Не смотри ему в глаза

Глава 9 - Что мне делать дальше?

Он так и лежал в кровати, обнимая подушку. Не важно, сколько времени прошло, не важно, когда наступит утро и как он будет жить завтрашний день. Он думал только об этом поцелуе. Все чувства, которые он испытывал раньше к другим людям: первая любовь, первое прикосновение к любимому человеку, первый поцелуй, первый секс - все это разделилось на до и после. Такой теплый, сладкий, искренний и нежный. Касание чужих губ выбило из лёгких воздух, остановило сердце, но подарило желание жить. Ради этого поцелуя, ради обладателя этих теплых, мягких губ, ради его прикосновений. Казалось, это и был первый в его жизни поцелуй. “Боже, ты безвольный кретин… если он узнает… если узнает, что я… Боже…” - он повернулся на другой бок, закрыл руками лицо. Мурашки так и не сходили с кожи, на губах ожогом остался след поцелуя, внизу живота происходило что-то критически непростительное: сладко тянуло, появилась приятная тяжесть и каждое движение невольно выдавливало из лёгких то ли стон, то ли скулеж. Он метался по осколкам собственных мыслей, теряясь и падая в бездну, отчаянно хватаясь за попытки разума мыслить здраво. Но нет. Он падал все глубже, заканчивался, как человек и не хотел даже думать о том, что скоро взойдет солнце, начнет новый день, а за ним ещё один, и ещё. Ему снова нужно будет жить эту жизнь, смотреть людям в глаза, работать, готовить и все это без тех нежных, горячих губ на его губах. “Ты кретин…” - он кусал губы, зарывался руками в свои черные волосы и проклинал ту минуту, когда поддался на провокацию Намджуна: “Поцелуй его, ты все равно пьяный. Сам увидишь, что хочешь его и мы все, наконец, выдохнем! Это просто! Пара секунд и ты перестанешь гадать, и будешь знать точно, вместо того, чтобы полтора года пытаться с ним поговорить!” - Джун хоть и закатил глаза, но был серьёзен, как, собственно, и всегда. Как и всегда подхватил Хосок: “Ставлю сто баксов, что наша бука-злюка скорее почку продаст, чем поддастся своим тайным желаниям!” - Пьяный Хосок может быть ещё более невыносимым и настойчивым, чем трезвый. До определенной точки невозврата, когда забирается в свою раковину и может часами считать катышки на свитере. Да, вы все правильно поняли - Юнги не спал. Более того, когда губы Чимина коснулись его собственных он протрезвел и метался теперь бешеной собакой по закоулкам собственного сознания, пытаясь с пинка растолкать рациональную его часть. Ведь так быть не должно. Его падение в бездну влюбленности ускорилось, когда он встретился глазами с Чимином на лестничной клетке. Обещал себе - не смотреть ему в глаза, ни за что. Но нет, одна ошибка и ты труп. В пьяном мозгу Юнги поселилась мысль о том, что Намджун не такую уж и херню спорол, поцеловать Чимина - отличный план, чтобы доказать самому себе, что не так уж и сильно он увяз. Но нет, он совсем как муха в густом ванильном сиропе - пусть и пытается брыкаться и что-то там жужжать, это не важно, он все равно увяз и из этого плена ему уже не убежать. Когда Чимин подхватил его под руку, мысли запнулись и он, кажется, захмелел ещё сильнее. Но он пытался, правда. Все ещё думал, что справится, что не поплывет, что не позволит своей игривой, пьяной башке лишнего. Проиграл. Как только встретился глазами с Чимином, стоящим перед ним на коленях. Боже мой, лучше бы его семеро держали. Он был в шаге от того, чтобы не запустить руки ему в волосы, не притянуть к себе, не нырнуть своими холодными пальцами под его футболку и не сожрать прямо в прихожей. Шея парнишки умоляла о страстных поцелуях и нежных укусах, ключицы нуждались в том, чтобы прокладывать по ним влажные дорожки языком, в попытке выбить сладкий стон с его пухлых губ. Эти глаза, блестящие, бездонные, глядящие на Юнги так… преданно? Он хотел, нет, жаждал, буквально нуждался в этот момент, чтобы они смотрели на него не отрываясь, пока их обладатель будет медленно расстегивать ремень его джинс. Все это пролетело в голове Юнги за секунду, если не быстрее. Он почувствовал, как его бросило в жар, как онемели кончики пальцев, как пересохло в горле. В надежде остыть хоть немного начал стягивать с себя куртку, потом футболку, молился, чтобы Чимин не заметил стояк. Хотел поскорее оказаться в кровати и отрубиться, дабы остановить себя от желания опрокинуть этого нежного птенчика на свою кровать, накрыть его губы жарким поцелуем и до рассвета изучать все его эрогенные зоны. Прокручивая сейчас это в своей голове он снова и снова умирал от приступа невыносимого желания порвать на пацане его домашнюю футболку и пометить поцелуями каждый сантиметр его кожи. Это желание было почти звериным, плохо контролировалось, застилало пеленой глаза и жгло изнутри до скрежета зубов. Юнги рычал в подушку. Остатки рационального мышления пытались успокоить, стучались с обратной стороны черепной коробки, скреблись и кричали, а Юнги сдавался, проваливался глубже, кусал губы, сжимал кулаки до белых костяшек и с каждой минутой проигрывал желанию опустить таки руку ниже, по груди к животу и под резинку трусов, закрывая глаза и кусая собственные пальцы. Похоть просто жрала изнутри. Да, Юнги мог бы спихнуть все на алкоголь и шальное настроение, но он на самом деле протрезвел в тот момент, когда губы Чимина коснулись его собственных. Он сейчас даже не задался вопросом, а какого, собственно, хрена, Чимин сам решил поцеловать его? Когда Юнги понял, что хочет сделать парнишка, то просто постарался прикинуться мертвым, лишь бы не спугнуть пацана лишним движением. В тот момент это было лучшим, по его мнению, решением спора с Хосоком: и поцелуй случился и Юнги не предпринимал к нему никаких попыток. Но сейчас его трезвый мозг все же подкинул эту пугающую мысль и в груди больно кольнуло: “Хоби ведь мог подговорить парнишку. И что тогда? Что мне делать дальше со своими душевными, и не только, терзаниями? Хрен он скажет, что подговорил пацана… а спросить Чимина - я лучше сдохну, чем признаюсь! Что мне делать дальше без этого поцелуя?” - в ушах зазвенело, начало немного подташнивать. Он уткнулся лицом в подушку и буквально взвыл раненым волком, попавшим в капкан собственных чувств и иллюзий по поводу их взаимности. Знал бы он, что за соседней дверью сейчас в таких же припадках мечется по кровати его птенчик-Чимин. Знал бы он, как бьётся его сердечко от ощущения такого же ожога на месте поцелуя, такого же океана эмоций в груди и такого же отчаянного желания ворваться в чужую квартиру и утонуть в изучении душ и тел друг друга. Если бы он знал, он точно перестал бы рычать в подушку, точно перестал бы терять время на самобичевание, пролетел бы стадии торга и депрессии по дороге до квартиры напротив. Но он не знает, а значит встречайте, мои дорогие: не успел Торг покинуть пост, как на горизонте уже появилась госпожа Депрессия и теперь она тут папочка. “Так, Мин Юнги, спокойно. Ты взрослый мальчик, - он потер глаза руками и вздохнул, сев на край кровати, - ты не знаешь мотивов Чимина. А вдруг он сам решил поцеловать? - На секунду подвис, глотая слюни и похоть. - Нет, странно это. Зачем ему меня целовать?” - Он встал с кровати и пошел в душ, опрокинув свой, уставший от борьбы с самим собой мозг, в новые размышления. “Скорее всего Хосок подговорил. Может на спор, может подал под соусом помощи ближнему, вряд ли эта булка с изюмом способна причинить кому-то боль намеренно. Скорее всего Хоби сказал, что это каким-то невроткосмически-магическим способом поможет мне разобраться в чем-то или с работой поможет. Он вообще мог сказать, что я пьяный так лучше засыпаю! - Ударил себя ладонью по лбу, озаренный гениальной догадкой. - Да, это больше похоже на Хоби. Убью гада.” Прохладная вода стучала по голове, плечам, спине и груди, унося с собой мнимые остатки так и не пришедшего в гости сна. Он стоял в душе, как мокрый, брошенный кот и смотрел в одну точку, ковыряясь в своих мыслях, мотивах и причинно-следственных связях своих и чужих поступков. Под водой как-то легче, она словно уносит все плохие мысли, оставляя в голове приятный, успокаивающий вакуум, шепчет утешения на языке природы, таком недоступном, но одновременно всем понятном. Спустя минут двадцать стало легче, он вышел из душа, натянул домашние шорты и любимую огромную футболку. Посмотрел на себя в зеркало и скривился: уставший от мыслей, все ещё сонный, темные круги под глазами делали его, казалось, старше и несчастнее. Интересный подарок от Чимина он получил в день рождения. Если бы парнишка знал, к какому каскаду приведет его поцелуй: от безграничного, всепоглощающего обожания, за руку с похотью, до желания утопиться в ближайшей грязной луже, повторил бы он поцелуй? Наверное, нет. А если бы знал, что это подтолкнет его обожаемого Юнги к принятию такого важного чувства, пусть и через такие терзания, повторил бы? Хороший вопрос. Ответ эгоистичен, но да. Манипуляция - не выход, но для Чимина этот поступок ей и не был. Это было лишь попыткой дотянуться до запретной мечты хотя бы кончиками пальцев. Или губ. Это не так важно. Но Юнги не знал этого, не знал, что ни Хоби, ни Джун не имеют к этому отношения, не знал, что это был отчаянный жест влюбленного человека найти хоть на пару секунд выход своим эмоциям. Юнги не знал, но и не злился на Чимина, он уже придумал ему достойное оправдание и этого было достаточно. Журналист зашёл на кухню, желудок неприятно пнул его изнутри, призывая к раннему завтраку и мужчина поддался порыву. Открыл полный, в кой-то веки, холодильник и пробежался глазами по содержимому: все, что нужно, хоть для нормального завтрака, хоть для обеда, хоть для ужина. Удовлетворенно кивнул сам себе и достал яйца, молоко, бекон, помидоры и огурцы. Омлет с беконом и салат - хорошее начало плохого дня. Чашечка кофе поможет взбодриться, завтрак - заткнуть больно ноющий желудок и заглушить чувство тошноты. “А что мне делать дальше? - Юнги завис над нарезкой овощей, - Чем заняться весь этот грёбаный день моего гребанного рождения? Лежать и втыкать в интернет в попытках отвлечься? - скривился и продолжил нарезать овощи, - Лень. Я так только быстрее сам себя сожру. Ещё и Чимин опять мою пьяную рожу наблюдал. И не только наблюдал, - вздрогнул, встряхнул головой, в попытке избавиться от тупых мыслей, - Позвонить парням и предложить сходить куда-нибудь вместе? - снова скривился, сморщил нос, - Не хочу выходить на улицу. Боже, в кой-то веки отпуск, а я понятия не имею, чем себя занять!” - Он глубоко вздохнул и продолжил готовить завтрак, который вызывал все меньше и меньше аппетита. Сварил кофе, пожарил омлет и закончил с салатом. Смотрел на все это минут семь, уговаривая себя поесть. Поддался спустя ещё какое-то время, но еда не приносила удовлетворения. Да, тошнота отпустила, да, желудок перестал возмущаться и спокойно занялся отведенной ему задачей, а Юнги так и сидел на кухне и смотрел в пустую посуду. “Что мне делать дальше?” - единственное, что его интересовало сейчас. Залез в телефон, пробежался по сообщениям: ничего важного, только та девушка из бара написала поздравление с днём рождения и, то ли в шутку, то ли серьезно, возмущалась, что они так и не увиделись после того вечера. Юнги передернуло от воспоминаний, от того, с чего началось их знакомство и того, насколько сильно ему противна сама мысль о возможной их встрече. “И что я ей скажу? Извини, но я, походу гей, хоть и не до конца в этом уверен, а ты была мне нужна только чтобы убедить себя в обратном. Кстати, ты не справилась, так что извини, но я пойду мечтать вооот об этом белобрысом парнишке и дрочить в душе под грустную музыку для разбитого сердца. Пиздец! - Уткнулся лбом в стол и вздохнул. - Ну, по крайней мере, если мне влепят после этого пощечину, то я точно заслужил.” Он снова залез в телефон и вежливо-дежурно отписался ей словами благодарности, сослался на большую занятость в редакции и закрыл диалог. Зашёл в общий чат, сам не понял, зачем, может проверить, все ли из прочитанного он понял вчера на пьяную голову и не прошла ли мимо него какая-нибудь важная информация. От кого: @J-Hope Юнги, братишка, как ты? Во сколько сегодня нам с Джуном за тобой заехать? И сообщений сто истерики, о невозможности дозвониться. Угрозы, обвинения, страх о его внезапной смерти. Нет, кажется, он все прочитал. Пролистал немного выше по переписке и наткнулся на фотку полуголого Чимина с татушкой вдоль позвоночника. В трусах отозвалось не слабее, чем в измотанном сердце. Юнги снова взвыл и закрыл глаза руками. “Боже, он гребанная ведьма! Или как их там мужиков зовут? Блять, да похуй. Фазы луны ещё себе выбрал. Да блять…” - выдохнув, он снова взглянул на фотку и растекся по пространству кухни бесформенной жижей, не в состоянии остановить себя от изучения фотки и прокручивания в голове таких сцен, которые он никогда не представил бы себе раньше. Преодолев себя на мгновение, Юнги пролистал переписку выше и хотел уже закрыть чат, но наткнулся глазами на видео с танцем Чимина: “Stuck with you”. Это было той последней точкой невозврата. Силы сопротивляться закончились, аргументы для торга и его мысли, о том, что он перестанет подвисать на этой ангельской улыбке, пошли ко всем хуям, за ручку с надеждой перетерпеть и не опустится до первой в своей жизни дрочки на парня. Все. Шах, Мат, Стояк. Всем доброе, блять, утро. Он пересматривал видео, продолжая держать фото на краю сознания и его коротило, как оголенный провод. Мурашки устроили соревнование по бегу с препятствиями на его коже, а мысли сошлись в одной точке вселенной - Чимин. Бедного Юнги разрывало изнутри, осколки сознания, отвечающие за контроль ситуации потерялись среди обломков его мира. В голове была лишь одна фраза, то ли констатация факта, то ли признание, то ли бред сумасшедшего: “Mi corazón”. Юнги сам не помнил, откуда взялась в голове эта фраза, но прекрасно знал, что она означает: “Сердце мое”. Он закрыл чат, заблокировал телефон и вжался в стул в тщетных попытках успокоиться и собрать по кускам рухнувший мир. Он признает, что вляпался. Попал по самое горло и вот-вот опустится глубже и задохнётся, а вокруг ни одной спасительной соломинки, за которую можно было бы ухватиться. Опустил голову на стол: “Пизда котенку. Джун всегда прав, чтоб его черти драли.” Прострация поедала его, черной дырой росла из глубины души. Непонимание, как быть дальше и что с собой делать - пугало, душило, убивало. Телефон неприятно зажужжал на столе, рядом с головой. Он нехотя поднялся и заглянул в экран - сообщение в общем чате. От кого: @J-Hope Мы приедем через пару часов, я вижу, что ты в сети И прочитал сообщение Отлично, жди Грандиозного ничего не обещаем, но посидеть спокойно после пьянки мы все обязаны Давно я так не страдал похмельем Ты как? От кого: @Suga Пизда котенку Я умираю От кого: @Джун Поняли. Жди. Скоро будем Он снова убрал телефон и закрыл глаза, в надежде побыть ещё немного в тишине и к приезду парней прийти хоть в сколько-нибудь приемлемую форму. Нет, он не собирался скрывать от них поток своих душевных терзаний, но и лужей перед ними предстать желания не было. Спустя несколько минут раздумий вздрогнул от стука в дверь. “Нихрена я потерялся. Уже два часа прошло?”       - Иду! - крикнул он с кухни и пошел открывать дверь.        Никого. Только его складной столик, на котором стояла миска с очищенными мандаринами (их, кажется, был целый килограмм), аккуратный букетик незабудок, кружечка с мордочкой цыпленка, в которой, судя по запаху, заварен травяной чай с лимоном. Рядом стояла упаковка его любимого зернового кофе. Сердце остановилось. Он просто залип, глупо моргая и изучая наполнение столика. Спустя пару мгновений мир, всё-таки, прогрузился в приемлемом качестве, и он заметил записку: “С днём рождения, Юнги-щи! Я - ваш сосед, Пак Чимин. Спасибо вам большое, это был самый вкусный кофе в моей жизни! И да, разумеется, я принимаю извинения, тем более, что вы ничего ужасного не сделали. С удовольствием проговорил бы с вами хоть все свое свободное время! Надеюсь, скоро появится такая возможность. P.S. Варить кофе я не умею, поэтому делюсь с вами своим любимым чаем. Надеюсь с подарком я угадал. Буду ждать возможности поболтать.” Юнги медленно спустился и сел на порог своей квартиры, несколько раз перечитал записку и закрыл лицо руками. “Mi corazón…” Очнувшись через некоторое время занёс столик домой, поставил кофе на свое законное место, слопал пару мандаринок и выпил чай, с таким наслаждением, как будто это был последний… или первый чай в его жизни. Задумался над пустой кружкой. Помыл ее, обтер полотенцем, влез в тапочки и пошел к соседней двери, замерев напротив, с занесённой для стука рукой. Горло сдавило ощущение совершенно нелогичного, но леденящего душу, страха. Передумал. Вернулся домой, снова приготовил кофе в этой кружке, поставил на столик кофе, рядом положил персик и записку: “Спасибо, ты как никто угадал с подарком. Я обожаю кофе. Рад, что мои навыки бариста тебе угодили. Кружку оставь себе, не знаю, почему, но она напоминает мне тебя. И да, можешь звать меня хён. Я зайду на днях, если ты не против. Увидимся.” Постучался, дождался шуршания за дверью и ушел домой, не в силах наблюдать за реакцией Чимина на этот жест. Он просто пошел плавиться как шоколад на солнце, поедать мандарины и ждать парней, чтобы они помогли ему разобраться в том пиздавороте, который твориться в его голове.       “Что мне делать дальше?!”