Русал

Когда Ши Уду разговаривает столь категоричным тоном, поневоле засомневаешься даже в том, кто ты такой и как тебя зовут, а потому Ши Цинсюань и впрямь заколебался. В первый месяц после того спора с братом он даже не ездил в океанариум. Дело было не в том, будто бы Ши Цинсюань боялся, что русал ему наскучит и он пожалеет о потраченных времени и деньгах. В конце концов, в отношении людей он никогда не отличался подобным непостоянством, не бросал тех, с кем однажды подружился, и не было случая, чтобы он кого-нибудь предал. Проблема заключалась в другом: хватит ли ему сил осуществить задуманное. Какой бы жар запала ни горел в груди, всё же брат был прав: в таком деле нельзя бросаться в омут головой, следовало тщательнейшим образом всё взвесить. И Цинсюань взвешивал. Снова и снова просматривал смету расходов, прикидывал все возможные риски, максимально хладнокровно старался спланировать, как уберечь себя и будущих наёмных рабочих от русалочьих нападений… А потом понял, что беспокоит его в глубине души вовсе не это. Все финансовые и бытовые детали давно сложились в его голове. Не хватало лишь одного элемента. Самого важного. Не хватало согласия русала. Как бы тому ни было тоскливо в океанариуме, не было никаких оснований полагать, что он охотно бросится к Цинсюаню в объятия и будет благодарен за избавление. Если рассуждать логически, менять одно заточение на другое заточение едва ли покажется русалу привлекательной перспективой, а уж если учесть, что это значит бросить уже более-менее знакомую обстановку и более-менее знакомых людей ради непонятного парня и нового жилья неизвестно где, то шансы на его согласие оказывались, прямо сказать, отнюдь не велики. Внезапные перемены точно вызвали бы у подводного красавца неприятие и новую волну агрессии, и Ши Цинсюань живо представил себе, как русал, осознав, что его пытаются вытащить из аквариума, набрасывается на первого попавшегося человека и тянет его в воду, чтобы утопить… Почему-то в роли «первого попавшегося человека» в воображении возник Ши Уду, и Ши Цинсюань, крепко зажмурившись, отчаянно помотал головой. Нет уж. Не надо ему таких видений. Прибегать же к насилию юноша никак не хотел. В третий раз накачать русала снотворным, вывезти против воли и потом лучезарно улыбаться в лицо — «Здравствуй, я твой друг, и это всё для твоего же блага»? Даже представлять мерзко. Это было бы определённо не лучшее начало дружбы. Именно поэтому на второй месяц Ши Цинсюань вновь обнаружил себя в океанариуме. Но не у самого аквариума, а настолько далеко, насколько позволял коридор. «Пусть привыкает ко мне постепенно. Ему не нравится, когда на него пялятся вплотную, — тогда я буду пялиться, когда он перестанет воспринимать меня как чужака». Русал к такому подходу отнёсся с подозрением и недоумением. Несколько раз он прятался, едва завидев, что юноша всё ещё находится поодаль и смотрит на него, потом перестал скрываться, уплывая лишь тогда, когда им пытались полюбоваться сторонние зрители, и только постоянно недоверчиво косился в сторону Ши Цинсюаня. Но и это можно было считать первой маленькой победой. В тот день юноше удалось сократить расстояние шагов на пять. На следующей неделе он решил действовать смелее и постепенно приблизился ещё на десять. Русал уже не пытался от него шарахаться и даже не особенно косился — только, судя по его выражению лица, когда им случалось встретиться взглядами, хотел спросить: «Ты идиот?». Но это Ши Цинсюаня совершенно не смущало. Ещё через неделю от аквариумного стекла его отделяла всего пара шагов, а к концу месяца он окончательно приблизился вплотную. Русал к тому времени полностью перестал обращать на него внимание. Выяснилось, что в его понимании следующая стадия после «потенциальный враг» — это «мебель». Но быть «мебелью» было определённо лучше. Пока что. Настороженность удалось превратить в безразличие. Дальше, с точки зрения Ши Цинсюаня, следовало постараться донести до подводного красавца мысль о грядущем переезде. Пытаться разговаривать вслух было глупо и бессмысленно. Человеческой письменностью русал, скорее всего, не владел. Оставался единственный доступный обеим сторонам выход — картинки. Очередные выходные юноша провёл за рисованием крупных карточек — размером с лист альбомной бумаги. На первой русал находился в аквариуме в окружении смотрящих на него отовсюду глаз, на второй Ши Цинсюань вытягивал его оттуда за руку, на третьей он опять находился в аквариуме, но теперь глаза были нарисованы заметно дальше от него и перечёркнуты красными крестами, на четвёртой они с Ши Цинсюанем держались за руки и улыбались друг другу, а на пятой юноша как бы выкидывал русала в безбрежное море и махал ему на прощание. Продемонстрировать всё это плакатное добро, однако, оказалось не так легко, потому что русал напрочь отказывался не то что всмотреться в рисунки, но даже повернуть голову, и не реагировал ни на махи руками, ни на прыжки, ни на попытки аккуратно постучать по стеклу. Ши Цинсюань даже невольно почувствовал себя скачущей обезьяной в зоопарке. Стучать ещё громче он не мог — в лучшем случае ему сделали бы замечание, в худшем выдворили бы из океанариума — и не факт, что не навсегда. Следующие выходные прошли приблизительно так же. Наконец в последнюю неделю трехмесячного срока русал, видимо, просто утомлённый присутствием Ши Цинсюаня и взятый измором, соизволил подплыть поближе и добросовестно рассмотреть предложенные ему высокохудожественные каракули. Юноша отчаянно надеялся, что он поймёт смысл нарисованного, и с надеждой вглядывался в его лицо. Русал поднял на него глаза. Потом вновь посмотрел на последнюю карточку, на которой его выпускали в море. Потом опять вперился взглядом в Ши Цинсюаня — да так пристально, что юноша ощутил себя прожжённым насквозь, а по его спине поползли мурашки. Губы разъехались в неловкой улыбке, изо рта посыпались мелкие нервные смешки, но тут подводный красавец неожиданно прервал затянувшуюся паузу и… кивнул. С очень серьёзным видом. Сердце Ши Цинсюаня в одно мгновение сначала словно воспарило к самым небесам, потом словно ухнуло глубоко в пропасть, а русал, едва заметно дёрнув уголком губ, стремительно уплыл в укрытие. В тот же вечер Ши Уду услышал торжествующее и авторитетное: «Имей в виду, я ему пообещал! Мы с ним договорились!» — и даже не стал больше возражать. Кому, как не ему, было знать, что его младший брат при желании растопит любой лёд и возьмёт самую неприступную крепость — лишь бы как следует приспичило. Он только веским тоном повторил все свои условия и требования — и взялся за переговоры с нужными людьми и планирование расходов. Следующие полгода Ши Цинсюань просидел как на иголках. Где-то над его головой совершалось много такого, что совершенно от него не зависело, на что он никак не мог повлиять, и больше всего на свете ему не хотелось разочаровывать уже обнадёженного русала. Но судьба ему явно благоволила — или Ши Уду в роли судьбы, который открывал любые двери и решал любые проблемы где авторитетом, где деньгами, где мастерством переговоров, а где и всем сразу. Юридические вопросы были улажены, договор с океанариумом о передаче русала подписан, а строительство здания на территории братьев Ши — начато. Ши Уду ворчал, что Ши Цинсюань нашёл самое ненормальное и бессмысленное применение свободному месту на участке, окружавшем дом, но особого раздражения в его голосе не слышалось. Сам юноша всё это время каждые выходные исправно ездил к русалу и продолжал общаться с ним «рисуночным письмом» — пытался кое-как объяснить, как идут дела. К его вящему восторгу, теперь нелюдимый подводный красавец не только не игнорировал его мини-плакатики, но даже наоборот — рассматривал их с особым тщанием, словно пытаясь получить из них максимум информации. Ши Цинсюань даже попробовал проверить, не понимает ли тот иероглифы — вдруг получится облегчить общение? — но по реакции понял, что нет, с письменностью русал явно не знаком. Пришлось довольствоваться тем, что есть. Поведение его, правда, более дружелюбным так и не стало. И именно поэтому в «день икс», когда Ши Цинсюань оказался в закрытой для посторонних зоне «на берегу» над аквариумом, сердце его колотилось в груди, как бешеное, а кровь стучала в висках. Русал плавал где-то в толще воды, не показываясь на поверхность, и юноша, тихо выдохнув, сделал шаг вперёд. В то же мгновение он почувствовал, как его плечо словно сжало железными тисками. — Брат, ты мне сейчас синяки оставишь, — проворчал Ши Цинсюань. — Пусти. Я не собираюсь прыгать к нему в объятия. Я его только позову. — Хотел бы я сказать, что он едва ли опознает тебя по голосу, но, думаю, уже ничему не удивлюсь, — ответил Ши Уду. — Если рассуждать логически, никому другому и в голову не придёт его звать, а уж если поверить в то, что ты заранее договорился с ним о встрече… Юноша осторожно высвободился из хватки, сделал ещё шаг вперёд и только набрал было воздуха в грудь и открыл рот, как заметил, что его пристально рассматривает пара приподнявшихся над водой золотых глаз. Ши Цинсюань тут же расцвёл, шумно выпустил воздух и с лучезарной улыбкой помахал рукой на себя. — Вылезай! Русал приподнял одну бровь, погрузился обратно в аквариум, а через полминуты резко выбросился на берег и пополз вперёд, загребая руками. Взгляд Цинсюаня невольно задержался на его острых чёрных когтях, заменявших ногти, и коротких перепонках у основания пальцев. Пока он так любовался, русал полностью выбрался на сушу и поднял на него глаза, в которых застыл немой вопрос. — Вы действительно невероятный человек, — тихо проговорил один из присутствовавших здесь работников океанариума. — За всё время, что он здесь находится, он впервые согласился выбраться к людям. Просто удивительно… Чем же вы его покорили… — Просто я очень обаятельный, — усмехнулся Ши Цинсюань. — А если серьёзно, думаю, всё-таки именно о «покорении» говорить не приходится. — У него есть лёгкие и он в состоянии дышать атмосферным воздухом, но нельзя рисковать перевозить его без воды. Можно пересушить кожу, чешую и жабры. Его необходимо поместить вон в ту ванну на транспортировочной платформе. «Ванной» оказался продолговатый контейнер — совсем крохотный по сравнению с аквариумом, но достаточно большой, чтобы русал поместился там целиком. — Молодой человек, потребуется ваша помощь. Объясните ему, что нужно забраться вон на тот тент. Далее в действие придёт подъёмный механизм, который и поместит его в ванну. Ши Цинсюань кивнул, в пару шагов оказался возле тента и взялся жестикулировать, по привычке позабыв даже озвучить вслух, чего хотел: показал пальцами вниз, себе под ноги, затем вытянулся вверх, привстав на цыпочки и подняв ладони как можно выше над головой, и вот так, на цыпочках и с поднятыми руками, подбежал к контейнеру и хлопнул его по стенке, едва не упав на скользком полу. По выражению лица русала можно было заподозрить, что он отнёсся к этому как к глупому представлению, но тем не менее он всё же молча проскользил вперёд и вполз на тент. Через пару минут он вновь оказался в воде. — Ничего не понимаю, — раздался негромкий и задумчивый мужской голос. — Самый примитивный жестовый язык методом «наобум». И почему-то это работает. Но мы ведь тоже пробовали, и не раз… В чём же мы ошиблись… — Вероятно, в отказе изолировать его от публики, — хмыкнул Ши Уду. — Не хочу преуменьшать таланты Цинсюаня как переговорщика, но, мне кажется, ваш русал душу продаст за то, чтобы оказаться в полном одиночестве и тихо ненавидеть всех из тёмного угла. Если у него есть душа, разумеется. К тому же мой брат пообещал ему свободу, а ради такой перспективы даже самый отъявленный мизантроп согласится рискнуть. Но теперь уже поздно об этом думать. Что сделано, то сделано. Он повернулся, чтобы уходить: Ши Цинсюань уже взволнованно семенил за транспортировочной платформой чуть ли не вприпрыжку. — Господин Ши! Ши Уду на мгновение приостановился и полуобернулся через плечо. — Да, я помню. Все договорённости в силе. Всего хорошего. — О чём это вы? — юноша встревоженно бросил взгляд на старшего брата. — Об обещании не вредить твоему новому питомцу и соблюдать все возможные меры для его здоровья и безопасности, — ровным тоном отозвался Уду. — Дома передам тебе папку с инструкциями. Ты не входишь в число рабочих, но ведь всё равно рано или поздно полезешь и с самого начала будешь всюду совать свой нос… Сунуть нос, если говорить откровенно, Ши Цинсюаню хотелось уже сейчас, но, принимая в расчёт все обстоятельства, он героически терпел. В голове теснились мысли о том, что русалу, должно быть, очень страшно ехать одному в ванне в незнакомом грузовике, что водителя грузовика следовало бы лишний раз перепроверить, что хорошо было бы усесться рядом с водителем на соседнее сиденье, если бы брат позволил… Но тот не позволил и даже велел задержаться в океанариуме. К моменту возвращения домой юноша чувствовал себя немного сходящим с ума, но, к счастью, ничего дурного так и не произошло — водитель не подвёл, «хвостов» из ненужных папарацци не наблюдалось, а русал выглядел всё таким же безразлично-недружелюбным и явно не чувствовал себя плохо. Едва оказавшись в аквариуме, он тотчас принялся осматривать свой новый дом и не удостоил Ши Цинсюаня и взглядом. Юноша даже ощутил мимолётный укол обиды. — Дайте-ка я взгляну, из-за кого это ты по милости своего неугомонного братца почти целый год наводил такую бучу. Ши Цинсюань крупно вздрогнул и порывисто обернулся. От дверей их домашнего мини-океанариума к нему степенной походкой приближались три фигуры. Одна принадлежала его брату, две другие — высокому статному мужчине в военной форме и строго одетой женщине с туго стянутыми в пучок волосами. Опухоли. — Полковник Пэй… — Ши Цинсюань вздохнул и решительно преградил путь. — Я дал этому русалу слово, что никто посторонний не будет к нему приближаться и на него смотреть. Иначе чем этот аквариум отличается от того, откуда его увезли? Прошу меня извинить, но я вас не пропущу. — А я и не посторонний, — хохотнул Пэй Мин. — Или ты думаешь, что вы по счастливой случайности так гладенько проехали, без посторонних глаз и ненужных происшествий? Ну-ну. Я думаю, мы с Цзе заслужили небольшое вознаграждение за труды. Впрочем, ладно, можешь ершиться, мне и отсюда, издалека, неплохо видно, — он смерил русала оценивающим взглядом, понаблюдал несколько минут и цокнул языком. — Какая экзотика, а… Недурно, Ши-сюн, вкус у твоего братишки есть. Будь это женщина, я бы задумался, не составить ли вам конкуренцию. — Я так понимаю, в следующий раз тебе на день рождения вместо журнала с моделями дарить бестиарий, — Наньгун Цзе язвительно приподняла уголок губ. — Человеческими женщинами ты уже явно пресытился… Ши Цинсюань почувствовал, что ещё немного — и у него от таких разговоров пар повалит из ушей. Его щёки начали заливаться краской от возмущения, он шумно запыхтел. Ши Уду, взглянув на его лицо, с усталым видом потёр виски. — В таком случае, очень надеюсь, что никого из этого бестиария наши учёные больше не откроют. Если Цинсюань будет таскать к нам домой, как бездомных котят, всяких фантастических тварей, я просто разорюсь. Меньше всего на свете я бы хотел, чтобы по причине его сердобольности у меня дома собрался такой экзотический… зоопарк. Сегодня русал, завтра наг, послезавтра какой-нибудь единорог… — Не такая уж плохая перспектива, — пожал плечами Пэй Мин. — Во всяком случае, объездить единорога я бы не отказался — интересно было бы разобраться, чем они принципиально отличаются от обычных лошадей… Ну да ладно. Вам бы пока с этой рыбёшкой с ума не сойти. Я там тебе бутылку хорошего вина привёз — отметить покупку и успокоить нервы. И братишке твоему тоже прихватил, чтоб не смотрел на меня волком, как сейчас… Цинсюань, честное слово, ещё пару минут — и я подумаю, что ты меня в качестве корма для своего питомца рассматриваешь! — он засмеялся. — Не сделаю я ничего твоему русалу. И не думаю, что если мы с Цзе полюбуемся минут десять, это что-то принципиально изменит. Ну да ладно, ладно, Ши-сюн, Цзе, пойдёмте отсюда, оставим ревнивого мальца наедине со своим подарком… Едва за Опухолями закрылись двери, Ши Цинсюань сполз на пол рядом с аквариумом. Идти следом он и не думал — меньше всего ему хотелось слушать скучные чопорные беседы брата и Наньгун Цзе или скабрёзные шуточки Пэй Мина. Он поднял голову, посмотрел на русала, который всё так же сосредоточенно изучал свою территорию, не обращая ни на что вокруг ни малейшего внимания, ненадолго залип, любуясь его плавными движениями и изгибами его тела, а затем, словно очнувшись, аккуратно постучал по стеклу. Русал обернулся. Ши Цинсюань поднял указательные пальцы вверх, мотнул головой в сторону лестницы и побежал на второй этаж с береговой зоной. Подводный красавец, к счастью, понял его правильно и к тому моменту, как юноша оказался наверху, вынырнул на поверхность и облокотился о берег. Ши Цинсюань придвинул шезлонг максимально близко к забору-сетке и плюхнулся в него с нарочито усталым видом. — Ты прости за визит Опухолей… В смысле за визит тех чужих мужчины и женщины, — теперь юноша жестами показывал не то куда-то в сторону, не то куда-то вниз. — Это друзья моего брата. Они помогли сделать так, чтобы ты, — он указал на русала, — переехал сюда, ко мне, — он сначала развёл руками вокруг, а затем похлопал себя по груди обеими ладонями, — без происшествий и приключений, — он сложил ладонями сердечко и пробормотал: — Как бы я хотел быть уверенным, что ты понимаешь хоть что-то из того, что я говорю… Русал не демонстрировал ни понимания, ни непонимания и взирал на Ши Цинсюаня с абсолютно нечитаемым выражением лица. Юноша вздохнул и встал с места: активно жестикулировать сидя оказалось очень неудобно. — Честное слово, это не я привёл их сюда, так что наш уговор о том, что никто не будет на тебя смотреть, я не нарушал! Они сами захотели на тебя взглянуть. Наверное, один раз позволить было действительно справедливо. Без них я бы тебя не вытащил. Они очень влиятельные люди. Как и мой брат. Мой брат — крупный бизнесмен, полковник Пэй — военный с большим авторитетом, а госпожа Наньгун — важная чиновница в аппарате губернатора провинции… Как бы тебе попроще объяснить-то… Ши Цинсюань попытался встать на цыпочки, вытаращить глаза и развести руки пошире. — В общем, они очень большие шишки. Я их не очень-то люблю, особенно Пэй Мина, — он показательно сморщился, — но они мне очень помогли в этот раз. И они точно никому не расскажут. Я сам пока что в обществе немного веса имею. Я только в прошлом году, незадолго до нашей первой встречи, окончил университет. Сейчас работаю в компании брата дизайнером. Как бы сказать попонятнее… Навожу красоту, чтобы лучше продавалось? Как-то так. Брат ещё подумывал дать мне какую-нибудь должность, больше связанную с общением с людьми, но пока пришёл к выводу, что лучше мне сначала как следует познакомиться с «внутренней кухней» и, как он выражается, «остепениться», а потом уже с кем-то о серьёзных деловых вещах разговаривать… Но меня лично сейчас всё устраивает. У меня творческая работа, я в отличных отношениях с коллегами и мне весело. Ши Цинсюань улыбнулся. Русал смотрел на него всё с тем же каменным лицом. — Так хочется рассказать тебе о себе побольше, да ты не понимаешь, а чтобы понял всё-всё, придётся объяснять, как маленькому ребёнку, и все руки отмахать… Жаль, что ты не говоришь по-человечески, а я по-русалочьи. Русалки же говорят? На сей раз ответом была скептически приподнятая бровь. — Хотел бы я это узнать. А пока что скажу тебе ещё о паре вещей. Во-первых, хоть я ещё и не «шишка», но дело своё до конца доведу. Я верну тебя домой, честное слово. Я обещаю сделать всё возможное, чтобы ты вернулся в океан к своей семье незаметно для людей. И к слову о незаметности. Это уже «во-вторых». Зрителей у тебя тут не будет, но мой брат поставил камеры, — Ши Цинсюань указал на все камеры, висевшие под потолком. — Через них он видит, что тут происходит, — юноша сложил ладони в «бинокль» перед глазами. — Записи с них никуда передаваться не будут. Просто мой брат беспокоится за мою жизнь. Он думает, что ты мне навредишь, — Ши Цинсюань показал сначала на русала, потом на себя, потом схватил себя за горло и с размаху плюхнулся в шезлонг. Тот не выдержал такого обращения и сложился. Юноша с грохотом рухнул на пол. Послышался короткий хрипловатый смешок. Ши Цинсюань подскочил и с изумлением уставился на своего молчаливого собеседника. Тот усмехался одним уголком губ. — Весело тебе, — беззлобно проворчал юноша, поднимаясь на ноги и потирая пятую точку. — А я, между прочим, попу себе отбил, чтобы хотя бы намекнуть, о чём я тут с тобой толкую. Но раз это подняло тебе настроение, я рад. Я уж боялся, что ты будешь сидеть тут расстроенный. Но больше я так падать не буду. Я лучше к следующим выходным нарисую целый альбом картинок, чтобы с тобой пообщаться и сообщить тебе что-нибудь важное. Ты же вылезешь для меня на берег? Можешь подползти поближе к забору, — Ши Цинсюань побарабанил ногтями по сетке. — Его брат тоже поставил для моей безопасности. Хорошо, что ячейки не мелкие, а то какое удовольствие любоваться русалом в клеточку… Но я надеюсь, что мы с тобой подружимся и я смогу заходить за ограждение, — он просунул палец в одну из ячеек и подмигнул. Русал поморгал с прежним бесстрастным выражением лица. Ши Цинсюань отошёл на пару шагов и вынул из кармана мобильный телефон. — Ещё довольно рано. Полагаю, брат до сих пор сидит с Опухолями. Ставлю на что угодно, они сейчас за нами наблюдают. Не хочу к ним идти. Давай лучше пока займёмся чем-нибудь полезным. Я заметил, что ты осматривал свой новый дом. Внутри сам всё изучишь, а с пониманием обстановки снаружи я могу тебе помочь. Кхм! — он нарочито покашлял и похлопал в ладоши, чтобы его молчаливый собеседник не вздумал отвлечься на что-нибудь другое, и направился в сторону, маня рукой за собой. — Пойдём туда. Сейчас я покажу тебе, откуда тебе будут приносить еду… В стремлении растянуть своеобразную экскурсию по домашнему океанариуму юноша чрезвычайно подробно и старательно пытался втолковать русалу сведения обо всех деталях планировки и интерьера. Широко открывал рот и изображал приём пищи, чтобы дать понять, куда плыть за ужином; бегал за шваброй и потом усердно махал ею в воздухе в стремлении объяснить, как и когда будут чистить аквариум; обозначил все места, где сам собирался располагаться со складными столиком и стульчиком, чтобы полюбоваться русалом или пообщаться с ним. Даже, насколько получилось, попробовал донести факт наличия сигнализации и принцип её работы. Наконец, когда разговаривать стало больше не о чем, Ши Цинсюань уселся на первом этаже и молча уставился на аквариум. Русал, поняв, что показательное выступление младшего Ши окончено, вернулся к неторопливому плаванию с осмотром своих владений и больше ни разу не взглянул на своего единственного зрителя. — Эй, малец! — успевший невольно погрузиться в свои мысли юноша вздрогнул, когда от дверей океанариума внезапно послышался голос Пэй Мина. — Можешь заканчивать своё подводное бдение, мы с Цзе уезжаем. Твоя бутылка вина ждёт тебя на кухне нетронутая. Ты, кажется, уже вполне вошёл во вкус в роли русалочьего принца, прими от нас скромное подношение. — До свидания. Желаю успехов в благом начинании. Будут проблемы — сообщай незамедлительно, — Наньгун Цзе тоже заглянула попрощаться. — Спасибо. Вам обоим — большое спасибо. До свидания, — Ши Цинсюань вздохнул и улыбнулся на прощание. Затем вновь постучал по стеклу, помахал рукой русалу — и вышел на улицу. В домашнем океанариуме не было окон, чтобы никто посторонний не мог заглянуть внутрь и узнать, что на самом деле находится внутри «центра дайвинга» братьев Ши, и только теперь юноша увидел, что наступает вечер: солнце постепенно клонилось к горизонту. Ши Уду стоял, задумчиво глядя куда-то в небо, и, заслышав шаги младшего брата, недовольно заметил, не оборачиваясь: — С Пэй Мином и Наньгун Цзе ты повёл себя не очень-то вежливо. Я понимаю твоё волнение, но тебе стоило проявить сдержанность и учтивость. Вся информация им давно уже известна, а что до твоего русала, то ему, судя по его поведению, разовый визит парочки гостей был глубоко безразличен. Впредь не раздувай из мухи слона и веди себя подобающе. Тебе повезло, что они оба достаточно знакомы с тобой и хорошо понимают ситуацию. Пэй Мин так и вовсе отнёсся ко всему этому с юмором. — Прости, брат, — Ши Цинсюань поравнялся с Ши Уду, приобнял его рукой за плечи и положил голову ему на плечо. — Для меня это был… трудный день. Мы учли всё возможное, но я не мог не беспокоиться, не подвернётся ли каких-нибудь помех. К тому же у русала сложный характер. Постороннее внимание он не любит. Я так долго устанавливал с ним контакт, обидно было бы, если бы он опять чем-нибудь оскорбился и снова наглухо закрылся в себе. Но всё обошлось. Мы вполне неплохо пообщались. — Да, я видел, как вы… общались, — Ши Уду усмехнулся. — Ты надолго занял Пэй Мина попытками расшифровать по твоим жестам, что ты пытаешься показать. Это было довольно забавно. Пэй Мин сказал, что в тебе пропадает актёр пантомимы. Я с ним не согласен. Болтаешь вслух ты гораздо лучше. Ши Цинсюань фыркнул и вдруг сжал брата в крепких объятиях. — Ну что такое? — Брат… Спасибо. Спасибо, что так постарался для меня. Для меня это правда было очень важно. Обещаю, ты не пожалеешь о том, что мне уступил. Я знаю, что надо делать. Эта история обязательно закончится хорошо.