Человеческое лицо

Быстрокрылый каждый день носился в небе на головокружительной скорости. Так он отыгрывался за медленные, неспешные шаги по коридорам отцовского замка. Королева Агнесса однажды рассказала мужу, как видела Ирр-Бора с огромным букетом цветов, и выдержала чересчур многозначительную паузу, так и не дождавшись ответа короля. То, что происходило между их внучкой и драконом, было без труда понятно ей, как женщине. Ксара расцвела, словно дикая роза, стеснялась, но не могла спрятать своего счастья. Спустя несколько дней она встретилась Гирару у самых дверей жилых покоев. Одного взгляда на пылающие щёки, искрящиеся глаза и нежно приоткрытые губы хватило, чтобы старый король понял: его внучку только что впервые поцеловал мужчина. Разумеется, поцеловал всего лишь запястье, не более того, но… Но и этого хватило молниеносному в небе Ирр-Бору, чтобы в одну ночь домчаться до противоположного края континента и обратно. А утром дракон в человеческом обличии тщательно чистил сапоги, поплёвывая на них и насвистывая. На лице его сияла такая мечтательная улыбка, что даже самые недогадливые из братьев многозначительно кивали на него и подмигивали друг другу. Гирару пришлось признаться себе, что он не желает такого союза. Ирр-Бор надеялся создать такую же счастливую семью, как та, в которой был рождён. Но ничего не вернётся просто так. За это счастье придется заплатить высокую, очень высокую цену, и торговаться здесь невозможно. Если молодые действительно решат связать свои судьбы, то менее чем через год трагедия, разрушившая жизнь Дор-Акра повторится и с ними. Старый король пустился на несколько подлый, но необходимый шаг. Однажды вечером он выставил у дверей своих покоев самую преданную стражу и попросил волшебное зеркало показать ему влюблённых. Ксара и Ирр-Бор прогуливались по парку. Гирар не смог сдержать улыбки, видя, как брат изо всех сил пытается подстроиться под шаг своей спутницы. Ирр-Бор рассказывал ей о своем замке. Его твердыня возвышалась среди бескрайних степей, травяного моря. Отец предписал ему жить на землях, лишенных скал и даже лесов, исключительно из беспокойства, как бы лихач ни во что не врезался. Дракон увлеченно описывал, как он пробил в замке четыре драконьих туннеля, чтобы можно было бы с каждого этажа молниеносно взмыть в небо. Полёты были страстью Ирр-Бора. Он рассказывал, как видит с неба извилистую речку, какие бывают грозы в степи. В замке был маяк, но не было руки, которая бы зажгла его. Гирар понял, что Ксара и в самом деле чем-то напоминает ему мать. Только Ксара красивее матери. И, конечно, моложе её той, какой помнят дети. А Ирр-Бор явственно напомнил отца. Но не того отца, который изображен на семейном портрете. Молодого, у которого впереди еще вся жизнь. Над головами влюблённых раскинулись ветви корявой яблони, посаженной ещё родителями Ирр-Бора. Вдруг быстрокрылый дракон оборвал речь на полуслове, огляделся. Гирару показалось, будто брат почуял его взгляд через зеркало. Но нет. Ирр-Бор цепко схватил принцессу за локти. — Чего мы ждем, Ксара, — возбуждённо заговорил он, — Давай улетим прямо сейчас! Летим со мной, будь моей, будь хозяйкой моего замка! Ну же, соглашайся, любовь моя! Гирар вскочил на ноги, отбросив кресло. Он хотел было бежать наперерез дракону, но Ксара отрицательно замотала головой. — Так нельзя, — торопливо ответила она, — Это неправильно, милый. — Почему? — Ирр-Бор еще крепче сжал ее локти, и она сдавленно пискнула. Боясь причинить боль, дракон слегка ослабил хватку, но жертву не выпустил. — Мы не можем уйти, как воры. Ты должен поговорить с моим дедом, чтобы он… Ирр-Бор отпустил девушку и закружил вокруг нее по траве. Гирар слегка успокоился. Не планируют, значит, сбегать без его ведома. Какое счастье. — Да какая нам разница, что подумает мой брат, — сказал Ирр-Бор таким тоном, что Гирар догадался: подобный разговор происходит уже не впервые. — Просто все должно делаться правильно, по обычаю, — терпеливо объясняла Ксара. Гирар улыбнулся. Всё-таки и он передал потомкам умение объясняться с драконами. Иногда надо иметь колоссальное терпение, чтобы донести до них самые простые вещи. Ирр-Бор остановился. Встал, как вкопанный, посмотрел на Ксару, чуть наклонив голову. — По обычаю?! — переспросил он тихо и, как показалось королю, угрожающе, — По обычаю я бы не спрашивал и у тебя разрешения, Ксара. Ты, может, этого не знаешь, но я тебе кое-что расскажу. Гирар весь обратился в слух. Ирр-Бор подошел к принцессе, темный, полный неведомой и страшной угрозы. Она смотрела на него огромными, черными от расширившихся зрачков глазами. — В этом замке, — начал Ирр-Бор хрипло, — Есть одна комната. Ты, конечно, там никогда не была, а я проходил через неё каждый день в моем детстве. В ней начинается драконий туннель. И в этой комнате стоит высокий столб света в ясную погоду. Там на широком каменном столе есть трехгранная игла. Большая, ростом с тебя. А по краям бахрома из крючьев. Ксара побледнела. Она видела что-то подобное в замке безымянного дракона, который унес её. В такой же комнате он должен был ее съесть. Ирр-Бор же продолжал: — Ты, кажется, поняла, о чем я говорю. Так вот… Гирару и самому стало не по себе. Какая-то тайна должна была открыться сейчас между влюблёнными, и он обязан был знать какая. — Здесь?! Неужели твой отец, доблестный Арм-Анн… — перебила Ксара. Ирр-Бор поморщился. — Нет, не отец. Мой отец не был людоедом, Ксара. Но дед и прадед были. Узнай же еще кое-что. Ирр-Бор выдержал паузу, набрал в грудь побольше воздуха. Произнёс глухим обвиняющим тоном. — Когда мои братья покидали родной замок, каждый взял для себя одну трёхгранную иглу. Их там много в этой комнате, хватило на всех с лихвой. Им казалось, ритуальная комната должна встречать их, как встречала дома, а сам ритуал — это уж как пойдёт. Кто-то взял из ребячества, кто-то для дела. Кто-то так просто, чтобы другие не засмеяли. Кто-то взял на память об отце. Гирар нахмурился. Выходит, Окр-Арр не единственный, кто вынашивал темные замыслы многие годы. А Ирр-Бор продолжал: — Только я не взял. Один только я, Ксара, не взял для себя трёхгранную иглу. В моем замке нет и никогда не будет ритуальной комнаты. Я не людоед и не сын людоеда. О, нет! — Ирр-Бор поднял лицо к небу, призывая его в свидетели, — Я не мой отец, Ксара. Отец не исполнил ритуал, но и не восстал против него. Я же восстал. Я ненавижу своих предков за то, что они делали, и ничто не заставит меня говорить о них с почтением. Глаза Ирр-Бора метали молнии. Девушка робко сжалась, слушая его. Дракон ободряюще улыбнулся ей и лукаво спросил: — Так давай мы вместе нарушим еще одну глупую традицию и улетим прямо сейчас. Ну же, согласись! — Нет, Ирр-Бор, — снова воспротивилась принцесса, — Нельзя обижать моего дедушку. Он ведь спас меня! Ирр-Бор с легкой обидой глянул на нее искоса. Она быстро поправилась. — С твоей помощью конечно! — Ну зачем нам его согласие?! — упорно не понимал Ирр-Бор. Видимо, разговор грозил снова пойти по кругу. И вдруг Ксара предложила компромисс. — Любимый, давай поступим так. Если мой дед согласится, то мы поженимся и улетим, как супруги. А если не согласится, я сбегу с тобой вместе. План, похоже, в целом понравился Ирр-Бору. Гирар обхватил голову руками, предчувствуя неминуемую катастрофу. Но тут дракон спохватился. — Погоди, так зачем нам его вообще спрашивать?! Почему я должен просить его?! Просить?! Он никого не просил, когда похитил королеву Агнессу, и я, на секунду, ему помогал! — Я прошу, сделай это ради меня. Иначе я не могу улететь с тобой, — мягко и терпеливо ответила девушка. Тут волшебное зеркало заартачилось, и сколько король ни пытался, он не смог заставить его снова показать внучку и брата. Гирар мрачно задумался. Накануне Окр-Арр поднялся с постели. Часть братьев заявила, что хочет отпраздновать, наконец, победу и вернуться в свои замки. За Ксару, похоже, можно не беспокоиться. Гирар знал брата лучше, чем она. Может, он и не догадывался о его бунтарских мыслях по отношению к предкам, но просить… Дракон точно не будет его ни о чем просить. Так они и будут ходить по кругу. В итоге, Ирр-Бору это надоест, и он бросит упрямую девчонку. А Ксара-то кремень, девять девушек из десяти уже мчались бы на драконе навстречу счастью. Впрочем, девять драконов из десяти уже бы несли ее в когтях, не дожидаясь согласия. … Обеспокоенный, Гирар всё же спустился под стены и направился к той самой яблоне, где ещё несколько минут назад стояли Ирр-Бор и Ксара. Влюблённые уже расстались: Ирр-Бор ящером взвился в небо, а Ксара, которую он галантно довёл до ворот, скользнула внутрь замка. Гирар твёрдо решил ночью запереть её комнату на висячий замок с колокольчиком. В благоразумие влюблённых он всё же не верил. А на кованной скамейке чуть в стороне от старой яблони король неожиданно увидел свою жену — королеву Агнессу — и рядом с ней… Окр-Арра. Эта пара выглядела совсем иначе. Широкоплечий, высокий и сильный мужчина казался внуком этой маленькой, до последнего волоска поседевшей худенькой старушки, в которую превратилась Агнесса. Гирар увидел, как жена покачала головой, прижимая к иссушенным губам вышитый платочек. Окр-Арр беспечно рассмеялся и показал ей листок бумаги. Королева повертела его так и эдак, посмотрела издалека, на расстоянии вытянутой руки — она страдала дальнозоркостью, а сумерки в саду уже сгустились. Король двинулся к ним, немало удивлённый. Что Агнесса, эта великовозрастная дурочка, могла обсуждать с тем, кого он уже не мог называть братом?! Гирар сжал зубы, чувствуя, как по горлу ползёт знакомый, полузабытый вкус. Ирония была в том, что однажды ему довелось отведать человеческого мяса. Дело было во время войны. В изнурённой длительной осадой крепости, где он оказался заперт вместе с неполной сотней бойцов, сорвался и упал с боевого хода лучник. В кольце стен уже съели не то, что припасы — траву и сапоги сожрали, и всё, что худо-бедно годилось в пищу. Безжалостный здравый смысл подсказал не зарывать в землю тело погибшего, и эта крайняя мера дала возможность продержаться и победить. Крайняя мера… Приблизившись к беседующим, он услышал голос жены: — Неужели ты всё-таки это сделал?! Как я за тебя рада! Окр-Арр кивнул, улыбаясь. Агнесса, совсем растрогавшись, тоже не скрывала ни улыбки, ни навернувшихся на глаза сентиментальных слез. Вконец озадаченный, Гирар негромко кашлянул, привлекая к себе внимание. — А-а-а, брат, — небрежно протянул Окр-Арр, забирая у Агнессы свой листок. Посмотрел исподлобья. — Здравствуй. — Здравствуй и ты, — ответил Гирар, хотя скулы у него свело, когда он пожелал людоеду здоровья. Агнесса как ни в чём не бывало вертела головой, глядя то на одного, то на другого. — Мой муж — ревнивец, — заявила она самым свестким тоном и бросила дружелюбный взгляд на Окр-Арра, — не пройдёт и часа, как он устроит мне допрос. — Всенепременно, — подтвердил Гирар, за которым, вообще-то, такой славы не водилось. — Окр-Арр, — продолжила старая королева, — это ведь больше не тайна? Дракон криво усмехнулся, пожал плечами и выдержал паузу. Гирар почувствовал, как от его немигающего взгляда ползут мурашки по коже. — Конечно, нет. Если он будет тебя пытать, сознавайся сразу, Агнесса. — Приходи к ужину, — миролюбиво сказала королева, когда Окр-Арр поднялся. Тот сделал небрежный жест рукой. — Спасибо. Я хотел бы поохотиться на диких коз, как в детстве. В моих краях они не водятся. Окр-Арр отошёл на пару десятков шагов, обернулся ящером и взмыл в темнеющее небо. Гирар, всё ещё озадаченный увиденным, присел рядом с Агнессой на скамейку. Та улыбалась тонко и коварно, но вместе с тем тепло и растроганно. Не дожидаясь вопроса, она заговорила тем же тоном, каким рассказывала об ухаживаниях Ирр-Бора за Ксарой. — Окр-Арр, мне ещё в детстве доверил одну тайну, дорогой. Понимаешь, он всегда мечтал построить… Лабиринт. — Что?! — удивился Гирар. Агнесса продолжила. — Да, он никому и никогда кроме меня об этом не рассказывал. Понимаешь, Окр-Арр рисовал головоломки, чертежи, а потом показывал мне. Очень сложные, я ни разу не смогла найти выход! Она говорила, а Гирару представлялась воплотившаяся из этих невинных нарисованных лабиринтов западня. Вот, значит, как. Извилистые каменные переходы, развилки и тупики. Жертва, молоденькая невинная девушка, испуганная и беспомощная, тщетно пытается найти выход. Чудовище предъявляет ультиматум: или она сумеет выбраться на свободу за сутки, или оно её съест. Надежда сменяется отчаянием, потом снова появляется надежда, и вот — яркий свет в конце очередного коридора, уже неизвестно какого по счёту. Солнце, выход, свобода! Спасение! Она бежит, потому что отпущенное ей время на исходе. Стены расступаются, но это не выход. Перед ней Ритуальная комната и трёхгранная игла, и ящер, который с нетерпением ждал этой развязки. И не нужен рыцарь. У каждой похищенной девушки есть призрачный шанс освободить себя самостоятельно. Какая… Интеллигентная западня. Это вам не провонявший горгулья знает чем замок безымянного дракона. — Ты представляешь, и ведь он же всё-таки построил свой лабиринт! — щебетала Агнесса. — Он показал мне чертёж, и всё благодарил меня, говорил, если бы не я, у него ничего бы не вышло. Подумать только! Гирар вздохнул. Дурочка ведь даже не могла себе представить, какие замыслы помогла осуществить.