Главная роль

***

      Будет ли верным выражение, что Мью ходит и оглядывается? С недавних пор примерно так он и поступает рядом со своим, всё ещё, другом. Последнее встало под вопросом после сомнительной идеи Галфа, озвученной две недели назад.       Конечно, Мью теплит надежду, что друг всё же неудачно пошутил. И пусть ни лицо, ни слова друга в тот момент этого не подразумевали, однако он не запрещает себе мечтать об этом. К тому же они больше не поднимали в общении эту тему.       Галф пропадает целыми днями на репетициях, а вечером делится выходками Брайта. Мью оживлённо поддерживает разговор и тихо радуется шансу, что друг и вовсе мог забыть о свадьбе, которая состоится уже через неделю. В конце концов Галфа вообще могут не отпустить с работы, это у Мью будет законный отпуск.       Все эти здравые мысли не дают должного успокоения, поэтому Мью часто напряжён и готов при надобности обороняться. Сейчас же он позволяет себе расслабиться, вчитываясь в текст на ноутбуке. Поправляя съехавшие очки, задумывается на секунду и печатает текст. Мью полностью погрузился в работу и даже не слышет прокручивания ключа в замочной скважине. Поэтому, оторвавшись от экрана и слегка потягиваясь, он вздрагивает, увидев молча стоящего Галфа в проёме комнаты. На друге лица нет. Тот, уперевшись плечом в косяк и скрестив руки на груди, стоит с поникшим видом и вроде смотрит на него, но на самом деле сквозь.       Странный взгляд у друга — уставший? Нет. Измученный? Ближе к правде. Это не похоже на него и немного пугает Мью.       — Что случилось? — тихо спрашивает Мью, словно будь его голос чуть громче, сработает датчик децибелов и всё вокруг взорвётся.       — Брайт меня стал игнорировать, — звучит в ответ приглушённый голос. По нему кажется, что его обладатель плакал несколько часов кряду. Мью от этой мысли передёргивает, и он молчит, бегая глазами по гостиной, кусая губу.       — Это плохо? — всё же он решается на вопрос и поднимает в удивлении брови, слыша, как Галф, не свойственно для себя запинаясь, мямлит:       — Да. Нет. Не знаю. — После чего тот совсем поникше опускает голову.       — Эй, ну ты чего? — Мью незамедлительно отставляет ноутбук на журнальный столик и встаёт, игнорируя мягкие тапочки, желая скорее подойти к другу. Таким он не готов видеть его ни при каких обстоятельствах.       Галф же не смотрит в его сторону, уплыв за буйки своих мыслей. Цокнув, Мью пальцем поднимает чужой подбородок и понимает, что лучше бы не делал этого. Столько печали в янтарных глазах.       — Ты же сам хотел, чтобы он прекратил свои попытки поговорить с тобой.       Галф смотрит на друга: мягкая грустная полуулыбка, созданная для поддержки, но вот его она отчего-то злит. Волна отравляющего чувства заполнила его доверху и, оттолкнув чужие пальцы, он злобно фыркает:       — Ну да. Я идиот. Не знающий чего хочет идиот. Ты это хотел услышать? — выпучив глаза и тыча себе в грудь, выплёвывает Галф. Мью оторопел и, ничего не понимая, сделал шаг назад:       — Галф… — еле слышно выговорил он.       Но ему ничего не отвечают, лишь сжимая губы смотрят несколько секунд, а после, развернувшись спиной и взмахнув рукой куда-то в сторону, быстрым шагом уходят в направлении спальни.       Мью так и стоял как вкопанный. Уже фигура друга скрылась в спальне за хлопнувшей дверью, а он так же не может пошевелиться. Такое у них впервые. Никогда Галф не разговаривал с ним так. И почему-то у Мью чувство, что он виноват в том что произошло сейчас.       Два часа прошло в угнетающей тишине. Они даже не ужинали, хотя обычно Галф в это время кружит на кухне, не подпуская к ней Мью. Это один из пунктиков его друга.       Тяжело вздохнув и хлопнув себя по бёдрам, мужчина резко поднялся и побрёл нарушать закон. Мью думает не о своём желудке, что взывает к помощи голодным китом, его волнует лишь парень, запершийся в своей комнате. Тот пришёл с работы, наверняка уставший, и, что бы между ними не произошло, Галф не будет ложиться спать голодным.       Поставив греться подсолённую воду для риса, Мью вытаскивает из холодильника свинину. Сейчас он её поджарит с соусом и добавит базилик. Любимое блюдо Галфа, который они отчего-то редко готовят. Мью не отпускает мысль, что он может быть виновен в плохом настроении друга, и это неприятно шкребёт внутренности. «Может, не стоило устраивать тот цирк?» — думает он, вспоминая сцену у подъезда, и высыпает свинину на раскалённую сковородку, даже не слыша шкварчания, так глубоко погрузился в свои думы.       — Мы с тобой растолстеем. — Мью замер, услышав тихие слова умиротворяющим голосом и почувствовав руки на талии, что окольцевали его. — Мы поздно ужинаем. — Галф умещает свой подбородок на плечо друга и вздыхает, надеясь, что его поймут.       — Ты возвращаешься поздно, так что выбора у нас нет. — Мью принял игру в «ничего не было», пытается игнорировать сердце, что бьётся очень быстро. Как же всё это непривычно.       — Ты можешь ужинать без меня. — как-то неуверенно предлагает Галф, явно эта идея ему не по вкусу.       — А мне нравится с тобой. Под твои нескончаемые рассказы. — Оба замолчали. Это не уютная тишина, какая-то грустная, даже кричащая, что нужно скорее её заканчивать, ведь эта бесмысленная беседа двух соседов совсем не про них.       — Прости. Я идиот.       — Не говори так. Ты просто грустишь, — выдыхает Мью, отложив в сторону лопатку, испачканную в соусе, и оборачивается, чтобы видеть глаза друга. — Ты всё равно хочешь быть с ним?       Галф с тяжёлым вдохом отодвигает Мью от плиты, сразу принявшись перемешивать чуть не подгоревшую свинину.       — Поэтому я никого не подпускаю к кухне. Спалите же, — бурчит он, добавляя воды, отчего клубок пара поднимается вверх и рассеивается под тягой вытяжки.       — Не уходи от ответа. У меня чувство, что я виноват в происходящем.       — Не смей! — Галф поднимает лопатку, тыкая ей в сторону Мью, отчего тот делает шаг назад. — То, что произошло, я имею ввиду сегодня в гостиной, это не злоба на тебя, она адресована лишь мне. Я какого-то хрена расстраиваюсь из-за Брайта… — слышно, как Галф раздосадован. И это абсолютная правда. Ему непонятны собственные чувства, и это злит, приводит в недоумение и снова злит. Всё происходит как и должно, а его это расстраивает. Галф весь день искал глаза Брайта и те всегда были не на него. Он этого хотел! Так почему же в сердце тоска?       — Просто он тебе нравится. — Мью будто прочитал чужие мысли и ответил на них.       — Это да. — Галф не видит смысла врать тому, кто знает его как свои пять пальцев. — Ещё и вижу его каждый день…       Вновь тишина и только шипение испаряющейся воды.       Мью садится за стол и думает, как может помочь другу. И что бы не мелькало в его голове, пока он наблюдает, как Галф выключает конфорку, достаёт тарелки, красиво наклыдывая в них еду, сводится к одному и как итог: «Чёрт, выбора нет…»       — Ну, если у тебя получится взять отпуск, мы можем поехать на свадьбу Зи, — с выдохом безнадёжности напоминает Мью.       Галф разворачивается к нему и даже не скрывает довольной улыбки, из-за которой уголки губ ещё чуть-чуть и до мочек ушей дотянутся, смотрит на него с озорством.       А у Мью с каждым нервным движением секундной стрелки на настенных часах глаза увеличиваются в понимании:       — Ты! Меня! Обманул?! — слова выходят писклявыми, с нотками истерики.       — О, господи, Мью, ты чего так кричишь? Соседи подумают, что кого-то убивают и вызовут полицию! — шикает Галф, ставя тарелку перед другом. — И ничего я не обманывал, просто рад, что ты сам мне это предложил. Я же видел, как твоё очко жим-жим.       — Ничего ты не видел, — бурчит Мью, закидывая ногу на ногу и скрещивая руки на груди. Он делает глубокий вдох, отчего аромат еды забивается в лёгкие, способствуя интенсивному слюновыделению. Он сглатывает, облизываясь, но двигается.       — Теперь-то ты точно не отвертишься. — Галф глазами указывает другу на тарелку, и тот, не долго ломаясь, меняет позу, садясь поближе, хватаясь за приборы. — Фух, всё идёт как нельзя лучше. Я написал заявление на отпуск. На всеуслышание сказал, что еду со своим парнем к его родителям. О, ты бы видел красное лицо Брайта. Он делал вид, что его не волнует, но я то знаю правду!       — Так ты не расстроен из-за него? — Мью внимательно вглядывается в глаза друга, его не проведёшь, но тот и не пытается.       — Я не знаю, почему меня задевает, что он второй день игнорирует моё присутствие. Но я справлюсь, потому что это правильно. Верно? — Мью кивает, ведь и правда согласен. — Вот. Но всё равно было приятно видеть его скривившееся лицо.       — Ну и отлично, — облизнувшись, заключил Мью, набрав порцию риса со свининой на ложку и отправив её в рот, тщательно пережёвывая. — Рад, что это сумасшедшая затея хоть тебе принесёт пользу.       — Вот только не надо мне здесь…— цокает Галф. — Тебе будет лучше. Вот увидишь, Давика сама приползёт к тебе, другое — проблема: придётся постараться, чтобы она осталась.       — В смысле? — Мью не понимает, что ему пытаются донести.       — Ну…       — Нет-нет, мне не нужны эти ужимки. Что значит постараться? Человек либо любит, либо нет. Не может быть третьего варианта.       — Какой ты у нас правильный и рассудительный. Но ведь дело не только в Давике… Как бы объяснить… Почему она тебе понравилась? Можешь не отвечать: она красивая, умная, дерзкая, как я понял. Тебя привлекла такая и, хочешь того или нет, но ей нужно соответствовать.       — А как же — любить таким каков ты есть? — Мью задаёт вопрос, потому что правда не понимает. Давика же не станет более мягкой и отзывчивой, чтобы нравиться ему. Хотя хотел бы он сам этого? Ответ долго не заставляет себя ждать: «Нет». Видимо друг прав, ему такая нравится. Это значит, что нужно меняться?       — А как насчёт совершенствоваться? Не для неё. Для себя! А там, может, тебе и Давика не будет нужна?       — Я не понимаю… Ты хочешь мне сказать, через полтора года знакомства, что я какой-то не такой? — Бог с этой Давикой, вот от Галфа подобное слышать досадно. Наведите на Мью пистолет и заставьте сказать, что в его друге не так — он не сможет ответить. А в нём, получается, видят недостатки. Неприятненько.       — Всё ты такой. Но тебе нужна огранка, как и любому бриллианту. — Голос нежный, даже ласкающий, но смысл всё равно неприятен, сколько сахара сверху не сыпь.       — Предположим. И что же по-твоему во мне нужно изменить? — Мью отличается умом и сообразительностью, поэтому решает не зацикливаться, а почерпнуть для себя (возможно) нужную информацию.       — Не изменить, а подкорректировать. Как говорится, встречают по одёжке, а она у тебя, мягко говоря, как у задрота.       — Ты уверен, что знаешь значение слова «мягко?» — Мью скептически выгибает бровь, но машет рукой другу, останавливая, когда понимает, что тот уже готов прочитать лекцию. — Окей, продолжай.       — Мы изменим тебе стиль одежды и твои волосы… Я не особо понимаю, где ты стрижёшься? — Галф тянется к мужчине, желая схватить за прядь, что бесит ужасно, но не успевает, его легонько бьют по пальцам.       — У лучшего мастера, между прочим. Не все умееют так. Вот дома у нас с отцом есть свой парикмахер, отличная женщина, а здесь с этим какие-то проблемы.       — Ясно. Но знаешь, я поведу тебя к своему мастеру, он прекрасно чувствует, что подходит его клиенту.       — В этом вся огранка? Внешность? — ухмыляется Мью такой банальщине, он уже готов был за блокнотом с ручкой бежать, чтобы записывать за гуру по отношениям, а тут такое…       — Нет. Но и ты тоже так не говори, будто тебе она не важна. Не забывай. Я видел фото Давики.       — Окей, так и что же дальше, наш эксперт по девушкам? — Мью даже лень спорить, он наелся и можно уже на боковую, завтра закончит работу, которую так и не доделал.       — Тебе нужен лоск не только в одежде, но и в манерах. Альфа-самец. Чего ты смеёшься? Любой девушке понравится, если мужчина несёт себя как король, а с ней обращается как с королевой, а не как слуга с хозяйкой.       — Да… не ожидал я, что ты мне это скажешь. Многих королей знаешь, что драят за собой раковины, боясь хоть каплю пропустить?       — Я за отношения говорю. Быт — это другое. Там придётся друг под друга подстраиваться, иначе никак.       — Я не хочу отношений, — коротко заключает Мью, вновь принимая закрытую позу, смотря в упор на друга.       — Трус, — легко повторяет Галф, копируя чужие жесты.       — Да, — пожимает плечами мужчина, хмыкая от красного лица своего друга.       Вот и поговорили.       — Всё это прекрасно и замечательно. А ты-то там зачем, да ещё и в роли женщины? Ты как себе это представляешь? — Мью с Галфом на пару шаркает к гостиной.       — Ох, как я себе это представляю… Это будет моя лучшая и главная роль в жизни. — Галф плюхается на диван, наблюдая как друг собирает свои вещи. — И я там очень даже нужен. Я сделаю так, что Давика себе руку по локоть откусит, от того что ты больше не её.       Мью сложил бумаги, положил их сверху ноутбука, да так и застыл, когда к нему пришло озарение. — Тогда как я буду с ней, если у меня есть уже девушка?       — Какая милая простота и наивность! Ты меня бросишь, — как маленькому объясняет Галф. — Не сразу, конечно, выждем момент.       — Я всё равно тебя не представляю в роли женщины. — Они оба сонные плетутся в сторону спален.       — Если бы пришёл на репетицию, таких вопросов не возникало бы, — напоминает Галф, но его даже не слушают. Мью проходит в свою комнату, а друг идёт за ним, чувствуя, что разговор не окончен.       — Не знаю… Это так странно. И я боюсь. Если это откроется… Ужас. — Мью кладёт вещи на стол и оборачивается с огромными глазами.       — Панику отставить. — Галф хватает его за плечи, слегка встряхивая. — Никто ничего не узнает! Мы будем жить в отеле, придём на церемонию, а после на праздничный ужин. Поверь, этого короткого времени хватит, чтобы мама от тебя отстала, а Давика прилипла.       Мью молчит. Ему бы столько уверенности, как в блестящих глазах напротив.

***

      — Привет! Чем занят? — слышен участливый голос Галфа. Мью даже удивлён: его друг редко звонит среди рабочего дня.       — На самом деле уже ничем. Отнёс директору отчёт и с завтрашнего дня в отпуске.       — Какой у меня прекрасный мужчина, — произносит Галф нежным голосочком, который, как пила, режет слух бедного Мью. За эту неделю его друг несколько раз неожиданно исполнял такое в разговорах по телефону, и у него каждый раз мурашки по коже и неприятное ощущение в ухе, словно пенопластом по стеклу прошлись. Нет, у Галфа отнюдь не скрипучий голос, просто для пошатнувшейся нервной системы Мью сейчас любое отклонение в их обычной жизни — выход из комфорта. Это всегда тяжело.       — Галф, скажи, что ты хотел и я кладу трубку. Мне уже нехорошо.       — Мью, крепись. Ну ты чего? — не унимается Галф. Названный снимает очки и давит на переносицу. Он уверен, что не справится и это самая ужасная идея в его жизни. Он пожалеет. Точно пожалеет. — Ладно, нежный мой принцесс. — Галф всё же пощадил своего друга и вернул свой прежний голос. Хотя он не особо его меняет. Манерности прибавляет и толику писклявости. Разве это преображение? «Мью просто играет королеву драмы», — так считает Галф. — Через три часа нас ждут в салоне. Я записал тебя к парикмахеру, а после мы идём в магазин. Скидываю адрес. Пока.       Мью смотрит на экран и тяжело вздыхает, так, словно на его плечах весь груз мира. Он думал сбежать. И ведь реально задумывался об этом, вот только, зная Галфа, мужчина понимает, что это будет конец их дружбе. Как он дошёл до того, что жертвует своей честью перед семьёй и друзьями ради одного единственного человека? Помутнение рассудка, не иначе. Мама была права: «Америка тебя погубит!» Правда у его беды совсем другое название, вернее, имя.       Он неспешно собирается, складывая в сумку по одной бумажке. Его словно на каторгу отправляют, а не в салон, и лишь звонок Тула выводит из коматозного состояния.       — Мы уже едем в аэропорт, — задорно сообщает друг. — Ты, кстати, видел, что Сэйн создал чат? Они хотят молодожёнам сюрприз устроить и предлагают дом на берегу моря снять.       — Хм, ну вообще отличная идея, — тянет Мью.       — Отличная? А ты с Галфом, или как вы его решили называть, не хочешь посоветоваться? — конечно Тул в курсе их затеи, услышав о которой, он долго крутил пальцем у виска.       — Не начинай. Всё решено. Мы вылетаем завтра ночью, — твёрдо сообщает Мью, на что Тул, который был уверен, что его друг одумается, неверяще повторяет:       — Мы… Мью, ты вообще уверен в своих силах? Это же пиздец какой-то, уж извини за прямоту. Я до сих пор нахожусь в ахуе.       — Я ни в чём не уверен. Но Галфа уже не остановить, — честно признаётся мужчина, плюхаясь в кресло.       — Я конечно не против твоего голубого друга, но затея сумасшедшая и вообще не стоит свеч. Реально, подумай, — настаивает он, чем немного злит Мью.       — Тул, всё решено, — цедит он. Ему и так тяжело, а на него давят со всех сторон.       — Окей, друг. Увидимся. — Скепсис Тула можно почувствовать на расстоянии через трубку телефона. Мью всё знает сам, но он будто зашёл в зыбучие пески, что поглощают его, и не может выбраться. Одно удивительно — почему он сомневается, а Галф нет? Может потому, что не его репутация пострадает. В голове мужчины почему-то возник голос Галфа, тем самым тоненьким тембром: «Ты не девица. Нечему там страдать». Мью уже с ума сходит потихоньку, а это они даже не близко к Таиланду.       Покидая здание фирмы, Мью ещё раз смотрит на адрес и садится в такси, называя его. «Почему такое чувство, что это начало конца?»

***

      — Что это значит? — ахает Галф на всю гримёрную. Людям рядом плевать, а вот лицо Мью покрывается пятнами, что переходят к открытой шее и груди. — Мью! Почему я раньше не видел, что у тебя накачана грудь?! — пищит друг и всё же привлекает к ним внимание, возможно, тем тоже хочется взглянуть на часть тела, которой так громко восторгаются.       А Галф всё не может замолчать, шире распахивает занавеску примерочной кабинки и проходит в неё. Он не особо отдаёт себе отчёт в том, что творит. И на самом деле многие бы поняли его.       Галф видел своего друга в безмерных кофтах, тот так сильно любит комфорт, что он не сможет припомнить случая, когда бы видел на том хоть майку, что показала бы крепкую грудь и… (невероятно) кубики пресса. Да, Галф это сделал: распахнул пиджак, что надет на обнажённое тело и любуется им, забыв, что вообще-то является другом, а не посетителем музея. Хотя, даже если и так…: «Экземпляры не трогать руками», — не позволили бы распускать шаловливые ручонки.       Но красный как рак Мью замер, как вкопанный, когда его кожи касаются прохладные пальцы. Мышцы сокращаются от разницы теператур, а когда Галф очерчивает линию на прессе, он всё же отмирает и ударяет по хрупкой, по сравнению с его, ладони. Галф и на них залип. Уже не трогает и не улыбается, наоборот, сводит брови в переносице. Мью же запахивает пиджак и для верности скрещивает руки, ну, чтобы любопытный друг прекратил свои исследования.       На самом деле Мью неприятно. Во-первых, не этично так близко рассматривать чужое тело. Он же человек, а не восковая фигура, чтобы сомневаться — настоящее перед тобой или всё же вылитое. Во-вторых, а каким вообще его видел друг? Они живут вместе! У того что, с глазами совсем плохо? Это вообще-то он из них двоих носит очки, а не Галф.       Если бы Мью только знал, что его друг сам ахреневает с того, как он был всё это время слеп. Галф стоит как истукан и смотрит на его пальцы, припоминая, сколько раз те касались его в поддержке, подавали ему кружку, протягивали чистое бельё. Как?! Как он мог не замечать жилистые пальцы, явно от поднятия тяжёлого веса; как он мог не видеть вен, что замысловатым узором тянутся к запястью и скрываются под рукавом? Галф мотает головой и мысленно ударяет себя по щеке. Он же стоит со своим другом, бро — можно сказать, правда кривится этому панибратскому обращению даже в своих мыслях, но они же и впрямь такие. Галф делает шаг от мужчины и, сглатывая, оправдывается:       — Прости, — вырывается нервный смешок с его влажных губ. — Ты сам виноват. Кофты даже дома носишь до горла и с длинными рукавами, что говорить о офисных рубашках… они вечно застёгнуты на все пуговицы. — Галф отворачивается, бурча последнее себе под нос, и запахивает шторку, крича тому, кто остался в кабинке раскрыв рот: — Берём этот костюм, и сейчас принесу ещё один, — с этими словами ретируется в торговый зал, он видел там пару костюмов, этому Мью они подойдут сто процентов.

***

      — Ну, а ты? У тебя конечно шикарные наряды, но не женские. Или у меня будет мужеподобная девушка? — интересуется Мью, сидя в кафешке торгового центра.       — Я уже всё купил, — как само собой разумеется отвечает Галф и, не замечая вопроса в глазах, листает ленту в телефоне. — Слушай, я тут смотрю отели, но нам нужно так, чтобы поближе к месту свадьбы.       — Нет, нужно поближе к моим родителям, мы с ними поедем на церемонию, к тому же мама меня съест, если мы к ней не придём, а они живут далеко от центра. В общем, я сам выберу. Меня другое волнует, а ты не хочешь показать, как ты будешь выглядеть? Чтобы у меня не было такой реакции как у тебя, только в другую сторону. Я же могу испугаться.       Галф поднимает скептически выгнутую бровь. — Надо было на репетицию мою приходить, — вновь напоминает он. — К тому же ты в меня влюбишься, лучше это сделать в Таиланде, — хихикает он, на что Мью закатывает глаза.       — Ага, волшебным образом в гея превращусь, увидев тебя в женском обличии. Угу, так это и происходит, — цокает он отпивая кофе.       — Какой ты придурок всё же. В меня, как в персонажа, влюбишься, — объясняет Галф. — Не верится, что завтра мы будем в Таиланде. — Галф поправляет волосы лёгким движением руки и, сложив ладони, смотрит на Мью, хлопая ресницами — Я в предвкушении. Это для меня будет таким экспериментом. — Видя скривившееся лицо друга, хмурится и слегка шлёпает ботинком по чужой щиколотке. — Ты тоже не пожалеешь! Давика, и не только она, будет твоя! А там сам решишь, кто тебе на самом деле нужен.       Мью сомневается в этом. Даже, если бы он с реальной девушкой приехал, не факт, что бывшая локти кусала бы. А здесь, он будет с переодетым мужиком… Он, в отличие от Галфа, глаза держит открытыми и знает, что его друг и правда с плавными чертами фигуры, но не на столько, чтобы с девушкой спутать.       А вот его друга не остановить: ни в словах о прекрасном будущем, ни в думах. Галф на сто процентов уверен в успехе, правда, они разное в него вкладывают.       Мью изначально хотел лишь, чтобы мама его оставила в покое, а Давика не тревожила сердце и он просто повеселился на свадьбе друга. Теперь же ему светит стресс от переживаний быть пойманным, ради призрачной возможности вернуть Давику.       Мью до недавних пор об этом не думал и не мечтал, но постоянные разговоры сделали своё дело. Теперь, как ни странно, вернуть Давику — это его цель, она является его оправданием перед собой же.