От старых привычек не избавиться

Ящик Пандоры открыт. Теру наблюдает за лицом Моба, как во сне спокойно поднимается и опускается его грудь. Эта дорога ведёт в тупик. Ему пора бы знать. Когда Моб просыпается, они укладывают последние вещи в чемоданы, которые оставляют у стойки администрации. Огава и Араи тоже находятся в лобби, одетые в подготовку к долгой поездке домой. Огава отдаёт Мобу визитную карточку с личным электронным адресом и заявляет, что никогда уже не вернётся на конференцию, но на всякий случай, если она передумает, им стоит снова встретиться. После этого Моб с Теру усаживаются на задние места аудитории. Комната похожа на ту же, которую Теру видел, когда бродил по главному коридору, но здесь есть сцена и несколько рядов кресел, хотя людей на семинаре можно сосчитать по пальцам. Он пытается сосредоточиться на лекции, но в представляемой информации столько незнакомых слов, а его так отвлекают собственные открытия, что в конце концов у него в голове не укладывается ни одна деталь. Учитывая малое количество людей и то, как мало Теру осведомлён, неудивительно, что Моб тогда же наклоняется поближе и шепчет: — Может, нам лучше пойти? Теру чувствует его дыхание, когда он задаёт вопрос. В то же мгновение Теру поднимается с места. Они отправляются посмотреть на море в последний раз. — Я буду скучать по этому. — Теру стоит на тротуаре, носки его ботинок касаются самого края, где асфальт встречается с песком. Моб стоит чуть впереди на берегу. Он не отвечает, лишь смотрит на воду, на небо и плывущие по нему сгустки облаков. Сегодня самый тёплый день. Они всё ещё в пальто. Теру ждёт, пока Моб не возьмёт на себя инициативу, пока они не вернутся в гостиницу, не возьмут чемоданы и не вернутся в Приправный, но тот остаётся на месте, наблюдая за океаном, словно застыл во времени. Может, он не хочет, чтобы это заканчивалось. Может, он чувствует то же, что и Теру. Как было бы славно. — Думаю, нам пора, — говорит Теру, когда Моб, наконец, оборачивается. Моб всего лишь кивает и идёт мимо него в сторону гостиницы, к их возвращению в Приправный город, к возвращению всего, что было раньше. Теру наблюдает, как он уходит всё дальше. Его небольшой силуэт. Он не дожидается Теру, он просто продолжает идти.

***

Они садятся на поезд домой в третьем часу дня, оставив багаж на металлической полке в передней части вагона. Места они берут задние: Моб — у окна, Теру — у коридора. С тех пор, как они покинули море, Моб отчего-то продолжает молчать. Когда они зашли в кафе рядом со станцией, он ел в тишине, заставляя Теру избавляться от неё звуком собственного голоса. В поезде он тоже теперь рассеянно смотрит в окно, боком прислонившись к стене. Он оживляется лишь когда поезд доезжает до первой остановки, и он достаёт из ручной клади пару аккуратно завязанных наушников. Он засовывает один в ухо, и Теру предполагает, что не сможет заговорить с ним до конца поездки, но Моб доказывает обратное, протягивая ему другой. Теру бросает взгляд на него, затем на Моба. Тот лишь протягивает его ещё дальше и говорит: — Можешь играть своё. Если хочешь. Теру засовывает наушник в ухо, его лицо смягчается: — Я не против послушать, что тебе хочется. Итак, Моб втыкает провод в телефон. Поезд трогается, и они начинают движение. Он включает плейлист двадцати самых популярных поп-песен. Теру ожидал чего-то более таинственного и необычного, но заезженная музыка умиляет. Теру хочется приблизиться к Мобу, уткнуться лбом в место между его ключицей и шеей, поцеловать его плечо, засмеяться и сказать: «Наверное, мне стоило этого ожидать». Вместо этого он просто откидывает голову на спинку кресла и улыбается: — Я обожаю эту песню. Моб улыбается в ответ, словно не думал, что услышит такое. — Я тоже. Они сидят в тишине, слушая музыку, глядя в окно на пробегающий пейзаж. Теру так увлекается этим, что не замечает, как летит время, или как веки Моба постепенно закрываются из-за сна. Спустя час езды он наблюдает за проникающими в окна поезда лучами света, просвечивающими сквозь листву деревьев; спустя следующий Моб сонно прислоняется к нему телом, закрыв глаза. Сердце Теру разбивается в щепки. Потому что это ничего не значит. Он не хочет об этом думать. Он не хочет страдать, или мечтать, или пытаться обнаружить намёк на взаимность, потому что того нет. Ему известно это больше, чем известно кому-либо. Так что он просто прижимается щекой к макушке Моба и следит за пробегающими деревьями. Что прекрасно в том, чтобы влюбиться дважды в одного человека — это то, что любое предвкушение исчезает, а принятие есть с самого начала. Теру забудет о нём или не сможет. И в любом случае это будет нестрашно, потому что он принял, что его ничего не ждёт. Никогда не ждало. В этом нет ничего грустного, по крайней мере, теперь. Лишь немного горечи отравляет его душу. Дружбы Моба достаточно, чтобы прогнать любую надвигающуюся печаль. Теруки повезло, что Моб у него есть, он знает это. Любовь, как всегда, — лишь небольшое препятствие на пути. Посреди сна Моб возвращается в своё сиденье, а когда до прибытия в Приправный остаётся ещё полчаса, он просыпается. Он трёт глаза и оглядывается вокруг, ещё не придя в себя. — Доброе утро, — говорит Теру. — Мы уже приехали? Теру поднимает телефон с трансляцией их поездки на карте: — Почти. Красное солнце опускается, напоминая о приближающейся ночи. Розово-оранжевые оттенки неба сияют в стекле за Мобом. Он в бирюзовой кофте — редкое для него появление цвета. Картина просто потрясающая. Когда по громкой связи сообщается их прибытие в Приправный город, они берут чемоданы и сходят с поезда. И вот они возвращаются в реальность. Обратно в реальный мир. Теру делает глубокий вдох: — Хотелось бы мне сказать, что я рад быть дома. — Прочие пассажиры и путешественники минуют их, пока оба стоят, как прежде, на платформе. Моб больше не выглядит сонным, но он и не взглянет на Теру. Они направляются к промежуточной станции метро, откуда могут поехать домой. Двери турникетов открываются, и они садятся на следующий поезд в сторону центра. Моб идёт позади. Поездка проходит в тишине. Солнце зашло за горизонт, и они снова оказываются под чёрным куполом ночного города. Теру держится за поручень и наблюдает, как в зданиях одна за другой начинают включаться лампы в окнах. Его ожидает пустая квартира. Честно, ему пора бы уже к этому привыкнуть. Может, сон в одной постели с Мобом в течение целой недели его разбаловал. Ему никогда не должно было быть дозволено просыпаться с ним рядом, со сплетёнными с ним руками. Ему не должно было быть дозволено видеть лицо Моба, пока тот спал рано утром, или его взъерошенные волосы, или зубную щётку, которая так непринуждённо была поставлена в тот же стаканчик. Теру не знает домашнего уюта, как другие люди. Он не так вырос. Одна неделя — даже меньше, если по правде — и он уже задумывается, как сможет вернуться к нормальной жизни. Но он вернётся. Про Теру много чего можно сказать, но он не будет стоять на месте. Он приспособится. Они доезжают до центра и ступают на платформу станции. Первым на свой поезд должен сесть Моб. — Ну вот и всё, — говорит Теру. Моб не отвечает, только делает шаг вперёд. Теру не знает, что он собирается сделать — его лицо до сих пор от него скрыто. Он стоит не шевелясь, затем, развернувшись, притягивает Теру к себе в объятие. Теру ахает. Моб прячет лицо в шее Теру. Он держит его крепко-крепко, не желая отпускать. Рука Теру слабеет, он бросает чемодан и прижимает Моба к себе. Его дыхание дрожит, и ему видно, как в Приправном городе холодно. Они во второй раз обнимаются с тех пор, как воссоединились несколько месяцев назад, и в горле Теру, как и тогда, вновь застрял ком. Моб не отпускает. Не отпускает, когда прибывает его поезд. Другой ещё придёт. Теру не отпускает, когда видит, что на них уставились. То бессмысленные незнакомцы. Но ему хочется оторвать руки и взглянуть в лицо Моба. Хочется увидеть, выглядит ли он так же грустно, как Теру себя чувствует. Ему хочется знать, что эта поездка тоже для него что-то значила. Мне кажется… мы похожи. Ведь, естественно, они ещё много раз будут видеться, естественно, это не конец всего. Но они не будут больше вместе идти домой. Не будут вместе завтракать, ужинать. Теру проснётся следующим утром, и он не увидит Моба в своей постели. К платформе прибывает следующий поезд, и Моб отпускает. — Пока. — Он быстро отворачивается — слишком быстро, чтобы Теру увидел его лицо. Он берёт свой чемодан и спешит на поезд. Тело Теру движется прежде его сознания. Он бежит вдогонку и хватает запястье Моба. Моб резко разворачивается и устремляет на него изумлённый взгляд. Теру влюбился, и это нормально. Потому что он уже принял, что его ничего не ждёт. Его рука растягивается, держась за запястье Моба. Теру глядит на него с отчаявшейся, надеющейся улыбкой. — Увидимся? Моб выглядит так, словно вот-вот заплачет или засмеётся. Он кивает. — Ага. Увидимся. Он садится на поезд, но в последний раз через стекло машет ему рукой на прощание. Да кого Теру обманывает? Ничего он не принял. Ему будет так же больно, как в первый раз.