От старых привычек не избавиться

— Эй, Теру, есть свободная минутка? — Начальник Теру стучит по его столу. Сегодня среда, и, несмотря на свои обещания, они с Мобом не встречались друг с другом с пятницы, слишком занятые восполнением пропущенной работы. — Да, что такое? Обычно, если тот хотел поговорить, начальник Теру отводил его в открытый зал для собраний, но соседа Теру сегодня нет в офисе, поэтому их деловая беседа проходит в неловком ракурсе, при котором ему приходится неудобно задирать голову, чтобы взглянуть на начальника. — Мы только что закончили анализировать прибыль к концу года и оценку эффективности… О Господи, меня увольняют. Сердце Теру должно забиться с непредвиденной скоростью, но идея ничем его не пугает, не считая мороки с финансами. — …и, в общем, у нас всё благополучно. А. — На самом деле, начальство подумывает начать парочку новых проектов. У нас нет человека для идей, но я вспомнил твою инициативу с прошлой недели и посоветовал тебя. Ладонь Теру лежит на мыши. Почему-то перспектива нового проекта поверх прочей недоделанной работы вселяет в него гораздо большую тоску, чем мысль об увольнении. — Было бы очень круто, если б ты подкинул каких-нибудь новых идей для проектов или улучшения офиса. У тебя роль такая по середине, так что у тебя есть общее представление о многих отделах. Плюс, со всеми твоими знаниями по части экстрасенсорики ты, по сути, лучший человек на должность. У него не столько спрашивают: «Тебе удастся взять на себя ещё работу?», скорее заявляют: «Тебя заставят это делать, хочется тебе или нет». Теру не хочется. Потому что этот проект поставит его репутацию на кон. А это значит, что, каким бы ужасным он ни был, Теру будет стремиться вложить в него все силы. И к чёрту всё его свободное время. — Ого, какая честь! — Его голос выдаёт дрожь — на него без спроса наваливают лишнюю работу, так что с невольно выказанной досадой он не может ничего поделать. — Крайний срок будет? — Ну, постарайся как можно быстрее. Пальцы Теру твёрдо щёлкают по клавишам мыши, но его профессиональная улыбка не спадает с лица, даже когда глаза застилает туман. Такой смутный дедлайн означает, что от него требуют работу высшего качества с невообразимой скоростью. Хуже и быть не может. — Без проблем, я выполню всё, как только смогу. Если бы вам нужно было выбрать конкретный срок, на какой самый поздний вы могли бы рассчитывать? Последнюю часть он вставляет не только ради успокоения, но и чтобы призвать своего начальника к ответственности за сроки выполнения. — В идеале не позже конца января. Но чем быстрее, тем лучше. — Хорошо, я понял! — Сейчас декабрь. Времени немного. — Рассчитываю на тебя! — Начальник дважды стучит по его столу, после чего отправляется восвояси с беззаботной походкой человека, который только что успешно повесил нежеланную работу на одного из подчинённых. Что он и сделал.

***

<Я здесь.> В эти выходные Теру приглашает Моба на очень важное дело. Прогулку по магазинам. Теру опаздывает, всё благодаря нерешительности в выборе одежды на день. Сегодня суббота, так что вместо костюма он оделся в полный комплект в стиле athleisure: чёрная водолазка без рукавов с зелёными оверлочными швами, пара леггинсов в зелёном и чёрном цветах под стать водолазке и с сеткой на голенях, неоновые шорты средней длины; всё увенчано большой синей ветровкой, надетой таким образом, чтобы у Теру были искусно открыты плечи. Он провёл пятнадцать минут, пытаясь решить, надеть носки поверх леггинсов или спрятать их под ними, после чего вообще бросил в пользу пары коротких, оголяющих щиколотки. Недавно купленные им крупные кроссовки громко шлёпают по асфальту, когда он бежит к месту встречи. — Я тут! — кричит Теру хриплым от бега голосом, как только приходит. Он нагибается вперёд и хватается за колени, пытаясь отдышаться. Моб держит в руке телефон и смотрит на него вниз. — Привет. Теру поднимает взгляд, ещё не разгибая спины, и ярко улыбается: — Прости, что опоздал. — Ничего страшного. — Моб засовывает телефон обратно в карман. Он сегодня тоже без костюма — вместо этого одетый в серый меланжевый свитер и пару прямых джинсов. Кроме этого он накинул на себя то же шерстяное пальто, и Теру со своей позиции удаётся взглянуть на его носки — с розово-оранжевым узором в горошек. Теру давно их не замечал. Возможно, потому, что всё это время только смотрел Мобу в лицо. Наконец придя в себя, Теру выпрямляет спину. — Зайдём? Я сюда регулярно хожу, так что не удивляйся, если к нам будут обращаться по-особенному. Они заходят в магазин, и их приветствует звонок колокольчика над головой. Реконструированное из старого свадебного салона заведение довольно просторно, из старых громкоговорителей играет скрипучая рок-музыка. Хозяин встречает их профессиональной улыбкой, после чего осознаёт, кто перед ним, и его лицо мгновенно темнеет. — Теру. Теру подходит к передней стойке и широко улыбается: — Приве-е-ет, не делай такое лицо, я знаю, ты рад меня видеть. — Ты что-нибудь купишь или снова проведёшь тут два часа, надевая всё подряд и ничего не покупая? Теру опирается локтями о деревянную стойку и наклоняет голову вбок: — Я же говорил, если мне что-то понравится, то я обязательно это куплю! Моб неловко стоит в нескольких метрах позади. У него никогда не получалось делать особо занятый вид, но он успешно сливается с фоном, так что это необязательно. Хозяин замечает его присутствие лишь тогда, когда Теру обращает на него внимание. — А, добро пожаловать. — Мужчина выглядит их ровесником, может, на несколько лет старше, у него щетина и длинные коричневые волосы, завязанные в пучок. Ростом высок — скорее всего, на целую голову выше Теру. Моб кивает в ответ на приветствие. — Ну ладно, мы пока осмотримся. — Теру машет рукой и удаляется вглубь магазина. Моб следует за ним. Товары представлены на любой вкус: винтажный секонд-хенд, ряды футболок, стопки музыкальных дисков и пластинок — но Теру не пришёл сюда ради чего-либо из этого. В самой дальней части магазина находится отдел для проката винтажных костюмов с примерочной комнатой, который он посещает так часто, что тот можно назвать его вторым домом. — Я всегда ищу здесь вдохновения, — объясняет он, разглядывая костюмы на вешалках. Оригинальности им не занимать: атласная ткань с узором пейсли, расшитый блёстками шартрез с чёрными лацканами, любой костюм, который только можно представить, в любом цвете и готовый к примерке. — Мой… — Моб проводит ладонью по рукаву жёлтого пиджака в клетку. — Костюм будет таким же или… — Ой! — Теру бросает взгляд за плечо. — Нет, мы не собираемся ничего из этого покупать. Я просто хотел посмотреть, может, они чего нового завезли. — Он наклоняет голову назад и кричит: — Такуя! — Когда ответа не приходит, он делает несколько шагов в открытое пространство между вешалками, пока ему не становится видна касса. Хозяин самым явным образом старается его игнорировать, перелистывая журнал. Теру машет рукой, пытаясь завоевать внимание: — Я знаю, ты меня слышишь! Нам нужна примерка! Хозяин, Такуя, опускает руки на стойку и вперяет в него взгляд а-ля да ты, верно, надо мной издеваешься: — Я занят. — Тут никого нет! Такуя громко вздыхает и захлопывает журнал, после чего обходит кругом стойку и идёт мимо Теру к примерочной, где Моб молча наблюдает за ними. Он с громким стуком бросает оборудование на столешницу. — Итак, для кого это? Теру улыбается до ушей и толкает Моба вперёд: — Шигео, пожалуйста! — О? — Такуя выглядит чуть заинтригованным. — Твой друг? Моб с Теру оба кивают, и хозяин, видя это, улыбается. — Ну ладно. Тогда снимите пальто, пожалуйста. Моб стряхивает его, и Теру берёт пальто себе в руки. К его добыче добавляется блокнот и карандаш, после чего его направляют к ближайшему стулу. Такуя разворачивает сантиметровую ленту и мерит плечи Шигео. Моб при прикосновении напрягается, но успокаивается, когда тот говорит: — Сорок шесть сантиметров. Теру уже наготове, записывая каждое измерение в ту же минуту. В течение процесса Такуя спрашивает: — По какому поводу? — Свадьба, — отвечает Моб. — О? — Он с ухмылкой глядит на Теру: — Наконец-то обручился? — Не я, наш друг. Хозяин в ответ хмыкает и возвращается к мерке. После итогового шага он берет расписанный блокнот из рук Теру, проводит по нему взглядом и говорит: — У нас полно костюмов, которые подойдут, и мы всегда можем подогнать, если вы решите взять что-то. Теру высовывает голову из-за его плеча, чтобы прочитать измерения. — Можно померить некоторые? Я хочу посмотреть, какой покрой будет лучше выглядеть. — Хорошо. И так оба отправляются рыться в рядах вешалок в поиске подходящих костюмов, пока Моб нервно смотрит на накопившуюся кучу. — Так, попробуй сначала это. — Теру впихивает ему в руки серый костюм в тонкую вертикальную полоску, затем указывает на занавешенную примерочную. Моба предупредили, чтобы он надел сегодня белую рубашку на случай, если будет что-либо мерить. Он ступает в примерочную и переодевается, пока другие ждут затаив дыхание. Теру вновь садится на табуретку, словно сам здесь хозяин, отчего Такуе приходится стоять, переместив вес на одну ногу и сложив руки на груди. Моб выходит наружу. В любой другой день Теру бы принялся хлопать в ладоши и сыпать его похвалой, приговаривая, какой у него симпатичный и джентльменский вид, но сейчас не время. Теру окидывает его критическим взглядом с головы до ног. — Даже не знаю, — с этими словами он поворачивается к Такуе, который смотрит на Моба в той же манере. — Нам нужны защипы спереди? Я… — Он задумчиво грызёт большой палец: — Мне кажется, более современный покрой будет лучше. — Я думаю, неплохо. Они подходят его ретро-стрижке. Теруки вздёргивает бровь: — Ты серьёзно? Эта стрижка очень современная — за границей вообще в тренде. Такуя непреклонен и холоден в ответ на бурую энергию Теру: — Клеши сейчас тоже в тренде, и они всё равно ретро. Но можно примерить другой. Двое роются в горе одежды и всучивают Мобу очередной наряд — коричневый двубортный костюм из вельвета с широкими пикообразными лацканами и золотыми пуговицами. — Ни в коем случае, — говорит Теру, когда тот выходит. — Да ну? А мне нравится, — спорит Такуя. — Я даже рассматривать это не стану. — Теру пихает третий костюм Мобу в руки. Этот простой, чёрного цвета с атласными лацканами с тиснёным цветочным узором и пуговицами, обтянутыми белой тканью. Теру разглядывает Моба со всех углов, приложив руку к подбородку и задумчиво сморщившись, когда тот выходит наружу. — Думаю, узкие брюки подойдут. — Но наплечники слишком огромны, — говорит Такуя. — А пуговицы-то! — Теру смеётся: — Это что, новое? Как будто из восьмидесятых! — Ага, всего пару недель назад завезли. — Ты никогда его не продашь. Следующим Моб должен примерить костюм из изумрудно-зелёной вельветовой ткани с хрустальными пуговицами. Впрочем, Теру останавливает его до примерки, и вручает ему чёрную ребристую водолазку. Когда он открывает занавеску, то выглядит безупречно. — Какая прелесть, — вздыхает Теру. Костюм крупноват, но идея заметна. — Мне казалось, нам стоит выбрать что-нибудь современное, но узкий крой уж очень хорош. — Да, выглядит неплохо. Теру обходит Моба вокруг, чтобы полностью рассмотреть его костюм, и останавливается как вкопанный, когда видит спину. — Вельветовый пиджак с двумя шлицами? — В его голосе слышится отвращение: — Кто на такое способен?.. — Я помогу тебе построить машину времени, чтобы ты отправился в шестидесятые и спросил у них. Из шестидесятых, хм? Вид у него отличный, учитывая возраст. — Вот, держи ещё. — Такуя передаёт Мобу бордовый костюм из шёлка. У него чёрные лацканы и брюки. — Стоит ли… — начинает Моб, впервые заговорив несмотря на то, что уже какое время находится в центре внимания. — Какую рубашку… — А! — Оба спешат найти подходящую. Такуя успевает бросить ему рубашку чёрного цвета. Моб снова выходит из-за занавески, и другие оба разглядывают его, каждый со своей степенью интенсивности. — Покрой красивый. Но лацканы — просто не то, — решает Теру. — Он идёт на свадьбу, так? Это же смокинг, он идеален. — Да, я знаю, что это смокинг. В этом и дело. Мне нужно разнообразие. Такуя моргает, глядя на Теру: — Зачем тебе разнообразие? Вон тебе напрокат. Теру моргает в ответ: — Я не беру ничего напрокат. Я сам шью костюм. Информация полностью обрабатывается лишь в течение нескольких секунд. — То есть ты ничего не покупаешь. — Так и есть. — А нахрена я тебе помогаю тогда?! Теру с хохотом скачет по магазину, пока Моб переодевается обратно в простую одежду. Когда он в последний раз ступает наружу, Теру стоит, прислонившись к главной стойке, а Такуя перелистывает покинутый ранее журнал, словно их прежний всплеск эмоций вовсе не имел места. — Пойдём? — спрашивает Теру. Моб кивает и поворачивается к Такуе, искренне кланяясь. — Спасибо, что помогли нам со всем. Я буду рад заплатить за примерку. Его уважительное поведение резко контрастирует с дерзкими манерами Теру, и Такуя теряет дар речи. Он краснеет и чуть смущённо говорит: — Без проблем, просто, э, если ещё понадобится одежда, вы приходите, хорошо? — Конечно. Теру машет ему на прощание обеими руками и с широченной улыбкой, на что в ответ получает: «Вали уже!» После того, как выйти из магазина, они с Мобом гуляют по улице торгового района. Температура промораживающая — настолько, что Теру наконец ломается и натягивает куртку на плечи. Он отдаёт Мобу его пальто, и Моб застёгивает его до упора. — Должно быть, ты часто сюда заходишь, — говорит Моб. — О, то и дело. Нигде больше нет их услуг. — А хозяин. Вы с ним друзья? — Хм? Да, наверное. — Ты с ним заигрывал. Теру давится кашлем. Так, стоп, чего? А? Что? Его глаза кружат вокруг, пытаясь обнаружить весь подтекст этого простого предложения. — Я… Возможно. Возможно, ему нравился Такуя. Разумеется, уже нет, это место теперь занято, но, когда он впервые переехал сюда и встретился с ним, возможно, Теру очаровало его непринуждённое обаяние, его спокойное поведение, его загадочная аура. Возможно, это звучит знакомо. Неважно. Значит, у него есть типаж. Какая разница. — Ну, я… не пытался, наверное, — в кои то веки выдавливает из себя Теру. Как Моб вообще это понял? Когда-то до него ничего не доходило. И, стойте… Погодите-ка. Ты с ним заигрывал. …с ним? То есть он знал всё это время?! Теру казалось, что он-то такой скрытный, никогда не ронял ни слова о своей ориентации, не считая той оговорки в первую ночь, когда они встретились, но Моб знал всё это время?! Теру не ведает, стоит ему вздохнуть с облегчением или помереть от стыда. — Извини, может, я неправильно понял. — Да что ты! Наверное, ты прав, кажется, он мне реально когда-то нравился. — Скрывать больше нечего. Можно и всецело принять это. — Теперь мы просто общаемся вот так. Моб видел на Теру множество масок — серьёзную, профессиональную, обманчивую, кокетливую… все. Теру может принять тысячу обличий, если этого требует ситуация, и никогда Моб его за это не осуждал. Даже его тщательно скрываемая, небезупречная, эмоциональная личина — та, которая ему ближе всего, которую он едва ли показывает миру, принимается Мобом с распростёртыми объятиями. Теру бросает взгляд на пустеющую руку Моба. Он не трогает её. И я не хочу этого портить. Они ещё какое-то время наслаждаются просмотром витрин магазинов, потом заходят на обед в кафе, где Теру поясняет свою задумку. — Зауженный силуэт, очень тёмный угольно-серый. Я прихватил бумажку с твоими размерами, чтобы начать как можно быстрее. — Хорошо. Ты уверен, что успеешь закончить? Дедлайн нещадно дышит им в спину, но, если Теру сосредоточится, у него получится. — На меня по работе только что свалился огромный проект, но он до конца января, так что, наверное, справлюсь. Моб хмыкает в ответ: — Я могу помочь? Теру с сардонической ухмылкой прикладывает ладонь к подбородку: — Если б это было связано с экстрасенсорикой, то я бы с радостью. Но мне нужно придумать какие-нибудь новые проекты для компании, это сплошная бюрократия. — А. Извини. — Ай, да ладно. — Теру наклоняется назад, потягиваясь, стараясь не скинуть со стола напиток. — Я что-нибудь придумаю. Может, уроки по скромности для всех работников? На эту шутку он получает улыбку, и между ними наступает приятная тишина. Она не прерывается, пока Моб не начинает ёрзать, глядя по сторонам. Наконец он спрашивает: — Э, Теру? — Ага? — У тебя есть планы на Рождество? Теру сжимает стакан. — Не, пока ничего. Намекаешь, что уже время что-то придумать, да? — Если у тебя нет… Ну, тебе необязательно соглашаться, если ты найдёшь что-нибудь получше, но… мы с семьёй каждый год вместе празднуем, и я подумал, может, ты захочешь присоединиться. Ах. Семейное Рождество. Теру расслабляет руку. — А ты не против? Не хочу вклиниваться в семейный праздник. Моб качает головой: — О, нет, мы собираемся со всеми родственниками. Мои бабушки с дедушками и двоюродные братья с сёстрами тоже там будут. Они часто приходят с друзьями. Что ж, выбор у Теру лежит между корпоративным Рождеством, которое безусловно отправит его сознание в подобие преисподней, как в прошлом году, когда он только ждал, пока знакомый не пригласит его на вечеринку дома или в бар, или тем, чтобы провести праздник в заботливом кругу семьи мужчины, в которого он влюблён. Выбор довольно очевиден. — В таком случае почему нет.

***

С этого момента до позднего декабря Теру упорно трудится над костюмом Моба. Он хочет, нет, ему нужно, чтобы тот был идеален. Он не согласится на меньшее. Каждые пару дней он тащит Моба в квартиру, чтобы убедиться в измерениях и соответствовать им до миллиметра, хотя Моб и не жалуется. Им весело, неважно, где они или чем занимаются. Работа Теру продолжается как прежде, но после нового задания его начальник взял себе в привычку проверять его прогресс, отчего его стресс накапливается до непозволительных размеров. Наверное, в привычных обстоятельствах Теру и смог бы закончить проект пораньше, но он не может на нём сосредоточиться, особенно с мыслями о Мобе, костюме Моба и планах на Рождество, гудящими в голове. Мне нужно купить ему подарок. Он сворачивает наполовину напечатанный документ в пользу файла заметок, который заполняет идеями для подарка. Он придумывает столько, что попросту не поспевает за ними. По пути домой он сворачивает к любимому магазину тканей. Технически с костюмом покончено, но ему необходима достойная подкладка. Теру прохаживает по отделу сатиновых тканей сплошных цветов, но всё что-то не то. Костюм Моба простой — тёмно-серый и монотонный, прямо как тому нравится, но ему не хватает… чего-то. В нём нет чего-то уникального, характерного Мобу. Теру идёт вдоль и поперёк отделов с новыми хлопками, модными принтами, саржей и лайкрой, проводя по ним рукой, прощупывая разницу в их плетениях. Он проходит мимо шёлковых тканей и застывает на месте. Вот оно.

***

<Прости! Опаздываю!> Теру спешит на поезд. В его руках бутылка вина в блестящем подарочном пакете и букет лилий поверх корзины для пикника со всяческими угощениями. Он заскакивает в вагон, едва замыкаются двери. <Ничего.> От спешки попасть на поезд в его венах до сих пор бьёт адреналин. Теру живёт подальше от центра, в одном из жилых районов Приправного, а старый дом Кагеям находится в другом конце города. Он обещал приехать в семь часов, а сейчас уже 6:55. Он нетерпеливо топчет ногой. Семейное Рождество. Теру и не помнит, когда в последний раз участвовал в чём-то подобном. В его голове хранятся смутные воспоминания о приглашениях от Моба, когда они были подростками, но он всегда от них отказывался. Это был единственный день в году, не считая дня рождения, когда ему был гарантирован звонок от родителей. Ему никогда не хотелось рисковать пропустить его, потому что они не оставляли сообщений, а если он не брал трубку, они не звонили дважды. От одной мысли о родителях оставшийся адреналин неприятно тормошит в его животе. Он открывает контакт с их домашним номером и гадает, отправить им поздравление с Рождеством или просто-напросто удалить их номер с телефона. Тонкая тканая нить подарочного пакета вонзается в кожу его запястья. Он нажимает «позвонить». Из трубки раздаётся гудок. «Абонент недоступен. Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала.» — Э… Привет, это Теруки. — Он сглатывает. Какого чёрта он им звонит? — Просто хотел позвонить, так как подумал, вы же вряд ли будете это делать. — Злоба проникает в тон его голоса, и он пытается её подавить, отчего его сердце, наоборот, сжимает чёрная перчатка тоски. — Извините, что поезд слышно. Гм. Надеюсь, с вами всё хорошо. С Рождеством. Блять! Теру запихивает телефон в карман. Какого чёрта он им позвонил? Он тупица, он знал, что они не возьмут трубку, что они не позвонят ему вслед, что — Господи, как ему хочется, чтобы складные телефоны снова были в стиле и он мог завершить всё это драматичным щёлком. Он грубо чешет волосы, жмурит глаза, мотает головой и испускает вздох. Он будет в порядке. Когда-нибудь он научится и принять это. Поездка занимает ещё пятнадцать минут, и он едва ли не выпрыгивает из вагона, когда тот останавливается у станции. Его силы помогают удержать каждый подарок на месте и не позволить им улететь, пока он бежит к дому Кагеям. Когда он наконец прибывает на место, в окнах горят огни, а через створки доносится шум беседы и музыки. Его прерывистое дыхание в воздухе превращается в броские сгустки пара, и он нажимает на звонок. Он одет в пуховик, берет из белой шерсти с вязаными белыми перчатками и белые сапоги поверх чёрных джинсов. Моб наказал ему одеться просто, и это самое близкое, на что он способен. Дверь открывается, и перед ним стоит Моб. — Привет! — Теру широко улыбается, его щёки красные от мороза. — Извини, что так поздно. Моб берёт из его рук некоторые подарки, как только Теру входит внутрь. На нём тапочки и зелёный свитер с оленем на груди. — Ничего, мы ещё не начинали есть. — Цветы и… — Теру переводит дыхание. Он сильнее запыхался, чем предполагал. — Вино для родителей. — Он снимает сапоги, под которыми скрывались носки с бело-золотым узором. — Ещё там… — Он щёлкает пальцами, роясь в памяти. — Желейный салат. Там ветчина и сельдерей и всё такое. Моб глядит на корзину. Выражение его лица для любого другого человека было бы непроницаемо, но Теру достаточно хорошо его знает, чтобы увидеть в нём явное отвращение. Теру стряхивает с плеч пуховик, смеётся и кладёт ладонь ему на плечо: — Да шучу я. Я испёк сахарное печенье. А, ещё там, — он берёт корзину из рук Моба, — кое-что для тебя. — Он берёт сверху завёрнутый в бумагу предмет и протягивает вперёд. Моб берёт его обеими руками: — Мне открыть его сейчас? Теру снимает перчатки. Без пальто его наряд сочетается в тематике одежде Моба — вязаный рождественский свитер из белой и золотой пряжи. Шапка остаётся. — Давай. Думаю, ты уже знаешь, что это. Моб расплетает бечёвку, которой была связан подарок, и аккуратно раскладывает коричневую бумагу. Из-под её краёв выглядывает тёмная шерстяная ткань. Его глаза округляются, и он вытаскивает предмет, позволяя бумаге упасть на пол. — Мой костюм… Теру распирает от гордости прежде, чем он успевает услышать комплимент: — Внутрь посмотри! Моб вешает брюки на одну руку и освободившимися руками раскрывает пиджак, чтобы взглянуть на подкладку. Та украшена звёздами и созвездиями на тёмно-фиолетовом фоне. Он глядит на неё в восторге. — Я просто посчитал, что простая подкладка будет ужасно скучной, а потом вспомнил твои забавные носки и, ну. Мне просто показалось, что эта деталь дополнит его. — Так и есть. Он идеален. — Моб рассматривает пиджак с любовью, и сердце Теру переполняет то же. Из-за двери доносится звонок, который прерывает трогательную сцену. Моб складывает костюм, и Теру убирает с пути свою обувь. — Можешь пока его не примерять, только не забудь до свадьбы, чтобы я успел чего подправить. Моб кивает: — Я положу его со своими вещами. Он идёт по лестнице, предположительно, к своей комнате, и… Погодите, это значит, что Теру придётся принимать гостей? Никто не против? Он ждёт несколько секунд, но никто не подходит к порогу вместо него. Что ж, вот ему и ответ. Он с дружелюбной улыбкой открывает дверь: — Здравствуйте! Заходите! — Ой, а кто это тут у нас? — У входа стоит пара среднего возраста, нагруженная подарками почти в той же мере, что и Теру, когда он пришёл. — А, извините, я отвечаю на дверь, пока все в сторонке. Я друг Шигео. — Пришёл полакомиться нашей едой, а? — говорит мужчина — Теру предполагает, что дядя, — с добродушной улыбкой и заходит внутрь. — А, давайте я… — Теру берёт некоторые из подарков из рук тёти, и та благодарит его. Дядя сбрасывает обувь, но не останавливается для чего-либо ещё. Он с громовым голосом ступает в проход в гостиную, и гости громко встречают его. Это так отвлекает, что Теру не замечает Моба, пока тот не доходит до конца лестницы. — Тётя! — Шигео! При звуке его голоса (ныне подтверждённый) дядя поворачивает голову и идёт к Мобу, который обнимает обоих. — Как ты вырос! Пора останавливаться, а то нам с твоим отцом придётся надеть каблуки, — смеётся дядя. — Я постараюсь, — улыбается Моб. Они кончают с приветствиями и присоединяются к торжеству, Моб и Теру — за ними. На самом деле, это немного щекочет Теру нервы — покинуть тихий, изолированный комфорт коридора и вступить в этот незнакомый мир. Во всех смыслах Теру чувствует себя незваным гостем. Моб берёт корзину, затем отдаёт букет с вином Теру. — Это тебе стоит отдать моим родителям самому. — А, н-ну да. — Теру сглатывает. Моб не разделяет его тревогу. Он присоединяется к гостям как ни в чём не бывало. Теру следует за ним, без толку пытаясь пробудить в новой социальной обстановке привычную себе уверенность. Комната полна родственников Моба, болтающих в группах, пока на фоне играет лёгкая музыка. Когда он видит миссис Кагеяму, он протягивает оба подарка, не скрывая нервов. — С-спасибо, что позвали! Простите за вторжение в семейный праздник. — Теруки, — оживляется миссис Кагеяма, когда видит его, вовсе не замечает подарков и крепко прижимает его к себе. Теру не знал, чего ожидал, но буквально распростёртых объятий не было в этом списке. — Дай-ка я пока это заберу, — смеётся мистер Кагеяма, высовываясь из-за плеча миссис Кагеямы, и отнимает подарки из протянутых рук Теру. — Сколько лет, сколько зим. Рады тебя видеть, малой. Миссис Кагеяма тоже отпускает его и говорит голосом одновременно строгим и нежным: — Шигео сказал, что ты в городе уже второй год! Почему не зашёл в гости? — А, я не хотел никого беспокоить… — Теру царапает щёку. Ему придётся велеть Мобу не пробалтываться об этом. — Да какие беспокойства, Теруки. Мы всегда тебе рады. — Мам, — встревает Моб. Он кладёт корзину на уже заполненный до пределов стол. — Теру испёк печенье. — Ой, милый мой! — говорит миссис Кагеяма будто раздражённо. — Рицу мог бы чему у тебя поучиться. Рицу фыркает в паре метров отсюда, поражённо всплёскивая руками: — У меня был уголовный процесс! — Так надо было попросить выходной на Рождество. — А… мам, я думаю, у нас полно еды, даже если Рицу ничего не принёс… — Дело в принципе. — Она закатывает глаза и уходит к другой группе родственников. Теру устраивается рядом с Мобом, пока тот накладывает на стол, и мягко спрашивает: — А что ты принёс? — Сидр… — Моб искоса бросает на него взгляд: — Он на плите, если хочешь. — Так вот от чего запах идёт. Хочешь чашечку? Моб кивает, и Теру направляется к плите. На сушилке и в буфете есть стаканы, но лишь одна кружка. В какой-то момент в голову Теру приходит мысль спросить, являются ли какие-нибудь из стаканов теплостойкими, но неважно. — Кружка была только одна. — Теру передаёт её, полную и горячую, в руки Моба, когда возвращается: — Держи. Моб смотрит на неё, потом на Теру, держа ладони над ассортиментом тарелок: — Ты не хочешь? — А, нет, не в этом дело. Просто— э… — Я могу поделиться, — говорит Моб без стеснения. Он отнимает кружку у Теру и делает глоток, после чего отдаёт её обратно и ждёт, пока Теру сам не попробует напиток. Теру и не чувствует на языке вкуса сидра, когда Моб так на него смотрит. — Вкусно! — К счастью, он может винить это на то, как у него загорелись щёки. Мобу улыбается и возвращается к накрытию стола. — Ханазава, — говорит Рицу, подойдя к ним. — Кагеяма! — машет Теру. — Здесь половина людей — Кагеямы, зови меня по-другому. — Хм-м-м… младший братец? — «Рицу» достаточно. — Рицу вздыхает: — Вы… — Из прихожей раздаётся звонок. — А, это должна быть… — Он не заканчивает ни одной из мыслей, но уходит к двери, чтобы встретить нового гостя. Вновь он появляется вместе с девушкой примерно их возраста, чьи волосы завязаны в убранные за голову косички. — Мэй! — Моб встаёт из-за накрытого стола и идёт обнимать её. Теру неловко стоит рядом, не зная, что с собой делать. Бабушки и дедушки Моба, его тёти и дяди разговаривают друг с другом в собственном мире. Мистер и миссис Кагеяма возятся с готовкой последних блюд на кухне, их нельзя трогать. Все связи здесь настолько тесные; Теру привык быть самопровозглашённым незнакомцем, но не в вину обстоятельств. Моб снисходит на него как олицетворение милости. — Это моя двоюродная сестра, Мэй. Теру протягивает руку: — Приятно познакомиться, я Ханазава. — Ах, Ханазава! — Она пожимает ему руку: — Мне говорили, что ты придёшь. Погоди… — Она вытаскивает что-то из кармана крупного пальто и вручает ему маленький, изысканный подарочный пакет. — Держи. С Рождеством! — О!.. А мне можно?.. — Конечно! Я для каждого сделала! — Она снова роется в кармане пальто и вытаскивает ещё два для Рицу и Моба, после чего покидает их и принимается раздавать остальные. Теру распутывает ленточку и высыпает содержимое на ладонь. В ней пара серёжек: одна с розовым брелком в виде знака мира, другая — с фиолетовым сердцем. — Она спрашивала, какие у всех любимые цвета. Я не был уверен… — говорит Моб, глядя на подарок Теру. — А, но я сказал, что у тебя проколоты уши. Она обрадовалась, потому что никто в семье не носит серёжек, кроме неё с мамой. Сердце Теру сжимается. Он половины людей здесь не знает, а с ним обращаются с такой любовью. Так и должно быть? В другом мире стала бы семья Теру вместе праздновать канун Рождества, принимая друзей и незваных гостей с распростёртыми объятиями? Он не задумывается об этом. Ему не суждено знать. Мэй занята раздачей подарков, так что Теру остаётся на месте, но старается запомнить, чтобы он отблагодарил её позже. Несколько минут беседы, очередная кружка сидра, поделенная между Теру и Мобом, и мистер Кагеяма, наконец, зовёт всех за стол. Теру садится между Мобом и Рицу у дальнего конца. Он пытается как можно меньше напоминать о своём присутствии, берёт только крохотные, крохотные порции из блюд поблизости, но это не сходит ему с рук. Тарелки быстро передаются от гостя к гостю, наполняясь едой с недосягаемых блюд, и тарелка Теру прибывает к нему набитая до пределов. Его бокал наполняется вином. Родственники спрашивают его о работе, о школе, о его одежде. Они шутливо просят раскрыть стыдные секреты о Мобе и нежно охают, когда он способен раскрыть лишь искренние комплименты и похвалу. Стулья ставятся ближе, чтобы вместить всех, и он чувствует тепло Моба сквозь ткань свитера. Он мотает головой, когда ему предлагают добавки, и в награду получает очередную гору еды. Его тянут и толкают от разговора к разговору, и в конце всего торжества его лицо становится румяным от комфорта, счастья и смеха. Посреди всеобщего хаоса он замечает на себе взгляд Моба, и они тепло улыбаются друг другу. После ужина Теру вместе с прочими людьми до тридцати убирают стол, пока остальная семья перемещается в гостиную, чтобы побеседовать и обменяться подарками. Свободных мест уже нет, когда они возвращаются, и им отлагаются места на полу у телевизора, но Мэй удаётся выхватить пуфик, тайно согласовавшись с миссис Кагеямой. Обмен подарками в доме Кагеям не превращается в грандиозное зрелище — все передают и открывают их сразу, попутно обнимаясь и делясь благодарностями. На окраинах сознания Теру хранятся смутные воспоминания о подарках, которые ему давали в глубоком детстве. Впрочем, это было так давно, что он сомневается, настоящие они или сотканы из различных надежд, желаний и специальных рождественских выпусков. В его руке общая кружка с сидром, и он делает глоток охладевшего варева, после чего отдаёт Мобу маленькую упаковку. — Это скромно, но… надеюсь, тебе понравится. Моб распаковывает подарок и вытаскивает пару чёрных носков с красными носками и пятками и узором из букв алфавита, разбросанных в случайном порядке. — У меня было много идей, но когда я увидел их, то подумал о твоей работе и… что ж. Стоило догадаться, что остальные тоже подарят тебе носки. — Теру указывает на коробку с добычей Моба. — Извини. В следующем году. Моб качает головой и рассматривает подарок с тёплой улыбкой: — И это с костюмом… Нет, я их обожаю. Спасибо, Теру. За всё. Имя Теру в устах Моба всегда будет вгонять его в дрожь. Моб поднимается на ноги и достаёт одну коробку: — Я тоже купил тебе кое-что. Он ставит его перед Теру и садится напротив. — Ой, да зачем тратит де… — Теру теряет дар речи, едва поднимает крышку. Внутри лежит пара лакированных мужских туфель — со шнуровкой на подъёме и каблуками в два дюйма. Они изумительны. Он поднимает одну дрожащими пальцами. — Ты умеешь шить что угодно, — начинает Моб, — так что я попытался найти что-то, что ты не сможешь сшить. Надеюсь, они налезут. — Они… — С каблука до носка тянется настоящая кожа. — Я… — Теру не находит слов. — А, я ещё взял тебе эти. — Моб кладёт на пол мешочек с мелками для портных и… — …пепельница? — Теру с любопытным взглядом берёт странную маленькую мисочку. — Это держатель для иголок. В нём есть магниты, так что… если у тебя где-то лежат иголки, ты можешь просто поднести его, и он их подберёт. Теру моргает. — Стоп. Чего? Как умно задумано! Где это было всю мою жизнь? Моб неуверенно спрашивает: — То есть… они тебе нравятся? Теру мало когда получал особенно вдумчивые подарки. Подарки в общей сложности — без труда. Ему всегда удавалось завоевать человеческие симпатии, результатом чего было множество подарков на Рождество и на Валентинов день. Но вдумчивые, в которые были вложены забота и внимание — это было редкостью. Подарков настолько заботливых, как те, которые он видит здесь, он вообще никогда не удостаивался. — Я их обожаю. — Голос Теру вздрагивает, едва он пытается подавить водоворот бушующих в нём эмоций. — Они… Можно тебя обнять? Моб кивает. Теру обхватывает его руками и прижимает голову к его плечу. Может быть, если Теру обнимет его как нужно, вся его благодарность вместе с бессильными эмоциями будет услышана. — Спасибо, Шиге, — шепчет он ему в плечо. Моб едва заметно напрягается, услышав прозвище, после чего расслабляется и обнимает Теру покрепче. — Меня сейчас стошнит. Теру поднимает взгляд и видит хмурую мину Рицу. Двое отрываются друг от друга. — Гринч, — чеканит Теру. Рицу не обращает на него внимания, только хрустит спиной и вздыхает: — Почему мы сидим на полу…. Уф, я слишком стар для этого. — Он встаёт и делает нормальную растяжку, потом спрашивает Моба: — Не хочешь наверх? — А. Давай. — Моб кладёт подарки на место и поднимается. — Теру? — Секунду. — Теру протискивается мимо к пуфику, на котором сидит Мэй, разговаривающая с миссис Кагеямой. — Э… — Он машет рукой и привлекает её взгляд: — Извини, что отвлекаю. Просто хотел сказать, спасибо за серьги! Мэй поворачивается к нему: — Не за что! С Рождеством! — Тематика и цвета просто идеальны, они прекрасно вписываются в мою коллекцию. Миссис Кагеяма встаёт и говорит: «Я оставлю вас в покое», прежде чем уходит на кухню. — Нет, но фигурки у них вышли так удачно, я так обрадовалась! — отвечает Мэй после того, как попрощаться с миссис Кагеямой. Теру моргает. — Погоди, ты их сама сделала? Ты знаешь, как отливать смолу? — У меня целый магазин в этси! Теру хмыкает: — Кажется, я припоминаю, Шигео говорил мне что-то такое. Значит, ты и есть та сестра! — Она самая! Теру спрашивает про страницу её магазина и сохраняет ссылку на будущее. — Мне всегда хотелось собственный магазин… — говорит он. — Но мысль о создании пятидесяти одинаковых экземпляров вгоняет меня в ужас. — А, да, я просто делаю на заказ, чтобы этого избежать. С одеждой так нельзя? Хотя её всегда можно пустить на производство. Для меня это слишком высокий уровень, конечно. — Хм, да, я бы лучше делал всё сам. Я— На заказ… Я никогда об этом не думал. Теру записывает идею в заметки. Он вечно так зацикливался на крупных планах, что мысль о более скромной деятельности просто не приходила ему в голову. Если энтузиазм Моба чего-то стоит, возможно, это и есть его ниша. — Начать никогда не поздно. Это отличная подработка. В Теру вдруг просыпается вдохновение от идеи. — Да… может, я и начну. — Он нападает на вдохновение, пока то не улетучилось от него на Бог знает сколько времени: — А почему бы тебе не стать моим первым клиентом? Бесплатно, естественно. Мэй удивлённо моргает, выглядя при этом точно так же, как Моб, когда он так делает: — Что? Нет! Я не могу! Теру лишь открывает инстаграм и суёт телефон ей в руку: — Выбирай, что хочешь. Я могу и подшить что-нибудь, если нужно. Я должен как-то отплатить тебе за прекрасные серьги. — Так это был подарок! — спорит Мэй. — Но… — Она пролистывает страницу Теру в инстаграме — посвящённого чисто его оригинальным работам, — затем отдаёт телефон обратно: — Если откроешь магазин, ты мог бы прорекламировать его здесь. У тебя нехилое такое число подписчиков! — Я о том же подумал! — смеётся Теру. В это мгновение он чувствует, как кто-то садится рядом. — О, Шигео? — Он поворачивается: — Извини, ты ждал? Моб кивает. — О чём вы говорили? — Твоя чудесная сестра даёт мне советы, как открыть магазин в интернете. Моб видимо оживляется: — Ты открываешь магазин? Для одежды? Боже, он выглядит таким счастливым за Теру. Смотрел ли хоть кто-нибудь на него подобным образом? Теру и не вспомнит. — Н-ну… может быть. Честно говоря, я тыщу лет назад открыл один, но так ничего с ним и не сделал. — Серьёзно? Опубликуй что-нибудь сейчас, пока у людей остались деньги с праздников. — Мэй протягивает руку, и Теру инстинктивно отдаёт ей телефон. — Что тебе больше всего нравится делать? — Ну… я чаще всего шью костюмы, но— — Годится. — Она печатает, пока Теру с Мобом наблюдают за ней с пола. Секунду спустя она поворачивает к ним экран, на котором почти полностью забито описание для товара. — Нам только нужны фотки, и ты потом назовёшь цену, какую считаешь справедливой. — Ой… — Теру берёт у неё телефон. — У меня есть только фотографии с инстаграма, они все с одного ракурса. — Хм… — Теру. — Моб наклоняется поближе к экрану, и у Теру сбивается дыхание. — Костюм, который ты мне сшил. — О! — кричат Теру с Мэй в один голос. — Как удачно совпало! — подмечает Мэй. — Ты не против стать моделью для моей страницы? — спрашивает Теру. Моб моргает, словно только сейчас пришёл к горестному осознанию, на что согласился. Затем он сглатывает и собирается с духом: — Конечно. — Правда? Что бы я без тебя делал! — восклицает Теру совершенно искренне. — Когда этим займёмся? — Я умею фотографировать, — говорит Мэй, — давайте прямо сейчас. — О. Э, ты не против? — спрашивает Теру у Моба. Моб кивает, и Теру не может сосчитать количество раз, когда чувствовал себя счастливейшим человеком на Земле за то, что он есть с ним рядом. — Вы пока тогда подготовьтесь, а я буду ждать наверху, — говорит Мэй, — мне надо поймать тётю. Я ещё не закончила её допрашивать. — Хорошо, увидимся там. — Спасибо, что до этого дождался меня, — говорит Теру, когда они идут по лестнице. — Я не хотел, чтобы ты потерялся, — дразнит Моб. Теру значительно полюбился его тихий, сухой юмор. Они проходят мимо комнаты Рицу, её хозяин лежит на кровати, распластав конечности. — Я буду здесь. — Теру машет рукой Мобу, и тот уходит в собственную комнату. Теру реквизирует стул за столом. Рицу не признаёт его присутствие. Минуту спустя жужжит телефон Рицу, и он поднимает его над головой. — Почему Мэй пишет мне, а не… — ворчит он под нос. Он читает сообщение, корчит гримасу в сторону Теру, затем закрывает глаза и ложится обратно. Спустя ещё несколько минут тишины Теру спрашивает: — У тебя сегодня было заседание? Как прошло? — Ужасно. Мы едва ли двинулись с мёртвой точки. — У тебя же завтра нет работы? Рицу мотает головой, и в комнате вновь воцаряется тишина. — Эй, лузеры! — Мэй прискакивает к двери с бутылкой шнапса в руке: — Ого. — Она останавливается, замечая страшную нехватку энергии в комнате. — Люди, которым за шестьдесят, тусуют хлеще вас. — Мы старые, Мэй. Мне пора в хоспис, — кряхтит Рицу, не открывая глаз. Мэй подходит и громко шлёпает его по животу, отчего тот с криком сгибается пополам. — Давай! Канун Рождества же! — Она, смеясь, протягивает бутылку. — Ладно. — Рицу хватает бутылку у неё из рук и бодро глотает. Когда он возвращает её, Мэй садится у кровати, и Теру инстинктивно поднимается с места: — А, садись, я сяду на пол— — О-о-о-о-о, какой джентльмен. Всё норм, — прерывает она, — мы с полом лучшие друзья. После этого они немного беседуют. Теру узнаёт, что Мэй — прикладной программист и любит свою работу примерно столько же, что и Теру. Они тоже спокойно делятся бутылкой, не выпивая слишком много, но достаточно, чтобы у них разогрелись лица. В какой-то момент Рицу снова ложится бальзамированным трупом на кровать, и группа погружается в неловкую тишину. Мэй пытается избежать её, толкая ногой по коленке Рицу со своего места на полу. Тот стонет: — Что? — Шиге привёл на Рождество своего парня, а где твой? Теру закашливается: — Он мне— Мы не— Мы друзья. Это произнесено с такой неожиданностью и с такой паникой, что нога Мэй замирает в воздухе. — Ого, извини. Шутка. Не хотела намекать на очевидное. — Она смеётся и снова пинает Рицу, тут же бросив и позабыв о теме: — Мой вопрос ещё актуален! Рицу трёт руками лицо и снова стонет: — О Шо я сейчас хочу говорить в последнюю очередь. — Небось злишься, что он в Кокомо пьёт мохито, а ты живёшь в сцене после титров Холодного убийства. — Что это вообще значит?.. Они продолжают обмениваться колкостями, и в конце концов их голоса уходят в сознании Теру на второй план. Шиге привёл своего парня. Ему не стоит, но на мгновение он предаётся фантазии. «Ах, так это тот парень, о котором мы столько слышали?» Теру бы явился на вечеринку, и, хотя он хотел бы поцеловать Моба, из-за дразнящих родственников ему бы стало стыдно это делать. Он бы ел, и пил вместе со всеми, и смеялся, пока те пытались выудить из него подробности об их первой встрече, что один обошёл бы ловко, а другой — не очень. Они бы держали руки под столом и исподтишка бросали друг на друга взгляды, что было бы само по себе разговором. После ужина они бы прокрались в конец коридора на втором этаже с нишей для бельевого шкафа, и Теру наконец поцеловал бы его, далеко от любопытствующих глаз. Моб бы сказал: «Спасибо, что пришёл.» И Теру бы ответил: «Спасибо, что пригласил.» Или, может: «Я люблю тебя. С Рождеством.» Но вечер так не пройдёт. В реальном мире вечер закончится, и Теру встанет у выхода из дома Кагеям с корзиной в руке и надев обувь и скажет: «Спасибо, что пригласили меня. Увидимся.» Моб попрощается практически с теми же словами, и Теру сядет на поезд к своей холодной квартире и мечте о будущем, которое никогда не сбудется. — Йо. — Мэй вырывает Теру из собственных мыслей, показывая бутылку шнапса. — Кажется, тебе понадобится. Вернее и не скажешь. Он берёт бутылку и пьёт с лихвой. Он сглатывает жгучее ощущение на языке и откашливается, когда Моб заходит в комнату, переодетый в новый костюм. Тот смотрит на Теру, как бы задавая вопрос. Горло Теру пересыхает. Он идеален. Абсолютно идеален. — Ты выглядишь… Великолепно. Красиво. Феноменально. Горячо. Превосходно. Как бог. Как ангел. Как катастрофа. — Прекрасно, — решает Теру. Он трогает плечи костюма, проверяя на наличие симметрии и должной длины. Его голова набита тысячей комплиментов, и половина из них раскрыла бы его симпатии в рекордные сроки, так что он умолкает и спрашивает: — Как тебе, нравится? — Я его обожаю. — Выглядит классно! По какому поводу? Просто хотели сшить костюм? — спрашивает Мэй. — Свадьба Рейгена, — отвечает Моб. — Твой старый начальник женится? Чего? — Рицу, — зовёт Моб, и тот открывает один глаз. Теру ожидает язвительное замечание или совершенное равнодушие, но, возможно, ему не стоило. Рицу всегда воевал с ним за звание фаната Моба номер один. Он долгое время молчит и, когда собирается с мыслями, наконец говорит: «Выглядит отлично», и бросает на Теру почти тёплый взгляд. — Так, фотки! — говорит Мэй и хлопает в ладоши. — Давай ты встанешь у шкафа. Они трое бегают по второму этажу, снимая фотографии с разных ракурсов. Моб не фотогеничен, но уникально подходит для демонстрации товара, учитывая, как ровно и скованно он позирует. — О да! Ты как манекен! Покажи им! — ободряет Мэй, делая снимки. Моб бросает взгляд на Теру, которому остаётся только смеяться над ситуацией. Моб улыбается в ответ, и щёки Теру краснеют от тепла. — Дети! — Снизу доносится голос миссис Кагеяма: — Десерт! — Ну вот… А Шиге ещё не сделал ничего смешного. — Мэй бросает телефон Теру обратно ему в руки. — Хотя мы точно достаточно наснимали. Выбери какие-нибудь и сделай пост сегодня, пока ты не струсил. Моб уходит переодеться, пока остальные направляются вниз. Теру ждёт его у лестницы, перелистывая фотографии. Большинство — самые типичные снимки, которые идеально подойдут для магазина, но один выделяется среди других. Это портретное фото, и взор Моба отклоняется чуть в сторону от камеры, а сам он мягко улыбается. У Теру стискивается сердце, едва он вспоминает мгновение, когда это было снято. Он смотрит на меня. Чуткие эмоции захватывают разум и сердце, но он подавляет их прежде, чем Моб возвращается и они идут в гостиную. Дети все сидят, еле вмещаясь на диване, с тарелками десертов, пока люди постарше монополизируют стол. Смесь алкоголя, в кои то веки ударившего по его органам чувств, вместе с погружающим в кому количеством еды усыпляет Теру за считанные минуты. Проходит немало времени, прежде чем он просыпается уже в более трезвом состоянии. Шнапс точно был ошибкой. Первой уходит Мэй. Родители зовут её из прихожей, крича: — Если хочешь поехать с нами, закругляйся! Она обнимает всех на прощание, включая Теру, и до выхода заставляет его опубликовать ссылку и прорекламировать магазин в социальных сетях. И так неожиданно тот стал реальностью. Всё это произошло так быстро, что до сих пор кажется сном. Как только Мэй уходит, Теру проверяет время, чтобы уйти самому, потом испускает стон. — Что случилось? — спрашивает Моб. — Последний поезд уехал пятнадцать минут назад. Такси через весь город будет стоить ему третью почку. — Можешь остаться— — Не повезло— Моб с Рицу говорят одновременно и переглядываются. — Мне не хочется навязываться в рождественское утро… Я что-нибудь придумаю. — Теру робко улыбается, обходя их разногласие вежливым отказом так изящно, как только может. — Ничего такого— — И то правда. Моб с Рицу снова переглядываются, и это, верно, самый явный намёк на ссору, который Теру когда-либо видел с их стороны. — Я думаю, Шиге имеет в виду, — говорит Рицу, — что мы уже даже здесь не живём, так что не имеем полномочий разрешить тебе остаться. — Мам? — Моб говорит миссис Кагеяме: — Теру пропустил последний поезд. Ему можно остаться? — Конечно, дорогой, без вопросов, — говорит она со своего места за столом, — в шкафу на втором этаже есть лишний футон. — Я помогу найти. — Моб встаёт с дивана и делает знак, чтобы Теру пошёл за ним. Подняться по лестнице, пройти до конца коридора и встать у ниши с бельевым шкафом теперь кажется почти нереальным. Ладони Теру покрываются потом при мысли о прежней фантазии, упорно повторяющейся в его голове. Они с Мобом одни, вдали от любопытствующих глаз. На дворе канун Рождества, и он влюблён. Теру не целует его. Он не говорит «я люблю тебя». Моб отдаёт ему подушку и берёт футон, и так же быстро, как они заходят в этот скромный шкаф, они выходят наружу. Всё-таки это была лишь фантазия. Моб раскладывает лишний футон рядом со своим, и его мать заглядывает в комнату, чтобы отдать Теру пару шорт и большую футболку в качестве пижамы. Они больше не хотят спать, поэтому, когда постель расстелена, они смотрят телевизор вместе с Рицу. Оставшиеся родственники вскоре уходят, и мистер и миссис Кагеяма желают им спокойной ночи, напоследок выключая свет. Спустя ещё какое-то время голова Моба, тяжёлая ото сна, клонится вниз, отчего тот понимает, что настал и их черёд. Он трясёт Рицу, который лежит, согнув колени и положив голову на подлокотник. — Рицу. Тебе пора спать. Рицу в ответ ворчит и утыкает голову в обивку, так что Моб выключает телевизор и накрывает его одеялом. — Вы такие добрые, — шепчет Теру, когда они идут наверх. — Надеюсь, он не против, что я остаюсь на ночь. Моб замирает посреди лестницы. — Он переживёт. — Кажется, я никогда не видел, чтобы вы оба ссорились. — Как ни странно, мы делаем это чаще сейчас, чем в детстве. Теру не считает это странным, учитывая всё произошедшее. — Я рад, что мы, наконец, можем ругаться, как обычные братья. Это успокаивает, — добавляет Моб. В груди Теру становится тепло при виде его радости. После этого они доходят до второго этажа на цыпочках, стараясь не шуметь, дабы не разбудить родителей Моба. Они укутываются каждый в свой футон, и Моб выключает свет с помощью сверхсил. На потолке мигают наклейки в форме звёзд. Теру спрашивает: — Ты всегда остаёшься у родителей на Рождество? — Ну… мы всегда пропускаем последний поезд, так что я собрал вещи в этом году на всякий случай. — Значит, это традиция. Моб улыбается. — Хммм… наверное. Тишина потихоньку начинает звенеть в ушах, и каждое слово, произнесённое в этой синей, расслабленной тьме становится гораздо более чётким. Они лежат неподвижно, пока Моб тихо не спрашивает: — Ты придёшь в следующем году? — Может быть. Теру слышит лёгкое шуршание, когда Моб поворачивается к нему телом, и не может сдержать улыбки. Взгляд Моба, не выражающий никаких эмоций, сам по себе устремляется на него в качестве вопроса. — Может, у меня появится симпатичный бойфренд, — объясняет Теру, пожимая плечами и игриво закатывая глаза, — и мне придётся провести день вместе с ним. Моб не отвечает сразу, и его пустой взгляд не меняется, не раскрывает ничего. — Тогда ладно. Ты можешь провести здесь вечер. Как мило, искренне и в то же время горько. — Хорошая идея. — Теру смотрит на сверкающие в темноте звёзды. — Спасибо, что пригласил меня в гости. — Спасибо, что пришёл. Я люблю тебя. С Рождеством.