Человеческое лицо

Замок стоял на голове, а город на ушах. Вот уже тридцать лет младшие братья короля Гирара Первого не возвращались в родной замок. Уже выросло поколение, никогда не видевшее драконов. Город бурлил, как море. Люди наводняли улицы и крыши, чтобы посмотреть на десятерых крылатых ящеров, паривших над ними. Один только Окр-Арр не сумел влететь в замок своего отца. Его внесли на носилках в беспамятстве. Было решено отложить празднование освобождения принцессы Ксары до выздоровления Окр-Арра, а пока Гирар предложил братьям пожить в замке их предков. Огромное строение наполнилось шумом, суетой. Королева Агнесса, маленькая, по-прежнему обаятельная старушка, долго обнимала и целовала спасённую внучку. А драконы едва узнали в ней ту красавицу, которую старший брат однажды принёс в замок. И дрался за неё с рыцарем у подвесного моста, как полагается дракону. Хоть Гирар и был человеком, но отец тогда сказал: или сражайся, или я заставлю тебя ее сожрать в ритуальной комнате. Выбирай. Университет, впрочем, не стал дожидаться выздоровления Окр-Арра. Седовласые профессора, однокашники Зар-Арма, закатили знатную пирушку. Они горланили студенческие песни, вспоминали лучшие годы жизни и без конца спорили за авторство тех или иных научных открытий. Только одно открытие целиком и полностью неоспоримо принадлежало одному ученому. То было лекарство от Черного Мора. Зар-Арм вывел в оранжерее своего замка сорт каких-то привередливых растений, выпарил их сок, выдержал и смешал с коровьим молоком. Больной, вовремя получивший снадобье, выздоравливал. Здоровый, однажды выпив, становился на всю жизнь не подвержен Черному Мору. Сложно сосчитать, сколько тысяч жизней спас этот многоученый дракон, замок которого изобиловал новейшими лабораториями, оранжереями, а на башне его стоял телескоп. В то время, как Нур-Орр покупал и крал картины, Зар-Арм таким же манером собирал книги. Библиотека его уже была необъятна, но дракон ревностно следил, как бы какой новый научный трактат не ускользнул от него. Зар-Арм даже похитил себе ассистентку, ведь он всё-таки был дракон и уважал традиции. Должен же кто-то подавать инструменты, варить кофе и откачивать его после неудачного — или слишком удачного — эксперимента. Гирар знал, что такое Чёрный Мор. На его правление пришлось две вспышки эпидемии. Первую удалось подавить только жёсткими карантинными мерами, а вторая, словно в отместку, грозила выкосить население всего континента. Тогда Зар-Арм появился со своей микстурой и спас всех. Он спасал без разбора — бедных, богатых, старых и молодых, мужчин и женщин, принцесс и проституток. Тогда, в горячке и спешке, никто не успел понять его подвига. Зар-Арм просто вернулся в свой замок, где его ждали бесконечные загадки бытия и неоконченный трактат о чем-то очень сложном. Когда-то, будучи студентом, Зар-Арм с парой своих однокашников занимался расхищением могил. Горожане побелевшими от ужаса губами пересказывали друг другу леденящие кровь слухи: на кладбище наведывается змей-трупоед и пожирает тела невинных девушек. Разумеется, Зар-Арм их не ел, а лишь отпугивал охрану у свежих могил. Университет скупо платил за тела, что помогало бравой ватаге студентов немного улучшить своё материальное положение. Бывало, благообразный профессор вскрывал на лекции их ночную добычу. Отец однажды брезгливо спросил прилетевшего на каникулы Зар-Арма, какой горгульи он возится с этим. Если дело в деньгах, так уж ему-то из дома присылают достаточно. Это было правдой, как и то, что юный дракон всё равно спускал их задолго до конца семестра. Тогда тощий студент с вечно перепачканными чернилами руками поднял на Армана серьёзные глаза и сказал тихо и твёрдо: — Я хочу узнать, что такое — человек. Теперь же Зар-Арм, выстроивший свой замок в безжизненной каменистой равнине, обязал ближайшие селения присылать ему тела умерших в бочках со специальным раствором. Гирар не знал, насколько учёный приблизился к разгадке интересующей его тайны, но понимал, что плоды его исследований уже спасли невесть сколько жизней. Теперь король смотрел, как в окнах университета горит свет и тени в длинных черных балахонах двигаются по комнате. Ему подумалось, что подвиг Зар-Арма с лихвой оправдывает злодеяния всех его предков. Да что стоит пара сотен, даже пара тысяч девчонок, если с их помощью появилась такая голова! Не для того ли драконы силились постичь человеческую природу, чтобы породить такого, как Зар-Арм? Разве хоть кто-то сможет назвать его чудовищем, если ради светлого ума своих детей он погубит одну-единственную живую душу? Ведь никто не считает короля монстром, когда он подписывает смертный приговор! А Гирар подписывал многие десятки, даже сотни раз. … Братья не пожелали остаться в покоях, предложенных им королём. Когда-то они все спали вместе, в одной комнате. Пусть комната уже давно служила другим целям, они дружно перетащили туда двенадцать кроватей, и Гирар впервые за последние десятилетия пренебрег супружеским ложем. Окр-Арр ненадолго пришел в себя, жадно накинулся на еду и питьё, а потом снова провалился в забытье. Чуткий Гирар заметил, что братья не решаются занять кровать по соседству с ним. Никто бы не признался напрямую, но Гирар был готов поклясться, что услышал несколько облегчённых вздохов, когда он лег рядом с людоедом. Всё-таки они его гости. Пусть поживут в родительском доме в свое удовольствие. Однажды вечером Гирар застукал Нур-Орра в зале с камином. Коллекционер живописи стоял перед семейным портретом, над которым знаменитый художник корпел больше двух лет. Дракон так засмотрелся, что не услышал шагов старшего брата. — Даже не думай, — одёрнул его Гирар из-за спины. Нур-Орр оглянулся и развёл руками. — Прости, брат, но я не могу об этом не думать. Но к себе не заберу. Горгулья! Это единственная картина в мире, которая висит на своем месте! — Надо думать, место всех остальных картин у тебя в замке? — меланхолично поддразнил его Гирар. Нур-Орр загадочно улыбнулся, а потом утвердительно кивнул. — Родители такие молодые, — протянул он, — Мать хорошо вышла. Королева Юта действительно вышла очень хорошо. Лицо, хоть и некрасивое, но озарённые доброй, счастливой улыбкой. Глаза задорно сверкают, словно вот сейчас сойдет с портрета и кинется в какую-то авантюру. Левая рука лежит на плече младшего сына, и в этом жесте столько нежности и любви, что сердце замирает. Отец, доблестный Арм-Анн, стоит в центре композиции, в противовес матери серьёзный, задумчивый. С непроницаемым тяжёлым взглядом. Прочный, как башня родного замка, и строгий. А вокруг двенадцать детей, мал-мала-меньше. Вот и сам Гирар — Гир-Арр — по правую руку от отца, чуть касается его плечом. А рядом с ним Дор-Акр и Ирр-Бор — старшие драконы, погодки. Икр-Чар, ещё мальчишка, задорно улыбается, похож на мать. Зар-Арм держит в руках книжку. Окр-Арр смотрит чуть исподлобья. Близнецы держатся за руки, и не поймешь уже, кто из них Арт-Лир, а кто Арт-Гар. Гирару подумалось, что отца никто и никогда, даже в мыслях, не называл королем. Хоть он и был мужем королевы. Вот как-то язык не поворачивался. Все его звали просто драконом. Отца в роли монарха было представить так же трудно, как летающую черепаху. Ему все это было, так скажем… Не очень интересно. Отец много времени посвящал изучению истории, в первую очередь истории своих предков. Это гораздо больше было ему по нраву. Он учил Гираровых братьев летать, охотиться, драться, дышать огнём. Самого же Гирара — Гир-Арра — он научил быть человеком и мужчиной, будущим королём. Гирар всегда смутно догадывался, что в свое время стал большим разочарованием для отца. Рождение такого ребёнка было для него ударом, на который дракон не мог ответить — некому отвечать. И все же Гирар никогда не почувствовал на себе ни упрекающего, ни раздосадованного взгляда. Отец был с ним честен, строг, суров и ласков в той же мере, что и с другими детьми. Арман отдал Гирару меч его предков — контестарских королей, чтобы он мог стать внуком своего родного деда. Остин так и не узнал правду о происхождении Гирара. Когда молодой король узнал через магическое зеркало, что его родной отец находится на пороге смерти, он немедленно выехал в Контестарию, раздираемый противоречивыми чувствами. Гирар мог бы проникнуть к постели умирающего и открыть ему всё, но так и не решился. Несмотря ни на что ему хотелось сделать что-нибудь для человека, подарившего ему жизнь. Тогда, неузнанный никем, Гирар подрядился выкопать для него могилу вместе с тремя другими гробовщиками, а после засыпать землей. Так он присутствовал на похоронах родного отца, не простив ему слёз своей матери, но чувствуя, что его собственный долг перед ним оплачен этим недолгим, но тягостным и грязным трудом. Гирар по-новому смотрел на счастливую семью, нарисованную на картине, и думал, что больше всего этого никогда не повторится. Лишь он, Гирар, неведомо за какие заслуги удостоился счастья. Пусть его Агнесса была не чета матери, глупенькая девушка и слабая здоровьем женщина, но он всю жизнь прожил с ней душа в душу. Она родила ему пятерых детей, из которых выжили лишь трое и уже порадовали старого короля внуками и даже правнуками. А его братья обречены теперь на самое страшное несчастье: видеть, как твои дети теряют сначала человеческий облик, а потом и разум. Дор-Акр, старший из драконов, стал первым. Король видел, как брат бесцельно слоняется по замку и понимал: ему не хочется возвращаться домой. Там его ждут призрак погибшей жены и изгнанный сын, изредка прилетающий к отцовскому замку. Нур-Орр что-то болтал об искусстве, не замечая, что Гирар его не слушает. Часы на башне пробили семь часов, а значит, пора было идти ужинать. Братья вышли на лестницу, и вдруг Нур-Орр чувствительно толкнул старого короля локтем в бок. Он приложил палец к губам и показал куда-то вниз. Гирар совершенно не по-королевски открыл рот. По лестнице уровнем ниже медленно шёл Ирр-Бор. Быстрокрылый Ирр-Бор никогда не ходил. Он бежал, нёсся, прыгал через три ступеньки. Если ему нужно было спуститься, он спокойно прыгал через несколько пролетов, перекатываясь по лестничной площадке, стремительно вскакивал и бежал дальше. Теперь же он даже не шел — тащился, как черепаха. Рядом с драконом шла принцесса Ксара. Она никогда ранее не бывала в замке своего деда. Видимо, Ирр-Бор взялся проводить ее к ужину, чтобы она не заблудилась ненароком. Они увлеченно беседовали, и Гирар услышал смех. Пара проследовала в один из боковых переходов. Если целью их действительно была столовая, то заблудился сам Ирр-Бор. Хитрец придумал самый длинный маршрут из возможных, а то и вовсе собирался водить свою спутницу кругами. — Нет, ты посмотри, какая картина — многозначительно кивнул на них жадный до живописи Нур-Орр. Гирар же увидел, что стена в том месте, где только что прошли Ксара и Ирр-Бор — это не стена вовсе, а скала. И каменная кладка на ней нарисована огромными драконьими когтями