Русал

— Я всё разузнал про твоего драгоценного русала. И могу тебя заверить: беспокоиться нужно скорее не о нём, а о сотрудниках, которые пытаются заниматься его содержанием. Эта подводная тварь — сущая бестия, неприручаемая и неуживчивая. — Не называй его «тварью», пожалуйста, — попросил Ши Цинсюань, наблюдая за тем, как брат переодевается из официального строгого костюма в домашние футболку и штаны. — Насчёт того, что он неприручаемый и неуживчивый, я и так понял. Ты мне лучше поконкретнее расскажи. И поподробнее. — Поконкретнее и поподробнее… — Ши Уду вздохнул и направился к кофемашине. — Поконкретнее и поподробнее там… Та ещё история. Если честно, я удивлён, как твоего русала ещё не усыпили или не выкинули в ближайшее море. Ши Цинсюань поёжился. — Всё настолько плохо? — Объясню с начала. Всё равно иначе вопросами засыплешь, — брат протянул ему чашку капучино. — Как и писали в СМИ, твоего русала изъяли у подпольной браконьерской организации. Он содержался в аквариуме, где ему места хватало только на то, чтобы наворачивать круги, едва не кусая собственный хвост. В лучшем случае. В худшем он днями напролёт лежал на дне, закрыв лицо. Поэтому, когда его нашли, то приняли за умирающего. И сердобольно полезли вытаскивать как есть. В душе Ши Цинсюаня шевельнулось нехорошее предчувствие. — Это было ошибкой. Русал не издыхал, а всем своим видом демонстрировал презрение ко всему сущему. И едва кто-то попытался к нему приблизиться, как он тут же «ожил» и напал. Смельчаков едва успели вытащить из воды. Юноша поёжился. — И как же решили проблему? — Иронично, но так же, как её решили браконьеры, когда только отловили его в океане. С помощью снотворного. Дозу старались применять осторожно — кто их знает, этих русалок, от какого количества лекарства они могут умереть. В итоге он не уснул, а просто впал в вялость и апатию. Так и вытащили. — А почему не отпустили? Почему не вернули в море? — Ну, во-первых, хотели изучить. Как ни крути, а для науки это уникальный шанс узнать нечто новое. Во-вторых, бессмысленно отпускать… Как бы это сказать… Животное, не животное… В общем, бессмысленно отпускать это существо не в его естественную среду обитания. Где именно браконьеры его отловили — они так и не сознались, хотя допрашивали их долго. Насколько хорошо русалки ориентируются в море и способен ли русал вернуться к своим, оказавшись от них на огромном расстоянии, — неизвестно. Вот и решили, чем рисковать его жизнью, лучше поместить в океанариум в относительно комфортные условия и пронаблюдать. А с течением времени приручить и наладить контакт. — И у них не вышло?.. — У них не вышло, — кивнул Ши Уду. — Вообще технически на данный момент русалки всё ещё никак не охраняются законом. Нет никаких норм насчёт того, нельзя ли их ловить, можно ли, в каком количестве… И так далее. Поэтому всё, что в итоге предъявили тем браконьерам, — «негуманное отношение» в целом. Не более. А океанариум приобрёл что-то вроде, гм, персональной частной лицензии. Или нечто вроде. Я не стал особо расспрашивать насчёт юридических тонкостей. Главное, что у них на данный момент всё легально, да и чёрт с ними. Если кто-нибудь когда-нибудь поймает ещё русалку, непонятно, с чем эти люди столкнутся дальше. Но, полагаю, у так называемых физических лиц шансов сохранить у себя добычу немного. За удальцами, которым посчастливилось выловить твоего любимца, вроде как установили контроль. Но они — опять же, по слухам, — так и не привели к тому месту, где им улыбнулась удача. Похвастались только, как именно прошла их успешная охота. — И как же?.. — Тогда они наткнулись на целое русалочье семейство. Это была группа из нескольких… мужчин и женщин, скажем так. При приближении врагов — в смысле людей — они пришли в смятение. Вся семья тут же постаралась сбежать, и только самый молодой, гм, юноша бросился в атаку, защищая своих и задерживая ловцов. Говорят, его сила и бесстрашие впечатляли. Но исход был печален. Он намертво запутался в сетях, пока дрался с браконьерами, и был подстрелен снотворным. Таким образом, он спас всё семейство ценой собственной свободы. На лице Ши Цинсюаня отражалось неподдельное сопереживание. Его сердце болезненно сжалось, и он тихонько проговорил: — Настоящий герой… — Этот самый герой, по всей видимости, решил, что все люди независимо от обстоятельств — враги. В целом его, пожалуй, можно понять, но сотрудникам океанариума это причиняет массу неудобств. Твоему русалу провели первичный осмотр, пока он ещё находился под действием снотворного. Измерили, сделали рентген, ещё что-то там… На этом дело и кончилось. Когда он пришёл в себя, то совершенно перестал подпускать к себе людей. А постоянно применять на нём дозы лекарства с непредсказуемым исходом учёные не хотят. Он прячется в укрытии, по максимуму скрывается от посетителей, ест исключительно по ночам, когда за ним никто не наблюдает. С аппетитом, правда, проблем нет, так что голодная смерть ему едва ли грозит. Укрытия, к слову, сначала не было. Поставили, когда заметили, что русал и в огромном аквариуме, где можно вдоволь поплавать, постоянно лежит на дне лицом к стене в апатии. И когда наконец-то сообразили, что это значит. Были попытки установить, понимает ли он человеческую речь, но, судя по реакции, либо не понимает, либо великолепно притворяется дураком. Его неформальной кличкой стало «Мастер по игнорированию». Теоретически у него должны быть развитые умственные способности, но ни подтвердить, ни опровергнуть это не удаётся. Самые дружелюбные увещевания, самые осторожные попытки приблизиться — всё в штыки. Причём эта зараза явно превосходно отличает тех, кто его кормит и поддерживает аквариум в чистоте, от всех остальных. Первых подпускает, не трогая, вторых нет. И водолазные костюмы ему не помеха. И если к нему сунется человек, ему неугодный… — Ши Уду вздохнул, прикрыл глаза и отставил чашку с кофе. — …Он попытается его утопить. Правда, ведутся споры, утопить всерьёз или сделать это показательно-демонстративно для острастки. Скорость плавания и мускульная сила у него велики, но жертв ещё не было. Ещё не нашлось человека, которого не удалось бы отбить живым. Тем не менее это привело к череде увольнений. Вот и получается, что пока что все результаты годового содержания русала — жалкие крупицы информации и огромные финансовые убытки. Воды ему нужно много, пропитания тоже, всё это стоит денег и совершенно не окупается. И это он ещё ничем не заболел. Что удивительно, потому что рацион, солёность воды и прочие параметры рассчитывали очень приблизительно и гипотетически. Но, вероятно, не сильно промахнулись. Они всё ещё не сдаются и рассчитывают рано или поздно приручить этого упрямца. Безумцы. Ши Цинсюань немного помолчал в задумчивости и протянул чашку. — Брат, сделай мне ещё капучино, будь добр… Эх. Я просто вот о чём думал. Если тому русалу там плохо живётся — возможно, я смогу чем-то ему помочь? О том, что он несчастен, догадаться нетрудно, если думать не только о себе… Но если дело не в условиях, тогда, боюсь, от меня ничего не зависит. Значит, он тоскует по семье, и тут я, наверное, бессилен. — По моему лично мнению, когда океанологи утверждают, что русал может не найти дорогу домой, они просто прикрывают своё нежелание упускать добычу. Или преувеличивают масштаб проблемы. Русалки превосходно скрываются от людей, стало быть, в море ориентируются отлично. Амбиции этим горе-исследователям дороже кошельков. Я бы уже закрыл этот убыточный проект и выпустил этого неприручаемого восвояси. Что до самого русала, то он сам виноват, что не идёт на контакт. За год можно было осознать, что никто не собирается ему вредить. Если у него есть хотя бы зачатки того самого развитого интеллекта, мог бы давно объяснить, чего ему надо, и не мучиться. Ши Цинсюань ничего не ответил, напряжённо размышляя про себя и машинально закусывая губу. — Если тебе так уж сильно приспичило влезть в эту историю и это твоя новая блажь, то просто дождись, пока пройдёшь стажировку. Когда начнёшь полноценно работать и получать зарплату, можешь заключить с океанариумом контракт и отстёгивать им некоторую приемлемую сумму на благотворительных началах, — хмыкнул Ши Уду. — Думаю, они только обрадуются, если кто-то пожелает кинуть денег в эту бездонную трубу. Но не переусердствуй. Будь благоразумен. Юноша неопределённо покачал головой. У него на этот счёт имелись совершенно иные соображения. Старший брат был хорошим стратегом, мыслил практично и из всего умел извлечь выгоду. Мало нашлось бы вещей, которые он не сумел бы измерить деньгами и обернуть в свою пользу. Волнение, охватившее душу младшего, он принял за новое увлечение, хобби — так обеспеченные господа, считая себя любителями природы или искусств, но не имея времени на творчество или не желая отправляться «в поля», берутся покровительствовать зоопаркам, заповедникам, выставкам и картинным галереям. Ши Цинсюань между тем воспринимал ситуацию совсем по-другому. Русал больше не казался ему экзотической диковинкой, и терзало юношу отнюдь не любопытство. Из прекрасного «экспоната» подводный красавец в его глазах превратился в личность, и этой личности требовалась помощь. Ши Цинсюаню не понадобилось долго размышлять, чтобы понять, почему русал так долго остаётся нелюдимым и столь упорно воспринимает всех в штыки. Он боится. Тому, кто оказался в подобном положении, лучше априори считать всех опасными, чем всякий раз наивно надеяться на чужую доброту. Пережив пусть не самое худшее, но всё-таки бесцеремонное и насильственное вторжение в свою жизнь, русал не мог не подозревать, что то же самое может ожидать его семью, случись людям до неё добраться. А потому едва ли хоть когда-нибудь хоть кому-нибудь удастся от него узнать, где его родные места обитания. Он будет молчать, продолжая жертвовать своей свободой ради близких. Врать тоже не имело смысла: русалки давно должны были понять, что у людей есть специальные приспособления для слежки, а этот юноша, за год вдоволь насмотревшийся на чужие телефоны, фотоаппараты и прочую технику, и вовсе наверняка давно лишился иллюзий, что у него есть шанс добраться до семьи незамеченным. Он просто не хотел так рисковать. И ждал — ждал непонятно чего. Возможно, просто смирился со своим положением и полнился тоской и ненавистью. Со стороны, конечно, все эти мысли Ши Цинсюаня можно было принять за выдуманную от нечего делать слезливую историю, но он уже слишком воодушевился тем, что понял для себя, и принял твёрдое решение. Русала нужно выкупить и забрать домой. Образования в области океанологии у Ши Цинсюаня, конечно, не было. Гарантии того, что русал его не утопит, тоже. Но он решил, что сначала нужно полностью изолировать подводного красавца от посторонних глаз, а потом, когда тот поймёт, что никто больше не будет на него пялиться, особенно в неугодное время, — постараться вызвать у него хоть какое-то доверие. У Ши Цинсюаня уже имелись идеи насчёт того, как это сделать. В конце концов, он славился своим великолепным умением заводить друзей и с ходу располагал к себе даже закоренелых интровертов и озлобленных на жизнь университетских преподавателей. Неужели с русалом не справится? Сразу допытываться на тему «Где ты живёшь?» младший Ши, безусловно, не собирался. Если ему удастся получить ответы на вопросы «Что ты любишь есть?», «Какую ты предпочитаешь температуру воды?», «Как тебе лучше обустроить место для сна?» — это уже будет большой победой. Только когда русал полностью уверится, что Цинсюань не опасен и может считаться другом, можно будет постараться выяснить, откуда он родом, и приложить все усилия, чтобы незаметно доставить его туда. Оставалась лишь одна, но весьма существенная проблема. Чтобы всё это провернуть, требовались огромное количество денег, недюжинный общественный авторитет и кое-какие связи. Даже при всей своей привычке к роскоши и быстрому получению желаемого Ши Цинсюань отлично понимал, что просто так ему русала никто не отдаст, а если отдаст, то вряд ли оставит в покое. Иными словами — новая мечта юноши была неосуществима без Ши Уду. А уговорить брата так сильно потратиться и приложить столько усилий ради «финансово убыточного проекта» представлялось затеей, если и не обречённой на полный стопроцентный провал, то уж точно безумной и рискованной. И всё же стоило попытаться. Несколько дней Ши Цинсюань старательно готовился морально и подбирал аргументы. А затем, подгадав момент, когда брат не был занят ничем важным и просто листал соцсети за компьютером, заявился к нему в комнату и торжественно начал: — Дорогой брат!.. — Не дари мне больше никаких подарков на Новый год, день рождения и все остальные праздники… — продолжил за него Ши Уду, не отрываясь от монитора. Судя по его голосу, он тщательно сдерживал усмешку. Ши Цинсюань в недоумении захлопал глазами. — Не клади мне денег на телефон и ничего не выдавай на карманные расходы… До юноши начало доходить. — И не вози меня в поездки ни за границу, ни даже в соседний город, — Ши Уду обернулся и внимательно посмотрел брату в лицо. — Только купи мне, пожалуйста, русала из океанариума. — Как ты догадался?.. — растерялся Ши Цинсюань. — А у тебя есть такое специальное лицо, когда ты хочешь выпросить у меня что-то очень дорогое, в чём я тебе наверняка откажу. Ты такое лицо делаешь практически с детского сада. И вступление всегда примерно одно и то же. На данный момент, впрочем, можно переиграть. «Дорогой брат! Не дари мне, пожалуйста, на Новый год машину и никогда не выплачивай мне премии на работе…» — А-а-а-а-а, подожди, подожди! — юноша замахал руками, краснея и пристыжённо осознавая, что начать думал примерно с этого. — Вообще я хотел сказать, что ты можешь по максимуму брать деньги из моей зарплаты и оставлять мне только немного на карманные… Ши Уду со вздохом потёр ладонью лицо. — Нет. Во-первых, ты всё равно не выдержишь и начнёшь клянчить то на кроссовки, то на наушники, то на тусовку с друзьями в баре. Во-вторых, я не собираюсь вешать себе на шею такие проблемы. Мне с этого никакой выгоды. Только головная боль. И бояться за тебя я тоже не собираюсь. — Почему бояться-то сразу? — А ты как думаешь? Я, кажется, предельно внятно дал понять: эта тварь топит неугодных людей. И ты явно не будешь «угодным», если только не возьмёшься лично разделывать для него рыбу и убирать за ним… то, что получается после рыбы. Я не хочу, чтобы мой единственный и любимый брат был глупо и жестоко убит своей новой игрушкой. И стать водолазом ради выгребания русалочьих погадок я тебе тоже не позволю. Это раз. — Он меня не убьёт! У меня есть план, как общаться с ним так, чтобы он меня не утопил. Скепсиса во взгляде Ши Уду могло бы хватить на десятерых. — А если твой план не сработает? Имей в виду, если он тебя убьёт, я сам его усыплю в тот же день. И мне будет наплевать на все твои гуманные океанические идеи. Ши Цинсюань поёжился. — Это было первое. Второе. Размер финансовых вложений. Аквариум на две тысячи кубометров воды, сама вода, суперсовременная система очистки, фильтрации и подогрева, чтобы твой русал не сдох, закупки свежей рыбы, моллюсков и водорослей, включая оплату перевозки и выгрузки, — Ши Уду загибал пальцы. — Оплата электроэнергии, оплата наёмных рабочих, которые будут заниматься кормёжкой и чисткой аквариума, оплата вероятного морального ущерба и, не дай Небеса, лечения в больнице, если что-то пойдёт не так. Это я ещё стараюсь быть оптимистом и не включать в смету расходы на чужие похороны. Едем дальше. Строительство здания, в котором будет аквариум, включая верхний этаж с береговой зоной, закупка материалов для имитации океанической среды в самом аквариуме. Это тоже недёшево, чтоб ты знал. И это в том случае, если нам твоего русала вообще продадут. Потому что мы должны заплатить океанариуму за самого русала, перекупить лицензию на его содержание, внести пошлины за кучу юридических бумаг и ещё насовать гору взяток за то, чтобы всё это осталось в тайне и в СМИ не было ничего конкретнее, чем «Знаменитого русала выкупил крупный китайский бизнесмен, подробности не разглашаются». Ши Уду протянул брату лист бумаги с приблизительным подсчётом расходов. Сумма исчислялась миллионами юаней. Ши Цинсюань был к этому готов, но в его ушах всё равно гулко звучало собственное сердцебиение. — Если ты вдруг спросишь, зачем держать всё это в тайне, то я поясню. Один прецедент повлечёт за собой другие. Один бизнесмен, купивший русала, будет сигналом для остальных, что так можно. Возникнет мода. Русалок начнут вылавливать для домашнего содержания вообще в принципе. Допустим, вероятность успеха невелика, но она есть. И в таком случае, если ты «спасёшь» одного, — Уду показал пальцами кавычки, — ты этим подставишь под удар и обречёшь на плен множество остальных. Понимаешь? Так что мой ответ — нет. Перебьёшься. Можешь торчать в своём океанариуме хоть все выходные напролёт, можешь жертвовать на русала хоть ползарплаты, пока не остынешь и не надоест, но покупать я его тебе не буду. И не проси. Ши Цинсюань задумчиво сверлил взглядом цифры на бумаге. — Как-то ты слишком хорошо меня знаешь. Я тебе ещё даже ничего не рассказал, а ты уже смету расходов составил! — Я все твои фокусы выучил ещё много лет назад, — пожал плечами Ши Уду. — Догадаться, чего ты попросишь, было нетрудно. Я всё понял ещё тогда, когда ты отправил меня на разведку. Так что выяснил все параметры — какого объёма нужен аквариум, чем кормить, с какой периодичностью… И так далее. Чтобы заранее посчитать убытки. Как в воду глядел. — Моё предложение почти полностью забирать зарплату всё ещё в силе, — напомнил Ши Цинсюань. — Я просто не могу иначе. Я не могу смотреть, как такой прекрасный мужчина сидит взаперти и печалится. — Прекрасный мужчина, говоришь… Нет, я, конечно, давно заметил, что ты в равной степени заглядываешься на мальчиков и девочек, но не предполагал, что всё будет настолько радикально, — усмехнулся Ши Уду. — Надеешься, что твои заботы приведут к тому, что тебе поведают древнее заклинание отращивания хвоста, ты выйдешь замуж и уплывёшь в океан есть сырую рыбу и петь песни на скалах, откинув волосы назад? Я-то думал, ты давно вырос из подобных фантазий. Но, кажется, немного переоценил твоё взросление. Брат посмеивался. Ши Цинсюань понимал, что он шутит, и тоже нервно засмеялся, запустив себе в волосы всю пятерню. — Расскажу Пэй Мину — обхохочется… Юноша открыл было рот, чтобы возмутиться и попросить не рассказывать Пэй Мину, но вовремя сообразил, что без Опухолей, как он недовольно называл друзей брата, тут явно не обойдётся. К сожалению, без их связей и покровительства русала было не вызволить. Приходилось смириться. Ши Цинсюань вздохнул. — Ты, чем надо мной хохотать, лучше сначала выслушай как следует. Я ведь не с пустым «хочу» к тебе пришёл. Во-первых, давай обсудим мою безопасность. Разумеется, я не настолько глуп, чтобы сразу нырять навстречу смерти. Ты говорил про береговую зону. Так вот, я тоже о ней подумал. Мы разделим её на два участка. Отведём русалу достаточное пространство для отдыха вне воды, если ему таковой понадобится, огородим прочным забором-сеткой, а я буду держаться за этим забором и разговаривать с ним оттуда. Сломать ограждение русал не сможет, на суше он будет слишком неповоротлив и недостаточно силён, да и вряд ли станет нападать. Ну, а внизу, где мы будем разделены стеклом, и подавно безопасно. — Допустим. — И, кстати говоря, я не вижу ничего зазорного в том, чтобы участвовать в его кормёжке. Если я пойму, что русал привык к моему обществу, не пытается от меня скрыться и не проявляет агрессии, я могу начать потихоньку сам давать ему еду — в присутствии водолазов и твоём личном присутствии, если хочешь. Правда, вряд ли он тебя подпустит, ты-то не станешь с ним нянчиться… Возможно, ты будешь наблюдать через камеры. — Про камеры ты хорошо сказал. Вряд ли ты втайне от меня натворишь дел, если будешь знать, что я за тобой присматриваю, — хмыкнул Ши Уду. — Затем, когда пройдём и этот этап, я буду кормить его один — и тогда ты заодно сократишь расходы на рабочих. А потом смогу заходить за ограждение просто так и, возможно, плавать вместе с русалом, когда буду полностью убеждён, что не пострадаю. — Иногда твой оптимизм меня поражает. Ты думаешь, в океанариуме никто не пытался проворачивать похожую схему? — Одним словом, я буду предельно осторожен и без брата тебя уж точно не оставлю, — заключил Ши Цинсюань. — По поводу секретности. Если сложится такая ситуация, что тебе непременно понадобится выдать для окружающих какую-нибудь легенду, то скажешь так: Цинсюань решил заняться дайвингом, но я ему не позволяю, потому что он там, чего доброго, утонет в подводном гроте. Ши Уду фыркнул от смеха. — Поразительно похоже на правду. — Поэтому скажешь — так и так, я устроил ему домашний центр дайвинга под индивидуальным контролем специалистов и в абсолютно безопасных условиях. — Ага, а рыбу промысловых пород и моллюсков регулярно закупать — это чтобы тебе скучно плавать не было, — с сарказмом отозвался Ши Уду. — А ещё потому, что тебе врачи прописали диету с обязательным включением морепродуктов, да? Ши Цинсюань шумно запыхтел. — Нет, ну, можешь и так это объяснить, хотя я хотел предложить поступить проще и договориться, чтобы тебе привозили еду для русала в машине без фирменных логотипов и прочих опознавательных знаков. Мало ли что ты там закупаешь. Может, ремонт делаешь. Или оборудовал дома склад для своего бизнеса. Старший Ши медленно покачал головой. — С чем будет сложнее всего, так это с твоей выгодой в этом вопросе. Потому что я, сколько ни искал, так ничего путного и не придумал. — Вот именно — не придумал, — выделил голосом Ши Уду. — И не пытайся придумывать. На искусственно состряпанный аргумент я не куплюсь. — Поэтому я скажу иначе. Во-первых, тебе не придётся тратиться вечно — мы отпустим русала сразу, как сможем. — Неубедительно. С такой точки зрения я могу его просто выкупить, тайно вывезти и выбросить в ближайшем заливе. Дешевле обойдётся. И я всё ещё не думаю, что он не разберётся сам. — Во-вторых, когда русал получит свободу, ты станешь обладателем крупнейшего в провинции бассейна. Можешь развлекаться там сам с Опухолями, можешь приглашать каких-нибудь ещё людей, а можешь сдавать в аренду под коммерческие цели. Скажем, уже по-настоящему открыть центр дайвинга или приспособить для подводных фотосессий. — Иными словами, ты пытаешься мне внушить, что мне будет выгодно устраивать проходной двор на своей частной территории, — хмыкнул Ши Уду. Щёки Ши Цинсюаня начали покрываться красными пятнами. — В конце концов! — он повысил голос. — Я перестану постоянно к тебе приставать, а ты проявишь себя как любящего брата. — Я тебя недостаточно люблю и балую? Цинсюань, что за чёрт? Ты как маленький ребёнок, а тебе уже двадцать два! — Какая тебе вообще разница, что мне дарить? — юноша начинал понемногу кипятиться. — Посуди сам! Если бы я попросил у тебя машину, яхту и бутылку дорогущего вина, ты бы и то быстрее согласился, даже если бы всё это стоило примерно столько же! И я бы не сказал, что это намного безопаснее. На машине я могу разбиться, на яхте утонуть, а вином, допустим, отравиться, и… Ши Уду испустил тяжёлый вздох и потёр ладонью лицо. — Помолчи. На некоторое время повисла пауза. Ши Цинсюань замер в ожидании, напряжённо соображая, что бы ещё сказать, если брат снова станет отпираться. Ши Уду сидел неподвижно, подпирая рукой лоб, и наконец, выпрямившись, пристально всмотрелся в лицо младшего, словно пытаясь найти в нём ответы на какие-то вопросы или разрешить мучившие его сомнения. — Я мог бы подробно разъяснить тебе, чем машина, яхта и бутылка дорогого вина лучше русала и какая от них, в отличие от русала, польза, но, боюсь, если ты настолько вбил себе в голову эту идею, дальше с тобой спорить бессмысленно. Это будет пустая полемика. Ты не глупый человек и в состоянии принять во внимание рациональные аргументы, поэтому я и озвучил основные проблемы и трудности, разложив всё по полочкам. Сейчас ты на эмоциях. Тебе следует остыть. В глазах Ши Цинсюаня повис немой вопрос. Ши Уду выключил компьютер и поднялся со стула, намереваясь выйти из комнаты. — Три месяца. Даю тебе три месяца на раздумья. За это время ты должен как следует осмыслить всё, что я тебе сказал. Взвесить все за и против. Постараться выключить свой боевой запал и жажду приключений и включить рассудок. Ты умеешь размышлять. И обычно доводы разума с тобой работают — если и не сразу, то спустя какое-то время. Если спустя три месяца ты не передумаешь, не остынешь, не придёшь к выводу, что это сиюминутное хобби и мимолётная блажь… Если по-прежнему будешь готов на свой страх и риск, а точнее на свою голову, причинять справедливость и наносить добро русалу, который тебя заочно уже ненавидит… Тогда хорошо. Будь по-твоему. Но учти. Никакой машины и других дорогих подарков ты после этого не получишь, пока не расправишься с этим делом и не вывезешь своего русала на волю. И здесь я буду твёрд, как скала. Кроме того, ты будешь сам решать все повседневные проблемы, связанные с этой морской тварью, и лезть к этой полурыбине строго под моим наблюдением. Ясно? Ши Уду специально проговорил последние слова совсем уж суровым тоном — и удалился, направляясь в сторону ванной.