Золото и серебро.

Сэра отчитывала его так, словно он был несмышлёным ребёнком, который хотел стащить с полки магазина игрушку, а потом сломать. — Адам, это неприемлемо, — она даже не старалась пригнуться, чтобы не смотреть на него свысока. — Ты не можешь просто так использовать молодую душу, которая едва освоилась в Раю. — Я чёр... Я не использую, — первый мужчина шипел сквозь зубы. — Что это вообще за предъява? — Твои выходки навредят ей, — Сэра вздохнула. — Разве ты не понимаешь, что опять делаешь? На следующий день, после выходного, Адам забрал Мишель на утреннее предоткрытие фестиваля. В воздухе витал запах попкорна и жареного арахиса. Они остановились у ларька с пончиками, так как ангел вытащил её из кровати без завтрака. У него нашлось время до вечера, когда придётся отлучиться на настройку, а затем и выступление. Но сейчас он был полностью в её распоряжении на ближайшие пять часов, хотя пара и столкнулась с трудностями. — Это же Адам! — Адам! Адам! Адам! Фанаты. По большей части фанатки, разумеется. Ранее довольный толпой девчонок вокруг себя, теперь он чувствовал себя неловко. Фанатки оттеснили Мишель, которая переминалась с ноги на ногу в пяти метрах от суматошных ангелов. Он заметил мимо проходящего Дэвида и втиснул фанаткам вместо себя, подталкивая барабанщика к девицам. Минотавр, частично раздражённый, частично польщённый принял на себя удар, пока гитарист втихую слинял. Мишель мимолётно предположила, что, сними он маску и переоденься, никто бы не узнал в нём того самого Адама. Но давить не стала, переведя тему на обсуждение маскарадных масок, в которых разгуливали на фестивале. И всё же он задумался. Если среди простых душ никто не знал, как выглядел первый мужчина, то и не сопоставили бы два образа. Однако проблема была не только во внешности, которая вполне удовлетворяла его. Да и Палмер тоже. И после первого же выступления, разгорячённый и мокрый от часа нескончаемого рока, он сделал небольшое объявление. — Хэй, леди, — женская часть публики взревела. — Ваши услуги больше не нужны, так как я теперь занят, — он радостно выругался под аханье толпы. — Да, так что катитесь к чёрту! Мишель, стоящая за кулисами, едва не сползла по стенке. Где-то рядом витала просьба придержать заявления насчёт отношений. Хотя слово он всё-таки сдержал, не раскрыв имени, и тем самым обошёл просьбу. Ей придётся внимательнее следить за языком рядом с десятком тысячелетий его опыта. Высказать претензии удалось только после сессии горячих поцелуев, которых Адам требовал в качестве награды. Уже не таких невинных как первые. Он оголодал по близости, утащив её в кладовку. — Я не могу столько не дышать, — Мишель, красная от недостатка кислорода, отклонилась. — Ангелам не нужно столько дышать, не прикидывайся, — он прижимал её к стене, за которой носились сотрудники. — И нахрена ты задерживаешь дыхание? Просто дыши носом и наслаждайся, — Адам рвано наклонился к ней, чтобы его схватили за челюсть. — Я могу спокойно дышать без чужого языка в моём горле, — она сжала хватку. — У меня не бездонная глотка. — Проверяю для чего покрупнее, — Палмер дёрнула его подбородок вверх, вынудив загудеть. — Кому-то нравится командовать? Маленькая доми... — пальцы впились в щёки, отчего он шикнул. — Я понял, понял! Ш-ш-ш, попробуй сама. Могла бы просто попросить, если так хотела поменяться местами, — Адам выпутался из хватки и потянул её за собой, усаживаясь на коробки с инвентарём, и похлопал по бёдрам. Палмер устроилась на его коленях, наконец взглянув на Адама сверху вниз. Вид распухших губ и длинных густых ресниц, трепетавших от любого её движения, ей понравился. Она опёрлась на мужское плечо и приподняла его челюсть для удобства. Он услужливо повиновался, не прекращая криво улыбаться. Мишель стукнулась о губы, проталкивая язык. Ангел утробно застонал; широкие ладони подлетели выше, сжимая пухлую задницу. Адам нетерпеливо толкнулся бёдрами и прикусил её язык. — Ты как подросток, — она опустила бёдра, чтобы не давить на выросшую эрекцию. Она пыталась держаться серьёзной и собранной, чтобы не расплыться в лужицу. Уже хватало Адама. — Киска, у меня уже член дымится, я больше так не выдержу... — он жалобно уткнулся ей в сгиб между плечом и шеей. — Хотя бы скинь мне обнажёнки, это ведь романтично. Я скоро взорвусь, — ангел провёл дорожку быстрых поцелуев от шеи к челюсти. — Как я могу держаться, когда ты такая красивая? Мишель сжалилась. Ещё не хватало ей мужчины, плачущего от боли из-за сдержанности. Она замешкалась, явно обдумывая, не переместиться ли им домой, пока Адам с горящими глазами ждал решения. Хотя бы развернуть бантик и заглянуть под подарочную упаковку... И в этот момент ему позвонила Сэра, срочно вызывая в офис. Её внезапное объявление после концерта тоже не впечатлило. — Мы оба знаем, что ты не раз пытался обойти условия договора, — серафим расправила плечи. — Увы, я не могу поверить, что этот случай чем-то... — По-твоему я бесчувственный кусок дерьма? — Язык, Адам. — Ответь, Сэра, — он сморщился, защитно поджав крылья. — Моя маленькая... история недостаточно убедительна? Я ни разу за всю грёбаную жизнь не любил? Слова повисли тяжёлым осадком, застлавшим зрение густым туманом. Он вдыхал и выдыхал, стиснув острые зубы. Сэра, напротив, сохраняла холодное спокойствие. Она на мгновение смягчилась и тут же вернулась к каменному, нечеловеческому выражению лица. Вспышка мало тронула её, но подтолкнула к переоценке некоторых фактов. Поведение, эмоциональность и то, с какой ревностью первый мужчина отстаивал предполагаемые чувства. — Пока это только слова, — Сэра видела, как он готов был вспылить вновь, поэтому опережающе подняла руку. — Но я могу поверить. Если будут доказательства существеннее прошлого. Ты знаешь, что души праведников — одна из моих забот. Я не могу стоять в стороне, когда одна из них подвержена потенциальной угрозе. Докажи мне обратное, первый мужчина, и я оставлю вас в покое. Адам скорчился, не очень довольный результатом, но возражать вслух не стал. У него подрагивали губы, с которых мечтали сорваться проклятия, и сжатые в кулаки ладони. Она отвернулась, чтобы ослабить видимость контроля начальника над подчинённым. Этого хватило, чтобы ангел унёсся прочь. Сэра же осталась на месте, придавленная к полу неподъёмным грузом ответственности за Рай. За миры и каждую душу, появившуюся на свет. Лют привела — доставила — Мишель в одно из любимых мест начальника в мире смертных, где он по обычаю отсиживался во время сложных периодов. Высоченные китайские горы, на склоне которой Адам угрюмо рассиживал посреди пышного мха и кусочков янтаря. Первый мужчина походил на дракона, восседающего на вершине горы на своих несметных сокровищах. Такой же злой и мрачный, едва ли не огнедышащий. — Эта тупая пизда ведёт себя так, словно всё знает, — ангел заметил их приближение периферийным зрением и откинулся на влажный камень. — Она думает, что Мишель — новорождённая, наивная душа без мозгов. А я... А я грязный ублюдок, который пользуется её добротой. Как же я их всех... терпеть не могу, — он с трудом сдержал более резкое высказывание, зная, что это прямая дорога вниз. — Помешанная на сверхконтроле над сестрой и душами стерва, — Лют мимолётно глянула на Палмер. — Не обессудь. — Конечно, — Мишель сдержала смешок и, придерживаясь за булыжник, подсела к Адаму. — Но надо определиться, как будем праздновать? — Что? — удивление вытеснило ярость, но только на мгновение. — Когда мы докажем Сэре, что она не права. Что ты заслуживаешь извинений и лучшего обращения с собой, — Мишель положила ладонь на его колено. — Представь, как это будет приятно. Ангел, заворожённый рассказом, мечтательно улыбнулся. Какая сладкая месть, изложенная устами молодого ангела. Сэра кардинально недооценила её и ещё пожалеет об этом. Лют одобрительно промычала, так как сама не имела права вступить в конфронтацию с серафимом. Подход Мишель пришёлся ей, как и Адаму, по душе. Остались вопросы касательно реализации, ведь не могли же они просто так явиться в её кабинет и закидать безосновательными обвинениями. И сомнения никуда не исчезли. План звучал хорошо, но чересчур просто. — Когда фестиваль закончится и мы вернёмся в офис, ей придётся смириться с собственной неправотой. И даже необязательно притворяться, мы можем взаимодействовать, как хотим. Этого будет достаточно, — она улыбнулась, сверкая глазами. Может, ничего и не выйдет, но попытаться стоило. Время должно работать на них, ведь когда-нибудь Сэра сдастся. Устанет читать нотации и наблюдать за ними. Она не сможет вечно игнорировать очевидный факт того, что первый мужчина развил настоящую привязанность. Идея частично удовлетворила обоих и отодвинула гневное настроение Адама. На время. До очередной неприятной встречи на фестивале. — Адам. Он остановился как вкопанный. Радость стекла по загорелому лицу. Ангел приобнял Мишель и напряжённо обернулся, встречаясь взглядом с Михаилом. Холодный лазурный нимб и такие же крылья, аккуратные и небольшие. Светлые кудри, которыми архангел походил на бывшего друга, сброшенного им же в Ад. Внимательные глаза цвета тени под облаком. Светлые, чуть голубые, чуть серые. Но самое главное — холодные. — Ах, Мишель. Наконец мы полноценно встретились, — он мягко приулыбнулся. — Рад, что люди не забыли моих заслуг. Её имя. Имя, которое произошло от имени архангела. Она поёжилась, и благо, что Михаил попросил её отойти, чтобы поговорить с Адамом наедине, потому как не могла выдержать его присутствия. Мишель переглянулась с притихшим ангелом и удалилась, силой держа руки внизу. От холода хотелось обнять себя. Палмер нашла Роуз и её группу танцовщиц, тепло принявших Мишель во время перерыва. Одна из них, Молли, паучиха кремово-розового окраса, предложила ей попробовать себя в танцах. «С такими-то формами!» Мишель вежливо отказалась. Но они обменялись с Молли контактами и начали изредка переписываться. Так и шли дни. Им не давали покоя две недели. Или его часовые концерты, или внезапные вызовы в офис и встречи с начальством, после которых он возвращался угрюмым и усталым. Иногда разъярённым, как дикий пёс. Поиски не давали результатов и их нагружали сверхурочно. Ева просто испарилась, оставляя им горы работы и часы вдали от близких. От Мишель. Ангел изнывал от невозможности провести время с ней дольше пары часов после концерта и до работы. Между двух особо забитых дней удалось выкрасть выходной, который измождённый ангел едва не проспал. Она разбудила его предложением продолжить киномарафон, оживив вялого начальника и звезду фестиваля. Правда, Адам отказался тесниться в маленькой кровати и предложил свою, более удобную и просторную. Определённо без злого умысла. Просто в какой-то момент всё пошло не так. Виной тому вынужденное целомудрие Адама на протяжении нескольких месяцев и Мишель, что оделась в хлопковую рубашку на пуговицах и обтягивающие штаны, от которых у него текли слюни. Нормальное питание восполнило жир в нужных местах, вернуло румянец и заставило его скулить изнутри. Он дал слово держаться, но соблазн и боль в яйцах со временем перебороли стойкость. Первые серии вне сериала ничего сверхъестественного не происходило. Объятия, подшучивания и безобидные прикосновения. Адам, устроившись повыше, без проблем пялился на ложбинку груди, выглядывающую из-под хлопковой пижамы. Из-за него пришлось перематывать каждую шестую сцену, хотя сериал со временем отодвинулся на задний план. Стало сложнее удерживать внимание на экране ноутбука, когда ангел опустил ладонь на её колено. Он не ринулся выше сразу, медленно очерчивая коленку большим пальцем. Постепенно Адам переполз выше, по-хозяйски сжимая середину бедра. Мишель негромко выдохнула, поневоле напрягла ноги и сомкнула их, остановив приближение. Однако убирать руку ангел не собирался, игриво пощипывая кожу. Если щепки выходили сильнее, чем он рассчитывал, и она сдавленно хмыкала, то Адам сбавлял темп, извиняясь поглаживаниями и поцелуем в лоб. А потом начинал по новой. Через серию Палмер расслабилась. Ангел, чтобы усыпить её бдительность, остался на месте. Ненадолго. Плавно рука поднялась выше, остановившись в дюйме от пощёчины. Мишель поёрзала, словно пыталась сбежать от своей реакции. Она положила голову на его плечо, довольствуясь запахом хвои с солью. Бёдра горели от щипков и поднявшегося жара. Палмер молчала, так как казалось, что слова разрушат невидимое волшебство. Она не могла оставаться на месте, постоянно шевелясь и шумно вдыхая. Терпение иссякло. Он и так слишком долго прождал. Через минуту ангел уже был сверху, глубоко целуя взволнованную Мишель. Адам опёрся крыльями в постель, позволяя рукам блуждать по округлым бёдрам и животу. Палмер откинула голову на подушку, обнажив горло, и он прикусил тонкую кожу. Наманикюренные ногти впились ему в спину, заставив дёрнуться с удивлённым стоном. Адам поднялся и стянул с себя футболку, позволив ей передохнуть. — Мы немного побалуемся, ничего серьёзного, — он опустился на локти, быстро чмокнув её в губы. — По-настоящему всё будет романтичнее, обещаю, — ангел коротко рассмеялся над растерянным выражением лица. — Женщины любят романтику, я в курсе. Так что? — Адам потянул за край рубашки, успокаивающе поглаживая бедро. Вместо ответа она развела полусогнутые руки на подушку. Он сглотнул, подавив дрожь в пальцах от предвкушения, чтобы не встревожить её, и ловко расстегнул пуговицы. Им овладело спокойствие, некоторая уверенность, которой овладевает профессионал за работой. Адам раскрыл рубашку и потянул, стаскивая с рук. Открылся живот с серебряными цветами. По очереди на пол отправили штаны. Они остались только в нижнем белье, разглядывая друг друга. Мишель с интересом и вспыхнувшей искрой, а он с благоговением и жаждой. — Чёрт, кошечка, ты такая красивая, — ангел согнулся над ней, проводя цепочку поцелуев от шеи к ключице, где оставил тёмное пятно. — Как ты смела скрывать от меня это так долго? — он посмотрел на неё из-под густых ресниц и заметил очевидное неудобство. С непривычки? Или очередное отторжение заботы со стороны? Мишель не стеснялась, хотя щёки покрылись румянцем. Скорее, растерялась. Его милая девочка. Он мягко усмехнулся и нежно поцеловал её, надеясь растопить холодный барьер своим теплом. Адам перешёл к цветочным узорам, едва ощутимо касаясь их губами. Она схватилась за его плечо для поддержки, и по сведённым к верху бровям он понял, что на правильном пути. — Уже лучше? — с дерьмовой ухмылкой спросил ангел и потёрся щетиной о чувствительную кожу, заставив её дёрнуться. Но Палмер оставалась тихой, изредка шумно вдыхая или выдыхая. Адам подцепил лямки лифа и расцепил крючки, выбрасывая клочок одежды. Вид поднимающейся от частого дыхания груди стёр остатки самообладания. Такие мягкие, идеально лежащие в его руках. Он застонал, утыкаясь в них лицом. Сколько первый мужчина мечтал... Сверху тихо усмехнулась Мишель. Забавляется его нуждой? В отместку Адам взял в рот вершину груди, прикусив сосок, отчего Палмер вскрикнула. Она раскраснелась и выглядела недовольной. — Сладкая, не сердись. Как я могу сопротивляться, когда они выглядят как конфетки? Так чертовски красиво, — он намеренно облизнулся, припадая ко второму. — Не боишься, что я могу отомстить тем же? — запыхаясь, проговорила Мишель и всё же поддалась ласкам. Ангел перекатил свои бёдра к её ноге, вжимаясь стояком. Адам тяжело дышал, медленно вращая бёдрами. Она чувствовала, как он пульсировал на её коже, горячий и болезненно твёрдый. Мишель попыталась ответить тем же, но ноги оказалась в ловушке. Ангел отстранился и, взявшись за её колени, разжал подрагивающие ноги. Оставшееся бельё оказалось влажным. Мишель закрыла лицо локтем, и Адам склонился к её уху, с лёгкостью скидывая преграду: — Как мило, — шероховато протянул Адам, опираясь крыльями на кровать. — Мы только начали. Чёрт, и это всё для меня, — игривый голос упал к чему-то тёмному. Руки крепко сжали ягодицы и приподняли. Он упёрся бёдрами вплотную, заставив Мишель обхватить его талию ногами. Единственное, что разделяло их, — два клочка влажной ткани. Адам начал двигаться, имитируя тесные толчки. Трение вызвало у неё первый стон, самый мелодичный из всех, что первый мужчина слышал. Он наклонился для поцелуя, смещая угол. Мишель ахнула ему в губы и толкнулась в ответ. Адам громко выругался; пальцы впились в мягкую плоть. — Я думал об этом с первого грёбаного дня, — ангел сжал челюсть, — и даже не думал... блять, — он прошипел, сгибаясь от бурлящего напряжения. — Ты слишком милая, чтобы я мог держаться подальше. Чёрт, не могу представить, каково будет по-настоящему трахнуть тебя. — Адам... — её голос, подскочивший на целую октаву, обеспокоил его. — Да, принцесса? — он замедлился. Серебряные глаза метались от его лица к крепким плечам. Ангел заметил интерес и напряг мышцы, красуясь годами тренировок. Её ладони легли на широкую мужскую грудь, ногти легонько впились в кожу. Палмер выдохнула, поглощённая и очарованная. Взгляд затуманился. — Ты такой красивый, — прошептала Мишель. Ему и раньше было жарко, но сейчас загорелось сердце. Адам усиленно толкнулся. Он опустил её на простыни, практически ложась сверху. Она обняла его и поцеловала в плечо, беспомощно цепляясь за влажную кожу. С каждой секундой дыхание затруднялось. Палмер могла сосредоточиться только на его прикосновениях и жжении между бёдер. И в момент Мишель напряглась, как струна, выгибая спину. Зубы вонзились ему в плечо, и его ноги чуть не подкосились. — Чёрт, милая, я тебя держу, — ладонь бережно поглаживала дрожащие бёдра. — Хорошая девочка, моя хорошая девочка... — он бормотал в её волосы, пока она спускалась с пика. — Блять, ты вообще дышишь? — Я в порядке, — тяжело ответила Палмер, размякая в руках. — А ты... — Ещё не закончил, — ангел с отдышкой усмехнулся. Ему потребовалось несколько толчков, чтобы сдавленно застонать и повалиться сверху. Оргазм дымкой затуманил рассудок. Он с трудом держался на локтях. С отвращением стянул промокшие боксеры и выбросил за спину. Вообще, Адам терпеть не мог их, предпочитая бельё посвободнее, но шанс провести время с Мишель выпадал нечасто. Всегда нужно быть готовым. Он вяло поцеловал её и отстранился с нежным выражением лица. Она плавилась от тепла в его взгляде. — Ты выглядишь недостаточно разбитой, — Адам зацепился за последний предмет одежды и потащил вниз. — Мне стоит стараться лучше, — послышалось странное урчание. Предвкушение. — Адам? — Мишель, не до конца пришедшая в себя, приподнялась на кровати и наконец увидела причину хвастовства. Она больше не будет насмехаться и думать, что Адам преувеличивает. Возможно, для кого-то его роста он казался бы средним, но первый мужчина был огромным. Уже полутвёрдый, с выступающей веной слева, немного темнее основного цвета кожи. Полные, напряжённые яйца. Ангел горделиво поднял подбородок и напряг пресс: член малость дёрнулся, наливаясь кровью. Коленки непроизвольно сомкнулись, и он усмехнулся. — Впечатляет, а? Да, чёрт возьми, конечно впечатляет. Оригинал всегда лучше блядских копирок, тебе выпала честь испытать лучший из всех, — сжатые ноги напряглись, и его оскал спал. — Но не сегодня. Ну же, я ведь человек слова, — он поцеловал коленки, успокаивающе поглаживая ляшки. — Сначала нужно хорошенько подготовить тебя, — Адам сбавил голос, бездумно шепча в кожу, — иначе я разделил бы тебя на части. Утешающий тон смешался с предвкушением, точно мысль втайне будоражила его. Ангел с виду терпеливо успокаивал её, массируя напряжённые ноги, а внутри едва держался спокойным и собранным. Мишель расслабилась, позволяя ему развести колени в стороны. Нежность сменилась немигающим пристальным взглядом, вынудив Палмер спрятать лицо в подушку. От такого внимания жгло кожу. Он шумно сглотнул скопившуюся слюну. — Очаровательная киска. Она закрыла лицо ладонью, сгорая от смущения и проснувшегося влечения. Бесконечная похвала запустила какие-то химические процессы в мозгу, что действовали против неё, сбивая с толку. Он использовал эти реакции, наслаждаясь податливостью и выраженной отдачей. — Ты быстро вскипаешь, милая, — Адам осторожно убрал руку, держа её за запястье. — Думал, что для разгорячения придётся потрудиться, хотя... чёрт, это же я. Заставляю кисок расплываться, — он неохотно сбавил темп высокомерия, пригибаясь к Мишель. — Но правда, довольно необычно в сравнении с... — Со мной обычной. Рассчитывал на ледышку? — Мишель слегка улыбнулась, положив ладонь на его щёку. — Знаешь, сначала ты живёшь в однокомнатной квартире с родителями. Потом рождается сестра, квартира становится двухкомнатной, но... — Мелочь не умеет стучаться? — он силой сдерживал насмешливую улыбку, пока представлял зрелище. — Приходится успевать ловить момент, когда все или спят, или отсутствуют, — Палмер нахмурилась. — Там уже не приходится выбирать. Алекс выросла, а я уже привыкла, так что ничего страшного. — Привыкла к чему? — он закатил глаза. — Наскоро заводиться и кончать? Фу, это как пластиковая еда. Искусственная и безвкусная, буэ, — Адам смягчил ругательства. — Неважно. Исправим. — Звучит как угроза, — Мишель шутила только наполовину, так как лицо ангела не повеселело. Он был слишком серьёзным для человека, чей пик шуток заканчивался на членах. И неописуемой чернухе, которую первый мужчина придерживал для ночных переписок. Сейчас Адам, опустивший дурашливость, выглядел взрослым, думающим и чутким. Тысячи лет жизни больше не казались бессмысленной припиской в строке информационного бланка. Он поймал её губы в медленном и тягучем поцелуе. Она растеклась как мёд, не осознавая, что попалась. Её отвлекли от настоящего и вернули прикосновением к клитору. Мишель дрогнула, хмыкая ему в губы, но ангел равномерно надавил сильнее: не позволял сбежать от поцелуя и стряхнуть руку. Всплеск ощущений и чувств ошеломил её, а он, пользуясь замешательством, продолжал рисовать большим пальцем маленькие, но твёрдые круги. Она сжала простыни в попытке заземлиться: унять дрожь. Средний палец скользнул по складкам, собирая влагу, и неторопливо надавил внутрь. Адам выругался от ощущения плотных стенок. Туго и влажно и так... — Чертовски идеально, — Палмер недовольно замычала. — Больно? — он остановился до второй костяшки. Шёл ведь медленно, что случилось? — Не совсем. Скорее, — вдох, — неприятно, — Мишель поджала губы, — и странно. Мне и раньше не особо... — Потому что твоих маленьких пальчиков недостаточно, — ангел погрузил последнюю фалангу вырвав из неё шипение, и замедлил движение большим пальцем. — Тебе нужно расслабиться, милая, — он опустился, целуя живот и чувствительные узоры. — Тебе повезло, что я знаю отличный способ. Мишель опустила голову на подушку, следуя совету — указанию. Щетина коснулась нижней части живота, отчего мышцы свело от щекотки. Шорохи и смещение веса в постели посеяли сомнение, укоренившееся полной остановкой его движений. Она рассеянно приподнялась, и сбивчивое дыхание вырвалось из груди. Голова Адама покоилась меж её бёдер. Тяжёлые и полуприкрытые, золотые глаза напоминали ястребиные. От зловещей ухмылки подскочил пульс. — Пора съесть тебя, милая. Палмер не успела сказать и слова, как он лизнул полоску. Она согнулась пополам, от неожиданности сжимая лицо ангела ляшками. Его щёки надулись. Он раздвинул колени, закатив глаза, и прижался плоским языком к складкам. Мишель беспомощно откинулась на подушку, стукнувшись затылком об изголовье. Адам подскочил от стука, встречаясь с зажмурившейся от боли Палмер. Ангел рассмеялся, стаскивая её тело ниже по кровати. Он похлопал по бедру, дожидаясь, пока та придёт в себя. — Я предполагал, что ты потеряешь сознание, но явно не так, — ангел сполз обратно, тихо посмеиваясь. Адам скользнул пальцем внутрь легче, чем в первый раз, и удовлетворённо замычал в клитор. Вибрация вызвала у неё тихий стон, который она постоянно сдерживала. Он чуть согнул палец, ища нужную точку, и по резкому сжатию понял, что попал. Здесь. Мишель запустила пальцы в каштановые волосы, прижимая к себе голову. Ангел воспользовался заминкой и вставил второй палец. Ногти впились в кожу головы, оставляя царапины и вырывая волосы. Растяжение болезненно жгло. — Моя бедная девочка, — он ткнулся твёрдым кончиком языка в пучок нервов. — Ты выдержишь. Киски были созданы, чтобы выдерживать член и рождение ребёнка. Нужно только немного, — пальцы согнулись в жесте, словно он подзывал, — подготовки. И тебе повезло, что я мастер в этом. Как он оставался настолько самоуверенным, говоря первое, что придёт в голову? Мишель больше не могла сдерживать беспокойные звуки. Адама охватило головокружение. Собственное возбуждение раскалилось. Ангел жался бёдрами к матрасу, пытаясь облегчить боль. Насколько же он стал жалким из-за неё, что не мог вытерпеть хотя бы пару минут. Она уже вила из него верёвки. Был ли первый мужчина против? Не совсем. Это стоило терпения и выдержанных мук. Он добился своего, расслабив её. Мишель приближалась, беспомощно подрагивая. Палмер встретилась с ним взглядом, пытаясь заговорить. Но Адам втянул щёки, всосав клитор, исторгнув из её приоткрытых губ рваный визг. Она сжалась и выгнулась от электрического разряда, пронзившего тело. Ноги бесконтрольно тряслись, пока Мишель переживала сильнейший оргазм в жизни. Он шептал похвалу, отдававшуюся в голове стуком. Почему последнее смущало после всего... Адам подул холодной струйкой воздуха на распухший клитор, заставив Палмер заметно дрогнуть. Он довольно ухмыльнулся и толкнулся пальцами, не дав ей достаточно времени прийти в себя. Ангел сел на колени, довольствуясь видом вспотевшей и красной до кончиков ушей Мишель. Затуманенные глаза слезились, конечности безвольно лежали на мокрой простыни. Он нажал на горящий комок нервов, доведя её до всхлипа. — Адам... — она сглотнула скопившуюся слюну. — Я не могу. — Можешь, кошечка, — он положил ладонь на вздымающуюся грудь. — Бог любит троицу, знаешь? Адам усилил движение пальцев, неумолимо ударяя по чувствительной точке. Она трепетала вокруг пальцев, скуля от чрезмерной стимуляции. Его замыленный взгляд приклеился к месту, где исчезали пальцы. — Посмотри, как это красиво. Как сильно ты блять сжимаешь меня, — он застонал, представляя вместо пальцев член, погруженный жар и тесноту. — У всего есть божественный смысл. Я уверен, что ты была создана, чтобы кончать и так мило стонать для меня. Давай, принцесса, дай мне ещё один раз. Адам закончил предложение сильным давлением. Мишель скорчилась, хрипло выкрикивая его имя. Третий дался как удар, оглушивший чувства. Зрение и слух отказали на минуту. Она с трудом оправилась, хотя конечности остались онемевшими. Подняв свинцовые глаза, Палмер смогла разглядеть склонившегося над ней ангела. Золотые крылья походили на защитный купол, а он сам — на божество. Адам прижал к её животу член, твёрдый и пульсирующий от перевозбуждения. — Чёрт, мне придётся сместить парочку органов, — небрежно обронил ангел и поднял её ноги, с силой сжав бёдра между собой. На миг Палмер думала, что он нарушит обещание, но тревога тут же рассеялась. Она доверяла ему и знала, что первый мужчина умеет держать слово, когда это важно. Адам закинул её лодыжки себе на плечи, поцеловав каждую с особой нежностью. Он толкнулся в сжатые бёдра, утробно рыча от облегчения. Не настоящий секс, но уж точно лучше руки и матраса. Адам не стал ждать, переходя к агрессивному темпу, зная, что может сейчас не опасаться за неё. Ругань смешалась с неразборчивым ворчанием. — Мне хватило блять одних только пальцев и языка, чтобы заставить тебя пускать слюни, — он перебросил одно её колено через другое, скрестив ноги и сомкнув бёдра плотнее. — Не могу представить, что будет, когда я займусь тобой всерьёз. Как он мог столько говорить, когда у неё, по сути, мертвый мозг, было выше понимания. Помутнённое сознание не обрабатывало и половины слов. Мишель ослабла, удовлетворённо наблюдая за напряжённым лицом Адама. Ангел сгорбился, сильно нахмурившись и кряхтя. Темп сбился до неустойчивого, его руки соскальзывали с влажной кожи. С громкими проклятиями и сильным хлопком крыльев он кончил, по инерции толкаясь глубже. Освобождение накрыло его с головой. Адам повалился набок рядом с Мишель, с самодовольной, но усталой ухмылкой рассматривая пятна на животе. Теперь вопрос о том, как человечество так быстро размножилось благодаря одной паре яиц, отпал. Но вот как он не истощается после такой потери для организма? Обычный мужчина бы умер. И даже не сработает оправдание, что они в Раю. Интуиция подсказывала, что с мирской жизни ничего не изменилось. Но она слишком устала, чтобы думать об этом. — Мы в порядке? — ангел ткнулся носом в висок, убирая прилипшие к лицу пряди. Она согласно промычала, морщась от липкости. — Согласен, чертовски досадная трата. А могло бы пойти... — ладонь скользнула ниже, и Мишель, собрав все силы, перехватила её. Он рассмеялся. — Я шучу, шучу. На сегодня с тебя достаточно. После объятий и небольшой передышки она, вернув возможность говорить, попросила о ванне. Вытерпела три шутки о чистоплюйстве и изнеженности, а затем Адам сжалился и ушёл включить горячую воду. Бумажные полотенца Мишель нашла в верхнем ящике прикроватной тумбочки. Вместе с кремом для рук. Палмер усмехнулась, счищая с себя остатки. Как всё вообще пришло к этому? — Водичка готова. Если хочешь поплескаться, то можешь идти, — он опёрся плечом о стену и, ухмыляясь, указал в сторону ванной. — Очень смешно, — Палмер указала на трясущиеся ноги и безвольно повисшие крылья. — О, милая, просто попроси меня взять тебя на руки, — Адам приглашающе раскрыл руки. — Или можешь ползти на коленях. Я полюбуюсь видом отсюда, — он скрестил руки, невинно улыбаясь. — Адам... — Мишель отвернула голову. Проявление слабости не давалось ей без скрежетания под рёбрами. Ангел поджал губы, раздосадованный тем, что нарушил момент. Он подошёл и обнял её спины, целуя в макушку. Без дальнейших подшучиваний ангел взял её на руки, как тряпичную куклу, и унёс в ванную. Горячая вода уморила обоих, но вернула подходящую атмосферу. Пока Адам не потянулся за примирительным поцелуем, от которого она уклонилась. — Хватит дуться, это просто дурацкая шутка. — Я не из-за этого. Просто ты... Ну знаешь, — Мишель опустила голову на его плечо. — И что? Какие все нежные, — он цыкнул, потянувшись за мылом. — Мне теперь каждый раз рот мыть, чтобы тебя поцеловать? — Представь, что было бы наоборот. Тебе бы понравилось, если... — Фу, блять, даже не продолжай, — он так сильно скорчился, что мышцы лица заболели. — Это другое. Я мужчина. — Хорошо, — она пожала плечами. — Но никаких поцелуев. Адам громко и несчастно вздохнул, откидываясь на керамическую плитку. Мишель устроилась рядом, разглядывая царапины на его груди. Ещё больше усеяли спину, между шеей и плечом желтел укус. Она виновато перевела взгляд на ногти. — Шрамы украшают мужчин. А царапины после занятий любовью с женщиной тем более, — он притянул её к себе, расслабленно поглаживая её бедро. — Хотя я достаточно отыгрался, — ангел провёл пальцем по особо крупному пятну на её ключице. Отпечатки на бёдрах прельщали. — Это было чудесно, — мягко и как-то неловко проговорила Мишель. — Ты стесняешься именно сейчас? — он усмехнулся молчанию. — Серьёзно? Как... — Это же мой шампунь, который я не могла найти, — Палмер уклонилась от едкого смешка, мысленно благодаря внимательные глаза за находку. Точнее, пропажу. — Вот чёрт, — его глаза округлились. Адам выдал оправдание, что забыл вернуть, когда хотел попробовать. По весёлой искринке в её глазах он понял, что она не поверила, но тычить не стала. Ангел сделал мысленную пометку спрятать остальные вещи, которые «одолжил». Мишель только улыбнулась. Адам, охваченный чувствами, принялся ухаживать за ней: массировать онемевшие ноги, втирать шампунь в длинные волосы и масла в израненную кожу. Шутки стихли, сменившись заботой. Его переполняла любовь.