Человеческое лицо

Столб света бил вертикально вниз и освещал ритуальную комнату. Дор-Акр пришел сюда почти случайно, как будто ноги сами вывели его к этому месту. Каменный стол с трёхгранной иглой в центре, бахрома из железных крючьев, всё было покрыто пылью. Не тысячелетней, слежавшейся, а просто пылью, тополиными пушинками, мелким невесомым мусором. Тень трёхгранной иглы лежала на неровном каменном полу, схожая с тенью древесного ствола. Стыки и неровные трещины на древней кладке казались ветвями и листьями, изогнутыми, чуть сморщенными как у яблони. Неподвижные ветви, лишённые единственного плода, раскинулись, точно приготовив для кого-то объятья. Дор-Акр неожиданно вспомнил, как Так-Икр, младший брат, впервые превратился в человека. Это произошло на его глазах. Отец летал с младшим над морем, а он, Дор-Акр, охотился. Вернувшись в замок, он застал отца и брата в ритуальной комнате. Отец превращался в человека и обратно в дракона, и так много раз. Туда и обратно, туда и обратно. Дор-Акр знал, что отец выполняет это трудоёмкое и изматывающее упражнение по многу раз на дню, силясь объяснить младшему сыну, как он это делает. В тот день Дор-Акр встал у отца за спиной и тоже стал превращаться. Всякий раз становясь человеком, он махал брату рукой, улыбаясь. И вдруг маленький дракон, ранее лишь с любопытством, но без понимания глазевший на метаморфозу, обернулся ребёнком. Малыш сел от неожиданности на пол. Мгновение, и он закричал, громко, испуганно. Его напугал резкий звук, а, может быть, свет. Может, он просто испугался вдруг самого себя, не понял, не разобрался, вот и заплакал. Отец бросился к нему, обнял, ощупал, сбросил рубашку и закутал в нее плачущего ребёнка. Он побежал в замок с сыном на руках, громко зовя: — Юта! Юта!!! Смотри! Где ты, Юта? Скорее смотри! Сколько раз сам Дор-Акр превращался в человека и обратно в дракона на глазах сына! Он ждал чуда, терпеливо и долго. Ведь подобное чудо уже случилось однажды на его глазах. Дракон был терпелив. Змеёныш должен был понять, дорасти, созреть, и тогда… Однажды Дор-Акр улетел из замка на пару часов. Вернувшись, он никак не мог найти жену, звал её, и вдруг почувствовал запах крови. Ворвавшись в детскую, Дор-Акр увидел растерзанное тело той, которую любил, и родного сына трёх лет от роду, вгрызавшегося в уже остывшую плоть. Эта картина застыла перед глазами Дор-Акра. То, что произошло потом, он помнил с трудом. Дракон знал, что змеёныш с тех пор поселился в ущелье неподалёку от замка и прячется в самую глубокую щель, стоит ему завидеть отца в небе. Дор-Акр не мог без омерзения и боли думать о нём. Священное слово «сын» не могло относиться к созданию, которое загрызло собственную мать. Эрва… Имя жены непроизвольно сорвалось с губ, и Дор-Акр даже слегка испугался, так громко оно прозвучало в гулкой тишине. Перед воспаленным взором возник наполовину обглоданный труп, отвратительная белизна костей в кровавом месиве плоти, чёрные нити кишок, клубком тянущиеся по полу. Он не мог вспомнить её лица, её фигуры, как ни старался. Обезображенная, она осталась такой в его памяти. Иногда, на грани сна и яви, ему казалось, что он слышит стук её сердца и лёгкое дыхание, но это воспоминание не приносило утешения, лишь боль и гнетущее чувство вины. Что он сделал неправильно? Почему не отгородил возлюбленную от опасности? Дор-Акр всегда старался поступать, как отец, ведь не посадил же отец Тар-Икра в своё время на цепь и не отдалил от матери. А его сын ходил за своей матерью по пятам, ластился к ней, и вот, чем это кончилось. Почему же он это не предвидел?! Позади жертвенника на закопчённой стене, местами поросшей мхом, Дор-Акр различил обрывки текстов, нацарапанных в незапамятные времена его предками. Дремучими ящерами, как они их в шутку называли с братьями, когда отец не слышал. Предки жили и умирали в согласии с Законом. Возмужав, насмерть сражались с братьями в поединках, а после победитель исполнял Ритуал, женился и продолжал род. Старший дракон задумался о том, были ли когда-либо у славных предков такие же горести, что терзают его самого. Какие истории, какие чувства стоят за чинными и исполненными гордости за совершенные злодеяния строками, нацарапанными на камне? Дор-Акр вчитался. Кто-то из предков жаловался, что обрывки платья жертвы застряли в зубах. Другой давал советы, как лучше вскрыть когтем грудную клетку, чтобы удобнее было вырвать зубами живое сердце — непременный пункт Ритуала. Третий нацарапал что-то торопливо и неглубоко, но отдельные сохранившиеся слова вызывали глухое и тошнотворное омерзение. Но Дор-Акр слишком устал, чтобы передёрнуться. Ярче и больнее вспомнилась Эрва, и откуда-то из самой глубины своего существа дракон услышал ответ: нет. Дремучие ящеры не бывали в шкуре Дор-Акра. Те, кто написали эти строки, никогда не стояли над растерзанным телом любимой женщины. Быть может, дремучие ящеры не умели любить и никогда не были по-настоящему любимы? Дор-Акр пригнулся, придавленный ощущением страшной несправедливости, до хруста сжал кулаки. Да почему — почему?! — омерзительные твари, похотливые чудовища, безмозглые монстры вроде того, безымянного дракона, братоубийцы и людоеды, безжалостные подонки, почему они не знали беды? Кто дал им право хорошо жить?! Кто?! Чья рука распределила счастье и горе так слепо и безразлично?! Дор-Акр брезгливо отвернулся и вдруг увидел в одном из дверных проёмов Гирара. Старший брат по всей видимости какое-то время наблюдал за ним, опираясь на меч. Дракон пошёл было к нему навстречу, но что-то в выражении лица старого короля остановило его. Гирар как будто хотел что-то сказать брату. Старый король медленно перевёл взгляд с дракона в человеческом обличии на трёхгранную иглу, потом посмотрел вверх, туда, откуда лился солнечный свет. Дор-Акр снова подивился, как сильно состарился этот человек, что был лишь на два года старше его самого. А ведь каких-то шестьдесят лет назад они вместе воровали дрова из ящика у камина, чтобы поджечь, пока родители не видят. Гирар снова встретился взглядом с братом. — Я глубоко соболезную тебе, — негромко произнёс он, подходя ближе. Дор-Акр опустил голову, принимая его участие. Гирар коснулся его плеча, потом взял под локоть жилистой старческой рукой. — Пойдём. То, как Гирар сказал это «Пойдём», напомнило Дор-Акру об отце. Бросив последний взгляд на жертвенник, он увидел его имя, замыкавшее длинную вереницу имён их предков. Доблестный Арм-Анн полвека назад посвятил сына в тайну, окружавшую ритуальную комнату. Десятилетний, он тогда слушал отца, и мир его рушился. Невозможно, немыслимо… Зверство и мерзость, череда тяжких преступлений, которые совершались из поколения в поколение ради… Чего ради?! Отец тогда говорил, с его губ срывались заученные, поколениями повторявшиеся слова, а в душе мальчика тяжёлой волной поднималось подозрение, мучительное, почти невыносимое. Когда отец окончил свою речь, Дор-Акр собрал всё своё хладнокровие, поднял глаза и задал вопрос, хотя видел ранее имя отца на жертвеннике, и страшный ответ казался ему очевидным: — И ты, отец? Он не понял тогда выражения его глаз. Казалось, те несколько секунд, которые заняла недолгая пауза, длились год. Но вот отец отрицательно покачал головой, и сын чуть не заплакал от счастья. Он не совершал Ритуал! Не причастен, не замаран этой мерзостью. Верх снова оказался наверху, а низ — внизу. Отец, его отец, бесконечно почитаемый и любимый — не виновен! Доблестный Арм-Анн не за расправы над невинными девушками получил право так называться! Дор-Акру хотелось прыгать до потолка, крича от радости и чуть не лопаясь от гордости: ведь именно его отец первым прекратил заниматься этим отвратительным промыслом! А после, вечером, они говорили с Гираром — Гир-Арром — о Ритуале. Он узнал обо всем годом раньше, а потому с ним можно было обсудить… Это. Помнится, разговора толком и не вышло, братья основательно подрались, выпуская пар. Пара было очень много. … Окр-Арр поправлялся медленно, но верно. Он почти не вставал с постели, но в скором времени должен был подняться и на ноги, и на крыло. Однажды Гирар зачем-то заглянул днём в их общее временное обиталище, и застукал четверых младших братьев, стоявших и сидевших на полу вокруг постели больного. Близнецы, Лир-Аср и Сам-Ирр о чем-то говорили с ним вполголоса и разом замолчали, стоило Гирару войти. Заговорщики отводили взгляд, не решаясь посмотреть в лицо старшему брату. Король понял всё. Он ушёл, не говоря ни слова. Гирар все не мог решиться открыть братьям свою тайну. Он несколько раз пытался, но в последний момент откладывал. Были дни, когда ему казалось, что лучше будет и вовсе ничего им не говорить. Но были и дни, когда тайна тяготила старого короля, словно свинцовая глыба. Он пытался найти ответ у предков приёмного отца, спускался с факелом в подземелье. И камни говорили лишь одно: исполни ритуал. Исполни и поднимись к звёздам, и жар гортани твоей сравнится с солнечным пламенем. Не сумели достойные предки донести до потомков правду. Исполни ритуал, и сын твой сможет рассказать о том, как поднимается к звёздам. Исполни, и внук твой сможет написать об этом на камне. Исполни, и двести первый потомок твой сможет слагать об этом стихи. Тысячелетиями драконы обретали человеческие черты. Но за два поколения добрых, образованных, любящих свои семьи, искренних и никому не принесших зла потомков всё это должно пойти прахом. Окр-Арр оказался чудовищем. Он сожрал беззащитную девушку в надежде, что обретёт неведомую силу. Но сын или внук, а может, правнук неизбежно придут к мысли, что ритуал не нужен. Не может один человек в здравом уме со смаком пожирать другого. И если сострадания или брезгливости не хватило отцу, то хватит сыну. Шах и мат, как в неразрешимой шахматной задаче. Не совершивший ритуал обращает своих потомков в зверей и вынужден жить, как живет Дор-Акр. Гирару отчаянно не хватало в такие минуты отца. Он знал, что отец жив и пребывает на земле своих предков. Посоветоваться бы, поговорить, рассказать. Но и на него обрушить эту правду было бы невыносимо тяжело. И все же, когда Окр-Арр успел стать чудовищем?! Гирар вспомнил, как однажды в детстве Окр-Арр залетел на выступ башни и повредил крыло. Это было опасное место, и летать туда отец категорически запрещал. Маленький дракон верещал, напоминая котенка, который забрался на дерево и не может спуститься. Гирар увидел его в окно, обвязался верёвкой и полез выручать брата. Когда они с огромным трудом выбрались из передряги, Окр-Арр обернулся перепуганным мальчиком. Он умолял тогда старшего брата не рассказывать о произошедшем родителям. И Гирар не рассказал. Вообще-то, он хранил много тайн, за которые братьев могли основательно выпороть. И ни одной не выдал. … В один из дней, спустившись в недра замка, Гирар увидел ещё один источник света. Зар-Арм, жадный до знаний дракон, держал в одной руке толстую книгу, а в другой — догорающий факел. Ему было очень неудобно листать широкие страницы и потому помощь подошедшего Гирара оказалась как нельзя кстати. — Я нашёл кое-что интересное, — объявил учёный, взбудораженный открытием. Он отдал Гирару свой факел, перехватил фолиант удобнее и указал пальцем на полустёртые письмена. Прочёл вслух: — У свирепого Таг-Арра было двое сыновей: Сар-Арг и Нур-Ирр. Младший, Нур-Ирр, в детстве получил увечье, и потому был много слабее Сар-Арга. Когда достигли они лет, младший брат не захотел вступать в поединок со старшим. Трижды выкликал Сар-Арг брата на битву, но трусливый Нур-Ирр не вылетел ему навстречу. Не было в живых Таг-Арра, их отца, а потому судить его должен был дед, и суд его был строг и суров: Нур-Ирр, опозоривший Род, был изгнан и лишён права исполнить Ритуал, чтобы он не мог замарать трёхгранную иглу своим дыханием. Зар-Арм прервался, азартно обернулся на брата. Очки его сверкали, когда он переводил взгляд с клинописных текстов на страницы книги и обратно. Король мрачно молчал. Ему подумалось, что сейчас учёный догадается о том, что открылось ему в замке безымянного дракона. — Жившие в бесчестье дети и внуки, и правнуки его, — продолжал Зар-Арм, — утратили способность оборачиваться людьми, потеряли разум и сделались подобны диким зверям. Помни завещанное тебе пращурами и живи в согласии с Законом. Почитай своих доблестных предков, и твои потомки будут почитать тебя. Зар-Арм листал страницы, находя всё новые подтверждения: безымянный дракон, убитый сыновьями доблестного Арм-Анна, был потомком того самого, опозорившего Род брата их далекого предка, восемьдесят первого в роду. Гирар наблюдал за тем, как пытливый ум учёного готовится разгадать нехитрую загадку. Значит, потомки трусливого Нур-Ирра не имели возможности вкусить венценосную пленницу у подножия трёхгранной иглы. Через пару поколений они потеряли человеческое лицо и разум, но после… — Погоди, — Гирар нахмурился, заподозрив ошибку, — но я ведь видел трёхгранную иглу в замке того дракона. Если ему запретили исполнять Ритуал и не дали погибельного железа, как она там появилась? Зар-Арм уже приготовил ответ на этот вопрос. Открыв книгу на новой странице, отмеченной закладкой, он познакомил Гирара с упоминанием о том, как некий ящер пару тысяч лет назад похитил статую из храма морского божества. Согласно двум различным источникам, изваяние было не менее двух саженей в высоту, а материалом для неё служило погибельное железо. По мнению Зар-Арма, так потомки того далёкого бесславного предка могли снова вернуться к промыслу. Учёный называл даты и события, которые, как он полагал, могли быть связаны с теми далёкими сородичами. Спустя недолгое время Гирар понял, что же так режет слух, какая нотка в голосе брата заставляет его морщиться, как от гнильцы. Зар-Арм говорил о тех, заморских драконах, словно о диких зверях. Сильных, опасных, но представляющих лишь тот интерес, какой представляет лабораторная крыса. Он не сожалел о том, что не застал дикаря живым и не сумел пообщаться с ним. Ему достаточно было осмотреть бездыханное тело. Лишённый человеческого лица собрат не вызывал в нём чувства общности. Гирар смотрел, как учёный ходит вокруг страшной истины, и понимал, что Зар-Арм не догадывается. Брат не задался вопросом, зачем нужен ритуал. Ему лишь было интересно, откуда взялся этот нежданно свалившийся на голову сородич. Гирар подумал о том, что однажды у умника Зар-Арма может появиться ребёнок, который никогда не научится читать. Кому-то он тогда передаст свои знания? — Брат, — начал Гирар с тяжёлым сердцем, — ты никогда не задумывался о промысле? Зар-Арм посмотрел искоса, поправил очки. Улыбнулся. — Разумеется, задумывался, — по его голосу король понял, что брат шутит. — Лежу, бывает, на груде золота и мечтаю, как бы сожрать тех, кто на лекции опаздывает. — Ты не искал ответ, зачем это было нужно? — Гирар был уверен, что учёный сейчас догадается, но Зар-Арм пожал плечами и в тоне его появилось раздражение: — Меня часто об этом спрашивают. Мой первый ассистент боялся меня так, что мне пришлось уволить его за икоту. Гир-Арр, я замёрз и хочу чашку кофе. Пойдём? … Однажды вечером младший из драконов — Тар-Икр, тот самый, который долго не мог превратиться в человека — обратился к Гирару с неожиданной просьбой. Он очень долго мялся, размышляя, как сознаться в том, за что братья могли дружно засмеять. Когда Гирар, видя его замешательство, отослал лишние уши прочь, Тар-Икр сбивчиво начал издалека. — Ты не построил себе замок?! — потрясённо переспросил старый король. Младший дракон понуро кивнул. Вид у него был совсем разнесчастный. — Я не знаю, как они, — он имел ввиду своих старших братьев, — как они все построили себе такие замечательные замки. Тар-Икр показал Гирару ворох чертежей. Он мечтал о замке с большим зверинцем — молодой дракон с детства любил животных и хотел завести целый парк с просторными вольерами для самых разнообразных тварей. Ему грезились слоны, львы, жирафы и бегемоты, которых он планировал каждый день кормить прямо с рук. Хищникам приносил бы добычу в когтях, а травоядным — фруктовые деревья и стога сена. Неизвестно, надолго ли хватило его бы его терпения, заведи он хотя бы одного слона, но от этого дело не дошло. Тридцать лет Тар-Икр жил в пещере, возводя вокруг неё стены и башни. Однако, по неведомой причине все они рушились до того, как он успевал их окончить. Дракону никак не удавалось сложить камни выше человеческого роста, а после очередной катастрофы под завалы попал вход в пещеру, и Тар-Икр вынужден был на неделю остаться без крова, пока откапывал его. Тогда невезучий строитель изменил тактику. Тар-Икр напросился к гости к Дор-Акру, старшему дракону. Тогда ещё не случилось той ужасной трагедии, разрушившей его жизнь. Брат познакомил Тар-Икра с молодой женой и долго водил по своему замку, показывая мощные стены и башни, ровные сводчатые галереи и — этим Дор-Акр особенно гордился — ров, заполненный кипящей лавой. В ответ младший дракон мог только наврать о том, что построил свой невиданный зверинец и дал неверные указания, где его найти, чтобы старший брат не нагрянул неожиданно в гости и не раскрыл обман. Оставшись на минутку в одиночестве, Тар-Икр выкрал у более успешного в строительстве Дор-Акра чертежи его замка. С толковыми чертежами дело пошло не в пример лучше. Тар-Икр построил два этажа и перенёс свои пожитки из пещеры в новый дом. Однако, и этот замок постигла та же участь, что и прошлые: однажды ночью он рухнул, окончательно погребя под собой наивные мечты о зверинце. — Почему он нарисовал на первом этаже одну стену? Я всегда думал, нужно четыре, чтобы потолок держался! — возмущался Тар-Икр, с видом ябеды указывая на чертёж. Гирар сосчитал про себя до десяти и обратно, пытаясь сохранить бесстрастный дружелюбный тон. — Это в разрезе, братишка. — Что?! — Тут должно было быть четыре стены, — объяснил Гирар так терпеливо, как только мог. — Тогда почему он её не нарисовал?! Чертежи, принадлежавшие руке самого Тар-Икра, рассматривать было очень трудно. Наклонённые под неестественным углом стены, лишённые подпорок, хаотично разбросанные контрфорсы, непомерно большие и почему-то овальные окна, лестницы, ведущие в никуда. Углы упорно не сходились, но Тар-Икр почему-то был уверен, что, несмотря на все ошибки, постройка должна выстоять. Гирар переводил взгляд с одного чертежа на другой. Дор-Акр рисовал лучше брата. Нет, старший дракон не изобрёл ничего по-настоящему выдающегося, кроме разве что неприступного рва. Близлежащий вулкан раз в несколько лет заполнял его раскалённой лавой, а когда она застывала, дракон дробил и выбрасывал её, чтобы освободить ров перед новым извержением. В остальном Дор-Акр выстроил округлый донжон замысловатого очертания, окружённый толстыми стенами с невысокими пузатыми башнями. В каждой мелочи прослеживалась железная логика, чего не сказать было про чертежи непутёвого Тар-Икра. Гирар глубоко задумался, поглаживая седую бороду. На следующий день он приставил к брату своих лучших зодчих. Закипела работа. Старший брат твёрдо решил воплотить в жизнь мечту младшего дракона, которому не хватало сообразительности построить себе замок. Сначала Тар-Икр воспринял предложение с энтузиазмом, долго и подробно объяснял архитекторам, как и что он собирается построить. Но с каждым днём энтузиазм его всё угасал, и спустя неделю Гирар, зашедший посмотреть, как идёт дело, застал брата играющим в камушки с подмастерьями. Король хотел было спросить, почему он отлынивает, но его внимание привлек старший зодчий. Уединившись с Гираром за поворотом коридора, пожилой архитектор упал на колени и принялся умолять короля снять с него непосильную задачу. Строитель не привык ходить вокруг да около, но и боялся напрямую заявить своему повелителю витавший в мастерской приговор: его непутёвый брат ничего не построит даже с хорошим чертежом. — Он не может рассчитать количество яиц для раствора, — развёл руками зодчий. Гирар вздохнул. Уж с таким заданием справлялся даже его пятилетний внук. На следующий день Гирара осенила идея. Разыскав брата — Тар-Икр пришёл на кухню полакомиться яблочным пирогом — он взял его за локоть и предложил: — Послушай, а почему бы тебе не поселиться в замке того дракона, который украл мою внучку? Тар-Икр просиял. Он пустился в пляс, хлопая в ладоши и подпрыгивая. Конечно, замок был не из лучших, и особого комфорта в нём можно было не искать, но жить там было бы всё же удобнее, чем в пещере. А главное, эта постройка крепко стояла на земле и могла продержаться еще немало веков. — У моих потомков будет крыша над головой! — ликовал Тар-Икр, обнимая и хлопая старшего брата по спине. Гирар подумал о том, что едва ли его потомки сумеют починить эту крышу в случае пустяковой поломки. А Тар-Икр, всё воодушевляясь, болтал о том, как устроит вокруг замка вольеры для диковинных зверей и приглашал брата на них взглянуть. На месте ритуальной комнаты любитель животных хотел сделать серпентарий. По его словам, змеи могли бы греться на солнце вблизи трёхгранной иглы. — Ты ведь дорогу знаешь, приезжай через год-другой в гости! — простодушно звал молодой дракон. Гирар грустно поджал уголки губ. Всё говорило о том, что запри кто-нибудь самого Тар-Икра в вольере, он не смог бы вскрыть пустяковый засов. … Гирар принимал братьев, как щедрый хозяин, посвящал им столько времени, сколько мог. Когда они собирались по вечерам за ужином, король безумно радовался, что Окр-Арр не может еще оторваться от постели и составить им компанию. Тар-Икр мгновенно поладил с внучатыми племянниками из числа тех, что помладше, и дети хвостом ходили за ним. Вероятно, самый младший дракон до глубокой старости останется ребёнком. Старость. Гирар давно заметил, что драконы взрослеют и стареют как-то неравномерно. Дор-Акр и Ирр-Бор выглядели так, словно они не погодки, а отец и сын. Возможно, даже дед и внук. В то самое время, как старшего дракона медленно убивало горе, его ближайший брат, напротив, все больше светился от счастья.