Золото и серебро.

Мишель думала, что не сможет уснуть, но вырубилась, как только голова коснулась подушки. Они пробыли в гримёрке полчаса. Адам держал её на руках, покачивая и шепча разную ерунду, пока Лют не постучалась с наполовину тревожным, наполовину обеспокоенным видом. Лейтенант заглянула, кивнула начальнику и вышла, окружённая взволнованной толпой, которую всеми силами отгоняла. Ангел слышал перешёптывания за спиной, поэтому решил ретироваться в более подходящее место. Он переместился с ценным, засыпающим грузом на руках. — Мы на месте, — пропел Адам, отпуская Палмер на ноги. Они стояли в центре её спальни. Стоять на ногах ощущалось как после плавания на озере — мышцы и кости превратились в желе. Собственный вес тела казался чужим, слишком тяжёлым. Она опёрлась на протянутую ладонь излишне довольного ангела. Улыбка не сходила с лица первого мужчины. Он многозначительно двинул бровями и ухмыльнулся шире, клоня в сторону кровати. Мишель покачала головой с лёгким смешком. — Адам, имей совесть, — она медленно дышала, до сих пор приходя в себя. — Тц, я шучу! Я же не совсем придурок, — он закатил глаза, но сбавил тон. — Тебе нужно отдохнуть. У тебя плавится черепная коробка, — Адам опустил ладонь на её затылок, массируя кожу головы. — Нам о стольком нужно поговорить, — она зевнула, сдаваясь. — Но ты прав. — Я всегда прав, — он гордо задрал подбородок и отправил её спать, напоследок втянув в поцелуй. Ангел оставил её с горящими губами и неустойчивой походкой. Мишель умылась и скользнула под одеяло, кипя от переполнявших эмоций. Она уснула в тот же момент: нервная система не выдержала перенапряжения и отключилась. Палмер спала до утра как убитая. Тихо и мирно, никаких сновидений. Просыпаться без тревоги и усталости — благословение. Дар свыше. Мишель потянулась и хрустнула спиной, разбуженная пиликаньем. Кто строчит в такую рань? Телефон настойчиво забренчал дважды. Она не любила копошиться в нём сразу после пробуждения, но звук уведомлений дал понять, что это Адам. Чего это он бодрствовал с самого утра? Палмер открыла переписку, сонно щурясь от максимально высокой яркости экрана. «как спалось моей любимой девочке?» «хотя уверен что со мной было бы лучше» Она расплылась в польщённой улыбке и поджала ноги. «Отлично выспалась, а ты?» «И кстати, тебя никто не выгонял.» Вышло гладко. Буквы на клавиатуре отскакивали от пальцев ловко и свободно. Когда неуверенность пропала, частично пропало и стеснение. Всё вернулось на круги своя, хоть и видоизменённые. Невообразимая комбинация прошлых дружеских отношений и настоящих... Их связь теперь казалась такой нормальной, пусть до этого успело хорошенько встряхнуть. А сейчас всё началось так естественно, что Мишель не верила своим чувствам. Она с Адамом. С тем самым Адамом — первым мужчиной, архангелом и ужасно важной персоной на Небесах. Почему теперь это кажется столь значимым, если раньше Палмер вообще забывала о подноготной? Диссонанс не продлился долго, так как Мишель откинула переживания на задний план. Это не просто Адам, это её Адам. Просто она позволила себе забыть об этом на миг, растеряв уверенность. И он не стал терпеть колебаний, выудив доверие обратно. Вкус мятной пасты изменился: стал слаще и ярче. Уходовые средства послушно ложились на кожу, обтекая выемки вокруг глаз, чтобы не жечь роговицы. Ни одна капля не попала на одежду. Ею овладело непонятное ощущение лёгкости и определённости в настоящем, что выражалось даже через материальный мир. Она смотрела на своё отражение в упор. Глаза точно обманывали, потому что Мишель не узнавала себя. Лицо выглядело обманчиво схожим, но всё равно отличалось. Исчезли проблески сомнений, как и стяжение мышц, заставляющее поджимать плечи. Да и в целом она больше не походила на мышь, пойманную в мешке зерна. Скорее на полусонного хомяка с набитыми семечками щеками. Или бананом, в случае с Адамом. Ей понравились изменения. Она вышла из ванной и оказалось зажатой между стеной и массивным телом. Лёгок на помине. Он впился в её губы, и Палмер взволнованно хлопнула крыльями. Мишель вытянула шею, чтобы ответить. Ангел не толкался глубже и не заставлял её разжимать губы, но прошёлся по ним языком, смакуя вкус зубной пасты и бальзама. Адам с довольным вдохом оторвался от неё и, светясь, зубасто улыбнулся. — Привет, — с отдышкой произнесла Палмер. Что ещё она могла сказать? — Утро, куколка, — он приобнял её, играючи потянув серые пряди. — Что ты делаешь? — Мишель спросила с лёгким смехом то ли о запутывании волос, то ли о неожиданном визите. — Не совсем понятно? Чёрт, тогда повторим для закрепления, — он наклонился для второго поцелуя, более быстрого, так как в этот раз отстранилась Мишель. — Это я поняла без слов, — она пропустила миг смущения. — Но почему ты так рано? Сколько ты спал? — Я не спал, — Адам энергично мотнул головой. — Как, чёрт возьми, можно уснуть после, — он глубоко вдохнул, крепче сжимая её талию, — после такого? Тяжёлый взгляд вкупе с фиолетовыми пятнами от недосыпа кричал громче слов. Он всю ночь провёл, думая наедине или рассказывая Лют о сдвиге с мёртвой точки. Или совместил с третьим вариантом, разгружаясь после долгожданного момента. Всё же он оставался... Адамом. Она благодарила себя за плохое воображение, потому что кроме расплывчатой картинки представить такой образ не могла. А вот он прекрасно мог. — Тебе нужно отдохнуть, — Мишель положила ладонь на его лицо, мягко потрепав щёку. — У тебя завтра первое выступление, — она вылезла из хватки, продвигаясь на кухню. — Поебать, — он проследовал за хозяйкой и опустил руки на её плечи. Палмер сварила кофе и напекла блинчиков, пока сзади прижимался Адам. Ангел положил подбородок на её голову и обвил руки над животом, бормоча в макушку бессвязные предложения. Спал на ходу, но не отступал ни на шаг. Мишель даже не хотелось есть, но ей просто необходимо было занять себя обычным житейским делом, чтобы не взорваться от наплыва эмоций. Кофе со сливками остудил её и взбодрил засыпающего на ходу Адама. Он, с набитым блинами ртом, шутливо полез целоваться, встретив резкое сопротивление со стороны Палмер. Она выгнула спину, наклонившись головой назад, чтобы ангел не дотянулся. Адам насмешливо фыркнул и продолжил уничтожать завтрак — ужин в его случае. Мишель смотрела на дымящуюся кружку. Глыбы пара натолкнули на мысль, и Палмер отлучилась на две минуты, вернувшись с новым блокнотом и ручкой. Ангел выгнул бровь. — Мы запишем то, чего ждём друг от друга и просим уважать в отношениях, — прояснила Мишель и передала ему ручку и блокнот. Адам без промедлений выкинул записную книжку за спину и, когда она попыталась обойти его и поднять блокнот, обхватил её предплечья. — Это полная херня, — он проглотил недожёванный блин. — Ты хочешь, мы трахаемся. Ты не хочешь, мы не трахаемся. Всё просто, — ангел утвердительно ткнулся в плечи большими пальцами. — Только я? — она сдержала смех, поджав губы. — А как насчёт твоего желания? — Сладкая, ты думаешь, что я могу не захотеть тебя? — глаза Адама потемнели. — Какая чушь. Кожу покалывало от бледного румянца. Он не шутил. — Насчёт близости... — начала Мишель. — Да-да-да, не торопиться. Медленно, но верно, — Адам закатил глаза. — Я что, идиот? Каким извергом ты меня там представляешь, а?! — Я не совсем об этом, но приятно знать, что ты джентльмен, — на это ангел непонятливо сдвинул брови к переносице и чуть склонил голову набок. — Я хотела сказать, что не против физического контакта. Мне очень нравится быть тактильной, — она вложила свою ладонь в его, переплетаясь пальцами. — И в романтическом плане тоже. Адам удовлетворённо проурчал, чуть сжимая руку. Он не мог вспомнить, когда в последний раз чувствовал себя таким довольным. Счастливым. Физическая усталость разжижала мышцы, которые одна за другой отказывали, но не могла унять головокружительную эйфорию. Растущее напряжение и изнурённость в теле приглушалось восторгом. Первый мужчина даже не пытался уснуть, так как знал, что вихрь кипящих мыслей поглотил его целиком. — Поговорим про серьёзность отношений? — Палмер сжала мужскую ладонь в руках. До этого огромные зрачки растворились. Адам напрягся, растеряв усталость и сонливость. Крылья непроизвольно распахнулись, словно он почуял угрозу в вопросе. Она предполагала такой исход, но не могла оставить разговор незавершённым. Пусть лучше выскажет накопившееся и поставит отчётливо яркую печать «Пройденное» и отпустит, нежели будет требовать не пойми чего без объяснений. У него точно должен быть обязательный для соблюдения пункт. — Ты бросишь меня, — Адам взялся свободной рукой за её челюсть, — и я разрушу твою жизнь. Слишком громкие слова для человека, не спавшего всю ночь из-за долгожданного первого поцелуя с возлюбленной. Но она слышала не угрозу, даже не приказ, а хорошо замаскированную просьбу, если не мольбу: «Не бросай меня. Я не хочу переживать это вновь». Он не вызывал страха или беспокойства, только затуманенную тревогой печаль и нежность. Мишель не стала переубеждать его в обратном, да и он не хотел этого. Слова сейчас не имели веса. Она осторожно высвободилась из хватки под ястребиным взором ангела и коснулась губами его ладони, грубой, но очень тёплой. Перешла к костяшкам, массируя суставы. А затем прошлась выше — к запястью, внутренней части локтя, предплечья и плеча. Наконец поднялась к лицу и оставила несколько лёгких поцелуев на щеках и носу. Адам невольно растаял, поддавшись чарам успокоения. Он расслабился и закрыл глаза, принимая заслуженную по его мнению ласку. Во входную дверь легонько, но очень настойчиво постучали. Застигнутые врасплох, они переглянулись, и Мишель оторвалась от проявления нежности. Ангел жалобно застонал и схватился за край пижамной сорочки, упрашивая проигнорировать нежданного гостя и продолжить. Она, не без труда сопротивляясь щенячьим глазам, скользнула в спальную, а затем в коридор, открыв дверь. На пороге застыла всполошённая Роуз. Танцовщица набросилась на хозяйку квартиры с удивительно крепкими для её размера объятиями. — Как хорошо, что ты в порядке! Я столько всего уже успела надумать, — она встряхнула подругу за плечи. — Что произошло? Почему ты не отвечаешь на сообщения и звонки? Он что-нибудь... — Какого хрена? — из кухонного проёма высунулась голова крайне рассерженного Адама. — Опять эта... Киска, угомони эту бестолочь и вернись ко мне. Я отплачу должок, — он свернул губы трубочкой, издал чмокающий звук и ехидно подмигнул, зная, на какую бурю обрекает Мишель. Роуз остолбенела. И уже раскрыла рот, чтобы загорланить о шокирующих обстоятельствах, как Палмер закрыла ей рот ладонью и вытолкнула в коридор под громогласный хохот Адама. Вот же паршивец. Глядя в большие удивлённые глаза, в которых зелень вдруг засияла бирюзой, Мишель поняла, что просто так не отделается. Она в надежде на подсказку извне уставилась в потолок, но чудесного спасения не последовало. Пришлось выкручиваться самой. Тем временем ангел уже набирал Лют, которая приняла звонок, как всегда, молниеносно быстро. — Как обстановка? — тут же поинтересовалась лейтенант. — Охерительно, — мелодично протянул Адам, прикрывая глаза. — Она даже сказала, что тащится по прикосновениям в романтическом плане. Чёрт, да это же комбо! — он возбуждённо описал утренние взаимодействия и умолк, дожидаясь слов поддержки. — Я рада за тебя, Адам, — армейский тон оттаял. Можно было расслышать намёк на улыбку. — Рада за вас. — Лют, из всех в Раю ты лучшая боевая сука, — ангел рывком поднялся на ноги. — Не нашлось бы лейтенанта и друга лучше тебя. Слышишь, сисястая, не нашлось бы! — Определённо, — теперь Лют точно улыбалась. Они, в основном Адам, проговорили ещё минут пять, и лейтенант отключилась под предлогом занятости. На самом деле, чтобы не мешать им — очевидно. Он решил дать Мишель ещё пару минут на оправдания и забрать её от Ча-чи. Мало ли та может наговорить про него? Но сейчас только-только заканчивала рассказ Палмер, которая старалась не делать пауз, чтобы слушательница не начала трепаться. Под конец она совсем выдохлась, так что завершила историю краткой, но хорошо всё описывающей фразой: — Теперь мы вместе. — Я так и знала, так и знала, — Роуз сияла, как звезда на ёлке в Рождество. Она принялась щебетать, но осеклась. — Послушай... Как выглядела та девушка? Которая вышла из гримёрки. — Высокая, чёрные волосы, карие глаза и такая необычно кудрявая... — Чёлка. Линда, — Роуз угрюмо вздохнула. — Она работала с ним, и меня всегда пугала её ужасно сильная одержимость им. И после разбитого сердца женская месть бывает страшной, — танцовщица дрогнула. — Она что-то накопала про него и передала Михаилу, а тот — Сэре. Но не всё. Часть Михаил утаил, чтобы иметь рычаг давления на него. Ведь в случае неповиновения он расскажет всё серафимам, — Роуз прижала ладонь ко лбу. — В каком Адам был отчаянии, что полез к ней после такого... — Давай не будем обсуждать это. И Райские делишки. Его исключительно секретная "ангельская" часть работы не наше дело. Меньше знаешь, крепче спишь, — она усмехнулась и вновь стала серьёзной. — Да и я не хочу копаться в грязном белье, — Мишель на миг замешкалась. — Особенно в Раю. — Адам не любит, когда в его дела суют чужой нос, но он просто обожает разговоры о себе! Как же это не думать про нашего великого первого мужчину, — Роуз передразнила манеру речи ангела. — Но ты права. Не будем. — Хорош трепаться, — предмет обсуждения распахнул дверь и закинул Палмер на плечо, бесцеремонно вырывая из диалога. Похищенная успела только мимолётно попрощаться с танцовщицей, и дверь с размаху захлопнули. В борьбе не было никакого смысла, так что она повисла, но не успела расслабиться, ведь её уже бросили плашмя на кровать. Адам рухнул сверху, упёршись в постель руками для поддержки, чтобы от приземления не отбить её внутренние органы. Он уткнулся носом в ключицы. Тело под ним напряглось, пульс ускорился. — Тебе не о чем волноваться, сладкая, — пробормотал в шею ангел. — Мы не будем веселиться без твоего желания. Так неинтересно. Женщина должна хотеть меня, — Адам усмехнулся, касаясь губами кожи. — Мне просто дышать трудно. Ты, как бы сказать... — она показательно попыталась глубоко вдохнуть, но грудь под его весом не поднялась, — малость тяжеловат... — О, так значит толстый? Ну извините, что нынешние людишки выродились такими хилыми — он скорчил лицо и собрался подняться, но Мишель обвила его шею руками. — Я имела в виду, что ты крупненький, — Адам только сильнее съёжился. — Высокий, сильный... с развитой мускулатурой, — она ласково провела рукой по мужскому плечу. — А мышцы весят немало. — Выкрутилась, — ангел зевнул и положил голову под её подбородок, сместив вес тела в сторону, чтобы не дать ей задохнуться. Что-то укололо его бок. — Погоди, это что? — он случайно коснулся слегка выступающей бедровой кости. Ладонь поднялась по животу, и ей казалось, что он хочет коснуться груди, но Адам прошёлся по рёбрам. — Их не было, когда мы плескались. Я знаю, о чём говорю, у меня есть куча снимков! Да и сиськи у тебя были больше. Что за хрень с тобой? — В нервные периоды жизни я сбрасываю немного веса, но потом быстро набираю обратно. Не беспокойся, я скоро отъемся, — она улыбнулась, не успокоив ангела ни на секунду. На Небесах души подсознательно выбирали, каким образом будет развиваться или сохраняться их тело в вечном Раю. Хотят ли они увековечить неестественные ангелоподобные оболочки или же частично подчиниться земным законам физиологии: расти, набирать или сбрасывать мышечную массу и жир. В любой момент можно отключить или включить определённую функцию, но не Адаму, не до конца умершему естественным путём. И чёрт с ним. Убитым детям давали второй шанс расти и развиваться привычным людям образом. Менее очеловеченные модницы строили из себя заурядные абстракции: парящие в метре от лица глаза, и шипы вместо рта. Жуть. А находились и вроде Мишель и Адама — не старели, но внешне менялись от количества затрачиваемой энергии и потребляемой пищи. Без возможности умереть, разумеется. С одной стороны это сохраняло человечность, а с другой... Всегда стоял риск потерять контроль над собой. Это напоминало чёрный период жизни. Потеря веса пугала ещё с деньков на Земле, диких и первобытных. Если видны кости, значит недостаточно еды. Недостаточно жизненных сил. Наступал сжигающий кишки голод — прямая дорога на тот свет. Он видел, как умирали, болезненно долго иссыхая от недостатка пищи. Ева несколько раз... была близка. Той зимой на мягких щеках выступали скулы, широкие бёдра истончились и ослабли. Сквозь прозрачную кожу виднелся череп... Его передёрнуло от навеянных страхом воспоминаний. — Моя девочка должна хорошо питаться, — Адам нежно сжал бедро чуть ниже таза, — иначе я пропихну еду ей прямо в глотку. Мишель пропустила лёгкую хмурость и заставила мышцы лица расслабиться. Пока ничего экстремального, но Адам уже казался... не в меру опекающим? Он и раньше был требовательным, но она надеялась, что привязанность не перерастёт в контроль. Она не ребёнок. Конечно, это у него уже в крови, но ей не хотелось перестраиваться полностью. Ему придётся поучиться доверию и стабильности. — Как заботливо, — она поцеловала его в лоб. — Лучше поспи перед завтрашним выступлением. Разве ты не устал? — Смертельно устал, милая, — ласковые прозвища нежили ей сердце. — И собираюсь вздремнуть на своей любимой женщине. — Отдыхай, — Мишель пригладила каштановые волосы, массируя кожу головы. Адам закатил глаза к потолку и довольно замычал, просунув руки под её спиной, и прижался горячей щекой к коже. На её губах расцвела улыбка. Попался. Список чувствительных мест пополнился. Палмер с особой осторожностью коснулась золотистых перьев, отчего ангел ощутимо дрогнул. Вспомнил, что в последний раз получил по ним. Она, заглаживая давнишнюю вину, пригладила взъерошенные перья. Его это устроило, так как вскоре Адам задремал. Полноценно уснуть он долго не мог: ворочался, менял положение тела и сонливо лепетал что-то на неизвестном ей языке. Даже Райские силы, помогающие понимать любой язык, включая ацтеков и древних майя, оказались бессильны. Это походило на низкое чириканье или соловьиную трель. Она представила голосившего мелодию Адама, сидящего на толстой ветке со сложенными крыльями и пушистым хохолком. Он бы пел какую-нибудь... Райскую Песнь Птиц. Она недоумённо распахнула веки. Откуда эта мысль? Чуждая мозгу. Слишком тяжёлая и холодная. Как будто в голову пробралась мышь. Или чумная крыса, притаившаяся за дальней извилиной. Мишель принялась чесать затылок, чем потревожила полуспящего Адама. Он сонно приподнялся и небрежно клюнул её в губы, ясно дав понять, чтобы та не трепыхалась. Это охладило тревожный поток мыслей, и Палмер немного успокоилась. Хотя спать не захотелось. И что делать, пока она обездвижена? Чтобы не свихнуться от скуки, Мишель достала телефон. Занялась непрочитанными сообщениями от Роуз, которая не переставала слать картинки с ванильными фразочками. Не то, чтобы ей была чужда романтика, но от чрезмерно слащавых подколов, особенно извне, практически гнили зубы. Эмоциональный диабет? Возможно. Или крыса, засевшая в мозгах, всё ещё не вылезла, готовая вцепиться гнилыми клыками в плоть, если не быть осторожным. Палмер перешла к чтению, перебиваясь мобильными играми и музыкой. Часа три спустя она почувствовала, что хочет есть. Пришлось с невероятными усилиями перевернуть Адама, который проснулся. Сонный, он не понимал, куда та уходит, не желая отпускать тёплую подушку. «Приготовить обед и ужин», — утихомирила его Мишель. Усмирённый ангел продолжил дремать, поджимая свисающие с кровати ноги. Палмер, озабоченная своими раздумьями, отправилась на кухню. Житейские обязанности прочистят голову. Мишель настолько увлеклась, что не заметила, как место на плите закончилось. Кремово-сырный суп, пюре, фасоль с копчёностями, гуляш и несколько салатов. Она сейчас напоминала мать, которая в моменты беспокойства за час могла наготовить на месяц. Благодаря отцу срок сдвигался до следующих выходных. Готовка, как и другая рутина, странным образом успокаивала Камиллу, а позже и Мишель. Старшая дочь пошла в мать, а младшая — в отца. Хотя отцовское чувство юмора передалось обеим. Куда же деться от его шуток за столом? Когда у детей компот шёл носом, а картофель вставал поперёк горла, мама толкала мужа локтем в бок. А он щекотал её или, как назойливая муха, постоянно норовил положить ладонь на бедро под столом. Та только многозначительно кашляла и сжимала его ладонь. Алекс презрительно фыркала от проявления любви родителей, а Мишель с теплотой подразнивала их. Ясно, откуда у неё такой вкус и почему она сошлась с Адамом. Поздний вечер. Уже темнело, а гость в спальне только-только начинал шевелиться. Он так громко зевнул, что перебил музыку в наушниках. Ангел валялся ещё полчаса, а потом поплёлся до ванной. Вышел на кухню, потягиваясь с треском, как у крекера. Адам лениво обнял Палмер со спины и потёрся щекой о её ладонь. Крепкие руки скользнули к животу. Послышался одобрительное мычание. — Когда ты переедешь ко мне, чтобы мы оборудовали детскую? — Завтра же, — со смешком ответила Мишель, не подозревая, что он шутил только наполовину. — Сэра ведь запретила тебе в Раю... — Глазастая выдвинула неисполнимое, по её мнению, требование, — ангел с отвращением усмехнулся. — «Ты должен остепениться и найти настоящую пару для себя, Адам», как будто я бы не смог ни с кем сойтись до скончания веков! Пусть она теперь сожрёт свои блядские слова. Некоторым ангелам позволяли заводить детей после длительного пребывания на Небесах. Особенно, если на Земле им этого так и не удалось. Такой дар свыше выпадал не часто, ведь туманная угроза перенаселения Рая всегда маячила где-то на горизонте. Боролись с ней выкидыванием испорченных ангелов в Ад, где те становились падшими. И с извращением Адама на размножение проблема бы усугубилась. Условия Сэры понятны, но... — Пока рано думать о столь далёком будущем. Прошёл всего один день, — руки на животе сомкнулись сильнее. — Адам, не торопись. Тем более, с оглаской. — Это ещё блять почему? — ангел оторвал её от плиты. — Не думай, что я тебя стыжусь, просто ты... Адам, — она рассеянно пожала плечами. — Первый человек, первый мужчина. Ангелы вешают над своей кроватью постеры с тобой, трепещут перед одним только видом. А на Земле вообще молчу. И я буду третьей... Ты знаешь, — он кивнул с бесстрастным, но понимающим видом. — Мне нужно свыкнуться с тем, что и наши отношения окажутся... — В центре внимания? Привыкай, кошечка, — он усмехнулся и участливо чмокнул её в висок. — Просто я начал всё это и заслуживаю огромного уважения, понимаешь. Тебе ведь чертовски повезло, что тебе достался наилучший парень, а? Каждая женщина мечтает оказаться... Адам продолжал чесать бесконечно длинным языком, пока Мишель помешивала салат. Крыса в голове или сбежала, или сдохла, но больше не проявляла своего присутствия. И пусть всё останется именно так.