Русал

— Говорил я тебе, гэгэ, что этого русала выкупили братья Ши. Видишь, я был прав. Будь на твоём месте кто-то другой, я бы заключил с ним пари и сейчас неплохо выиграл. — Это настолько очевидно? — огорчился Ши Цинсюань. — Нет, если не уметь сопоставлять факты и не знать, сколько ты околачивался в океанариуме прошлым летом, — пожал плечами Хуа Чэн. — Сколько гэгэ тебя ни спрашивал о планах на выходные, у тебя ответ почти всегда был один: «Еду посмотреть на русала». А спустя какое-то время вдруг появились сразу две новости: полурыбина кем-то выкуплена, а богатый предприниматель Ши Уду ни с того ни с сего построил для младшего брата домашний центр дайвинга. Удивительное совпадение. Одновременно с этим ты резко перестал выезжать потусоваться — и сам не звал, и к другим не присоединялся. Настолько полюбил дайвинг, что по сравнению с этим занятием для тебя померк весь мир? Хуа Чэн смерил юношу насмешливым взглядом, закинув ногу на ногу и покручивая коралловую бусину в косице. — Если исключить версию, что ты собрался стать профессиональным водолазом, ответ лежит на поверхности. Но, к счастью, папарацци не слишком озабочены твоей личной жизнью. Их волнует только твой брат. Ну, или трио Опухолей действительно настолько успешно умеет закрывать людям рты. — Но главное — мы подумали, что такой поступок был бы очень в твоём духе, — вмешался Се Лянь. — Кому ещё взбредёт в голову заполучить редкую тварь не для того, чтобы похвастаться или нажиться, а для того, чтобы скрыть от всех? Об этом я тоже сразу сказал гэгэ: «Держу пари, Ши Цинсюань разжалобился и в лучших традициях героев романтических историй организовал великую спасательную операцию». — Он не тварь, и это не романтическая история, — страдальчески скривился Ши Цинсюань. — Без проблем, сюжет о дружбомагии, — безмятежно пожал плечами Хуа Чэн. — В любом случае, мы решили тебя поддержать и не смущать, поэтому никогда не задавали вопросов на эту тему, — снова заговорил Се Лянь. — Очень хорошо, что ты всё же посчитал нужным поделиться. Правда, такой необычной просьбы мы точно не ждали… — Хотя твой вчерашний звонок уже наводил на определённые подозрения. Чтобы ты — и не включал видеокамеру, сославшись на какое-то там «не могу»? И ещё это странное, но отчётливое гудение на заднем плане… — Это в аквариуме гудят фильтр и компрессор, — вздохнул Ши Цинсюань. — Я-то уже давно перестал обращать на них внимание. Когда регулярно слышишь фоновый шум, он для тебя как будто перестаёт существовать. Ладно, ладно, Хуа-сюн, я понял, моя конспирация требует серьёзной доработки. Если вздумаю спасать кого-нибудь ещё, для начала проконсультируюсь с тобой. — Значит, каллиграфия… — Се Лянь задумчиво потёр подбородок. — Обучить принципам написания иероглифов и дать набор слов и фраз по желанию. Теоретически звучит интересно. Такого ученика у меня ещё не было. А практически… Сейчас посмотрю, что у меня с расписанием. Он поднялся с дивана и исчез за дверью, ведущей в личные комнаты. Хуа Чэн скучающе уставился в потолок, как будто разом позабыв о присутствии гостя. Зато в стороне послышалось торопливое цоканье коготков по полу, и вскоре на колени Ши Цинсюаню запрыгнул пушистый чёрно-бурый лис. Эмин проскользнул в гостиную, миновав неплотно закрытую входную дверь, и теперь выжидательно рассматривал юношу блестящими янтарными глазами. — Не давай ему ничего. Он не голодный. Брысь отсюда, — Хуа Чэн моментально «вернулся к реальности» и турнул лиса с дивана. Тот ответил недовольным ворчанием. — Ты ему не умиляйся. Он дождётся, пока ты зазеваешься, и тут же стащит что-нибудь недозволенное. — Его совсем ничем нельзя угостить? — Из того, что есть на столе, — ничем. Гэгэ уже давал ему с утра разрешённые вкусняшки, и хватит с него на этом. — Тогда я побалую его по-другому, — решил Ши Цинсюань, сполз с дивана и запустил руки в серебристую шерсть. Эмин заворчал ради приличия, но протестовать не стал. Вообще-то лис очень не любил посторонних. Се Ляня он обожал до беспамятства, Хуа Чэна уважал и был ему предан, хотя иногда не мог устоять перед соблазном выкинуть что-нибудь эдакое, к прочим же людям относился довольно настороженно и мог больно цапнуть за попытку потрогать. Из всех гостей дома только к родителям Се Ляня и почему-то к Ши Цинсюаню он относился более-менее лояльно и позволял себя гладить и чесать, хотя и без особенного восторга. Юноша воспринимал такую благосклонность как нечто естественное и само собой разумеющееся. Хобби «цапнуть» у Эмина явно было общим с другим питомцем Хуа Чэна и Се Ляня — белоснежной змеёй Жое, которая сейчас флегматично лежала в террариуме здесь же, в гостиной. Она тоже по большому счёту признавала только хозяев — по крайней мере, только у них была готова спокойно сидеть на руках. От всех остальных Жое оперативно уползала, а особо назойливых не стеснялась здорово укусить. Яда у неё, естественно, не было, но ранки долго и ощутимо ныли, навсегда отбивая охоту проявлять излишнее любопытство. — Я, конечно, помню своё расписание, но лучше перепроверить, чтобы не вышло накладок, — Се Лянь вернулся с толстым ежедневником в коричневой обложке, которым упорно пользовался вместо более удобных заметок на телефоне. — Я должен убедиться, что не переставлял тренировки и не назначал дополнительных занятий, — он зашуршал страницами. — Нет, всё-таки до сентября всё как обычно. Так что я могу предложить Хэ Сюаню насыщенные уроки по субботам и воскресеньям. — Будешь работать совсем без выходных? — уточнил Ши Цинсюань. — Мне не привыкать, — отмахнулся Се Лянь. — Иногда я сверхурочно занимаюсь по выходным с выносливыми учениками, которым немного лишней нагрузки не повредит и даже пойдёт на пользу. Или с талантливыми и перспективными ребятами, у которых нет денег на обучение. Вот как с Сань Ланом когда-то. В сентябре почти наверняка придётся держать меч в руках семь на ноль, потому что в октябре на праздничной неделе мы даём показательное выступление. — Лянь-гэ, ты что-то невероятное, — улыбнулся Ши Цинсюань. — Главное, что самому гэгэ это интересно и никто его не неволит, — прохладным тоном заметил Хуа Чэн. — Но ездить к тебе мы начнём не со следующих выходных, а через одни. На следующих, если ты вдруг забыл… — Точно, Лянь-гэ, празднуем твой день рождения! — подскочил Ши Цинсюань. Они с Се Лянем оба выглядели немного ошарашенными, будто только что проснулись. Хуа Чэн едва слышно усмехнулся. — Думаю, гэгэ всё-таки стоит иногда отдыхать, а тебе — вылезать из аквариума. — И отдохнём, и вылезем, и отметим так, что стены шататься будут, и я подарок куплю такой, что закачаетесь, — пообещал Ши Цинсюань. — А ещё, пожалуйста, сфотографируй мне свой домашний океанариум изнутри, чтобы я тебе заранее объяснил, как в таких условиях правильно подготовить рабочее место, — попросил Се Лянь. — Разумеется, никаких проблем! Я… Его реплика была прервана тихим, но отчётливым скрипом двери, ведущей в личные комнаты. Взгляд Хуа Чэна тут же метнулся по гостиной, скользнул по столу — и он решительно направился прочь со словами: — Вот зараза… — Что, опять… — пробормотал Се Лянь. Из глубины дома донеслось требовательное: — Отдавай немедленно. Мы тебя в прошлом месяце уже возили к ветеринару. Ничему не научился, да? Что ты на меня так смотришь? Куда засунул? Я же всё равно найду. Се Лянь мягко улыбнулся. Спустя минуту Хуа Чэн вернулся обратно, выгнал Эмина в сад и, заперев замок, зашагал с пыльным бутербродом в руке к мусорному ведру. — Слопать не получилось, думал сделать заначку под креслом, но и тут не преуспел. Как будто от меня можно спрятаться… — Просто он соскучился по твоему вниманию, — сказал Се Лянь. — Поиграй с ним вечером, он очень обрадуется. Ши Цинсюань, наблюдая за этой сценой, сам ощущал, как его губы невольно растягиваются чуть ли не до ушей, но мысли его были заняты совсем другим. Домашних животных кормить «со стола» нельзя — но, может, русалок можно? Ему давно уже хотелось угостить Хэ Сюаня чем-нибудь вкусным и необычным для него. То есть чем угодно, кроме сырой рыбы, водорослей и прочих морепродуктов. Но как проверить, не станет ли его другу плохо от непривычной пищи? Как порадовать без серьёзных последствий? Эти мысли занимали голову юноши и в гостях у Хуа Чэна и Се Ляня до самого конца, о чём бы они ни болтали в тот день, как бы ни веселились и ни смеялись, и по дороге домой, и вечером до самого отхода ко сну. Сам Хэ Сюань на предложение полакомиться чем-нибудь «человеческим» ответил глубокомысленным молчанием, после чего равнодушно пожал плечами и заявил, что ему ничего не нужно. В конце концов Ши Цинсюань нашёл компромисс. Вечером в четверг по его просьбе, переданной через Ши Уду, еду для Хэ Сюаня привезли на несколько часов раньше — и, чтобы сразу отпустить работников океанариума, юноша, к вящему удивлению русала, тут же старательно разложил всё содержимое ящика по большим и красивым блюдам. Себе он принёс поднос, на котором красовались глубокая тарелка с рисом и кусочками варёной телятины, небольшая пиала с соусом, вазочка с аккуратными дольками яблок и груш, две пары палочек, чайничек и пара чашек. Всё это изобилие посуды — и своей, и той, что предназначалась для русала, — Ши Цинсюань ловко сервировал прямо на коврике в пляжной зоне, после чего торжественно водрузил прямо перед получившейся композицией планшет на подставке. Хэ Сюань в недоумении поднял брови. — И что всё это значит? — Сегодня мы с тобой предадимся любимому досугу людей, когда они хотят отдохнуть. Мы будем смотреть мультик и одновременно есть. Люди любят покушать, включив фоном какое-нибудь интересное видео. Хэ Сюань ничего не ответил, видимо, не зная, как прокомментировать. — Ты сказал, что тебе ничего не нужно, и сам я не хотел бы слишком рисковать, но ты можешь попробовать любое блюдо из тех, что я принёс для себя. На самом деле тут везде двойные порции. Я погуглил, какие продукты можно считать безобидными. Чай некрепкий, чисто на пробу. Только соус, пожалуй, тебе брать не стоит, но, наверное, вряд ли что-то случится, если ты немного возьмёшь. Я-то без соуса не особенно люблю… Он ткнул пальцем в планшет, и на экране замелькали кадры пресловутой «Русалочки». Идея показать её не отпускала Ши Цинсюаня с тех пор, как ему впервые пришёл на ум знаменитый мотив. Хэ Сюань несколько секунд в недоумении переводил взгляд с мультфильма на еду и обратно, но затем, вздохнув и пожав плечами, потянулся к первому куску рыбы. Чем больше проходило времени, тем чаще Хэ Сюань отпускал в адрес несчастной «Русалочки» очень дотошные комментарии и тем с большим интересом косился на тарелки Ши Цинсюаня. В конце концов он не выдержал и попросил научить его есть палочками. Юноша тепло улыбнулся, правильно вложил палочки в его руку и медленно показал процесс. Повторять у Хэ Сюаня получалось немного неуклюже, но он очень старался. И даже по такому случаю всё же рискнул попробовать «человеческое» угощение. Он так сосредоточенно и вдумчиво концентрировался на вкусе, что, казалось, на время вообще позабыл про мультфильм. — Очень странно и необычно. Но мне скорее нравится, чем нет. Ещё несколько минут Хэ Сюань сверлил еду Ши Цинсюаня пристальным взглядом и как будто прислушивался к собственным ощущениям. — Думаю, я могу себе позволить взять ещё немного. — Смотри, потом твоя рыба в тебя не поместится, — в шутку поддразнил юноша. — Не поместится — отдам тебе, сам сваришь и съешь. — Какая восхитительная щедрость! — рассмеялся Ши Цинсюань. — Не люблю чувствовать себя обязанным без серьёзной причины. Приключения Ариэль, судя по всему, так и не заставили Хэ Сюаня растрогаться. Его лицо выражало такой скепсис, что, будь у Ши Цинсюаня поменьше такта, он бы немедленно взялся его фотографировать на память. — Ты так красноречиво смотришь, что я могу даже не спрашивать у тебя мнение по поводу мультика! — расхохотался юноша. — Я вот даже не знаю, радоваться или ужасаться, что люди так искажённо представляют себе русалок, — фыркнул Хэ Сюань. — Это же сказка! Выдуманная история про волшебную силу любви, которая побеждает всё. Оно нарочно так нереалистично сделано. Чтобы было нескучно и захватывающе. В настоящей жизни о таком только фантазировать и остаётся. Русал насмешливо хмыкнул. — Доля здравого смысла в этой сказке есть, и она вся сосредоточена в царе Тритоне примерно до середины сюжета. Я бы тоже свою дочь не отпустил в неведомые края замуж за непонятного человека, будь он даже трижды прекрасным принцем. Красивый и богатый — не значит добропорядочный и надёжный, разве не очевидно? Ши Цинсюань мягко похлопал его по плечу. — В сказках — очевидно. Там обычно так и происходит: красивая девушка встречается с красивым юношей, у них любовь с первого взгляда, и никакие силы не могут их разлучить. В несколько суток они понимают, что не могут существовать друг без друга, и потом долго и счастливо живут в браке до конца своих дней. У них рождаются чудесные детишки, их окружают волшебные звери, а все злодеи обязательно терпят поражение. Это закон жанра. Чтобы зритель мог отдохнуть душой и помечтать всласть. Хэ Сюань покачал головой, явно задумавшись о чём-то своём. — Но ты у меня явно не любитель сладких концовок, да? Хорошо, тогда я скажу тебе кое-что менее весёлое. Этот мультфильм снят по книге. В книге — то есть в исходной истории — принц долго воркует с русалочкой, но потом выбирает другую девушку. Человеческую. А бедная русалочка остаётся ни с чем. Ей даётся шанс срастить ноги обратно в хвост и вернуться домой, если она убьёт принца до рассвета, но она великодушно отказывается так поступать и… Я точно не помню, что с ней происходит. Вроде бы она умирает, и её душа поднимается в небеса… Или нечто вроде. Хэ Сюань помрачнел. — Эта версия мне тоже не нравится. Ваш народ сильно переоценивает своих принцев. Только очень слабоумная и чрезмерно романтичная русалочка повелась бы на смазливого человеческого юношу, заглушив кричащий об опасности внутренний голос. А уж если бы она всё-таки так сглупила и столкнулась с подобным предательством… — Хэ Сюань тяжело вздохнул. — Будь я на её месте — убил бы принца, не задумавшись ни на минуту. Малознакомый и к тому же неверный человек не стоит вечного расставания с семьёй и тем более — «героической и великодушной» смерти. Ши Цинсюань машинально отправил в рот дольку груши и придвинулся к русалу поближе. — Извини, если я задел что-то слишком личное для тебя, — искренне сказал он. — На самом деле я думал, что будет очень забавно показать тебе человеческую небылицу. Ты и правда не похож на ценителя любовных историй, но, по крайней мере, вдруг бы ты посмеялся над выдумками людей? К тому же ты ведь никогда не смотрел мультики. Разве не любопытно? — Любопытно, — согласился Хэ Сюань. — И посмеяться действительно можно. Один сплошной анекдот. Его сошедшиеся было у переносицы брови разошлись обратно, залёгшая на лбу складка разгладилась, и Ши Цинсюань едва слышно облегчённо выдохнул. Возможно, стоило осторожно свернуть тему, но юноша всё же рискнул полюбопытствовать: — И всё-таки… Неужели за целые века люди и русалки никогда не влюблялись друг в друга? Неужели ваши никогда не привязывались к нашим, спасая их или наблюдая за ними? Наверное, я говорю ерунду, но мне в такое очень слабо верится. Ну да, ноги вместо хвоста вы себе наколдовать не можете, зато у вас ведь есть чутьё искренности и надёжности! Вы не можете выйти на берег, но сумеете не обмануться с выбором! Хэ Сюань шлёпнул хвостом по песку и поскрёб по коврику когтями. Что значил этот жест, Ши Цинсюань не знал. — Влюбляться-то влюблялись. Но никакого «долго и счастливо» и никаких душераздирающих историй с самопожертвованием ни у кого не было. Все пары рано или поздно выбирали расстаться, оставшись друзьями. — Почему? — Сам подумай. Какая русалка согласится даже ради большой и неземной любви стать в чьём-то доме редким украшением, занятным зрелищем и навсегда оказаться в клетке? Какая русалка бросит дом, семью, бескрайнее море, всё, что она любила, всех, кого она знала, ради одного-единственного человека, которому даже не под силу уберечь её от всех опасностей на суше? К тому же русалка не домашняя рыбка. Вам с братом стоит огромных усилий содержать меня тут. Представь, каково бы это было в прежние времена. Если же не соглашаться на добровольное заточение и просто встречаться время от времени, то это ничуть не безопаснее. Велик шанс рано или поздно дать себя заметить плохим людям или просто легкомысленным болтунам… которые донесут информацию до плохих людей. Последствия можешь себе представить. И снова — сухопутный влюблённый не сумеет защитить свою избранницу. Или своего избранника. Обратная ситуация вообще немыслима. Никакой человек не сможет выжить в открытом море, питаясь сырой рыбой и не умея дышать под водой. А регулярно кататься вдаль на лодке, подвергая свою жизнь риску… Кому настолько нечем заняться? Наконец… Рано или поздно «гостевые» отношения надоедают. Муж или жена — это такие существа, которым полагается быть рядом всегда. Видеться в лучшем случае раз в несколько месяцев… Какая это любовь? Поэтому я тебя разочарую. Никаких сказок, никаких браков. Все расстались, осознав, что ничего не выйдет. Даже если очень друг другу нравились и полностью доверяли. — Как-то это совсем уж грустно… — пробормотал Ши Цинсюань. — Хорошо, что ты не влюблён в человека. — Да, у меня есть моя невеста, и никакой другой женщины мне не надо. Юноша немного помолчал. — А какая она, твоя любимая девушка? — Замечательная. — А ещё? — Красивая. — А ещё? — Добрая. — Исчерпывающе, — захихикал Ши Цинсюань. — Весьма, — веско произнёс Хэ Сюань. — На самом деле хватило бы и слова «замечательная». Как по мне, оно вмещает в себя всё остальное. Красоту, доброту, нежность, верность… и другие лучшие качества. — Ты очень любящий и благодарный жених, — заметил Ши Цинсюань. — Только рассказывать об этом не мастак. Держу пари, ты и комплименты делать не умеешь. Хочешь, научу? — Скажи, пожалуйста, какой герой-любовник, — иронически усмехнулся Хэ Сюань. — Не нужно. Моя невеста не ждёт, что я буду обольщать её щебетанием. Знает, что у меня это плохо получается. Я забочусь о ней, защищаю её, дарю ей подарки… Разве это не лучше бесполезных красивых слов? — он сделал паузу и вдруг помрачнел. — Точнее, я… Заботился о ней, защищал её и дарил ей подарки. Сейчас она одна. Наверное. — Не переживай, — ободряюще улыбнулся Ши Цинсюань. — Ещё месяца полтора-два — и вы снова увидитесь и будете счастливы. Ты женишься, и будет у вас, как в сказке: сплошная романтика, щекастые русалята и никаких злодеев-браконьеров. На лице Хэ Сюаня залегла ещё более тёмная тень. — Что такое? Разве ты не должен радоваться? Совсем немного ведь осталось! Или… думаешь, её за это время тоже кто-нибудь поймал? Да быть того не может. Вылов русалки — событие всемирного масштаба. Если бы такое случилось, во всех новостях бы тотчас раструбили. Я бы сразу узнал. Хэ Сюань молчал. — Надо верить в лучшее, — наставительно произнёс юноша. — Особенно перед самым освобождением. Ну что с ней могло произойти? Ты сам говорил, что акулам сложно на вас напасть, вы слишком быстро плаваете. Заболела? Отправилась тебя искать на свой страх и риск? Или… — внезапное осознание заставило его передёрнуться. — Ты боишься, что она ушла к другому? Тяжёлая пауза длилась как будто целую вечность. — Меня нет дома больше двух лет, — голос русала звучал глухо и горько. — Я задерживал ловцов, чтобы дать своей семье время на побег, и… не вернулся. Полагаю, они долго ждали меня… и не дождались. Ни к вечеру, ни на следующий день, ни через неделю, ни через месяц, ни через год. Версий по этому поводу у них может быть только две. Первая — я убит. Вторая — меня заточили в неволе. В обоих случаях логичный вывод один — надеяться на моё возвращение бессмысленно. Я потерян навеки. Никто ведь не знает, что здесь такой самоотверженный и сердобольный ты, — из его груди с тяжёлыми хрипами вышел болезненный вздох. — В таких условиях… Разве обязана юная девушка из верности безнадёжно пропавшему мертвецу ломать себе жизнь и навсегда оставаться одинокой? Ши Цинсюань с осторожным сочувствием коснулся его плеча. — Но ты ведь совсем не хочешь такого исхода? — Какая разница, чего я хочу? — огрызнулся Хэ Сюань. — От меня ничего не зависит. И свой шанс нормально отвести беду от семьи я провалил. Первый в истории русал, попавший к людям в неволю. Блеск. Отвратительная слава. — Но ведь одновременно ты и первый в истории русал, который в такой ситуации выжил и правильно определил, кому можно довериться, чтобы освободиться! — с внушительным видом возразил Ши Цинсюань. — Неудачи случаются, но это же не значит, что в каждой своей неудаче виноват ты сам! Ты сделал всё, что мог, и получил пусть очень неприятный, но ценный опыт. Для тебя уже предопределена счастливая развязка, подумай о воссоединении и о том, что ты сможешь рассказать своим родным и соседям. Например, благодаря тебе они будут знать, что на суше существую я, а ко мне всегда можно обратиться, ведь я сделаю всё, чтобы помочь. Плечи Хэ Сюаня помимо его воли мелко затряслись. — Иногда ты просто невыносим. Если ты собрался на постоянной основе спасать русалок, боюсь, у твоего брата для тебя очень плохие новости. — К тому же, — словно не слушая его, продолжал Ши Цинсюань, важно подняв указательный палец. — Разве не ты мне рассказывал о вашей замечательной интуиции? Разве не должны твои родители, сестра и невеста, думая о тебе, хоть немножечко чувствовать, что где-то там, далеко, ты на самом деле жив? В конце концов! Как можно вот так просто взять и мысленно похоронить близкого человека?! Даже я… Даже я без русалочьего чутья, зная наверняка, что дело безнадёжное, всё-таки не верю до конца, что мои мать и отец больше никогда не вернутся. Наступила ещё одна тяжёлая и продолжительная пауза. Наконец русал бросил низким голосом: — Я не хочу об этом больше разговаривать, — и ушёл под воду, плеснув хвостом. Ши Цинсюань едва успел загородить от брызг планшет. Не так он планировал завершить уютный вечер с просмотром детского мультфильма под вкусняшки и теперь чувствовал себя виноватым. «Стоило догадаться. Это всё равно что ценителям традиций и высокой культуры «Мулан» показать. В следующий раз, прежде чем что-то предложить, обязательно постараюсь посмотреть на ситуацию с его ракурса. А сейчас, наверное, стоит подумать, чем компенсировать весь этот неудачный разговор». Очередной визит к русалу юноша загодя начал с искренних извинений, попутно с облегчением отмечая, что тот не старается спрятаться от него в домике и не воспринимает в штыки попытки пообщаться. Однако стоило ему открыть рот, как Хэ Сюань тотчас прервал его серьёзным тоном: — У меня есть к тебе дело. — А? Какое? — от неожиданности Ши Цинсюань моментально позабыл все подготовленные покаянные слова и в недоумении захлопал ресницами. — Вероятно, разорительное, — хмыкнул Хэ Сюань. — Но важное. Дело касается вознаграждения, которое я обещал за своё спасение. Скажи… У вас с братом случайно нет колец с натуральным морским жемчугом? Или, может быть, плотно сидящих браслетов? Подойдёт любая драгоценность, которую можно носить на постоянной основе и которая не слетит в первые пару секунд, если вы случайно упадёте в воду. — С натуральным морским жемчугом… — Ши Цинсюань задумчиво приложил палец к губам. — Погоди-ка, были такие! Отец подарил нам с братом когда-то давно по случаю особенно успешной крупной сделки. Просто на радостях. Но мы их, если честно, давно уже не надевали, лежат себе в шкатулках. Это имеет значение? — Нет. Если есть, принеси. И выбери день, когда ты сможешь перебороть себя и не беспокоить меня хотя бы до ужина. Мне нужно будет максимально сконцентрироваться, чтобы сделать из них для вас амулеты. Они будут излучать энергию, призывающую русалок, и подавать сигнал, что вы свои. Это послужит полезным дополнением к знанию русалочьего языка. Ведь вы можете потерять сознание или просто не иметь сил закричать. — Ого. Тогда я мигом тебе принесу! — Ши Цинсюань немедленно подскочил. — И кстати… — Погоди, — холодная когтистая рука вцепилась в его запястье. — Я не договорил. Ещё мне понадобится частичка тебя, которую я не потеряю под водой. В личных целях. Не волнуйся, ничего опасного. Прядь волос вряд ли подойдёт, потому что… — Я могу подарить тебе открывающийся кулончик со своими волосами, — предложил юноша. — Так они не должны потеряться. Я не знаю, какую ещё частичку себя можно тебе отдать. Выпавшие ресницы? Состриженные ногти? Молочные зубы в коробочке? Ха-ха-ха-ха… Ши Цинсюань посчитал свои предположения забавной шуткой, но русал даже не улыбнулся. Напротив, в его глазах блеснул странный интерес. — Молочные зубы в коробочке? Они правда у тебя есть? — Ну да?.. — растерялся юноша. — Моя мама бережно собирала их в детстве на память. — Вот их тогда и неси. Можно не все, если ты морально не готов расставаться со своими детскими зубами. Хотя… кулончик с волосами тоже давай. На всякий случай. — Вот уж не думал, что такое когда-нибудь кому-нибудь может пригодиться! А тебе зачем? Тоже для какого-нибудь амулета? Или просто хочешь памятную вещицу от меня? Если последнее, мне не жалко принести что-нибудь более стоящее, и… — Нужно именно это. Не сомневайся. Я хочу… Попробовать кое-что. Для тебя это безопасно. Обещаю. — И в мыслях не было, что ты захочешь обмануть или навредить, ты никогда не был способен на такое всерьёз, — отмахнулся Ши Цинсюань. — Я просто думал, тебе нужен подарок, но ты стесняешься попросить что-нибудь нормальное. Смотри, если передумаешь — я подыщу подарки и тебе, и твоим родственникам. — Да иди ты в осьминожью чернильницу… — И, кстати, свободный от меня день тебе предстоит уже завтра. Я до вечера уезжаю к Се Ляню праздновать его день рождения. Раньше ужина меня точно не жди. — Вот и потрясающе. Щедрость Ши Цинсюаня поистине не знала границ, хотя запасы денег на карте стремительно приближались к нулю. Не привыкший скромничать и экономить на друзьях, он намеревался преподнести Се Ляню довольно пухлый красный конверт и роскошно оформленное коллекционное издание книги, которую тот давно хотел прочитать, но всё никак не мог собраться. И это не считая будущей оплаты уроков письма для Хэ Сюаня — хотя запросил Се Лянь этак вдвое меньше обычного. Прибавить к этому грядущие расходы на такси — и, вздумай Ши Цинсюань покупать новые украшения с жемчугом, остатка средств ему едва ли хватило бы даже на картонный стаканчик кофе или бутылочку воды из автомата в офисе. Покойный отец сейчас здорово сберёг ему карман — с согласия брата юноша извлёк из шкатулок два дорогих и стильных мужских кольца и без раздумий отнёс в домашний океанариум. Что с ними происходило в его отсутствие, он не знал, да и времени не было интересоваться — празднование дня рождения друга захватило его с головой. Се Лянь никогда не устраивал грандиозных торжеств, предпочитая задушевное времяпрепровождение в кругу близких, но рядом с ним всегда было так легко и образовывалась такая уютная атмосфера, что даже для искушённых любителей вечеринок вроде Ши Цинсюаня время пролетало как-то очень незаметно. Обычно Се Лянь дожидался ближайшего после праздничной даты выходного и на весь день арендовал ресторан «Лазурный фонарь», где трудился шеф-поваром его младший двоюродный брат Ци Жун. Последний, невзирая на превосходное кулинарное мастерство, славился весьма склочным и скандальным характером, но, поскольку большую часть времени он добровольно проводил на кухне под лозунгом «Эти дебилы всё равно без меня не приготовят ничего достойного», а во время выходов в зал то и дело осекался под предупреждающими взглядами родителей Се Ляня и собственного маленького сынишки, испортить торжество у него не получалось. Чаще всего он появлялся окончательно, когда наставала пора выносить огромный торт, сам с величайшей гордостью ставил его перед именинником, демонстративно плюхался на ближайший свободный стул, толкал речь про очередной «неповторимый рецепт», следом произносил пару довольно своеобразных пожеланий — и тут же требовал, чтобы все остальные осыпали Се Ляня восхвалениями. Уговаривать обычно не приходилось. Если не считать Ци Жуна, в остальном всё шло мирно и весело. Се Лянь старательно готовил шутки, игры и конкурсы, Ши Цинсюань вскоре подхватывал, начинал импровизировать и разогревать гостей, снимал короткие видео и тут же спамил ими в Вичате, Му Цин фотографировал, придирчиво выбирая ракурсы, Лан Цяньцю что-то горячо обсуждал с Фэн Синем, Юйши Хуан и Бань Юэ как-то незаметно ускользали помогать официантам… И каждый привносил в праздник частичку чего-то своего, предлагал что-то интересное и увлекал остальных — иногда нарочно, иногда нечаянно. Примерно то же самое было и в этот раз. Ши Цинсюань болтал со всеми даже больше обычного, не выпускал из рук телефон, забивая друзьям всю ленту в Моментах, пел, танцевал и от души угощался вином — впрочем, не до беспамятства, поскольку, в отличие от лёгкого хмеля, состояние пьяной невменяемости и тяжёлого похмелья никогда ему не нравилось. С Хэ Сюанем он в тот день так и не увиделся — такси довезло его до дома примерно к одиннадцати вечера, да и подшофе ему у аквариума делать было явно нечего. Зато уже воскресным вечером, бодрый и свежий, он заявился к русалу в компании брата. Хэ Сюань с максимально строгим и серьёзным видом протянул им два кольца. На вид они как будто бы ничуть не изменились. — Носить их каждый день вовсе не обязательно, если вас это тяготит, — заметил русал. — Но если соберётесь в морскую поездку по своей традиции — не снимайте. Ши Уду с выражением некоторого сомнения на лице надел своё кольцо и теперь пристально рассматривал его и покручивал на пальце, как будто пытался почувствовать что-то особенное и притом заранее во всё это не верил. — И ещё. Ни в коем случае ими не меняйтесь. Ни в коем случае. Они строго индивидуальны. То, что принадлежит старшему, не сработает на младшем. И наоборот, — Хэ Сюань вещал всё так же наставительно и сурово. Повисла пауза. — Спасибо, — наконец коротко бросил Ши Уду. — Это всё? — Всё. — Тогда оставляю вас одних. Старший Ши кивнул и решительными шагами удалился из океанариума. — Ты его извини, он в смешанных чувствах, — примирительным тоном заметил Ши Цинсюань. — Сам не знает, что думает насчёт всего этого. И верит, и не верит. И хочет иметь гарантии, и ломается от гордости. Мой брат — такой человек, что привык со всем справляться сам, всё подчинять себе — от сотрудников на работе до самой судьбы. А тут ему предлагают довериться побрякушке. От неизвестного морского существа. Это я сейчас не в обиду тебе говорю. Это я его мнение излагаю. Вот он и ведёт себя так… Не очень вежливо. — Какое мне дело до его поведения! — фыркнул Хэ Сюань. — Зря ты думаешь, что меня это волнует. Если бы не формальный долг перед ним и не твоё благополучие, я бы и усердствовать не стал. Он всё ещё не слишком мне нравится, несмотря на все объяснения. Но ты же без него пропадёшь… — Я твой подарок вовсе снимать не буду. Обещаю, — юноша поспешил слегка сменить направление беседы. — Нигде его не забуду. Понадеемся, что на практике не пригодится, зато он будет отличным воспоминанием о таком замечательном друге, как ты. Русал коротко усмехнулся. — И всё-таки: что ты собрался делать с моими зубами и волосами? Я не могу не спросить, у меня от любопытства внутри всё переворачивается. — Утащить на морское дно, — сделал страшные глаза Хэ Сюань. — Да я-то не против, — отмахнулся Ши Цинсюань. — Мне они ни к чему. Но как ты их используешь на дне? — Пока не могу сказать, — покачал головой Хэ Сюань. — Я не уверен в своей затее. Но в любом случае однажды я постараюсь их тебе вернуть. — Значит, после того как ты уплывёшь, мы всё-таки когда-нибудь ещё увидимся? — глаза юноши восхищённо загорелись. — Не знаю, — пожал плечами русал. — Ничего не знаю и ничего не обещаю.