Остывшая надежда в небрежно накинутой гимнастерке

В руках первопрестольной столицы ютилась свежая газета. Холодно. Рукава потертой гимнастерки мокрые до ниточки. Красные глаза раздраженно разглядывали намокшие от дождя символы. Каждый атом в этих крепких руках жаждал согреться. Казалось, будто сейчас под трясущимся туловищем тонкий лед. Ватные ноги подкосились от холода и боли. Столько слез пролито, а ведь это только начало. Света почти не было. Лампочка мигала, словно она живая, словно ей тоже больно от всего, что сейчас происходит вокруг. Московский буквально влетел в квартиру, оставил мокрые, грязные следы на деревянном полу. Глаза пробежались по строчкам. Новости гласили: 8 сентября 1941 года – Ленинград заключен в блокадное кольцо немецкими войсками. Под ступнями пропал пол. Слышно только напряженное сердцебиение Москвы. Уши заложило, в глазах с каждой секундой все темнее. Первая слеза. Вторая, третья... Сотая. Горе, страх, печаль, все возможные негативные эмоции наполняли грудь Михаила. Нужно действовать. Быстро! Как же там бедный Сашенька? *** Взрыв. Еще один. Некуда деться, хоть убейся. Снова объявили воздушную тревогу. Сирена орет, а слабые и истощенные с голода ноги еле тащатся вниз по некрашенной лестнице. Жителям Ленинграда снова урезали хлебный паек. Рабочим 250 граммов в день, остальным – 125. Иногда выдавали не раз в день, а раз в три и даже в четыре... Тот ужас не описать словами. Наступила суровая северная зима. Александр бросил последнюю книгу в буржуйку. Он сидел, укутавшись в 3 пледа. Конечно, а как еще, когда остались одни кожа, да кости? Много ль, мало ль дней пройдет в кошмаре, Саша не был уверен, доживет ли он до конца. И пусть он город, пусть он верит в свою страну, никогда не знаешь наперед, что произойдёт дальше. Первая зима в блокадном Ленинграде выдалась весьма холодной.