Ведь как оказалось, я также тебя люблю

Просыпаться утром в объятиях такого солнечного и приятного человека даже очень неплохо. Ну, и даже не просыпаться. Ощущать себя очень тепло и очень даже хорошо – странно. Будто не бывает такого. Денис ощущал лёгкость только тогда, когда стал хозяином. Странно это, да? Да. Но, ему поистине это дело начало нравится и смирился Денис со своей горе-участью довольно быстро и даже, вау, вошёл во вкус! Ну а чем ещё можно заниматься в деревне, где ну почти все передохли, если не убивать или прохлаждаться по довольно большому и зелёному, мёртвому лесу в присутствии себя, либо сынка В. Алябьева? А, и о бабках – так если не передохли, то гниют на тех же местах, на которых они и стояли в день, когда Дэн и Макс ушли искать Катю. Стояли замертво и как околдованные. Денис, не решив это изменить, оставил старушек с дряхлыми руками так и страдать. Совести у этого мужчины, как и сострадания не было. Воспоминания лезут самостоятельно в голову. Пробираются как тина, которую Денис ощущал всегда в ногах, когда шел искупнуться в озерцо, покрытое ей же. Помнит то, как они провели утро в поезде пол года назад. Примерно так же. Только сейчас Макс его еле выпустил из своих сильных рук. Сейчас он стоит точно так же курит, точно так же голову немного запрокидывает назад и вздыхает. Глубоко, громко и будто чуть вязко. Мысль лезет одна и почти каждое утро: «Лучше бы утонул». Со временем и девочки подтягиваются. Все умылись на скорую руку, привели себя в порядок, и только Сонечка не нарушала идиллию между Элькой и Катькой. Денис сначала положил на неё глаз. А потом, когда та отказалась бежать - вообще умом тронулся. Пытался что-то делать, но в итоге, как и было вполне очевидно - просто откинул эту мысль глубоко и далеко. Сейчас же, ему и делать толком ничего не нужно. Все делает его Максим. Любит, оберегает, обнимает и «вся эта нежная хуйня.». так сам Титов отзывается о всем этом, а Кольцов заразительно смеётся, делая настроение лучше. Не признать, что такого добряка полюбил - идиотизм. Но Денис уже упоминал, что идиот. Потому что первый месяц, он этого как козёл, с неистово твёрдыми рогами, не признавал. А потом, произошла крайне интересная ситуация в их жизни. С того все и закрутилось на серьёзных щщах. *** Остановка была долгожданной. Станция казалась какой-то сказочной, какой-то, блять, слишком нереалистичной и будто в Титовских снах о родном доме. В воздухе витает слишком большая и людная обстановка, и все это, спустя пол года, кажется совсем неправильным и неказистым. Долго здесь задерживаться не хотел никто, потому, стояли они на ближайшем проспекте неподалеку от Ярославского вокзала. Интернет, наличие связи. У каждого просто бешено затарахтел прибор. Даже Максим после каких-то жертв, которых Титов пригрёб себе и растерзал как зверь, себе телефончик подхватил. Правильно сделал, что, конечно, симку переставил и вообще нашел её каким-то образом. Денис похвалил бы, да только улыбнулся ему во все тридцать два. Сейчас, два мужчины друг на друга смотрят. Вдыхают, улыбаются как идиоты, счастливы. Правда, по-детски и так искренне. –Ко мне поехали. У меня места побольше. – Денис не шумит, смотрит за тремя дамами. Одна из них была бабушкой - вода. Другая уверовала сильнее всех, а третью, Денис вроде как убил. Ему нужно будет обязательно сходить и провериться на наличие в крови наркотиков, потому что так жить невозможно, думает Дэн. Темные глаза уже шарят по Максу, а тот, совсем и не боясь общественности, приобнимает его, давая молчаливый кивок, и такое правильное и даже чем-то милое согласие на пребывание у Титова дома. Может, даже репортаж запишет? Может. На этой станции все и распрощались.