Золото и серебро.

Адаму не нравилось взаимодействие нынешней любимой женщины и бывшей секретарши. Они могли остановиться поговорить в коридоре. Когда Линда заходила в офис с особо важными распоряжениями, то при новой подружке не встревала в распри. Мишель в свою очередь выучила путь до её кабинета и могла зайти с двумя стаканами кофе или шоколадкой, что особенно выбешивало первого мужчину, потому что треть перерыва она проводила с обиженной на него сукой. Он пытался достучаться до неё, но Палмер аргументировала свою заинтересованность в переживаниях Линды. Ей было жаль её, потому что, по экспертному женскому мнению, между ними произошло бытовое недопонимание чувств и совместных желаний. Раз не получилось достучаться до неё, то придётся побеседовать с другой мадам. — Эй, — он поймал её в офисе, пока отсутствовал Михаил. — Есть разговор. — Если это по поводу Мишель, то можешь отвалить нахрен, — она даже не подняла глаз, занятая вычиткой договора. Неужели и правда умеет работать? — До тебя мне нет никакого дела. Ты наверняка думаешь, что это какой-то план по возвращению самого главного мужчины, — Линда показала кавычки, без интереса оглядывая вторженца. — Но это лишь доказывает, что твоё эго больше твоих мозгов. — Должна быть другая причина кроме той, что мне не нравится твоё шлюховатое влияние, которое ты оказываешь на неё? — он загородил свет от окон, угрожающе нависая над столом. Тогда Линда прищурилась, и тёмные глаза загорелись пониманием. — Ты боишься, что она узнает, — она отложила бумаги и поднялась к его уровню. — Что спросит, чем же шантажировали тебя, бедного и несчастного, непонятого всеми... — О, так я и знал, — он раздражённо усмехнулся и презрительно сделал шаг назад. — Ты бы не упустила шанс подгадить мне жизнь, да? — Я не хочу, чтобы ты изгадил жизнь ей, — Линда сжала телефон, царапая корпус длинными ногтями. — Либо расскажешь ты и, может быть, сохранишь последние возможные отношения, либо расскажу я. И тогда тебе точно конец, — секретарь разблокировала устройство и открыла чат с Мишель, зависнув пальцем над иконкой звонка. — Попробуй, сука. — Или что? — женщина озлобилась, отражая ярость Адама. — Убьёшь меня как грешников? Она только что... От злости и неверия пропал дар речи. Он едва помнил, как столкнул на пол ноутбук и чашку горячего кофе, из-за которого обжёг ладонь и испачкал рукав. Адам вылетел из кабинета, минуя улыбчивых Эмили и Михаила. Ублюдок кивнул ему и громким голосом пожелал доброго утра. Обиженка после первого же увольнения побежала жаловаться любимчику Небес и выдала тому всю информацию, которую успела раскопать во время мнимой работы на Адама. Откуда ему было знать, что она иногда притрагивалась к документам, а значит ценные и особо важные следовало прятать в файлах? Откуда ему было знать, что оба будут шантажировать его беспечным отношением к положению Рая? Адам не мог ничего поделать, даже попросить помощи у Сэры. Ведь узнай она первопричину, то достанется сильнее, чем от Михаила. По крайней мере так и было, пока эта бешеная сука не поставила новое условие. Был ли выход? Сейчас совсем неподходящее время для таких разговоров. Особенно после фестиваля, где он обозначил жёсткую границу во временном сокрытии некоторых... моментов. Если он поддастся, то может нарушить шаткое равновесие с Мишель и создать прецедент, став шавкой для новых поручений. Первый мужчина достаточно набегался за тысячи лет у серафимов, и чёрта с два он будет бегать из-за легкомысленной девчонки, которая хочет управлять его жизнью любыми способами. Не получилось стать важной? Так она не растерялась и заняла другую нишу, пытаясь контролировать его путём шантажа. Как жалко и противно. Помимо него пострадает и Мишель, которая, по его мнению, не готова к новым потрясениям. Адаму было тяжело признавать, но они не настолько сблизились, чтобы пройти точку невозврата. Он не был уверен, что сейчас она сможет примириться с мыслью о ежегодном геноциде и остаться с ним. Вот когда они станут эмоционально неразделимыми... Когда Мишель крепко привяжется и попросту не сможет оставить его даже после сильнейшего потрясения, тогда он вскроет карты. Будет рядом, уступит в разногласиях или смолчит, но не даст уйти. Адам считал, что это оправдывает его, если он тоже пострадает. Он ведь готов пойти на жертвы ради неё, значит ожидал встречного действия. Но внутри что-то неприятно скреблось по черепной коробке, настойчиво взывая к вине. Простых уступок даже с его стороны будет недостаточно. Она стоила больше парочки извинений. Для себя Адам решил, что готов пострадать так же сильно не только ради привязки. Он остановился перед дверью в кабинет, так и не придумав решения. Что ему делать? Запретить общаться с Линдой? Уволить Мишель и запереть дома, чтобы те точно не встретились? Идея заманчивая, но мало реализуемая, так как она отказывалась даже переезжать к нему. На то были весомые аргументы, хотя и не особо успокаивающие. Рядом с ним повышался не только уровень опасности, но и степень защиты, которую обойти сложнее, чем стены многоэтажки новичков. Пусть первый мужчина и был мишенью, но в мишень попасть сложнее, и чаще от дротиков страдают поля. Он зашёл, неуверенный в подобранных словах. Только надеялся, что Лют ушла в архив за подробными данными и сведениями о подрывниках. Но внутри никого не было. Пустой кабинет озадачил и вернул раздражение. Куда она опять смоталась? К новой подружке? Нет, они должны встречаться сегодня вечером. Если бы Адам не прошёл по единственно-верному коридору до отдела Михаила, то метнулся бы проверить. Но её там не было. Он рывком высунулся в коридор и сбил подошедшую с кофе Палмер. Бумажные стаканы тут же смялись, и кофе расплескалось по одежде. — Адам! — она рефлекторно отскочила, но светлая рубашка и брюки уже намокли и окрасились в грязный бежевый. — Блин, я только вчера сняла их с сушилки, — Мишель разочарованно стряхнула остатки кофе. — Хорошо, что холодный. Чего ты так носишься? Ещё и на тебя попало. — Это не твой, — Адам встряхнул обожжённой рукой, из-за чего мокрая ткань прилипла к коже. — Заглянул к твоей приятельнице, пока искал тебя, — он противно улыбнулся и начал морщиться. — Я ходила за твоими любимыми пышками в столовую, — Мишель подняла зажатый локтем зелёный пакет с ещё горячими булочками и подозрительно прищурилась. — Потому что лучшая подружка отказалась? — Адам! Во-первых, она даже не любит пышки, — Палмер протиснулась между стеной и преградой в виде ангела в кабинет. — Не удивлён, что ты уже знаешь о всех её предпочтениях. — Во-вторых, — продолжила Мишель, не обращая внимания на детское поведение первого мужчины, — я хотела провести этот перерыв с тобой, потому что в последние дни мы едва общаемся в нерабочее время. Он сдержал следующую колкость, что касалась её встреч с работницей Михаила. Не проводи Мишель половину обеда с ней, то... мало что изменилось бы. Приходили с утра пораньше и расходились по вечерам уставшие, разве что ужиная вместе. Двадцать минут мало что меняли, учитывая, что и Адам нередко отлучался к Сэре или совету архангелов. Но это мало удовлетворяло эгоистичное желание постоянно быть вместе и не делиться общим свободным временем. Адам не высказался вслух, но по скорченной мине легко было догадаться, о чём тот думает. Мишель потянулась к его сжатым кулакам в попытке примириться, но он, не успев подумать, стряхнул руку. И сразу же пожалел об этом, так как Палмер отстранилась и сжала край рубашки. Она коротко выдохнула и, не колеблясь, спокойным голосом обратилась к Адаму, ещё больше расстроив его. — Можешь переместить меня домой, чтобы я переоделась? Первый мужчина внутренне поник и, помедлив секунду, щёлкнул пальцами. Мишель кивнула и оставила его наедине с удушающей досадой. Он бессвязно выругался и тем же путём метнулся домой, подобрал чистую одежду и переместился на уютную кухню. Адам постучал в дверь, прислушиваясь к тишине. Неуверенные шаги остановились в метре от него, и из-за двери высунулось недоумённое лицо. Мишель, не распахивая дверь шире и не пуская гостя внутрь, безмолвно поинтересовалась неожиданным визитом. Она знала, что её не забирали бы так скоро без причины. — Я не... — он почесал затылок. — Не знаю, что сказать. Меня бесит, что мы оба разочарованы по многим причинам. Бесит, блять, что нам мешают в самом начале. Что мы даже не отметили первый месяц. А ещё меня бесит, что ты не веришь мне и Лют и продолжаешь общаться с этой стервой. — Я верю вам, — она открыла дверь, впуская в спальню. — И согласна, что она поступила ужасно... — её перебил возглас. — И всё равно продолжаешь общаться с ней! — он недоверчиво покачал головой. — Невероятно. Как ты можешь терпеть это? — Адам, разве ты сам, — она замялась, подбирая верное слово, — не делал ничего такого? Я имею в виду, ты пригласил меня на свидание сразу после того, как узнал подробности моей смерти, — на это он не ответил, виновато потупив взгляд в пол. — Я не отвечала, но прекрасно помню твои намерения. Как ты флиртовал и пытался... — Я понял-понял, — ангел нервно сцепил руки, пытаясь скрыть стыд. Уши жгло. — В своё оправдание, было сложно удержаться. — Я клоню к тому, что ты изменился к лучшему. Ты стучишь, потому что уважаешь моё пространство. Извиняешься, высказываешь мысли и чувства, — Мишель подошла к зеркалу, чтобы оценить масштаб бедствия на рубашке. — Люди меняются, если осознают свои ошибки и пытаются их исправить. — Нихрена она не пытается, — он вспомнил ультиматум и фыркнул, но не рискнул сказать об этом. — Разве тебе не жаль её? Просто представь, если бы на её месте был ты, а я... — Не сравнивай меня с этой сукой. У нас нет ничего общего, — Адам стянул балдахин и рубашку, сбрасывая грязную одежду на пол. — Её смехотворная привязанность жалкое подобие с тем, что испытываю я. И поверь, если бы ты правда оставила меня ради другого мужчины, я бы запёк его крылья на гриле и преподнёс тебе вместо Рождественского ужина. Он встал за ней и сбросил маску, серьёзно уставившись на Палмер через зеркало. Та с излишней внимательностью потянулась расстёгивать мокрую рубашку, но Адам скользнул к пуговицам быстрее. Ангел мог бы растворить пятна щелчком пальцев, что отказался делать ещё на первом месяце знакомства, когда случайно облил Мишель водой и с противной ухмылкой отправил переодеваться. Пытался навязаться в зрители раньше и добился цели сейчас. Он стянул рубашку и положил подбородок на голое плечо, согнувшись как креветка. — Если ты готов пойти на такое из чувств, то не должен удивляться, что и другие могут, — она прижалась щекой к торчащей макушке, тормоша каштановые волосы. — Это всё равно не то же самое, — Адам обнял её за талию, сердито дунув в ухо. — Мы были едва знакомы. Серьёзно, три недели? А она уже слёзно утверждала, что влюбилась без памяти. Всё, я больше не хочу обсуждать это дерьмо, — он теснее сжал объятия, прижимаясь кожей к коже. — Я не буду давить с этим, — Мишель дрогнула от колючего поцелуя в шею. — Но меня волнуют твои перепады настроения. Точно как подросток. Ангел усмехнулся и поцеловал её в плечо, затем ключицу и щёку, утыкаясь носом в висок. Приятная тишина, объятия и никаких упоминаний доставучих сук. Палмер окутало тёплое золотое свечение, приподнявшее тело над полом. Она с вопросом оглянулась на Адама, который примерялся к уровню головы и остальных частей тела в зеркале. Он глубоко задумался и плавно скользнул правой рукой бедру, левую оставив на животе, едва касаясь цветочного узора. Лёгкая щекотка под рёбрами заставила Мишель шикнуть на первого мужчину, но ответной реакции не последовало. — Тебе повезло, что мы не встретились при жизни, — Адам смотрел в пустоту, расфокусировав зрение. — Мы чертовски отличаемся размерами, — он вновь прижался грудью к её спине, оборачивая руки вокруг туловища капканом. — Кажется, ты наоборот успокаивал меня, — Мишель растеклась в стальной хватке, слишком расслабленная теплом кожи, — что мы хорошо подходим друг другу. Неужели сейчас осознал разницу? — С бессмертным телом это скорее плюс, чем недостаток, — он лениво укусил её за плечо и недовольно сдвинул лямку, которую через секунду вернули на место. — У нас осталось двадцать минут от перерыва, — неловко поправив лиф, Палмер почувствовала вибрации от сердитого урчания. Зная, что время для игр не самое подходящее, но и не желая отпускать её просто так, Адам под резкий выдох Мишель прикусил и втянул кожу. Очаровательный красный след расцвёл в основании шеи. Палмер нехотя выпустили из хватки на пол, и она наклонилась к зеркалу, разглядывая розовое пятно. Мишель хмуро и очень выразительно обернулась на ангела, который для вида уже копошился в пакете с пышками. Знал же, что они втроём идут в парк сегодня и специально поставил отметину. Лишь бы насолить той, что раздражала его. — О, ещё горячие, — Адам накинул чистую футболку и беззаботно набил рот пышками. — Присоединишься? Она переоделась в зелёную кофту с длинными горлом, почти ожидая, что он возмутится и потребует открытого верха для демонстрации. Но устроившийся на кровати ангел с мрачным наслаждением наблюдал за попытками скрыть подарок. Мишель не понимала, что упрощает ему работу, выставляя напоказ и без того очевидный намёк. Пусть эта пизда подавится своей гордостью и угрозами. Если она решила шантажировать и пугать рассказать всё Мишель, то он выдаст их Сэре и получит за халатность и распространение информации гражданским не только первый мужчина. И сама Линда, и её драгоценный Михаил, чьим положением она точно не рискнёт. Адам разлёгся на кровати, любуясь видом и игнорируя подозрительность Мишель. Та с прищуром поглядывала на хитрую, довольную ухмылку и уже понимала, что ничего хорошего его игривое настроение не сулит. Слишком легко отпустил и сместил центр внимания на первое попавшееся, забытое ещё с кабинета, угощение. Она с нарастающим разочарованием посмотрела в зеркало, желая, чтобы вечер прошёл спокойно. Отражение смотрело в ответ с тем же выражением, сочувствуя положению хозяйки. И только зелёный отблеск с оливковой кофты в стекле немного успокаивал, завораживая мерцанием.

***

Палмер не понравился взгляд Адама, провожающий её через портал. Она ступила на каменную дорожку и помахала через воронку, стараясь поскорее отделаться от непонятного ощущения угрозы. Ангел напомнил, что заберёт её через три часа и закрыл портал с противным хихиканьем. Мишель смахнула с юбки невидимую грязь, желая физически соскрести с кожи тревожность, больше похожую на облепившую всё тело паутину. Нервозность была совершенно нехарактерной для неё, что сильнее напрягало юную душу. Она списала всё на долгожданную встречу, последние волнения в Раю и странное поведение Адама. После перерыва он так и не объяснился и больше не выглядел раздражённым. Напротив, даже предложил телепортировать её прямиком к точке встречи и забрать в указанное время. Вежливость в купе с утихшей неприязнью к старой знакомой насторожила её. Первый мужчина точно что-то придумал, а потому и молчал. Адам, ненавидевший Линду всем сердцем, вдруг провожал на прогулку к ней? Мишель пыталась зайти издалека, похвалив за осознание проблемы и перемену взглядов, прекрасно зная, что это не так. Ей хотелось вывести его на чистую воду, слегка уколов больное место, но он лишь улыбнулся. «Больше проблем не будет». — Миша! — Роуз оказалась перед глазами и тут же обняла растерянную подругу. — Ты как раз вовремя, Линда уже ждёт нас у лавки с вафлями. Всепоглощающий позитив Роуз вытеснил тяжёлые мысли. Это не её проблемы. Адам достаточно взрослый, чтобы решать самому, как относиться к людям. Ангелам? Мишель выдохнула, распуская комок запутанных эмоций и размышлений, и огляделась. Небольшое озеро, ограждённое с одной стороны платформой с закусочными и местами для отдыха, а с другой — густой травой голубого цвета и тропинками вдоль берега. Ни одного дерева на расстоянии десятков километров. Только высокие кустарники, которые заполонили птицы, и бесконечно большое небо с кучистыми облаками. — Роуз сказала, что ты любишь сливочное, — у одной из стоек их встретила Линда с вафлями в бумажных стаканчиках. — Вини её, если будет невкусно. Мишель сдержала смешок от живой реакции танцовщицы и с благодарностью приняла выпечку. Они двинулись в сторону берега и принялись болтать, время от времени прерываясь на любование пейзажем и местными зверушками. Цветастые бабочки и крупные шмели облюбовали розовые кусты, а ветви сирени приютили длиннохвостых птиц с пушистыми хохолками. Вкус заварного крема с вафель, красота природы и приятное общение напомнили ту лёгкость, которую Мишель испытывала в первые дни на Небесах. Когда она только начинала познавать новый мир. И первого встречного ангела. — Тебе не жарко в кофте? — Линда понимающе улыбнулась, отчего Палмер распахнула глаза, но заострять внимание не стала. — Девочки мои милые, я отойду на пару минут, — Роуз прикусила губу, хмуро поглядывая на телефон. — Мой кавалер что-то придумал и просит подойти ко входу в парк. Клянётся, что много времени не займёт. Наверняка извиниться хочет. — Уже кавалер? — Линда дёрнула бровями. — Кажется, ещё месяца три назад он был просто очень хорошим знакомым? — Раз уж кавалер, то как мы можем не отпустить тебя? — Мишель поддержала её, переглядываясь с Линдой с очевидным весельем. Роуз покачала головой, в шутку сетуя на дуэт, и упорхнула к противоположной части парка. Вместо завязки предположительно неловкого разговора или тишины, оставшиеся продолжили гулять, ведя лёгкие беседы. Хотя и не отходили далеко от предполагаемой точки сбора, чтобы Роуз не пришлось их искать. Они расположились на скамейке у самого края берега, где можно было снять босоножки и намочить ноги. Тёплая вода и мягкий песок после тошнотворно долгих рабочих дней казались блаженством. Мишель разглядела в воде маленький изумруд и закатила рукава кофты, чтобы достать его. Линда вдруг замерла на полуслове, уставившись на руку Палмер. — Это, — она потянулась к браслету, но остановилась в паре дюймов от украшения, — невероятно. Он правда сделал это. — Прошу прощения? — Мишель забыла о камне, поглощённая шоком собеседницы. — Ты знаешь, что это? — на отрицательный кивок Линда тяжело вздохнула. — Ну конечно же нет. Раньше я бы поразилась, что он не захотел хвастаться и кичиться самоотверженностью, но сейчас понимаю... больше. Это, — она указала на браслет, — что-то вроде второго нимба. Первый, основной, связан с душой напрямую и его повреждения или разрушение равносильно ощущению, что твои крылья будут гореть заживо. И эта боль будет постоянной, пока нимб не восстановится, на что может уйти неделя. — Я помню, что на вводных курсах говорили о необходимости беречь нимб, — Мишель коснулась серебряного обруча над головой. — Но никто не говорил, что его возможно разрушить. — Основной почти невозможно. Разве что силой архангелов или серафимов, — Линда подняла глаза к водной глади, мыслями уносясь куда-то далеко от тела. — Но у ангелов есть возможность создать второй нимб, связанный с душой, который разрушить легче. А будет почти так же больно. — Тогда, — Мишель беспокойно осмотрела браслет, не рискуя тронуть его, — зачем его вообще создавать? — Обычно их создают маленькими и обмениваются как обручальными кольцами, — Линда улыбнулась сквозь дымку воспоминаний с земной жизни. — Знаешь, доказательство любви и доверия. В любой момент можешь почувствовать любимого, его энергию, душу и даже чувства. Например, страх или опасность для партнёра. Мишель раскрыла рот, безмолвно слушая Линду. Он действительно отдал ей частичку своей души? — Ты уверена, что это действительно нимб? — Сравни с его основным нимбом, — женщина усмехнулась, подразумевая, что прекрасно знает, о чём говорит. — Держу пари, что он сказал тебе сделать какой-нибудь жест при опасности? — Мишель медленно кивнула. — Это прямой сигнал, который передастся ему в основной нимб. — Насколько легко его разрушить? — Палмер нежно коснулась обруча, вспоминая все моменты, в которых тот мог пострадать. — Не бойся, физически выдержит почти всё. Можешь дать ему пощёчину и не переживать, что сломается. — Линда мягко усмехнулась и повернулась к Мишель, с меланхоличной улыбкой вглядываясь в обеспокоенное лицо. — Он и правда любит тебя. Внутри Мишель что-то треснуло. Сдерживаемая печаль и нежность отобразились на лице, и она надеялась, что Линда не примет их за жалость. Только сочувствие. Женщина прислонилась к спинке скамейки и положила на деревянную перекладину затылок, чтобы насладиться небом. Обычно тёмные карие глаза вспыхнули в лучах золотого солнца мёдом. Чёрные волосы трепыхались от слабых порывов ветра по загорелой коже, изредка касаясь очерченных скул, или падали на высокий лоб. Мишель последовала её примеру, откидывая голову на спинку. — В день, когда я впервые увидела тебя, — тихо начала Линда, — я очень долго не понимала, почему он выбрал тебя. Почему он так трясся из-за новой девчонки? Чем мы отличаемся? Чем ты лучше меня? — Тебе необязательно, — Мишель сжалась от сквозившего в каждом слове сожаления. Женщине было до ужаса стыдно и больно за первые мысли. — Лучше так, чем держать в себе. В общем, я очень долго злилась из-за своей роли замены. Точнее, утешения, — она на миг сжала ладони и тут же раскрыла их. — И я не верила, что он был серьёзен, пока мы не поговорили с Роуз. Тогда она объяснила, насколько необычными были ваши отношения и насколько тебя ценил Адам. — Кажется, она знала всё раньше меня. — Да, эту жилку у неё не отнять, — они усмехнулись. — Просто тогда я и поняла, чем мы отличаемся. Мишель никогда не требовала от Адама ничего, что выходило за рамки дозволенного. Не отталкивала сильнее необходимого, только с целью держаться на плаву самой и не позволять ему нарушать её комфорт. Не лезла в чужие дела, не досаждала, не упрекала, но и не терпела отвратительного обращения с собой. Относилась как к близкому человеку, которому могла довериться. Родной душе. Мишель умела понимать и прощать, если чувствовала, что человек заслуживает этого. И лучше всего она умела слушать. — Я правда любила его. И это прошло только когда я осознала действительность спустя долгое время, — Линда сдержала дрожь в голосе, смотря вдаль, чтобы не пропустить слезу. — Дольше, чем он сказал. Он просто не помнит. Она рассказала, что годы провела под руководством Михаила и издалека наблюдала за первым мужчиной. Тот изредка замечал её, делал пошлые намёки и тут же забывал, не интересуясь попытками завести разговор. Его манера речи, шутки и уверенность тронули её слишком сильно. Он был таким живым, таким непохожим на добродушных ангелов. Таким настоящим. Она с тоской смотрела на новых девушек, выходивших из офиса, и каждый день надеялась мельком переговорить с ним. Вызвать настоящий интерес, а не похоть. Но спустя месяцы неудач до неё дошло. Линда находилась под опекой Михаила, а на чужую территорию Адам бы не полез. Это заставило её выпросить у Михаила перевод в отдел Адама, хотя архангел долго пытался отговорить подопечную, так как переживал за неё. И был прав, ведь какими бы путями она не пыталась сблизиться с ним, её чувства всё равно отвергли после нескольких недель развлечений. Передав информацию, Линда ушла с обоих отделов, оставив и доброго друга. Теперь напряжение между Михаилом и Адамом прояснилось. — Я не жалуюсь и не говорю, что виноват только он. Мы оба поступили по-ублюдски. Тем более, что я позволяла так относиться к себе и сама выстроила иллюзии, — Линда поднялась со скамейки, погружаясь глубже в воду. — Я так долго ждала и терпела, надеясь, что всё изменится... И больше не хочу ждать, потому что заслуживаю лучшего обращения. Заслуживаю здоровой любви. — Ты в полном праве идти дальше. Это сильное решение. — Такое отвратительное осознание, что устаёшь выбирать страдание или терпеть ради крошечного шанса. Мы никогда не сошлись бы, но я продолжала это отрицать, за что и поплатилась. Из-за чего и было так больно осознавать реальность. Мне жаль, что я поступила с ним так, но это не меняет сути. — Я понимаю, что не всегда можно поговорить и разойтись с миром, но может?.. — Нет, — отрезала Линда. — Я подставила его под удар. И продолжаю делать это, — она серьёзно посмотрела на Мишель. — Однажды он отправил документы особой важности в общий доступ, что быстро почистила Лют, но оставила на его рабочем компьютере. — Ты шантажировала его, — от Мишель фраза прозвучала скорее как констатация факта, чем обвинение. — И шантажирую сейчас. Ты обязана знать это, если хочешь связать с ним жить. Либо он расскажет, в чём я очень сомневаюсь, либо я. Думаю, ты уже сталкивалась с такой темой, которую он отказывается обсуждать? — на это Мишель промолчала, подтверждая догадку. — Я не хочу видеть, как он разрушает твою жизнь. — Я благодарна за тревогу, но это лишнее, — Палмер тоже встала, твёрдо, но успокаивающе взяв собеседницу за руки. — Так что откажусь. Он обещал рассказать, когда придёт время, и я лучше подожду. — К этому моменту ты будешь привязана и уже не сможешь уйти, — Линда бессильно опустила плечи. — Он найдёт способ увильнуть или... — Я беру на себя ответственность за своё доверие, — Мишель уверенно улыбнулась. — Это мой выбор. Если я пожалею об этом, то буду виновата только я. Линда попыталась что-то сказать, надавить сильнее, но её энергия постепенно угасла. Если это решение Мишель, пусть даже и без полной картины и всей правды, оно имело свой вес. Когда она обожжётся, Линда поддержит её. Ведь это единственная помощь, которую женщина могла оказать. Её не волновал Адам. Её волновала Мишель, которая даже сквозь стеснение, неприятную первую встречу и слухи осталась чуткой и открытой к новой знакомой. Вот чем они отличались. Вот почему предпочли её. Внутренние рассуждения нарушили громкие взмахи крыльев. — Девочки, — на берег приземлилась взволнованная Роуз. — Он признался мне. — Что? — Линда с трудом вышла из оцепенения. — Что ты ответила? — продолжила мысль Палмер. Роуз впервые за всё их знакомство раскраснелась. — Что я тоже, — она захлопала крыльями и вскинула руки к щекам, запищав. — Я тоже! Она бросилась обниматься, намочив туфли и колготки, но в радостном хоре голосов все беды на время забылись. Мишель никогда не видела их такими счастливыми, как старшеклассницы на выпускном. Громкие и воодушевлённые. Дальше стоял сам кавалер, смущённый и такой же взволнованный. Они подтолкнули к нему Роуз, мгновенно обнявшую ангела. Палмер осталась стоять на песке, любуясь новообретённой парой. Рядом так же радовалась Линда. Для неё это послужило знаком, подталкивающим не сдаваться и отбросить груз прошлого. Мишель двинулась к скамейке, вдруг наступив на что-то острое и дёрнувшись. В песке лежал забытый зелёный камень. Уже вчетвером они провели оставшийся вечер. Линда не упускала возможности подтрунивать над голубками, которых выпроводили на личные разговоры. Позже отделилась и Мишель, которую забрал Адам, и Линда осталась одна. Женщина расположилась под цветущим кустарником, с облегчением наблюдая за алым заревом. Рядом подсела фигура, которой она искренне обрадовалась. — Ты всё так же гуляешь здесь по вечерам? — Линда с нежностью усмехнулась. — Знаешь, у меня хорошие новости.

***

— Она рассказала мне, — Мишель прочитала панику в его глазах и хитро улыбнулась. — Если бы она всё выдала, ты бы вряд ли так радовалась, — Адам обиженно скрестил руки. — Тебе тоже нравится издеваться надо мной? — Нет. Ну, может только чутка, — она рассмеялась про себя над дутыми губами. — Она не будет влезать. И говорить мне не станет, — на это ангел удивлённо моргнул. — А вот ты бы мог уведомить свою даму, какой тебе поставили ультиматум. — Я не хотел впутывать тебя! — Адам сдался под строгим взглядом. — И ещё не хотел рисковать, ладно-ладно. — Тогда почему ты злорадствовал? Придумал ответную подлянку? — Хотел сказать ей завтра, что если сунется, то подставит своего любимого Михаила, — он произнёс последнюю фразу противно высоким голосом. — Но моя кошечка уже разобралась с проблемами. И я надеюсь, теперь она найдёт на меня немного времени, м? — он пригнулся к её лицу, медленно целуя. — Может, найду, если ты объяснишь мне ещё кое-что, — она чуть отстранилась, поднимая руку с браслетом. — Вот блять, — его лицо упало. — Какая же она пизда. Что мне ещё оставалось? Каждый день происходит лютый ужас, а даже перемещаться не умеешь. — Я тебя не обвиняла, — тише продолжила Мишель. — Просто беспокоюсь о твоей сохранности. Нет другого способа держать связь? — Этот самый надёжный, — он пожал плечами, устраиваясь на диване. — Никак не обмануть и напрямую подключён ко мне, — Адам постучал по основному нимбу. — Считай это подарком на месяц и не думай об этом слишком много. — Легко сказать. Я понимаю, почему их дарили до последних волнений, ведь какая опасность может быть в Раю? — Мишель села рядом, укладывая голову на его плечо. — Но если знать... — Я даже забыл, что могу так. Благодари Лют за идейку, — он щёлкнул пальцами. — Хочешь составить мне компанию на ночь? — Не сегодня. Почему-то устала сильно. — Тогда отправим тебя спатки, а утром я нагляну с завтраком, — в гостиной закрутилась золотая воронка. — По рукам, — она поцеловала его прощание. — Спокойной ночи. — Доброй ночи, киска. Адам закрыл воронку и распластался по дивану с довольным выдохом. Приятно, когда проблемы решаются сами собой. Или их решают другие люди. В любом случае он вышел сухим из воды, хотя его и потрепали за сокрытие некоторых деталей. Малые жертвы за отличный результат. Он уже собирался идти спать, как основной нимб замигал, а его тело охватил чужеродный ужас. Адам тут же переместился к Мишель и нашёл её, остолбеневшую в проходе между спальней и кухней. Ангел схватил её за плечи и крепко сжал. — Какого хрена? Что случилось? — Мишель никак не реагировала на его крики, и тогда Адам обернулся. Вся комната была покрыта жидким золотом. С потолка до пола свисали человеческие внутренности. По ковру разбросаны органы и пальцы, а раздробленные конечности сложились в фигуру сердца. На прикроватной тумбе тянулся след раздавленного глазного яблока. Почти у самых ног валялись клоки вырванных чёрных волос, слипшихся из-за крови. Адам с трудом сдержал тошноту и крик, когда обнаружил местоположение второго глаза. Уцелевшего, но тусклого, смотрящего прямиком в душу из глубин мёртвой плоти. В зелёной цветочной вазе лежала отрубленная голова Линды.