Ведь как оказалось, я также тебя люблю

Говоря кратко обо всем, что произошло за несколько месяцев после возвращения из этой деревни – всё, как в смутном сне. Денис не помнит толком ничего. Ежедневно жил как в прострации, но при этом помнил, с каким грохотом вернулся в свою сферу айти. Как начал вновь работать не покладая рук. Как ему чуть ли не на ежедневной основе пытались дозвониться разные СМИ, что б их. Пытались делать с его «величеством» мистером ТруТоком интересные интервью, в которых составляющее было всегда примерно одинаковое и одновременно выводящее из себя Титовскую душеньку. – «Денис Олегович, какая была причина вашего временного ухода из работы?», «Денис Олегович, как вы смогли пробыть в таком месте так много времени?» – смешно дразнится Титов, злобно и яростно махая дома руками. Смешнее было наблюдать за этим Максиму. Особенно, если вспоминать то, как это все происходило в злощадной деревне, и как Дэн умеет психовать, одно лишь посмешище, блять. – Ну, Динь, ты чего? Чего ты ожидал? Это то «факинг реалити», в которое ты рвался все время. – кудрявый носом чуть вздергивает в оголтелой улыбке, хихикая заливисто и очень даже ярко. Но Денис-то различал в ней не только яркость. Насмешку и даже какой-то сучий смысл. И Максим это прекрасно видит. – Слушай ты, герой-блять-расслелователь, а тебе не стоит прикрыть свой рот? – Титов щетинится, пускает острые иглы и рычит на него. Казалось бы, в этом нет особого смысла, потому что это Максим Кольцов и они даже встречаются. Любят друг друга, как думает кудрявая рожа. Но характер Денису не поменять, он как был агрессивным, так и останется. И если примерно восемь месяцев назад ему и не было, что терять, то сейчас – есть. И терять все это не хочется, все душевно пригретое и обожаемое. Но негатив лезет сам по себе, показывая всю Титовскую натуру и даже часть скелетов в шкафу. – Ты если не знаешь что мне ответить кроме своей насмешки – не говори вообще абсолютно ничего! –Да что ты, Динь, иголки-то пускаешь в меня. Чего как не родной? – у Макса на лице черти пляшут, на некоторых местах кривились морщинки, привычные для такого возраста. Для него это что ни на есть самое веселое и самое забавное развлечение, всею душой любимое. Подначивать Дениску весело и даже забавно, волосы у него дыбом встают, в глазах огонек раздражения ко всему живому. Денис всегда был таким? А неважно. –На-хуй ше-л. – парирует почти всегда одинаково. И каждый раз Максим его слушается, смеётся звонко и только по ушам громко бьёт этим. Хочется вскрыться, но при этом засмеяться так же громко и истерично ему в ответ. А сейчас вот только передразнивать и получается. Они как малые дети. Но оба прекрасно знают, что вечером обиды отступят, ведь это их единственный совместный выходной, который совпадает дай Боже за рабочую неделю. А значит, к приближающейся ноябрьской темноте эти два максимально противоположных человека сойдутся в спокойствии. Так и происходит после. И Дениса это доканывает каждый раз, хоть и в большинстве своем инициатором агрессии является как раз он сам. Но знаете что? А похуй ему. Глубоко, сильно и различно. Было похуй. Все происходит как по накатанной, и спустя двухчасовой тишины в Титовской квартире, которая, помимо сигаретного дыма, пропахла вдобавок личным и Максовским запахом. Поэтому в моменты таким перепалок ТруТок просто удалялся далеко и скоропостижно, чтобы лишний раз не затуманивать свои мысли им. Денис сидит за личным небольшим баром, смотрит сквозь плиту, сквозь арматуры внутри дома и куда-то в никуда. Он не слышит, не видит абсолютно ничего вокруг и только чувствует дым под носом и горький привкус на сухих губах. У всех курильщиков такие горькие губы, вот и Титов выделяться не хотел. Даже сейчас их облизывал после очередной крупной сигаретной затяжки, и совсем непроизвольно дёргал краешком губ, тонких и аккуратных. Чувствует большие руки Макса у себя на плечах, дёргается, будто от тока, и оглядывается, карими глазами резко ныряя, в его опять же, максимально противоположные, серо-голубые – и мысленно душит. Сжимает и ломает, убивает и рвет, но совершенно не вырывается и вздыхает, кладя табак аккуратно в пепельницу, и дым тонкой струйкой идёт вверх, создавая не очень плохую и вполне спокойную обстановку. Никто ничего не говорит, слов здесь не нужно, только вот Кольцов, факинг bastard, не очень этого понимает, тупая голова. – Дениска, а, Дениска? – и вот не поймёшь, что от него нужно. Специально издевается что-ли, непонятно? Да нет, вроде по глазам неясно. Выражение лица спокойное, даже мягкое чуть. –Что надо, м? – кидает будто в пустоту Денис и взгляд свой уводит опять в никуда, где и был до. Но тут же млеет так предательски, когда пальцами продавливает кожу, приятно потирая в местах, где обычно болит после работы за компьютером. Голова у него чуть вперёд, волосы висят, ресницы чуть дёргаются. Но Макс все по языку тела видит и самому себе величественно улыбается. А приставать не пристает, и не хочет даже. Только вот, коротенький и вполне угодный массаж. – Успокоился? Пошли валяться, тебя кровать заждалась. – хлопает по плечам, задерживается и щекой к затылку лестно жмется, надеясь на пощаду этого противного характера. – Кровать маловероятно, а ты, похоже, очень. – саркастично вдыхает Титов, руками разводит досадливо, улыбается совсем слабо и поднимается, легко со стула банного спрыгивая, наотмашь руки чужие убирая. Пусть они трогают его потом? Окей? Не окей, ладно. Потому что отпускать Дениса на самом деле не хочется, и каким бы противным он не был, но мягкая и приятная кожа приманивает как снадобье от похмелья, и трогать её хочется максимально много. Он не против. Приятные движения, расслабляющие колебания, любимые лапищи этого ретривера - чудесное лекарство от побаливающей головы и сенсорной перегрузки. Иногда побыть чуть нежным это даже полезно! Этим и занимаемся. У их тел тандем, у рук Максима механизм заглаживаний чего-то непонятного, во что вникать совсем не хочется, хочется только в это с головой окунуться и не выныривать вовсе, как бы после болезненно не было, в случае какой-нибудь неприятной ситуации, коих, в их отношениях, много. Денис сжимает руки на плечах, вздыхает рвано и глухо, усладу для ушей только насильно досаждая мужчине напротив. Вечер приятный, но не многообещающий. Денису иногда хочется максимально убежать, чтобы о нем забыли все абсолютно. И Макс, и те, кто видел его хоть раз в своей жизни. Он себя ощущает погано, будто не в своей тарелке. Стереть всем память было бы замечательно, чтобы даже эти теплые руки были далеко и блюдили по чьему-нибудь чужому телу, не по ему. Через время это все начало казаться неправильным и дискомфортным, но желанным и уже привычным. Эти две стороны в его голове делились на совершенно разные мнения, и вроде обе были правы, но раздумия-дебаты, после приходящие к выводу, что все будет хорошо и у них, и в жизни тоже, присутствовало остаточное ощущение того, что он обязан выбросить из своей жизни весь этот ужасный пережиток прошлого – эпизод, который не должен мелькать ежедневно в личных сообщениях, своей собственной кровати. Сложно и грустно, но Денис разберётся радикально и скорее всего неправильно. Нихуя не рационально, как это происходит обычно. Но пусть это будет потом и пусть это будут проблемы будущего Титова. Сейчас он предпочитает насладиться Максимом и ощущениями так, чтобы за глаза хватило.