Не смотри ему в глаза

Глава 7 - Код красный!

Чимин был найден быстро - он так и стоял посреди прихожей и тупо пялился в пол, тяжело дыша. Тэ добрался минуты за четыре, даже не стал переодевать домашние штаны. Он просто впрыгнул в кроссовки, схватил под мышку малыша Ёнтана и побежал к другу, под озадаченный одинокий лай своего питомца. В квартире Чимина было всё, что нужно песику: миски, корм, лежанка, игрушки и пара поводков. Они часто оставались на ночь и Техён был уверен, что сегодня именно такой вечер. Всё-таки код красный. Да, он бежал недолго, но надеялся, найти друга в более живом состоянии. - Чимин, ты как? - он опустил Ёнтана на пол и легонько коснулся кончиками пальцев плеча друга, на что тот вздрогнул и медленно повернул голову в сторону Техена. - Тэ, мне конец… код прям очень красный, Тэ.. - его глаза стали влажными, а голос дрогнул и он рванул в раскрытые объятия друга. ТэТэ совсем как ребенок в теле красавчика: иногда чудной, иногда плаксивый, иногда серьезный. Сколько раз он прибегал к Чимину в слезах с какой-нибудь ящеркой в руках, которой было слишком грустно и ей обязательно нужны были друзья. Так у Чимина месяц жила очень грустная на вид улитка. И сопротивляться Тэ просто невозможно, если его достаточно тронет одинокий пакет на улице, он обязательно притащит его домой. Причем не только к себе домой. Однако, хоть Тэ и вел себя, иногда, как ребенок, он любил Чимина, и каждая упавшая с ресниц друга слезинка разбивала его сердце и наполняла желанием придушить виновника. Очень он впечатлительный. Тэ любил Чимина, абсолютно бескорыстной братской любовью, готов был прилететь среди ночи или сорваться с работы, если ему нужна была помощь. И он знал, что это более, чем взаимная любовь. - Так, малыш, посмотри на меня, ну? Успокойся. - Он нежно и аккуратно вытер слезки с щек и подбородка друга. - Если код красный, значит мы не можем натравить на него Гуки, ему нельзя умирать. Но ты плачешь… Чимин-и, булочка моя, ну успокойся, прошу… - Тэ, он… он... - захлебывался и давился собственными слезами Чимин. Он просто поддался истерике, обнимая утешавшего его друга. - Да, Чимин-и, давай, снимаем ботинки, умничка. Пойдем, сядем на диван, я сварю тебе какао, да? - Чимин закрывал лицо руками и самозабвенно рыдал, кивая другу, не в состоянии самостоятельно принять решение даже о том, на какую сторону дивана сесть. Техён просто усадил его, дал в руки подушку и пошел варить какао, слушая всхлипы и невнятное бормотание. Кухня в доме Чимина соединена с гостиной, так что Тэ мог спокойно отслеживать то, что друг его ещё жив, хоть и кричит ругательства в подушку, срываясь то на истошный плач, то обратно на ругательства. Разумеется, Техён переживал, нервно потопывал ногой, оглядываясь на друга каждые полторы минуты, хоть и прекрасно его слышал, кусал губы и чуть не подписал себе смертный приговор попавшись под горячую руку, когда какао почти убежало и рисковало испачкать светлую кухню хозяина квартиры. Спустя несколько минут какао со взбитыми сливками и микро-зефирками стояло на кофейном столике - одно для Тэ, второе для Чимина. Но Техён не был бы собой, если бы не подмешал другу немного Бейлиса для усмирения истерики. - Чимин-и, попей, глубоко вдохни и расскажи, что случилось. Меня непонимание на части разрывает! Мне злиться, радоваться или бить тебя, я не могу понять. - Он погладил друга по плечу и тот понемногу начал успокаиваться, медленно потягивая теплый напиток. - Бейлис? - улыбнулся он, немного успокоившись и снова обретая способность говорить внятно. - Бейлис, - утвердительно кивнул Техён, пытаясь выловить из своего стакана зефирку. - Да, я тоже тебя люблю, да, что бы ты только без меня делал - я знаю, не трать слова в пустую, рассказывай. И Чимин рассказал, поглаживая забравшегося на диван пёсика. Рассказал о том, как принес ландыши, как постучался и как закончился, оказавшись в объятиях этого странного, но такого притягательного человека. Да, пусть Юнги был совершенно в дрын, но его объятия такие теплые и волнующие, его запах, даже с нотками алкоголя, вызывает табун мурашек вдоль позвоночника, его мурлыкающий, низкий голос успокаивает, а Чимин от всего этого стек в свои же кроссовки и не собрался бы в кучу никогда, если бы не голос Намджуна. - Погоди, я не понимаю… он красавчик, да, но… Вы же не знакомы толком, - ТэТэ почесал затылок и внимательно посмотрел другу в глаза, приподняв бровь, - он же, кажется, вообще натурал, дружище, тебя с чего так поплавило вдруг? Ты, обычно, раскачиваешься гораздо медленнее. - Я без понятия, Тэ… - Чимин просто смотрел в точку не мигая. Сейчас он пытается вытолкать из головы картину полуголого, лежащего на кровати Юнги, нежно шепчущего его имя. Снова табун мурашек. Чимин даже немного вздрогнул. - Ну хорошо, ты хоть имя его знаешь? - потыкал ТэТэ пальцем в плечо друга, чтобы вернуть его в реальность. - Мин Юнги, - растекся в улыбке Чимин, прикусывая нижнюю губу. - Хорошо, это уже что-то. Сейчас узнаем, кто такой этот твой Мин Юнги. - Техён открыл стоящий на кофейном столике ноутбук друга и запустил браузер. - Он журналист, - мечтательно вздохнул Чимин, опуская носик в кружку, - один из лучших в Корее. - Техён повернулся к другу и глупо хлопнул глазами несколько раз. - Когда ты… у тебя появился ещё один друг спец-агент, способный найти кого угодно по цвету глаз? Чимин-и, я ревную, - он надул губы и наигранно трагично, закрыв лицо рукой, упал на диван. Ёнтан тут же посеменил своими маленькими лапками к хозяину и, ткнувшись носом в его бок, тявкнул. - Хосок-хен сказал, - пожал плечами Чимин, все ещё мечтательно улыбаясь. - Окееей. Ты статьи его читал? Он хоть заслуженно такой распиаренный или сынок чей-то? - Техён вернулся к ноутбуку и упрямо уткнулся в экран, стуча пальцами по клавиатуре. - Парочку, - грустно вздохнула лужица рядом с Техёном. - Не врите мне, молодой человек! - цокнул Тэ, поворачивая ноутбук экраном к хозяину и открыл перед ним историю поиска. - Тридцать четыре статьи! Ты все прочитал? - Чимин лишь сдавленно угукнул, поджимая под себя ноги. - Ох блять… братишка, это… ох блять... - ТэТэ уткнулся лицом в ладони, затем протер глаза и посмотрел на Чимина, смущенно изучающего содержимое кружки. Он не мог с этим ничего поделать. Ни отчитать, ни похвалить. Что тут остается, кроме утешительных обнимашек? - А лет ему сколько? - Девятого числа будет двадцать шесть, - Пак ещё сильнее сжался в комочек. Он не дурак, сам понимал, что очень зря спросил тогда о нем Хосок-хёна, очень зря перелопатил половину его работ и всю доступную в сети биографию, очень зря сохранил фотку с его последней фотосессии для какого-то журнала… очень зря. И очень-очень зря ванильным сиропом сейчас растекается по дивану. У него нет шансов. Совершенно ни единой малюсенькой надежды. Мин Юнги самый натуральный, мать его, натурал и от этой информации хотелось волком выть и лезть на стену. - Домашние животные есть? - Техён решил немного поиграть. - Нет, - грустный рисовый пирожочек-Чимин снова начал шмыгать носиком. - Спокойно! Пей давай, - друг сунул в руки Чимина кружку. - Любимый напиток? - Американо со льдом. - Цвет глаз? - Почти черный, когда злится они совсем черные… - Чимин прикусил губу. - Хорошо, блять. Любимая еда в детстве? - Техён вскинул руки и изучающие посмотрел на друга. Он правда надеялся, что ещё не всё потеряно. - Мандарины, - Чимин всхлипнул и убрал кружку на стол, снова закрывая лицо руками. - Тэ, я знаю, я все знаю, все плохо! - Он старался держаться, правда. Старался подойти к проблеме рационально, понять, какого черта вообще происходит, но просто не мог. Сердце просто разрывалось, слезы просто лились ручьем, руки просто дрожали перед дверью напротив, просто хотелось грузовиками таскать ему цветы и мандарины. Чимин растекся по пространству, сам не в состоянии ответить на вопрос, почему именно Мин Юнги. - Чимин-и, солнышко моё, - Тэ убрал руки друга с его лица, сжимая их в своих, очень тепло посмотрел в его заплаканные глаза и улыбнулся, - мы справимся, мы всегда справлялись. Как тогда, помнишь? К тебе месяц лип какой-то странный татуированный тип? - Тэ улыбнулся, большим пальцем стирая слезу со щеки. - Или как тогда, когда дедушка Ким позвал нас на ферму, помогать собирать персики, а мы целый день строили шалаш на дереве? Помнишь? Мы никогда так быстро не бегали! - Он хихикнул и смахнул ещё одну слезинку с лица Чимина. Тот потихоньку начал фыркать, хихикая и вспоминая их маленькие приключения. - А помнишь, как я принес тебе кузнечика в банке, потому что моя мама до ужаса их боялась, а мы потом ещё три дня прятали эту банку у тебя дома? Помнишь? Мы придумаем как быть, нужно только собраться и успокоиться, слышишь? Мы можем сходить к Джин-хену, он прилетает завтра, спросим совета. У него явно случалось что-то подобное, ну? - Чимин жмурился, кусал губы, всхлипывая, но понемногу истерика начала отступать. - Главное сейчас - успокоиться. Да? Иди сюда, - Тэ обнял друга, прижал его к себе, пытаясь успокоить. Чимин вжимался в него, вздрагивая и всхлипывая. - Я не могу, Тэ, я просто не знаю, что делать и почему меня так припечатало! Что мне делать? Что? Дрочить и плакать? - Тэ отодвинул его от себя за плечи, серьезно взглянул в глаза и убрал с лица прилипшие к мокрым щекам волосы. - Мужики не плачут, Чимин, мужики не плачут. - Он тут же получил от Чимина толчок в плечо, но, что важнее, наконец-то искренний смех. - Ты придурок Ким Техён! – Чимин протер глаза, сдавленно хихикая и, в конце концов, успокоился. Допив свой какао, он пошел на кухню налить им ещё по кружечке, достать из верхнего ящика кухни попкорн и разогреть, чтобы забыться за каким-нибудь фильмом вместе с другом. В ногах крутился крайне заинтересованный в попкорне Ёнтан, а его хозяин выбирал, что посмотреть. Вечер получился странным. Для Чимина такие эмоциональные переживания хоть и не в новинку, но случаются они не часто. Тем более, что размазало его и вправду как-то слишком уж быстро и неконтролируемо. А ведь нужно дальше как-то жить эту жизнь. Они соседи, видеться придется часто. - Попробуй его игнорировать, - задумался Техён, похрустывая попкорном, - раз ты так плавишься, а он натурал, - Чимин скривился, сжимая футболку на груди. - Прости, я к тому, что может лучше избегать лишних контактов? - Пак запрокинул голову на спинку дивана, закрывая глаза сгибом локтя. - Может ты и прав, Тэ, может ты и прав. Остаток вечера старались больную тему не затрагивать. Смотрели какую-то комедию, сюжет которой Чимин толком не запомнил, болтали ни о чем и много смеялись. Но Чимину все ещё нужна помощь. Срочно. Чем быстрее, тем лучше, иначе его просто разорвет от такого количества свалившихся одновременно эмоций. Он готов душу продать, просто чтобы ещё раз утонуть в объятиях Мин Юнги, плавиться в них, слушать его низкий, хрипловатый голос, которым он шепчет его имя. Готов на что угодно, чтобы длинные пальцы Юнги зарылись в его волосы. На что угодно, чтобы снова коснуться его губ, хотя бы пальцами, пусть для этого снова нужно будет кормить его мандаринами, не важно, хоть всю свою жизнь. Он готов! Просто дайте Чимину такую возможность. - Погуляем полчаса с Ёнтаном и спать? - Техён зевнул, поглаживая сидевшего на его коленях любимца. - Думаю да. Завтра после работы хотел сходить на танцы, надо отдохнуть, на сколько это возможно. - Ну, танцы всегда прочищали тебе мозги, только с Хосок-щи не говори ни о чем, кроме танцев, договорились? - Он прищурился, глядя в глаза другу. ТэТэ переживает, но кроме объятий предложить ему сейчас нечего. Плана нет, ситуация совершенно не стандартная, что тут посоветовать? Нужен опыт. А за этим нужно к Сокджину. Хорошо, что он возвращается завтра вечером. Надежда на спасение друга ещё есть. - Хорошо, - Чимин цокнул и закатил глаза, зачесав волосы рукой. - Боже, в этом режиме злобной сучки ты просто вау, - ТэТэ заржал в диванную подушку, и получил сверху второй, под звонкий, заливистый смех друга. На сегодня это уже хороший результат. Гуляли не долго. Хоть Тэ и взял куртку Чимина, воздух еще слишком холодный. Домой вернулись минут через пятнадцать. Проходя мимо соседней двери, сердце Чимина трепыхалось маленькой птичкой, но надо держаться. Лапки Ёнтана помыты, парни тоже умылись перед сном, хозяин дома дал другу сменную одежду и расстелил диван в гостиной. - Ладно, завтра закроешь, как соберешься домой, - Чимин зевнул и ушел в спальню, выключая везде свет. - Хорошо, мамочка, - задорно крикнул Тэ, укладываясь удобнее. Чимин поставил будильник на семь утра. «Класс, спать пять часов, что может быть лучше…», - он залез под пушистое одеяло, и устроившись поудобнее, уставился в темный потолок. Надежды быстро уснуть провалились, что он только не делал: считал овец, просто считал, вспоминал стихи - не помогало. Спустя сорок минут психанул на себя, нашел в прикроватной тумбочке наушники и просто включил любимый плейлист. Это помогло гораздо лучше, Пак Чимин уснул, обнимая подушку, не переставая думать о Мин Юнги. Ох зря. Он отдал бы многое, чтобы никогда не просыпаться, но будильник спрашивать его не собирался. Эта злобная, коварная звенелка вырвала его из лучшего сна, который снился ему когда-либо. Чимин проснулся мокрый от пота, тяжело дыша и, видимо, кусал подушку, потому что проснулся с наволочкой во рту. Только впечатлений это не испортило. Он прекрасно помнил горячие губы Юнги на своей шее, ключицах и запястьях…он помнил вкус этих губ. Помнил сжимающие его бедра сильные руки, помнил влажный язык вдоль своего позвоночника и укус на плече. Это был самый яркий сон в его жизни, ярче любого секса, который у него был. Минут через пять прокручивания ярких, жарких сцен сна в своих мыслях и пускания слюны, он все же вылез из кровати и пошел в душ. «Ну, видимо всё-таки дрочить и плакать… это было слишком хорошо, чтобы просто принять душ и пойти на работу…» Теплая вода стекала по коже, воспоминания о ночном подарке Морфея будоражили и покрывали кожу мурашками, Чимин прикусывал свои нежные губы и тихо постанывал, облокотившись одной рукой о стенку душа. «Я так скорее сдохну, чем перестану о нем думать» - заключил Чимин, одевая рабочий фартук поверх хлопковой белой рубашки и черных джинс, после того, как с душем и другими утренними приготовлениями было покончено. Он спустился в магазинчик, открыл двери и повернул табличку на «ОТКРЫТО», включил везде свет, проверил цветы, нужно ли кого-то полить, пересадить или срезать заболевшие листики, нужно ли убрать из больших ваз подсыхающие цветы, поменять воду, добавить удобрений. Он делал это каждый день, на протяжении уже трёх лет и был совершенно доволен своей жизнью. Он всегда мечтал открыть цветочную лавку, долго обдумывал план и копил деньги, работая везде, где хватало сил и ума, работал много и к двадцати годам смог открыть лавочку в районе, куда когда-то перебрался с Ким Техеном, снимать вместе квартиру, работать и откладывать деньги на мечту. Теперь они оба здесь, все ещё лучшие друзья с самого детства, все ещё живут рядом, и все ещё совершенно обожают то, чем занимаются. Но сегодня рабочий день был удивительно серым, совершенно не приносил удовлетворения и только замедлял время, когда можно было уехать в студию и с головой раствориться в музыке и танцах. Когда можно будет перезагрузиться, забыть обо всем и загнать себя на столько, чтобы дома просто упасть на кровать, закрыть глаза и открыть их только после полудня. Людей почти не было, а те, кто приходил, раздражали своими глупыми вопросами и желанием всюду запихнуть эти несчастные алые розы. «Боже, отстаньте уже от алых роз, они слишком устали от внимания и не будут жить так долго, как вам хочется!» Но оставалось лишь улыбаться и следовать указаниям клиентов. Ближе к двенадцати дня Чимин увидел проходящего мимо его больших окон Юнги, он шел в лавку дедушки Кима. Сердечко снова болезненно сжалось, губ чуть коснулась нежная, влюбленная улыбка, а в голове маленькие человечки забегали туда-сюда, раскидывая бумаги, нажимая тревожные кнопки и запуская сирены. Плохо, очень плохо, до вечера он не протянет. Где-то через час снова увидел в окне Юнги, с полными пакетами в руках, идущего в сторону дома. Рванулся, было, помочь, но осек сам себя и треснул по лбу ладонью. Сил вывозить это уже не было. Он написал от руки табличку с извинением о раннем закрытии, вбежал по лестнице домой, швырнул фартук куда-то в угол прихожей. Взъерошенный, как уличный кот, быстро собрал свою спортивную сумку, вызвал такси и уехал в студию танцев, забыться, наконец, и прочистить себе мозги. Ничто не ставило его на ноги так же быстро, как хорошая, изматывающая тренировка. - Здравствуй, Чимин-и, ты сегодня как-то рано, все в порядке? - Хосок наткнулся на переодевающегося танцора в раздевалке и присел рядом. - Да, Хосок-хен, просто нужно отвлечься и немного забыться. Все в порядке, - мрачный вид Чимина беспокоил, но Хосок решил пока его не трогать. Вот оно, то, что было нужно: громкая, ритмичная музыка, физическая нагрузка, до боли в мышцах и покалывания в лёгких. Отдаться процессу полностью, не задумываясь, вылить в танец все, что накипело, что царапало душу, что не получалось выразить иначе - нежную, теплую, густую, как патока, обволакивающую Чимина влюбленность, выход которой найти сейчас просто невозможно. Чимин танцевал, один, много и самозабвенно, то и дело падая, сбиваясь, ругаясь на самого себя. Мысли кипели, перекрикивали одна другую и создавали в голове полный хаос. Чимин рычал, скулил, падал, бил кулаками по полу и вставал, снова ошибаясь и падая. В танцклассе был только он и сидевший в дальнем углу Хосок, наблюдавший за ним все это время. Он молчал. Не менял треки, не пытался помочь, не лез с подсказками. Он просто дал танцору выпустить пар и спустя четыре часа, когда Чимин просто лег на пол и разревелся, решил, что пора поддержать его вслух. - Малыш, попей немного, - Хосок протянул танцору бутылку воды, - и ещё вот, - он достал из рюкзака пару бутербродов, один отдал Чимину, тот отрицательно качал головой, распуская сопли и слезы, но Хосок настаивал. Пришлось запихивать в себя сэндвич с лососем, давясь истерикой. - Послушай, - Хоби поставил бутылку воды перед Чимином, - я не знаю, что произошло, но я не первый день живу на этом свете, и прекрасно понимаю, как выглядит разбитое сердце танцора. - Чимин поднял на него заплаканные глаза, шмыгая носиком. - Все решаемо, ты можешь приходить в любое время, хоть ночью. Я все понимаю, сам был когда-то безнадежно и безответно влюблен, много тренировался, танцевал сутками, забывал поспать и поесть. - Чимин жевал сэндвич, понемногу успокаиваясь, сам того не замечая. - Только прошу тебя, не будь как глупый Хосок, сон очень важная часть нашей жизни, как и еда. Водишь машину? - Чимин лишь отрицательно помотал головой. - Это хорошо, я раньше водил, пока не сел за руль после пары недель таких вот тренировок без еды и сна, - Чимин старался жевать тише и почти не дышал, слушая владельца студи. Хосок убрал волосы с лица, отпил из своей бутылки и продолжил. - Была ночь, я ушел из танцкласса часов в пять, наверное, ливень, холод собачий. В общем, я влетел в дерево, помню все очень плохо, только разрывающую боль и пустоту ниже пояса. Я думал, что это конец, но Юнги и Намджун как-то выцарапали мне врача. Три года, и я снова могу танцевать. Пусть я не так хорош, как был раньше, но жив. Разбитое сердце не стоит твоих ног, хорошо? - Он поднял глаза на Чимина, его слезы высохли, сэндвич был съеден, а внимательные глаза изучают эмоции на лице Хосока. - Ты можешь приходить в любое время, но обещаешь мне не делать глупостей, обещаешь вовремя есть, спать и, главное, жить. Идёт? - Чимин кивнул, обнимая колени одной рукой и отпил воду из бутылки. - Хосок-хен, - он снова посмотрел в глаза старшему и тот, на удивление, все понял. Как? Просто это Хосок. - Юнги, да? - он поднял бровь, а Пак кивнул и уткнулся лбом в колени. - Я знаю, что бестолочь, просто… просто… - Ох, малыш, забей, эта психованная бестия сейчас где-то на стадии гнева, ходит туда-сюда по своей квартире и персиками объедается. Он же слюни по тебе пускает с самого переезда. Дай ему, ну… - Хосок посмотрел на часы и задумался, - максимум неделю и он будет ноги тебе целовать. Если он продержится дольше, я проиграю Джуну пятьдесят баксов. Только не трогай его, пока сам с тобой не заговорит, а то мало ли руку тебе откусит. Злой Юнги… это страшно. - Чего, блять? Это прикол такой? Не прикольно! - Чимин возмущенно вздернул бровь и прищурился, разглядывая меняющегося в лице Хосока. Палитра эмоций за секунду сменила выражений пятнадцать. Хоби встал и медленно попятился назад, закрывая рот рукой. - Да вы издеваетесь! Серьезно?! С самого переезда? Но он же…? Вы же говорили, что он натурал!? - Чимин вскочил на ноги и побежал к медленно отдаляющемуся Хосоку, хватая его за плечи. - Хосок-хен, умоляю, скажите, что вы не пошутили! - Чимин бегал глазами по лицу старшего, стараясь зацепиться за любое выражение и эмоцию. - Юнги меня убьет, не говори ему, что это я, прошу тебя! - Хоби сложил руки в молитве и умоляюще заглянул Чимину в глаза, пока тот переваривал сказанное хёном и сверлил его голову пустым взглядом. Спустя пару минут он отпустил Хосока, прикусывая нижнюю губу, запустил обе руки во влажные от тренировки волосы и обернулся вокруг своей оси, спуская руки с головы на талию. - Боже… боже-боже… - Чимин-и, пожалуйста, не говори ему… - снова взмолился Хосок, на что Чимин мечтательно хихикнул. - Ну все, пизда котенку, - схватил спортивную сумку и побежал в душ. - Я домой, спасибо Вам, Хосок-хен! - Забавно, Джун-и так же сказал в тот раз, - хихикнул сдавленно Хосок, осознавая, что с ним сделает Юнги, если узнает об этом. Душ, переодеться, вызвать такси и поехать домой. Чимин делал все быстро, он хотел рассказать все Техёну. Или не хотел. Сам ещё не понял, но домой хотелось. Счастливым щенком прыгать на диване и пищать в подушку. Этого просто не может быть! Неужели Чимин был таким хорошим мальчиком, раз заслужил от судьбы настолько горячий подарок? Мысли снова путались, снова хотелось кричать и плакать, но на этот раз Чимин был абсолютно счастлив и это счастье он хотел разделить со всем живым на этой планете. Он пулей залетел домой и переоделся в домашнее: серая футболка и широкие штаны в красную клетку. Хотелось есть - но от эмоций тошнило, хотелось прыгать и скакать по дому - но мышцы после тренировки посылали к черту его и его радостные порывы, хотелось кричать от счастья на весь мир - но голос охрип от бесконечных рыданий. В этой биполярке Чимин провел часа два, пытаясь приготовить себе ужин, то и дело зависая посреди процесса, вспоминая лицо Юнги и пища, как девчонка, абсолютно и совершенно счастливый. От увлекательного занятия - растекаться лужей посреди кухни, его отвлёк стук в дверь. «Не понял, ТэТэ что-то забыл?» - Чимин немного завис, задумавшись. Снова стук. Очнувшись, он пожал плечами и пошел открывать. На пороге никого. «Странно» - Чимин осмотрелся внимательнее и заметил маленький деревянный столик, с очаровательной кружкой-цыплёнком, заинтересовался и открыл дверь шире, влезая попутно в тапочки. Выйдя за порог он рассмотрел стол внимательнее: кружка, в ней, судя по запаху, кофе, сверху взбитые сливки, рядом с кружечкой блюдечко с кусочком тортика и свежий персик. Под блюдцем записка: «Меня зовут Мин Юнги, я твой странный сосед. Спасибо за мандарины, это мои любимые, и ещё спасибо за цветы. Они нравятся мне все больше. Извини меня за вчерашнее, надеюсь мы сможем нормально пообщаться, если ты простишь меня, и я перестану умирать от стыда». Чимин читал, растекаясь по полу счастливой ванильной лужицей. Ручки дрожали, сердце заходилось и не справлялось, он прижал к нему записку и снова прокрутился вокруг своей оси. Поднял счастливые, полные слез радости глаза на соседнюю дверь и понял, что умрет только в объятиях Мин Юнги. Иначе Чимин просто не сможет. Обнял себя от очередного порыва счастья, пару раз подпрыгнул и взялся дрожащими ручками за стол, занося его домой. К приготовленному ужину он не притронулся. Сидя на полу, посреди гостиной, он пил самый вкусный кофе в своей жизни и ни о чем, кроме Юнги, больше не думал.