Исключение. Против правил

      — Ты правильно сделала, что не согласилась стать его Феей, — звучал монотонный женский голос, эхом отскакивающий от стен огромной гостиной. — Достойные Паладины не берут в пару диких.              Арена сидела за длинным обеденным столом, не отводя взгляда от тарелки с позолоченными краями. Рулька в меду с молочным картофелем как никогда наводили тоску: матушка распорядилась, чтобы каждый день им подавали изысканные, но оттого неизменно тяжелые блюда. Арена не любила набивать живот, особенно по утрам, но все равно ела. Матушка не допускала, чтобы кто-либо из семьи Хейтред выходил из поместья голодным.              — Да, мама, я знаю, — ответила девушка, перевернув вилкой кусочек мяса.       — Блекгриды богаты, да только лишь. Глава рода сгинул на войне, которую сам же и развязал. Его сумасшедшая жена повесилась, опозорив свою семью и детей. Я уверена, что Влад Блекгрид такой же безумец, как и его родители. Он тебе не чета.       — Да, мама, — повторила Арена, думая про себя, что это ее род был не чета роду Блекгридов – героев войны Междуземья.       — Доучишься в своей Академии и выйдешь замуж за сэра Иша. Быть женой достойного Паладина, к тому же самого потомка Великих Союзников, лучшее счастье для тебя, Арена.              Девушка подняла взгляд на мать. На том конце стола, так далеко, что сложно было разглядеть цвет глаз, сидела женщина, которая носила то же лицо, что и Арена. У нее был такой же маленький вздернутый нос, еле заметные ямочки на щеках, густые темные брови и убранные в низкий пучок черные волосы. Лишь старательно спрятанные под пудрой морщины у глаз и на лбу выдавали, что за столом сидели не две совершенные копии, а мать и дочь.              Марина Хейтред элегантно подтерла краем салфетки уголки губ и потребовала десерт. Она сидела слишком ровно, положив свои острые локти на стол. Тонкие губы женщины издалека были похожи на красную нить: косметика никогда не шла матери, но та продолжала скупать модную среди дам ее возраста помаду. Хозяйка дома Хейтред всегда носила тяжелые бархатные платья бордового цвета, длинные рукава которых скрывали болезненно худые руки. Сегодня она не изменила своим привычкам – она никогда им не изменяла.              — А где отец, матушка?       Марина Хейтред подняла на дочь свои черные глаза.       — Вчера днем он отправился в королевский гарнизон со своей Феей, — произнесла женщина, положив на стол десертный нож. — Еще не вернулся.              Подали пудинг, и до конца позднего завтрака мать и дочь больше не сказали друг другу ни слова.              На самом деле Арене не нравилось, как выглядит ее матушка, пусть она никогда ей об этом не скажет. Ей не нравилось, как она одевалась, как, вторя бездушной моде, вела хозяйство в поместье, как яро старалась поддерживать высокий статус рода Хейтред, не нравилось, что она говорила. И больше всего ей не нравилось, что тем не менее они с ней были как две капли воды – лишь красные глаза Арены отличали ее от матери. Но, сколько бы девушка ни смотрела на них в зеркало, она не могла отделаться от мысли, что шаг за шагом идет по пути матушки: по несчастливому пути жены достойного Паладина, у которого есть Фея.              И если раньше Арена сочувствовала матери, то теперь мелко дрожала от мысли, что с ней может случиться то же самое.              — Молодая госпожа, ваш портфель, — встретил Арену на пороге дворецкий, возрастной мужчина в черном фраке. Мистер Ллойден слишком долго служил этой семье, поэтому девушке не нужно было задумываться о том, что ему говорить.       — Сообщи мне, когда отец вернется. Я давно его не видела и хотела бы поговорить с ним, — забирая коричневый портфель, проговорила Арена. Она смущенно заправила за ухо выпавшую из роскошной черной косы прядь и отвела взгляд. — Мне нужно передать ему подарок.       — Конечно, госпожа, — кивнул седой мужчина с глубокими морщинами на лбу и фальшиво улыбнулся. — Сегодня день рождения главы рода: он обязательно успеет к праздничному ужину.              Арена поблагодарила мистера Ллойдена и направилась к своей карете, которая должна была отвезти ее в Академию. Сергей Хейтред, ее отец, служил Паладином при дворе и, хотя имел невысокое звание, все равно считался влиятельным дворянином из-за родства с почившим дедом Арены – талантливым генералом, участвовавшим в войне Междуземья. Благодаря его статусу и богатству они с матерью ни в чем не нуждались – ни в чем, кроме него самого. Арена не помнила, чтобы отец хоть раз после ее рождения оставался в родном поместье на один сезон, а вскоре – и даже на месяц. Вне дома у него была любимая служба. И Фея.              — Арена!       К поместью Хейтредов подъехала чужая карета – зеленая, с золотыми узорами и прекрасными белыми лошадьми. Арена машинально поправила тусклое серое платье, которое носили все дикие Феи в Академии. Из окна с позолоченной каемкой выглянул Иш Тризонн: густые русые волосы молодого парня были явно аккуратно причесаны с утра, но сейчас успели растрепаться; зеленые глаза смотрели на девушку тепло и радостно – искренне, а задорные веснушки, еле заметные, о которых, вероятно, знали только его близкие, делали лицо парня мягким и очень привлекательным. Как только Арена увидела своего любимого человека, все ее тревоги растаяли. Сегодня был такой солнечный день, будто все еще играло лето. Арене не хотелось портить его бестолковыми опасениями.              — Поехали со мной, — вышел из своей кареты Иш и открыл дверцу, приглашая войти. Арена подала ему руку, улыбаясь. Этот милый парень старался каждый день заезжать за ней, поэтому карету для нее готовили лишь на всякий случай.              Когда они уселись внутри, кучер погнал лошадей. Иш был одет в элегантную форму: белый пиджак – отличие Паладинов, поверх зеленой безрукавки, расшитой золотыми узорами – цвета его рода. Эта одежда всегда была ему к лицу, хотя Иш и говорил, что не любит носить сильно выделяющийся белый цвет. Арена всякий раз успокаивала смущенного парня, убеждая того, что он достоин носить эту форму – что он самый талантливый Паладин в Академии. Верил или нет, но Иш всегда улыбался в ответ.              — Как ты? После вчерашнего, — взял за руку свою любимую парень. Иш сидел рядом с Ареной, он потянулся к ее щеке и легко поцеловал, отчего девушка залилась румянцем, хотя давно привыкла к таким ласкам.       Арена положила голову на плечо Иша и сцепила их руки в замок.       — Все в порядке, не беспокойся. Волноваться нужно не обо мне, — отмахнулась девушка. Она не хотела вспоминать свой вчерашний позор: она надеялась, что сегодня бессильно валяющийся на кровати Влад Блекгрид осознает, какую глупость совершил, и сполна поплатится за нее. Сама же Арена ощущала лишь легкую чесотку в теле после первого за год обращения в Фею. — Ты не испугался?       — Хах, разве что за Блекгрида! Хотя этого монстра еще надо постараться завалить, — пошутил Иш. Арена не хотела видеть лицо любимого сейчас. Она хорошо помнила, как оно исказилось от боли и ужаса в тот раз, когда они образовали связь Феи и Паладина. Тогда Иш пролежал в кровати два дня, а Арена все это время проплакала, ненавидя себя. Конечно, и вчера он тоже испугался, увидев столь уродливую и опасную Фею.       — Арена, слышишь? — Иш приобнял девушку за плечи и поцеловал ее в макушку. От сердца Арены по всему ее телу растеклось тепло. — Ничто не заставит меня отказаться от тебя. Ты была, есть и будешь моей невестой, кем бы ты ни пробудилась. Не волнуйся о таких мелочах. Мы всегда будем вместе, ведь мы же давно об этом договорились?       — Ты говоришь о том дубе у школы? — тихо засмеялась Арена, крепко сжимая руку Иша. — О тех вырезанных на нем именах и о том, как после этого нас ловили по всему саду директрисы?       — И о том, как я поклялся им, что через несколько лет на этом месте мы с тобой сыграем свадьбу!       — Ну конечно, ты поклялся! Иначе бы директрисы отчислили нас за изуродованное дерево, которое посадили сами Великие, — рассмеялась Арена, и ее в отместку сильнее сжали в объятиях.              В такие моменты по утрам, когда они ехали в Академию только вдвоем, Арена была по-настоящему счастлива. Ей никого и ничто не было нужно: только бы слышать дыхание и голос Иша, который рассказывал что-то про свою учебу. Он всегда веселил ее какой-нибудь глупостью, и вдали от чужих глаз девушка могла открыто смеяться. Рядом с Ишем в этой карете она могла забыть о вечных правилах поведения настоящих леди, могла не заботиться о своем имидже и о репутации своей семьи. Всего полчаса в день она отдыхала, снимая свою идеальную маску.              — Иш, а куда мы едем? — спросила Арена, взглянув окно и заметив, как карета сворачивает с привычного пути. Внутри что-то неприятно сжалось в нехорошем предчувствии.       — За Лаэль. — Слова парня выбили воздух из легких Арены. Она поднялась с его плеча и посмотрела в глаза Ишу. — Ну, ведь она теперь моя Фея, — будто оправдывался парень, но Арена не хотела этого слышать.       — Ну и что? Она не может добраться до Академии самостоятельно? — не сдерживая рассерженный тон, говорила девушка. Она приблизилась и сжала руку Иша, вцепилась в парня взглядом, но, заметив его растерянность, шумно выдохнула. Арена до дрожи не хотела видеть сейчас эту девушку.       — Лаэль только поступила в Академию, сегодня ее первый день, — успокаивая, говорил Иш и гладил сжавшую его ладонь руку девушки. Арена медленно ослабляла хватку и вскоре отпустила парня. — Я должен ей помочь хотя бы потому, что старшекурсник. И ты тоже…       — А я почему должн!..              Арене пришлось резко замолчать, ведь, как только карета остановилась, ее дверца тут же открылась. В мягкий, тихий и скрытый от глаз любимый мирок ворвался рыжий пожар, захватывая и пожирая все, что раньше принадлежало только юной Хейтред.              — Всем привет! — ярко прозвучал высокий голос Лаэль. Спохватившись, Иш тут же подал ей руку, и девушка забралась в карету, опустившись на сидение напротив старших товарищей. — Спасибо, что заехал за мной, — поблагодарила Лаэль своего Паладина, лучезарно улыбнувшись. — Я буду рада учиться вместе с тобой, — кивнула девушка Арене, протянув руку для рукопожатия. Но никто не желал отвечать на такую грубость.       — Во-первых, обращайтесь ко мне на «вы», юная леди. Я старше вас, — монотонно отчеканила Арена. Она вся выпрямилась, красиво сложив руки на коленях. Ее взгляд стал тяжелым: таким смотрела на нее всякий раз мать, но лицо не выражало никаких чувств. — Во-вторых, пусть вы и тоже Фея, но учиться мы вместе не будем. — Лаэль растерянно опустила уголки полных губ, убрала протянутую руку и перевела непонимающий взгляд на Иша. — В-третьих, не стоит благодарить нас за то, что сегодня мы заехали за вами. В следующий раз вы будете добираться самостоятельно.       — Но… — вздохнула Лаэль, но осеклась, будто испугалась Арену, и в разговор вступил Иш.       — Не пугай ее, дорогая, — обратился он к своей девушке. Парень посмотрел на Лаэль, и та немного успокоилась. Арена хотела цокнуть языком: ее ело изнутри осознание того, что эти двое после образования связи Паладина и Феи стали «слышать» чувства друг друга. — Она не такая строгая в душе. — Иш перевел взгляд на свою девушку, и раздражение Арены растаяло от тепла этих зеленых глаз. — Просто пока что стесняется тебя. Вы еще привыкнете друг к другу.              После этих слов Лаэль понимающе кивнула, снова заулыбалась и начала что-то лепетать про волнение перед первыми занятиями. А Арена пыталась удержать на лице равнодушную маску: какое еще «привыкнете»? Зачем ей вообще привыкать к этой девчонке? Ведь Иш обещал, что она будет ему лишь напарницей.              Удерживая спину прямой, Хейтред молча слушала беспечный разговор ее парня и его Феи. Сегодня Лаэль выглядела небрежно: ее торчащие во все стороны густые кудряшки лежали на плечах – девушка лишь закрепила передние пряди заколками, чтобы те не лезли в глаза. Красное, в цвет ее силы, платье Феи было не выглажено, а на рукаве белой блузы, поверх которой была надета форма, виднелась маленькая затяжка. На ее фоне Арена в своем сером сарафане и кипельно белой рубашке выглядела образцовой ученицей Академии, у которой все было идеально. Да только сейчас она была словно ворона, напротив которой в одну клетку посадили жар-птицу. И, ко всему прочему, Арена была дикой, а не нормальной Феей, какой пробудилась Лаэль. И у нее не было той заветной зеленой броши в виде герба Тризаннов на груди – знака, что эта Фея принадлежит Ишу.              — А я и не знала, что твоими предками были Великие Союзники! — восхищенно воскликнула Лаэль, хлопнув в ладоши и посмотрев на Иша. Арена прыснула в душе, сохранив равнодушное выражение лица: все знали, что ее парень быть потомком героев. Эта девчонка была либо слишком глупа, либо врала. Хотя Арене вполне верилось в первый вариант: Лаэль только-только окончила школу и ей было всего шестнадцать лет. «Если она вообще училась в школе», — усомнилась Хейтред, ведь род Блеймов был нищим.       — Да-а, так уж получилось, — протянул Иш, и Арена без всякой магической связи поняла, что тому стало неловко. — Что ж, эта родословная все равно не дает мне никаких преимуществ, кроме статуса.       «Не “статуса”, а “клейма”», — думала Арена, до этого безучастно смотревшая в окно движущейся к Академии кареты. Девушка впервые с момента остановки у поместья Лаэль убрала руку с колен и положила ладонь поверх ладони любимого. Иш с благодарностью посмотрел на свою девушку. Та легко улыбнулась ему в ответ.       — Да разве никаких преимуществ? — растерянно проговорила Лаэль. Она заметалась взглядом, явно ощущая неловкость Иша через связь, но не понимая ее. — Ведь ты один из лучших учеников Академии! Талантливый Паладин! Мне даже неудобно, что такая неумеха, как я, стала твоей напарницей… — Лаэль поникла, ее плечи опустились, и девушка уткнулась взглядом в свои руки.              Арена смотрела на нее, мысленно соглашаясь с каждым словом этой Феи, и ждала, когда раздраженный разговорами о своем таланте Иш переведет тему, но вдруг заметила боковым зрением движение любимого. Парень отпустил руку своей девушки и потянулся к рукам Лаэль, которая вяло перебирала пальцами и собиралась расплакаться. Он сжал ее ладони в своих, и Арена скривила губы.              — Не говори так, Лаэль. Ты тоже станешь талантливой Феей. Не смотри на свой возраст и тем более на родословную – все это не сможет стать помехой для тебя, если ты будешь гореть своей мечтой. Поверь мне. — Лаэль подняла на Иша мокрые глаза, жадно ловя каждое его слово. — Ты обязательно станешь Феей, достойной такого Паладина, как я. Нет, ты уже достойна.       — Приехали, — выплюнула Арена, так как чертова карета наконец остановилась. — На выход.              ***              — Арена… Леди Арена! — кричала Лаэль на весь двор Академии. Девчонка бежала за Хейтред с тех самых пор, когда та, словно тяжелая грозовая туча, вышла из кареты Иша. Арена больше не могла терпеть такой позор, поэтому остановилась на ступенях перед входом в Академию, чтобы дождаться Лаэль и навсегда отвязаться от нее.              Учебное заведение, в которое девушка поступила в прошлом году, было двухэтажным П-образным зданием. К нему вела выложенная мелким камнем широкая дорога, огибающая стоящий в центре монумент Великих – каменное изваяние Паладина и Феи, которая сидела у него на колене и держала вместе с ним меч, направленный в небо. Вокруг памятника, как и по всей территории Академии, росла сирень, которая цвела лишь в один сезон, а в остальные – оставалась невзрачным зеленым кустом с большими листьями. Они опадали лишь зимой, и то не все: на земле Арены никто не знал, что такое снег и настоящие холода. Сейчас начиналась осень, сирень еще не пожелтела, но ее вялый из-за пережитой летней жары вид удручал. Как и в целом само темное здание Академии.              Арена безучастно смотрела на то, как Лаэль поднимает с земли вылетевшие из незакрытого портфеля листки бумаги. Какие-то Паладины, которых Хейтред не знала, помогли юной девушке и все просияли, когда та одарила их милой улыбкой. Феи же обходили стороной это рыжее неуклюжее создание, и Арена хорошо их понимала. Заметив в стороне девушек в цветных платьях, которые шушукались, глядя собирающую тетради по земле Лаэль, Хейтред кое-что вспомнила и горько усмехнулась.              — Что вам от меня нужно, леди Лаэль? — равнодушно спросила Арена, когда юная Фея наконец дошла до нее.       — Ничего... То есть мы же все равно идем в одно крыло. Почему бы не пойти вместе? — Свою реплику Лаэль начинала куда веселее, пока не увидела холодный взгляд Арены. Старшая Фея стояла на одну ступень выше и только так могла смотреть на первокурсницу сверху вниз: на самом деле Арена была ниже Лаэль ростом, хотя и была старше ее на три года. — Да и к тому же я впервые в Академии… Ничего не знаю.       — Вы правы: вы ничего не знаете, — бросила Арена и повернулась к Лаэль спиной. — Крыло Фей в левой стороне. Ваш этаж – второй. — Юная Фея явно хотела что-то спросить, но Арена не дала ей этого сделать. — Дикие учатся отдельно.              Девушка зашла в Академию, не обернувшись.              Арене не нужна была дружба с этой девчонкой. Ей вообще не нужна была дружба с кем-либо. Арене нужен был только Иш, которого эта несуразная, взявшаяся из ниоткуда и явно зазнавшаяся из-за своего уникального дара Лаэль Блейм пыталась отобрать. А она точно пыталась: сколько раз всего за эти два дня она заставляла Иша смотреть на себя – эти ее глупые несдержанные слезы, неприлично громкий смех и дурацкие рыжие волосы. Этот ее проклятый огненный талант…              Девушка шла по коридору мимо безликих Фей, которые различались в ее глазах только цветом платьев. А когда Арена прошла лестницу, ведущую на второй этаж, и эти цвета пропали. Остался серый удушливый оттенок, который хотелось содрать с себя вместе с кожей, лишь бы не быть среди него.              Арена зашла в одну из двух аудиторий на первом этаже.              — Это же она…       — Фея Блекгрида?       — Я слышала, она отказала ему. Дура, что ли? Кому она еще нужна?       — Ишу. Я нужна Ишу.              В другой раз Арена не посчитала бы нужным тратить свое время и силы на бестолковых однокурсниц, которые вечно обсуждали всех и вся, как какие-то уличные крысы. Но сегодня в ней как никогда раньше клокотали чувства, с которыми, к своему стыду, девушка не могла совладать.              Дикие Феи ошарашенно посмотрели на Арену, которая впервые заговорила с ними сама, и девушке стало стыдно за свою несдержанность. Сегодняшний день начался просто ужасно. Или это еще вчерашний проклятый не закончился?              — Садитесь, — прозвучал голос мадам Вронг, когда она зашла в кабинет диких Фей.              Слишком большая аудитория с темными, местами заплесневелыми стенами и с восходящими партами неприлично пустовала: занятыми ученицами были только первые ряды и несколько мест чуть выше. Невзрачные девушки в серых платьях без особого энтузиазма выкладывали из портфелей альбомы и перья с чернильницами, а мадам Вронг, возрастная женщина с вечным пучком на голове и грубыми складками под носом, прошла к кафедре и уронила на стол рядом обшарпанный черный саквояж.              — Все присутствуют? — Преподавательница, не дожидаясь ответа, обвела взглядом диких Фей, сидевших перед ней. — Все. Теперь вас тринадцать... Какое все-таки подходящее число, — выдохнула мадам Вронг, и Арена мысленно поправила ее, ведь, считая преподавателя, в этом кабинете было четырнадцать диких Фей.       — Леди Мейт, встаньте.              С первых рядов встала незнакомая Арене девушка: первокурсница. В этом году лишь она пробудилась дикой Феей. Зена Мейт была высокой девушкой, которой на вид можно было смело дать девятнадцать лет. Ее длинные желтые волосы были убраны в высокий хвост, а серое платье висело, как мешок.              — Расскажите, что вы знаете о диких Феях? – спросила первокурсницу преподавательница, безучастно смотря в окно. В аудитории послышались перешептывание и усталый вздох Арены: снова этот вопрос, правильный ответ на который знала только мадам Вронг. В прошлом году все еще таившая надежду на удачное пробуждение юная Хейтред была в пух и прах разбита этим беспощадным ритуалом.       — Паладины не создают связь с дикими Феями, — отчеканила девушка истину, которую матери с рождения твердят своим дочерям, будто это может уберечь их от пробуждения дикой Феей. Мадам Вронг равнодушно кивнула.       — Дальше.       — Дикие Феи пробуждаются редко, — менее уверенно произнесла леди Мейт.       — Как и все Феи в принципе, — бросила мадам Вронг, не отрывая взгляда от большого окна.       — Да… — замялась леди Мейт, которая, вероятно, наконец начала понимать, что происходит, а потому перестала ждать взгляда преподавательницы. — Это редкий дар.              В аудитории вдруг стало слишком тихо – все затаили дыхание, и мадам Вронг медленно повернула голову и посмотрела на первокурсницу. Арена видела только затылок леди Мейт, но могла поклясться, что под таким ледяным взглядом преподавательницы она потеряла лицо. Ведь даже Хейтред его потеряла, когда год назад также ошиблась.              — То есть я хотела сказать, что у диких Фей уникальная сила! — начала оправдываться девушка, убрав руки за спину, и Арена заметила, как та, вероятно, в борьбе с волнением, схватилась за кисть своей правой руки. — Она не управляет каким-то элементом или предметом, а буквально усиливает внутреннюю мощь Паладина. Его навыки, силу, чувства…       — И тем самым убивает его. Вы это хотели сказать, леди Мейт? — От тона мадам Вронг в аудитории стало холодно. Некоторые более старшие Феи поежились. — Дар убивать, говорите?       — Да… То есть нет, — заикалась первокурсница, которую сейчас опустили с небес на землю. Арена вздохнула, но без сочувствия: иной правды здесь нет. Дикие Феи – опасность для этого мира, которую не истребляют до сих пор лишь из гуманных принципов. За год в Академии Арена убедилась в этом. Точнее, ее убедили.       — Садитесь, — приказала первокурснице мадам Вронг и в этот раз начала свою повторяющуюся из года в год вводную лекцию особенно жестко. — Запомните: есть Феи, а есть дикие. Вам всем здесь не повезло – вас буквально прокляли боги-прародители, — говорила преподавательница, уперев руки в стол. Она не смотрела на леди Мейт, но Арена была уверена, что все это говорилось в первую очередь для нее. — Вы, юные леди, может быть, еще не понимаете, как страшен ваш «дар». Думаете, что обладаете какой-то силой… Ничем вы не обладаете!              На этот раз вздрогнули все девушки, находившиеся в аудитории. Даже Арена спрятала руки под столом, уперев взгляд в парту. Она, вероятно, лучше всех знала, что силы дикой Феи были никому не подвластны, даже ей самой. И страшно разрушительны для всех.              — Всякий самоуверенный Паладин, образовавший связь с дикой, неизменно гибнул. — Сейчас Арена вдруг вспомнила Влада Блекгрида и подумала, что мадам Вронг говорила про них. — Никто еще не смог сражаться вместе с нестабильной Феей, которая не поддается никакому контролю и совершенно теряет разум. Из-за такой связи дикая неизменно усиливает чувства и силу Паладинов до критических, смертельных показателей и не останавливается, пока не разорвет его этим на части. Знайте, юные леди: раз обратившись, вы поймете, какое чудовище сидит внутри вас. — Мадам Вронг понизила голос, отчего всем ее студенткам стало страшно, а Арене – больно. — И узнаете, как сильно оно жаждет убивать.              В аудитории повисло молчание. Леди Мейт, вероятно, больше не считала свою силу даром. Возможно, она так же, как и Арена год назад, отныне хотела повернуть время вспять, чтобы ни за что не пробуждаться дикой Феей. Может быть, сейчас ее глупая надежда погасла, как она давно погасла в душах старших Фей.              — Наша Академия великодушно позволила вам обучаться в этих стенах. Рядом с обычными Феями, — продолжила миссис Вронг уже спокойнее. Арене даже показалось, что на лице женщины промелькнуло удовольствие. Преподавательница села на стул возле кафедры и закинула ногу на ногу. — За четыре года своего обучения вы узнаете основы, но не более: вам это не нужно. Главное, что подарит вам Академия, – четкое осознание, что никогда в жизни вы не захотите обращаться Феей и создавать связь с Паладинами. Вы должны понять: вы просто не имеете на это права.                     Арена вышла из аудитории сильнее обычного утомленной. Миссис Вронг ожесточенно заставляла своих студенток зубрить исторические справки о смертельных случаях связи дикой Феи и Паладина. Арена все это уже знала, она давно проплакала свои бессонные ночи после подобных лекций. От ее мечты, казалось бы, не осталось ничего: она никогда не сможет быть Феей Иша, просто потому что любит его и не позволит себе навредить ему. Спустя год Арена уже хорошо понимала, кем является, как и то, что никогда не сможет быть кем-то другим.              Все было, как рассказывала миссис Вронг. Лишь назойливое воспоминание о вчерашнем дне тревожило давно остывший труп надежды.              Выходя из крыла Фей, Арена поймала взглядом спускающихся по лестнице со второго этажа девушек в разноцветных платьях. Три красавицы, смеясь и смотря друг другу в искрящиеся весельем глаза, несдержанно громко болтали о чем-то. Из окна с верхнего пролета на них падал теплый солнечный свет, в лучах которого искрилась пыль, а может быть, частицы магии.              Там шла Лаэль, радостная и безмятежная, и ее рыжие волосы горели огнем.              — И почему мы другие? — вдруг раздался позади Арены знакомый голос. Девушка обернулась и увидела леди Мейт. Первокурсница выглядела плохо: ее плечи были опущены, она вцепилась в портфель двумя руками. Ее некрасивое лицо с высоким лбом побледнело, будто из девушки выкачали жизнь, а губы были поджаты. — Чем мы хуже? Я не понимаю. Арена не хотела отвечать, но еще больше она не хотела оборачиваться, чтобы не видеть тошнотворно счастливое лицо Лаэль.       — Вам повезет, если не узнаете ответы на свои вопросы, леди Мейт, — бросила она, не смотря в глаза первокурснице, которая была на голову выше ее.       — Но ведь вчера ты смогла создать связь с Паладином, и он не умер. Я видела. —Арена подняла на девушку взгляд, и ее сердце екнуло. В желтых глазах первокурсницы был виден слабый огонек надежды. Как же она сумела сохранить его после лекций миссис Вронг?       Арена спрятала руки в подоле платья и больно сжала их в кулаки.       — Это была ошибка, глупое исключение, — низким голосом проговорила дикая Фея, впившись взглядом в бестолковую первокурсницу. Арена пыталась сохранить самообладание и вести себя достойно перед малознакомым человеком, но воспоминание о Владе Блекгриде вкупе со словами этой девушки переворачивали ее душу. Почему именно он, а не Иш? — Если он еще раз образует со мной связь, я точно его убью. И поверь, это желание увеличивается в сто крат после обращения, даже если твой партнер – твой любимый человек.              Леди Мейт отступила на шаг, опустила взгляд, а затем молча прошла мимо Арены. Девушка не обернулась вслед младшей дикой Фее. Мысли в голове тонули в злобе и отчаянии, которые словно пробудились от слов, которые только что прозвучали из ее уст. Еще какое-то время Арена простояла посреди коридора, по которому все равно никто не ходил. Девушка пыталась взять себя в руки и унять боль, все горькие чувства, что против воли овладели ей. Как же смешно. Дикая фея не могла держать себя под контролем даже в истинной форме.              Когда звуки стихли и коридоры с лестницей опустели, Арена смогла вернуть себе чистый разум. Девушка медленно пошла к выходу из Академии, думая о светлом. Об Ише. Пусть она никогда не захочет больше оборачиваться Феей, не станет его напарницей и не будет сражаться с монстрами бок о бок с ним – она все равно может быть с ним рядом, может любить его. И быть любимой им. Воспоминание о юном веснушчатом Ише, так уверенно державшем ее за руку, когда те, вопреки запретам родителей, все равно сбегали к реке собирать блестящие камушки, согрело сердце Арены. Она расслабила руки и вышла за порог Академии.              Иш обещал, что всегда будет рядом.              Радостное сердце замедлило бег, когда Арена увидела знакомую зеленую карету впереди. Она осталась последней: день подходил к концу и в Академии не осталось учеников. В оконце кареты различались силуэты Иша и Лаэль, которые о чем-то увлеченно говорили. Арена видела, как огненная Фея смеялась, широко открывая рот. Видела, как близко к ней сидел Иш. Что она там делает? Почему она опять?..              Арена закусила губу. Она захотела ворваться к ним, выгнать Лаэль с ее места, оставить на пороге и уехать так далеко, чтобы та не смогла найти Иша и быть с ним рядом. Это желание было так горячо, что Хейтред сдвинулась с места, совсем забыв о выражении своего лица. И только пройдя последнюю ступень уличной лестницы Академии, Арена заметила в стороне большой темный силуэт. Она ошарашенно посмотрела прямо в черные глаза Паладина, который уже второй день заставал дикую Фею в ее самых уродливых видах.              Глядя на Влада Блекгрида, который стоял в тени единственного на всей территории Академии векового дуба, Арена чувствовала себя отвратительно. Этот парень, ужасно высокий и широкий в плечах, одетый во все черное, казался опасным монстром, ждущим кого-то, затаившись в своем мраке. Хейтред выпрямила спину, вернув на лицо свою идеальную маску равнодушия.              — Хочешь, я тебя отвезу домой? — проговорил он достаточно громко, чтобы на таком расстоянии Арена услышала его слова. Хотя девушка не была уверена, что ему нужно было прилагать для этого усилия.       Влад Блекгрид посмотрел туда, где стояла карета Иша, и Арена вспыхнула стыдом.       — Не хочу, — отказала Паладину девушка и поспешила к карете. Пусть на этот раз ее отказ был менее уверенным, чем вчера, но Арена точно не желала вступать в его тьму, которую она ощутила во время их короткой связи. Ей пока что хватало своей.                     Арена не сказала ни слова, когда села в карету Иша, она молчала и когда они высадили Лаэль возле ее дома, и когда они остались одни. Всю дорогу Хейтред сгорала изнутри, будто других чувств ей не хватало, а этот ужасный Паладин Блекгрид подарил ей еще и стыд – в очередной раз! Арена старалась не смотреть, даже не слышать противного голоса Лаэль, она не вникала в слова Иша. Ей казалось, что еще одна капля, и ее маска треснет. Наружу выплеснется все, что накопилось, – прольется на голову Ишу, как помои. Арене было все равно, что подумает о ней Лаэль, но ее любимый ни в коем случае не должен знать, какую тьму хранит в душе его девушка. Она должна была оставаться спокойной, идеальной девушкой – это единственное, что ей оставалось! Она не могла разочаровать его и в этом!              Но почему же он не понимает, как ей тяжело? Почему?              — Арена, — позвал девушку Иш, когда карета остановилась у ее дома. — Тебя так вымотал первый учебный день? Мадам Вронг опять вас изводила? — Арена не ответила, и парень покачал головой. Он притянул к себе девушку и положил ее голову себе на плечо. — Не переживай так об этом. Она всего лишь обозленная на весь мир карга. Дикие феи не такие уж и ужасные, как она рассказывает. В конце концов, они – такие же одаренные, которые могут быть полезны в бою. Просто им не рекомендуется поддерживать постоянную связь с одним и тем же Паладином.              Арена молча уткнулась в грудь Ишу. Ничего не важно, лишь бы ее любимый сам верил в то, что говорит, и не считал ее ужасным монстром.              — Ты пойдешь со мной? — еле выдавила из себя Арена, чтобы не сорваться на плач. Иш отстранил ее от себя и заглянул в предательски покрасневшие глаза, молящие его согласиться.       — Куда? — растерянно спросил парень. Арена что-то увидела в его лице, но не захотела в это верить.       — Сегодня день рождения моего отца. — Пока она говорила это, лицо Иша почему-то омрачалось. — Будет торжественный ужин. Папа наконец вернется.       — Арена, прости. — Сердце девушки пропустило удар, и щемящее чувство больно пронзило ее грудь. — Я пообещал Эмилю Ираж вечернюю тренировку с Лаэль…              Арена практически выбила дверцу из петель, когда выбегала из кареты. Иш что-то кричал ей вслед, но в ушах девушки оглушающим пульсом билось «Лаэль-Лаэль-Лаэль». Опять эта сука Лаэль!              В дверях родного поместья ничего не замечающую от ослепляющей боли девушку встретила ее мать.              — Куда ты мчишься? Что это за поведение? — больно схватила дочь за руку Марина Хейтред. Арена вся собралась, чтобы не проронить перед матушкой слез. — Почему ты как следует не отблагодарила сера Иша за то, что он позаботился о тебе?       — Позаботился? — вдруг выплюнула Арена, и по ее щекам все-таки потекли обжигающие слезы. — В каком месте он позаботился обо мне?! Он…       — Что за тон, юная леди? — ледяным голосом прервала ее матушка. Арена тут же выпрямила спину и утерла глаза платком. — Впредь следи за своим поведением, ты из влиятельного рода. Не позорь свою семью.       Арена кивнула, соглашаясь с тем, что ранее повела себя неприлично и просто глупо. Но ведь у нее были причины, ведь ей было так больно…       — Мама, он… — хотела рассказать все матери Арена. Она никогда не делилась с ней своими переживаниями раньше, но сейчас ей была необходима поддержка. Ведь мама всегда желала ей лучшего и всегда оставалась рядом.       Марина Хейтред посмотрела на дочь через плечо.       — Не вздумай ругаться со своим женихом. В своем положении ты не имеешь на это права.              Арена еще долго слышала удары каблуков уходящей матери. Этим пустым звуком она хотела заглушить слова, которые только что услышала. Ведь если она хоть на секунду вдумается в них, ее сердце тут же разорвется на части. На негнущихся ногах девушка побрела в свою комнату, не замечая, что ее дом был совершенно не украшен к празднику.              Оказавшись в своей большой комнате, наполненной тяжелым темным бархатом, которым были обиты диваны, кровать, и даже шторы были из него, Арена тут же распустила косу. Ее черные лоснящиеся волосы доставали до поясницы, и мама говорила, что в обществе нельзя появляться в подобном виде. Но Иш любил, когда Арена была такой, любил ее темные локоны, пахнущие мятой. И папа тоже любил. Сев за туалетный столик, Арена принялась расчесывать свои волосы. Она гладила их руками, как кота, который мог успокоить ее сердце. Однако как она ни старалась, из круглого зеркала в золотом обрамлении на девушку смотрела некрасивая дикая Фея, из-за темных волос, которые струились по плечам и обрамляли силуэт, казавшаяся черным озлобленным монстром.              Арена не должна так выглядеть перед отцом. Только не сегодня.              Выдвинув потайной ящичек в туалетном столике, девушка достала темную коробочку. В ней лежала алая лента, которую Арена заказала у портного несколько недель назад. Ни в одной лавке не нашлось такого насыщенно-бордового цвета, какого оттенка были глаза девушки. Арена так ждала сегодняшнего дня, чтобы отдать отцу подарок и попросить его повязать ленту на свою шпагу. Тогда, тренируясь каждый день, он будет вспоминать ее и, может быть, так будет сильнее скучать и чаще приезжать домой. Арена очень хотела этого, ведь отец оставался для нее дорогим и любимым человеком, который всегда гордился ею. А сегодня его похвала и одобрение были нужны девушке, как воздух.              — Принесите мое платье, — позвала Арена слуг, звеня в колокольчик. — И согрейте ванну, мне нужно начать подготовку к празднику.       В комнату заглянула одна из девушек-служанок. Она мялась у дверей.       — Госпожа, вы разве не знаете? — пищала она, когда Арена буравила ее недовольным взглядом. — Мы… Я…       — Ступай, — вдруг прозвучал голос мистера Ллойдена. Дворецкий отпустил служанку, та тут же выскользнула из комнаты, и Арена сместила свое недовольство на мужчину. — Юная госпожа, вынужден вам сообщить, что торжественный ужин отменен.              Арена дышала. Старалась дышать, чтобы не разразиться криком.              — В каком смысле “отменен”? Почему? — процедила девушка, охваченная гневом, и встала со стула. Мистер Ллойден, казалось, попятился, будто увидел страшный облик этой дикой Феи.       — Кхм, — прочистил горло дворецкий и, вернув себе спокойное выражение лица, посмотрел сквозь Арену. — Господин уже отбыл обратно в королевский гарнизон.       Девушка тут же упала обратно на стул. Она сжала темную коробочку в руках, не желая верить в услышанное.       — Прошу прощения, что не сообщил вам сразу, — звучал голос мистера Ллойдена где-то далеко.       — Почему он не дождался меня? — прошептала Арена, у которой уже не было сил, чтобы плакать. Она не могла понять, как она могла опоздать. Как папа мог бросить ее сегодня? Ну почему сегодня!       — У господина появились срочные дела, — произнес постоянную фразу дворецкий. Голос мистера Ллойдена казался насмешливо-равнодушным. — Я сообщил ему, что вы ждали его. Он просил передать, что сожалеет и… любит вас.              Арена подняла на дворецкого алые, как кровь, глаза.              — Любит меня? Любит меня?! — сорвалась на крик девушка. — Он любит меня? Да он вообще помнит, что у него есть дочь? Как он может любить ту, с которой не виделся уже полгода?!       — Он передал вам деньги и письмо, — произнес дворецкий и протянул юной госпоже белый конверт. Арена резко подошла к нему, а затем вырвала из рук мужчины письмо. Конверт упал на пол, раскрылся, и по полу разлетелись золотые монеты, унизительно громко звеня.       — Не нужны мне эти деньги! И эти письма. — Арена бросила взгляд на сложенный пополам листок, на котором точно было написано лишь два абзаца каллиграфическим отцовским почерком. Там, вероятнее всего, было лишь несколько вопросов о здоровье, учебе и, конечно, об Ише. На все нужно было ответить в положительном ключе, чтобы через месяц получить еще одно такое же письмо и прочитать в нем жалкое: “Умница”.       Раньше Арене хватало и этого, но не сегодня. Не сейчас, когда все отвернулись от нее. Но и отец сделал то же самое. Правда ли он сожалел об этом?       — Видимо, я ничего для него не значу, — дрожа всем телом, проговорила Арена. Она смотрела в пол, чтобы не видеть жалости в глазах дворецкого. — Конечно, его дочь пробудилась дикой Феей. Она теперь бесполезна. Бесполезная дочь, бесполезная напарница, бесполезная невеста – жива, и ладно, да?              Горькие и не менее сильные чувства захлестнули Арену. Она запрокинула голову и вдруг засмеялась так, как никогда раньше этого не делала. Ее дикий и громкий голос сейчас был столь чуждым, сколько освобождающим. Девушка бросила темную, уже помятую коробочку в корзину для мусора и посмотрела на дворецкого полным злости и решимости взглядом.              — Подготовь карету. Я еду в Академию.              ***              Солнце уже село за горизонт. Алая полоса заката растворилась в черных сумерках. Улица стала серой, везде мерещились живые тени. Бордовая карета Хейтредов остановилась у ворот Академии. Сейчас это темное здание казалось пугающе мертвым замком – чужим для людей.              Арена вышла из кареты без сопровождающего. Она была все еще в сером платьице и легкой рубашке, и по-осеннему холодный ветер с легкостью проникал через тонкую ткань, касаясь кожи. Арена не чувствовала этого. Внутри нее горел пожар чувств, как тогда, на стадионе день назад. Девушка, не думая ни о чем, кроме своей цели, стремительно шла вперед, и ее распущенные волосы черным плащом развевались позади.              Она шла к единственному на всей территории Академии вековому дубу. Что-то подсказывало, что он был еще там.              Когда Арена оказалась под деревом, ей почудилось, что резко опустилась глубокая ночь – так темно здесь было. В другой раз девушка испугалась бы быть одной в таком месте, но сейчас ее злость и отчаяние казались ей более страшным оружием, чем самый острый меч. Краем глаза она заметила движение и, когда повернулась, замерла. На нее, выглядывая из-за широкого ствола дуба, смотрела черная лошадь с горящими алыми глазами: огромная и пугающая своей нереальностью.              Животное громко фыркнуло и надвинулось на девушку.              — С недавних пор взял в привычку присваивать себе таких тварей, — прозвучал над ухом Арены низкий мужской голос. Девушка резко обернулась и встретилась с еще более пугающей тенью.              Влад Блекгрид, чьего лица сейчас было совершенно не видно, навис над Ареной, как вставший на задние лапы медведь. Оказавшись между двумя огромными чудовищами, девушка должна была поубавить пыл, но одна мысль, даже осознание придавало дикой Фее такой смелости, что, захоти она сейчас убить этого Паладина, она бы это сделала без страха.       Но нет: он был нужен ей. Ровно так же, как и она ему.              — Ты станешь моим Паладином, — уверенно как никогда произнесла Арена. Она растянула губы в злой улыбке, которую никто не мог видеть в этой темноте. — И сделаешь так, чтобы все пожалели, что считали меня никчемной дикой Феей.