что нужно». Черная худи с большим капюшоном, черные джоггеры - более чем достаточно, для похода в магазин. Волосы просто расчесал, но без любимого парфюма на улицу не вышел: дерево, ром, мускатный орех - запах его спокойствия и уверенности. На улице прохладно, но достаточно комфортно для выбранного Юнги наряда. Журналист осмотрелся по сторонам и направился в сторону лавочки с овощами и фруктами, где за прилавком неизменно стоял очаровательный старичок с большими усами и, на этот раз, кепкой с сидящей на козырьке маленькой игрушечной капибарой, кажется, плюшевой. Это заставляло улыбнуться: «Дедушка Ким умеет в стиль!» - Здравствуй, новенький, как переезд, как обживаешься? У тебя шумные и веселые друзья, пусть приходят чаще. Молодежь должна быть энергичной! - Прожитые года слышатся в голосе, как и бесконечная любовь к этой жизни. Дедушка Ким любит свой дом, лавку, любит эту улочку и своих посетителей. Ну и кепки. Да, ещё он очень любит кепки. - Все отлично, спасибо Вам за участие, - улыбнулся Юнги и немного поклонился. Желудок дал о себе знать, и он начал изучать глазами прилавки с аккуратно выложенными по ящикам овощами и фруктами. Все подписано немного кривым, но понятным почерком, видимо технологии для дедушки шутка. - Я ещё не совсем освоился, что здесь есть? Мясная лавка? Рыбная? Булочная? Я, кажется, учитывал это, когда брал квартиру, но что здесь и где, - он вздохнул, зачесав волосы рукой, - я пока ещё слабо освоился. - Мальчик мой! - Ким вышел из-за прилавка и похлопал Юнги по спине крепкой рукой. «Да уж, здоровья у дедули как у быка, чтоб я так состарился». - Здесь все есть, идём на улицу, я покажу, что тут у нас и где, - он начал подталкивать журналиста к выходу, пока тот от неловкости немного вжал голову в плечи. - Смотри-смотри, - он указывал на разные лавочки и магазинчики, поясняя чем они занимаются, - эта вот, напротив меня - кафе внучка, зовут Ким Сокджин, он всегда любил готовить! Если ты любишь свежую домашнюю выпечку и хлеб, то обязательно зайди к нему! Это, - указал немного левее, - цветочная лавка. Хозяин наш душка Чимин-и, всегда здоровается, чудесный мальчик, - сердце Юнги пропустило пару ударов, Пак Чимина и правда все любят. Дедушка Ким отвлёк его, повернув в другую сторону. - Там вон мясная лавка. Рядом с ней дверь в дверь - рыбная, держат муж и жена Шин Дахён и Инсон, чудесные люди, у них всегда все свежее, - дедушка пихнул Юнги чуть в сторону. - За поворотом музыкальные инструменты. Малыш Чон Чонгук, такой талантливый мальчик. Когда становится тепло, он часто играет что-нибудь на улице, а ещё преподает детишкам гитару и, кажется, что-то клавишное, я не уверен. Напротив него Ким Техён, у него зоомагазин, такой он активный юноша! Обожаю, когда наша молодежь собирается летними вечерами у магазинчика Гуки и начинают петь, услада для старого сердца, - дедушка Ким положил руку на грудь и улыбнулся совершенно доброй, родительской улыбкой. Так тепло Юнги стало от этой его любви ко всем здесь, что старичка захотелось обнять, но этот порыв он сдержал. Тем временем Ким Чонин продолжил: - И рядом с ними молочная лавочка. Старушка Юн Наён всю свою жизнь торговала молоком, яйцами и сыром, но сейчас у прилавка ее дочь Саён. Слишком стара стала мама, - он взволнованно вздохнул и повернулся к Юнги, - ну что, примерно понял? - Хлопнул мужчину по плечу и чуть прихрамывая вернулся за прилавок. - Ничего, ты быстро освоишься, может откроешь что-то своё. Признаться, честно, хотелось бы ещё маленький книжный магазинчик здесь поселить, и моя старость стала бы идеальной, - он подмигнул Юнги, который активно пытался уложить в голове неожиданно большое для похода за продуктами количество информации, моргнул пару раз и посмотрел на старичка. - Вы очень помогли, господин Ким, - он снова вежливо поклонился ему и начал было уже выбирать овощи для ужина, но он его перебил. - Зови меня дедушка Ким, мальчик мой. Мы все здесь друзья, - его громкий, заразительный смех прокатился по магазинчику и Юнги не сдержался, поддавшись порыву неожиданного веселья. Журналист набрал овощей на несколько приготовлений пищи: дайкон, грибы, лук, морковь, свежие помидоры, капусту кимчи (внезапно, здесь есть и такое). Готовил, по заверению дедушки Кима, его любимый внучок. Еще Юнги взял зелени пару пучков и жареный кешью. С собой в подарок старичок положил ещё пол килограмма персиков бесплатно. - Я так понял, ты их любишь, а они у меня сегодня чудо какие ароматные, - гордо улыбнулся дедушка, вскинув голову и капибара на его кепке слегка подпрыгнула передними лапками. Юнги не выдержал и хихикнул в кулак, быстро откашлявшись. - Нравится? Обожаю такие странные кепки, у меня дома целая коллекция, как-нибудь покажу. Журналист поблагодарил старичка и пошел дальше, изучать магазинчики и набирать продукты для заполнения холодильника и восстановления нормального питания. В кафе хозяина не оказалось, но девушка за прилавком приятная. Здесь, помимо выпечки, хлеба, десертов и кофе, можно было взять пасту с морепродуктами или беконом, несколько видов димсамов, но главное - свежую и сухую лапшу, чем Юнги и воспользовался, взяв помимо этого ещё кусочек персикового тортика с цветами сакуры: «Надеюсь это сойдёт за жесть извинения за мою вчерашнюю пародию на бревно, - вздохнул на свои же мысли, чертыхнулся и клацнул зубами. - Ну как Намджун мог такое позволить? Почему не уложил меня спать сам? Боже, как теперь в глаза пацану смотреть? - он снова тихо выдохнул. - Хотя... никак! Не надо мне в его глаза смотреть, дольше проживу!» Юнги обернулся к цветочному магазину, улыбнулся и провел языком по нижней губе, за что сразу получил сам от себя по лбу и пошел за мясом, сыром и яйцами, в противоположную от Чимина сторону. Путешествие заняло около часа, Юнги взбодрил свежий воздух и знакомство с этой приятной улочкой, он вернулся домой в хорошем настроении. Приготовление обеда много времени не заняло: обжарил свежего лосося, добавил сливок и шпината, сварил яичную лапшу и вуаля, чудесный обед, но нужно будет сообразить суп, когда закончит с работой. Нет еды лучше, чем суп. После нормального, наконец, приема пищи было решено приступить к работе. И сытый, спокойный Юнги утонул в ней, совершенно самозабвенно, получая неимоверное удовольствие от процесса. Он любил, когда все идёт по плату, так, так ему нужно, а сегодняшний день был на удивление лёгким и спокойным, все что нужно, это закончить с работой, отправить ее в редакцию и все, заслуженные две недели отпуска, за которые Юнги надеялся разобраться с квартирой и своими чувствами. Задача не из простых, но журналист знал, что справится. Он всегда справлялся с любой историей, в которую его впутывал Хосок, так что со своим собственным сердцем как-нибудь договорится. Прошло часа четыре, может пять и работа была готова. Мин Юнги ещё раз пробежался по ней глазами, и, довольный собой отправил на рабочую почту, закрыл ноутбук и откинулся на спинку стула, зачесывая обеими руками волосы назад. Вспомнил, как почти то же самое делает Чимин с его волосами на фото и сердце ёкнуло, а мужчина снова понял, что сдается. Это уже не раздражало, скорее смущало, но мысли в другое русло все же увел, не готово ещё его сознание к таким переменам. Может он и сдался немного, но это не значит, что окончательно проиграл. - Что ж, вот и заслуженный отпуск! - он встал со стула, немного размялся и пошел в сторону кухни, варить себе кофе. В голове долго вертел план извинений перед Пак Чимином, но чего-то внятного все никак не получалось. Не силен Юнги в подобном. Ну не извиняется он, не в его это природе. У бедного журналиста аж вена на лбу взбухла, пока он пытался придумать хоть сколько-нибудь вменяемый план, но все глухо. Писать Хосоку - лучше он себе руку отгрызет, ни за что он ему не признается. И такой помощи не попросит. Это слишком. Спустя еще где-то час нервного потопывания ногой, хождения из комнаты в комнату, перебирания разного рода вариантов из разряда тупой и ещё тупее, Юнги решил сделать нечто совсем странное. Хоть он и думал, что это будет мило. Готовы? План такой: Юнги варит парнишке кофе в одной из кружек, подаренных Хосоком, выбор пал на желтую кружечку с мордочкой утёнка (почему-то она сильно напоминает ему Чимина), пишет короткую записку с извинением, и берет купленный сегодня кусочек тортика, ставит все это на свой раскладной деревянный столик рядом с дверью напротив, стучится и, если слышит шум за дверью - уходит. Класс? План пушка. Не говорите ему. Так и поступил. Любит Юнги усложнять себе жизнь, что тут поделаешь. Вынес столик, заметно нервничая, «Боже, Мин Юнги, ты просто бесхребетный кретин…», поставил на него все атрибуты извинения, добавив к ним ещё свежий персик от дедушки Кима, они пахли Чимином на всю квартиру. Или Чимин ими пах, Юнги уже запутался. Аккуратно сложил записку рядом с кружечкой кофе со взбитыми сливками, убедился, что открытая дверь ничего не снесет, зажмурился, сжал одной рукой футболку в районе груди, а другой рукой постучал в дверь Чимина. Тишина. Повторил действие, прислушался. Твою мать, идёт! Он пулей улетел домой, стараясь закрыть дверь как можно тише. Нервно сглотнул и заглянул в глазок. Через пару мгновений дверь осторожно открылась, из нее высунулась светлая растрепанная макушка и осмотрелась. «Боже, ну почему ты такая милашка, Пак Чимин…» - пискнуло сознание, но глаз от парнишки на этот раз он не оторвал. Макушка осмотрелась и, не заметив опасности, приоткрыла дверь шире. Домашние широкие штаны в красную клетку, серая футболка и пушистые тапочки – «Ну нельзя так...». Чимин заметил столик, подозрительно осмотрел и взял в руки записку: «Меня зовут Мин Юнги, я твой странный сосед. Спасибо за мандарины, это мои любимые, и ещё спасибо за цветы. Они нравятся мне все больше. Извини меня за вчерашнее, надеюсь мы сможем нормально пообщаться, если ты простишь меня, и я перестану умирать от стыда.» Пока Чимин читал, сердце Юнги, кажется, не стукнуло ни разу, но он все ещё не отводил от парнишки взгляд. Чимин улыбаясь все шире на каждое прочитанное слово, взглянул на столик, прижал записку к груди и повернулся вокруг своей оси, совершенно счастливый, затем взглянул на дверь Юнги и журналист закончился как человек, снова мечтая утонуть в этих прекрасных глазах. Чимин на секунду обнял себя, пару раз подпрыгнул и, взяв дрожащими руками столик, занёс домой и закрыл за собой дверь. А что Юнги? Он стоял так ещё минуты полторы, после чего просто прошел в гостиную, сел на диван и смотрел в одну точку какое-то время.