Золото и серебро.

Мишель тихо и мирно отвоёвывала дом. Пустые углы заполонили кашпо и вазы, вылепленные ангелами вручную. Адам купил их как подарок в одну из прогулок на фестивале. А теперь они перекочевали к нему. Палмер заставила ими почти все свободные пространства. Первый человек не возражал против зелёного разнообразия внутри, но опасался по неаккуратности уронить горшки с суккулентами и разбить их, за что получил бы от флористки. Ему больше нравились растения снаружи, не требующие особого ухода. Только дождь, солнце и птичье удобрение. Мягким игрушкам нашли место в спальне и на диване в гостиной. На кухню Адам заранее приобрёл кофеварку, тостер, аэрогриль, вафельницу и прочие побрякушки, на которые любители готовки пускают слюни. Что угодно, лишь бы сожительнице было чем себя занять во время недельного карантина. Сэра поддержала идею отпуска, как меры защиты для пострадавшей, хотя и отчаянно намекала на безопасное убежище для Мишель под крылом серафимов. Палмер вежливо отказалась, упомянув, что у неё уже есть безопасное место. Про недавние припадки и их методы решения они ничего не сказали. Адам объяснился Лют, которая готова была прирезать Лилит в тот же момент, но быстро пришла в себя. До неё дошло смутное представление логики первой женщины и её мотивов, которые в семидесяти процентах не допускали опасности для обычных душ. Лилит не жаждала войны и кровавой резни, о которой мечтала Ева. Она желала холодной мести. Такой, чтобы ангелы сами уничтожили порядок и иллизию утопичного Рая. За открытое презрение Небес Лют ненавидела Лилит почти так же сильно, как за предательство Адама и первые грехи. Но с Мишель сработало. И Адам вернулся за новой порцией и именами для исцеления. К его приходу флаконы с надписями на крыжке уже лежали на пляжном столике, прикрытые зонтом от солнца. Он даже не повернул головы на Лилит, забрал флаконы и убрался подальше. Два дня они с Лют опаивали новичков и смотрели, как из них выходит зелёная блевотина. Некоторые яростно кричали и проклинали их. В ругани Адам услышал ту, с кем прожил сотни лет. Под конец заражённые праведники начали прятаться и сопротивляться при поимке. Коллективный разум, руководимый осколками сознания Евы, желал избежать растворения. Но они поймали всех и выпустили злобный дух второй женщины. Все сто двадцать душ, не считая Мишель, Эйвори и взорвавшихся на фестивале. Если бы они только обратились к Лилит раньше... Он одёрнул себя и выкинул из души все сомнения, которые привели бы к проблемам. Лют отпустила последнего заражённого, стёрла отрезок памяти и показала начальнику большой палец вверх. Они справились, пусть и небольшой с внешней помощью. Спасли Рай, хотя распространяться не собирались. Зачем Сэре знать? Если всё кончено, то нет причин волноваться и докладывать о средствах. Как там говорилось? Цель оправдывает средства? Адаму нравилась цитата, которая описывала большинство его решений и целей. Про омлет, который невозможно приготовить, не разбив пары яиц, он предпочитал не думать. Зачем бить яйца и жертвовать чем-то серьёзным, когда можно проделать дырку и заставить белок с желтком вытечь? Да, пострадаешь, но не так сильно. Пока они с Лют чистили желудки праведникам, Мишель обустраивалась в новом доме. Лёгкость, с которой она порхала из комнаты в комнату, напоминала бабочку. С цветка на цветок, а затем на дерево, чтобы отдохнуть. Ей обещали, что позволят навестить Линду. Уязвимое состояние Адама поколебало его, позволив сжалиться и отступить. Он был так счастлив и встревожен за избавление Мишель от паразита, а после и от полноценной очистки других душ, что уступил. Щедрость прорвалась вместе с желанием защитить и не отпускать. Всё кончилось. У палаты Линды они едва не наткнулись на Михаила. Архангел вышел с заплаканными голубыми глазами, полными усталости и безнадёги. Адам потупил глаза. Здесь он поделать ничего не мог. Пусть манипулятивный ублюдок и раздражал его, но это не означало, что он ненавидел любимчика Небес. Может, недолюбливал, что было взаимным из-за их с Линдой прошлого. Первый мужчина допустил, что у Михаила была действительная причина злиться на него за поверхностное отношение к его близкой. Если бы с Лют обращались похожим образом, Адам бы раздавил ублюдка голыми руками. Но Лют могла постоять за себя и не теряла голову из-за идиотов. А Линда... могла неявно выразить намерения, которые не совпали с желаниями ангела. А сейчас её растерзали и оставили Михаила с таким же разбитым сердцем. Единственным решением было найти настоящую Еву, которая спряталась где-то на Земле. Тогда они соберут души воедино и поговорят с Михаилом. Может, восстановят дружелюбное общение, по которому Адам иногда скучал. Ему не хватало персон, с которыми тот мог бы проводить время по-мужски. Хотя в последнее время один раздражающий барабанщик очень подходил для дружбы. Главное, что жизнь налаживалась. И теперь по-настоящему. Без противной мутной плёнки на глазах. Тонкие нити паутины, незаметно обвивавшие восприятие мира, порвались. Мишель пришла в себя быстро. Даже односторонняя встреча с Линдой не погрузила её в прежнее состояние смятения и тревоги. Адам уверил её, что всё кончилось, как и многие разы до этого. Но сейчас она чувствовала, что первый мужчина верил своим словам. Никакого завуалирования или недомолвок, только правда. Даже визит Лилит и средство по борьбе с паразитами. Когда Мишель назвала их дезинсекторами, Адам едва сдержал истеричный смех. О, если бы она знала. Шокирующих новостей хватало, так что Адам вновь отверг попытки признаться. Пусть обживётся у него, привыкнет... Потом он обязательно всё расскажет и получит свою долю истерик и ссор, но не разрыв. Ужас в очередной раз остаться брошенным и потерять любимого человека, которого ждал тысячелетиями, перевесил потенциальные крики на протяжении пары недель. Может, месяцев или даже лет, но Мишель успокоится. Она поддастся его обаянию и поймёт, как и всегда. Вторым хорошим изменением стало возобновление близости. Спать в одной кровати без осознанного распускания рук далось тяжело. Настолько тяжело, что одной ночью ему приснился чрезмерно приятный сон, вылившийся в тихие хрипы. Он пришёл в себя, когда Мишель сильно вздрогнула. Адам бездумно тёрся об неё во сне, мял плоть и шептал глупости. Со спутанным сознанием ангел замер на пару секунд, обрабатывая происходящее. И когда она придвинулась к нему ближе, продолжил нетерпеливые движения, подключив пальцы и поцелуи. Ленивая ночная разрядка. Утром они нежно обнимались и завтракали хлопьями, обернувшись в один большой тёплый плед. Мишель лежала на его груди, усталая от внеплановой ночной активности, и смотрела телевизор. Адам бесцельно пялился в экран, пока не вспомнил, что уже три дня не касался телефона. Он разблокировал устройство и чуть не поперхнулся соком, который втягивал через трубочку. Пятьдесят четыре звонка от Амалиэля. Внутренности похолодели, и он моментально открыл переписку. Хранитель на грани паники описывал критические показатели Алекс. Спустя сорок сообщений он сбавил пыл и, чуть успокоившись, отверг большинство опасений. Просто небольшой скачок энергии, который Амалиэль подвязал к переменам в энергии у Мишель. Адаму не понравилось, что след его махинаций зафиксировался в датчиках колебаний энергии, а тем более, что его вычислил наблюдатель семьи Палмер, но... лучше так, чем опасность для мелкой. Связь сестёр прорезала мир живых и мир праведных душ. Даже сквозь вселенные они чувствовали друг друга и переживали общие волнения. Адам усмехнулся и откинул телефон, не дочитав вторую сотню сообщений. — Ты подозрительно довольный. — А? — он глупо моргнул и покосился на пристроившуюся на груди. — Ты сначала распахнул глаза, затем нахмурился, а потом облегчённо выдохнул и улыбнулся, — Мишель склонила голову набок, чтобы лучше видеть его лицо. — Это как-то связано с очисткой? — Следишь за мной? Тебе повезло, что я люблю симпатичных преследовательниц, — Адам двинул бровями. — И-и-и нет. Почти нет. Просто один паникёр напридумывал себе, перенервничал и напугал меня до усрачки. А потом додумался, в чём проблема. — Тебя не очень просто напугать, — она отзеркалила позицию бровей. — Если не считать фильмы со скримерами, конечно. — Эй, это подло. Я дёрнулся, потому что начал засыпать от этой скучной тягомотины. В следующий раз я выбираю, что посмотреть, — он соскочил с темы, оставив Мишель гадать. Адам редко показывал страх, когда на то не было видимых причин. И потому волнение перешло Мишель. Смогла бы она откинуть это в связи с нежеланием участвовать во внутренней политике Рая? А могла ли? Разве она уже не замешана без возможности закрывать глаза на происшествия и несоответствия? Связь с Адамом подразумевала знание и вовлечённость, которых простые души были лишены. Даже если не хотелось, больше стоять в стороне она не может. Тогда, где грань? Что ей знать позволялось, что следовало, а что оставалось под строжайшим секретом? — Прекрати, — Адам ткнул в светлый лоб. — Я тоже не слепой. Это правда неважно. Если я буду забивать тебе голову такой ерундой, то ты двинешься. А я на многое пошёл, чтобы это предотвратить. — Как смириться с осознанием того, что я теперь косвенно вовлечена в дела Рая? Адама, первого мужчины и прародителя человечества... — Ну начинается, — он закатил глаза, хотя при других обстоятельствах чувствовал бы себя польщённым. — Серафимов, архангелов... Люди поклоняются вам так долго, сколько существуют. Что я здесь делаю? — Прямо сейчас ты лежишь на мне и треплешь мой мозг, — ангел чуть поднялся на диване, чтобы придать себе росту. — Ты бы в любом случае попала в исторические места, киска. Или Ад, или Рай. — Но с какой долей вероятности я попала бы к тебе? — Мишель опустила голову на его грудь, слушая медленное сердцебиение. — Я стараюсь думать об этом реже, но иногда не могу остановиться. — С ничтожно малой долей, кошечка, — Адам хмыкнул, прижимая к себе засыпающую Палмер. — Кажется, я выиграл лотерею. На всё есть промысел, который мы нихрена не поймём, потому что это как пингвины, думающие о ядерной физике. Просто прими это и наслаждайся жизнью. Мишель уже знала это, но повторение успокаивающей истины подкрепляло её уверенность в нестабильном мире. Особенно, когда партнёр с такой отдачей поддерживал в ранимые моменты.

***

Адама вызвали в отделение, расположенное рядом с Жемчужными Вратами. Мишель упросилась пойти с ним, чтобы не сойти с ума в четырех стенах, как та выразилась. На это ангел возмущённо аргументировал, что в его доме явно больше четырёх стен. Тогда она использовала секретное оружие — провести время вместе. Работу первого мужчины никто не отменял, а Палмер, уставшая от домашнего ареста, не выносила долгого одиночества. Иногда ей надо было отдыхать от людей, но чаще социальной душе требовалось общение. Адам оставил её в информационном зале для новоприбывших и переместился в офис. То место, где всё началось. Или продолжилось? Первый мужчина опять оставил её здесь, а сам умчался по делам. Но сейчас её сознание, чёткое и ясное, не мешало воспринимать настоящую атмосферу. Смесь праздника в очень дорогом особняке и техно-минимализма. Белый, голубой и золотой раскинулись по огромному помещению, заполненному картинами и голограммами. Она прошлась по залу, минуя души, неуклюжие под гипнозом, и осматривала знакомые места. — Мишель? — около неё возникла Эмили. — Разве ты не в отпуске? Адам сваливает на тебя работу? — излишняя обеспокоенность насмешила Палмер. — О, нет, не переживай. Всё как раз наоборот, — она усмехнулась. — Скорее, мне не дают напрягаться, так что пришлось идти на шантаж, чтобы вылезти сюда. — Тебя не выпускают из дома? — молодой серафим в недоумении приоткрыла рот и услышала больше смешков. — Он не хочет, чтобы я тратила выходные на работу и пытается держать подальше от отделений, — Мишель подошла к одному из изображений первого мужчины. — Адам куда сложнее, чем можно представить. Умнее, заботливее. Добрее. Так что не переживай. — Мне не хотелось показаться грубой, — Эмили встала рядом, следя за передвижением праведников. — Просто иногда он... Адам, — серафим остановила потерявшуюся душу и указала верное направление. Тут же к ней подскочили такие же растерянные ангелы. — Сегодня очень людно, — Мишель нечаянно толкнула взволнованная девушка, очень похожая на неё саму в первый день. — Хотя вряд ли это хорошая новость. — Во всём есть что-то хорошее. Как минимум, здесь им не придётся страдать, — Эмили нежно обняла девушку, которая в панике чуть не упала от столкновения. Ей тут же полегчало, и серафим отпустила её. — Пожар охватил школу и близлежащий спальный район. Выживших почти не осталось, но за них продолжают бороться хранители, — на последнюю часть Палмер моргнула, не совсем понимая, как работала система хранителей. — Поэтому вызвали Адама? — Мы не привыкли к такому наплыву, так что не успеваем смягчать последствия. Лишняя тысяча душ и мы уже не в состоянии позаботиться о них... — она горько улыбнулась. — Чаще всего большинство ждёт дорога вниз. — И только при катастрофах пропорции меняются, — продолжила Мишель. Неужели лучше умереть раньше, но не успеть согрешить достаточно, чтобы попасть в Ад? Прожить жизнь так, чтобы не в чем было раскаяться. Или уйти из жизни слишком рано? Стоил ли Рай оборванных в расцвете сил жизней, если даже в нём не было никаких гарантий безопасности? Линду расчленили и высосали душу, оставив мучиться, пока её не соберут обратно. Ещё десять душ взорвали и, возможно, съели. Радость от прогулки быстро улетучилась. — Чего приуныли? — из толпы выплыл Адам, подтягивающий из стакана с трубочкой газировку. Воспоминание вынудило её поднять кончики губ. — Во-о-от. Теперь поняла, почему я не хотел тебя тащить сюда? Здесь хуже, чем в муравейнике, на который уронили спирт, сахар и кофе. Их оглушил детский крик. Ангел поперхнулся газировкой и недовольно обернулся на источник раздражения. Мальчик лет шести забился под стол, рыдая и брыкаясь, когда херувимы пытались подойти ближе. Эмили с явным беспокойством кружилась рядом, но ребёнок не подпускал её, как бы та не уговаривала. Она обещала игрушки, краски и сладости, но мальчишка только сильнее забился в угол. Адам громко фыркнул, открыто выражая насмешку над бесплотными попытками успокоить сорванца. — Он только что сгорел заживо, а ты, блять, заманиваешь его сладостями, — пошептал Эмили первый мужчина и ударил себя по лицу. — Проницательные сверхсущества, а как же! — Он хочет увидеть родителей, — сдаваясь, произнесла Эмили. И по её печальному виду Мишель поняла, что это невозможно. Не потому, что те ещё живы, а потому, что попали не на ту сторону. — Нельзя просто подавить его, это жестоко. Адам никак не отреагировал, молча поставив стакан на стол. Он нажал на край маски и разблокировал для мальчишки лицо, чтобы тот мог видеть его. Настоящего человека, а не рогатое создание. Первый мужчина поджал крылья, сдвинул рога, пряча их за спиной, и осторожно встал на колено перед столом. Мишель не рискнула пошевелиться и спугнуть мальчика, но не смогла преодолеть любопытство и всё же заглянула. Адам казался спокойным и уверенным, но не радостным, почти безэмоциональным. Он не улыбался, источая меланхолию и лёгкую нежность. Мальчик не перестал плакать, но заметно притих. Ещё с минуту они смотрели друг на друга, пока ангел не поднял руки, очень медленно упрашивая ребенка вылезти без единого слова. Только языком тела. Малыш шмыгнул носом и осторожно выполз из убежища, тут же спрятавшись в защитном объятии Адама. Ангел поднялся с притихшим ребёнком и укрыл его от всего мира широкими рукавами. Мальчик вздохнул и провалился в сон, засопев на груди первого человека. Никакого внешнего воздействия кроме тонкого понимания детской психологии. Мишель не заметила, как толпа стихла, лицезрея трогательный момент вместе с ней. Вместо небрежной походки Адам выбрал плавный шаг и, приблизился к Эмили, чтобы узнать, в какой район доставить мальчика. Серафим порывалась заняться этим сама, но ангел твёрдо отказался отдавать ребёнка и исчез в портале вместе с Палмер, которая нежно укутала малыша в шаль. Эмили поражённо моргнула. — Сэра заблуждается, — прошептала она. — Они хорошая пара, — серафим улыбнулась и с тёплым чувством продолжила координировать праведников.

***

— Да что там, блять, у тебя опять? — Адам принял вызов, наблюдая, как Мишель выкладывает покупки с ярмарки. — Это уже не всплеск негатива! — почти кричал ангел на том конце, но Палмер не опознала звонившего. — Если сейчас же что-то не сделать... — обрывки заглушил Адам, вышедший из кухни. — Час? — Адам рассеянно откинулся на кресло. — Час до чего? Мишель с тревогой обернулась к нему. Кончики пальцев онемели и болезненно побелели. Беспричинное головокружение отключило её от мира на пару секунд, пока грохот не вернул в чувства. Адам выронил телефон и соскочил с места, вызывая портал. Он дёрнул Палмер, почти забыв, что не рассказал о причине испуга, и застыл. Объяснение повисло в горле, заставив первого мужчину подавиться сдерживаемой правдой. Мишель неосознанно попятилась назад. — Что случилось? Терракт? Нападение? Ворота... — Твоя сестра, — оборвал Адам. — Она собирается убить себя. Мишель ничего не почувствовала. Информация прошла сквозь неё, как вода сквозь песок, и растворилась в бездумном потоке. Палмер нелепо улыбнулась и резко дрогнула, моргая каждую миллисекунду. Картинка снова помутнела, но Адам силой привёл её в сознание быстрым хлопком по щеке. Лёгкая боль отрезвила и открыла дверь, за которой прятались настоящие чувства. — Это невозможно, — Мишель впилась ногтями в его руку. — Это просто невозможно. Она самый счастливый ребёнок. Мы навещаем её каждую неделю, мы бы заметили, если... — Я скрыл это, — Адам сжал её ладонь в ответ, прекратив вереницу оправданий. — Мы разберёмся с этим позже. Сейчас главное, чтобы мы исправили всё, ясно? Мы отправимся туда, ты сосредоточишь все силы и влияние на ней и всё изменишь. — Почему ты... — Я, блять, не могу, — он опустил взгляд. — Всё, что мне позволялось, я уже испробовал. Ты сделала это один раз, сделаешь ещё. Первое посещение. Краски. Мишель осенило. Её захлестнула агония осознания, которое месяцами заталкивали подальше. Адам был там раньше, навещал её семью и отказывался признать, что его огорчало. Их первая встреча после смерти... Состояние Алекс... Она списала это на тоску, на очевидный траур, который держит в своём сердце каждый человек, перенёсший утрату близкого. Ведь ей легче было смириться с временной грустью сестры, чем признать неминуемый кошмар. — Ты не можешь сейчас погружаться в себя, когда ей нужна помощь, — прорычал ангел. — Твоя помощь. Так что, либо замри и жди, когда она нахер вскроется, либо не трать время на сожаления. У нас, блять, его нет. Мишель не ответила словесно, до боли сжав челюсти, чтобы не потерять рассудок, но кивнула. Адам не стал дожидаться, когда она упадёт от шока, и подхватил на руки. По ту сторону портала их не встретило ничего необычного. Старая добрая квартирка, чистая и полупустая. Он поставил Палмер на ноги и рывком прошёл сквозь кухонную дверь, встретив разбитый горшок. Рассыпанная почва, керамические осколки и завявший гибискус. Бутон так и не успел распуститься, иссохнув ещё до рождения. Миновав коридор, Адам оказался в комнате младшей. Пусто. Тогда он метнулся в родительскую, не обнаружив живого присутствия и там. В комнате старшей стояла одна Мишель, с дрожью в ногах осматривая разбросанную по полу одежду. Они переглянулись, не желая озвучивать предположение вслух. Ангел сорвался с места, устремившись к ванной. У раковины свернулась на полу Алекс. Девочка поджала ноги в застывшей позе, вымученно пялясь в стену. На щеках высохли дорожки слёз. Она болезненно дрожала. Мишель едва не рухнула от увиденного. — Мне нужно поговорить с ней, — она упала на колени, подползая к сестре. Призрачные руки прошли сквозь тело. — Она... Она никак не реагирует, раньше она признавала моё присутствие, она... — Прекрати, — отрезал Адам, освещая обеих золотым свечением. — Это грёбанный дозволенный максимум, на который она нихера не отвечает. Но тебя она услышать должна, если прекратишь, блять, трястись. Сосредоточься. Он отступил, давая ей больше пространства, но оставаясь в качестве поддержки позади. Мишель коснулась сестры, затем снова и снова, не прекращая пытаться. Алекс не реагировала. Даже не заметила потустороннего присутствия, как замечала все недели до. Адам мог поклясться, что мелкая могла почти общаться с ними и понимать, что навещает её пара духов, а не одна старшая. У неё развилось тонкое чутьё внеземной энергии, от которой та сейчас закрылась. Никакие убеждения не сработают. Девочка начала подниматься, и Мишель потянулась за ней. Безуспешно. — Мы уходим, — Адам потянул её за плечо. — Это не сработает, и лучше быть подальше... — Сработает, — огрызнулась старшая и встала перед Алекс. — Я знаю, что ты слышишь меня. Я знаю, что тебе больно, и мне так жаль, что я не поняла этого раньше, — она попыталась поймать зрительный контакт, но Алекс смотрела сквозь неё. — Мне не хотелось признавать, какие страдания вам пришлось пережить из-за моей утраты. Только потому, что мне стало легче здесь, не означает, что это правильный выбор. — Она тебя не слышит, — Адам нервно косился на содержимое шкафчика над раковиной. Ещё не поздно забрать Мишель и стереть ей... — Ты не можешь просто убить себя, — но Алекс только открыла стеклянную дверцу и замерла перед склянками с таблетками и набором для бритья. Из глаз у Мишель брызнули слёзы, и она повернулась к ангелу. — Прошу, сделай что-нибудь! Ты... Ты ведь можешь ввести её в состояние покоя? Можешь выбросить эти мысли? — Я же сказал, что не могу, — он понизил голос, избегая взгляда. — Ангелам запрещено вмешиваться в судьбу смертных, — он осёкся и прикусил язык. — Запрещено не значит невозможно, — она бросилась к нему, схватившись за плечо и подталкивая к сестре. — Адам? Мы не можем позволить ей закончить жизнь так рано из-за... из-за несчастного случая. — Она сама навлекла на семью горе. — Она ребёнок, — прокричала Мишель, разрываясь между застывшей сестрой и ангелом. — Она не заслужила смерти! Даже если мы встретимся здесь, наши родители останутся там одни... — Вы не встретитесь, если она убьёт себя, — истина вырвалась из него порывом несвоевременной честности. Мишель побледнела. — Мне жаль. Но мы не можем ничего изменить. — Почему... — только сейчас её окатило холодным, настоящим отчаянием. — Нет. Нет-нет-нет, только из-за одной ошибки, — розовые ногти проткнули его кожу насквозь. — Мы должны связаться с Сэрой. Она поймёт, что это ошибка, что всё это можно исправить и... — икота оборвала её на полуслове, заставив горло сжаться. — Мне жаль, — Адам крепко обхватил её лицо руками и склонился ближе, сочувственно поглаживая мокрые щёки. За её спиной послышался щелчок, и ангел с трудом удержал её от разворота. Ей не следовало видеть бритву. — Адам, — сквозь хрипы прошептала Мишель. — Пожалуйста, спаси её... Т-ты ведь можешь, — отчаяние поглотило её сгорбленную фигуру. — Я не... — его взгляд упал на младшую, и ангел крепче сжал Мишель. — Нам надо уходить. — Умоляю тебя, — она безнадёжно потянула его за ворот мантии. — Я знаю, ты можешь. Адам! Это просто одна душа, которая... — Значит, на то есть промысел, — бесстрастно ответил ангел. — Если мы не смогли ничего изменить, значит такова её участь. Мишель в ужасе отстранилась, но не смогла вырваться из хватки. Она мотнула головой, чтобы стряхнуть его руки и обернуться к Алекс. Девочка лежала в пустой ванне, тяжело дыша. Палмер дёрнулась второй раз, но Адам успел отреагировать и развернул её, холодно смерив взглядом. Слёзы закончились, как и силы для борьбы. Она безвольно повисла и закрылась от него взлохмаченной чёлкой. — Прошу, — с трудом выдавила из себя Мишель и опустилась на колени. — Что угодно. Я сделаю что угодно, только помоги ей, только спаси её, — она подняла красные от слёз глаза на ангела и перестала дышать. Адам стиснул челюсти и нахмурился, изо всех сил стараясь сохранить показное безразличие. Но отрешённость быстро таяла на глазах, пока не растворилась в плохо сдерживаемой печали. Он сделал шаг назад и отвернулся, уставившись в белую плитку. Плечи сжались и в поражении упали. Ангел тяжело выдохнул, вызывая электрическое напряжение в воздухе. Поражение. — Я сделаю это, — сдавленно выговорил Адам. — Но взамен ты никогда не оставишь меня. Без согласия он взмахнул рукой, призвав золотой вихрь вокруг Алекс. Девочка неестественно выгнулась и с криком содрогнулась. Раздался металлический лязг упавшего на пол станка. Младшая выскочила из ванны с испуганным, но живым лицом и заплакала. Она выпала из комнаты и бешенно отползла подальше, ударившись спиной о стену. Мишель обессиленно рухнула на спину, возвращая способность дышать. Старшая рывком встала и подтянулась к Алекс. И крепко обняла её, из-за чего сестра вздрогнула и достала телефон, набирая родителей. Над ними нависла фигура ангела. — Адам, — Мишель не смогла встать, но дотянулась до его ладони. — Я... Спасибо. Если бы не ты, она... Я никогда не забуду этого. Он не ответил, апатично зациклившись на разбитом горшке. Но благодарность выудила из него кривую и слабую улыбку, быстро исчезнувшую с задумчивого лица. Алекс слёзно выговаривалась родителям, косясь на открытую дверь ванной комнаты. Мишель коснулась её плеча, и девочка дрогнула, резко оглянувшись. Она разревелась в пустоту, взывая к сестре и многократно извиняясь перед ней. Палмер судорожно выдохнула, отпуская боль в груди. Квартира вдруг осветилась ярким оранжевым, а на руках Адама со звоном образовались металлические обручи, сковавшие запястья. Мишель испуганно вскочила с места, пока Адам безразлично опустил голову. Из порталов вышли шестеро серафимов и оцепили ангела в серебряную сферу. Он не сопротивлялся, безучастный к неизбежной судьбе. В последний момент они встретились с Мишель взглядом. Вперёд вышел серафим с нежными персиковыми крыльями в алом одеянии судьи. — Адам, первый мужчина, — жёсткость, с которой он говорил, вызвала у Палмер приступы тошноты, — человеческая душа, ты обвиняешься во вмешательстве в судьбы смертных, — серафим поднял глаза с пергамента. — Через три дня состоится Суд, который вынесет надлежащую меру наказания, а до тех пор, душа, ты будешь находиться под стражей. Да благословит твою грешную душу Господь. Адам закрыл глаза, игнорируя презрительные взоры со всех сторон и остолбеневшую от ужаса Мишель.