От старых привычек не избавиться

— Как на троих людей старше двадцати не хватает одних водительских прав? Рейген горбится над рулём арендованной машины, подглядывая свою слепую зону, пусть и не собирается заезжать на другую полосу. Серизава сидит у водительского сидения, тогда как Теру с Мобом расположились сзади. Сегодня свадьба, и Моба втянули в подготовку процессии, с чем Теру предложил помочь. — Вожу машину на собственную свадьбу… — ворчит Рейген под нос. — Рицу плохо? — Теру наклоняется к Мобу: — Он не придёт? Теру жил дальше всех, поэтому за ним заехали последним. Багажник машины полон всяческих атрибутов и декораций, купленных по пути к его дому, однако лишнее время ему не помешало. Его волосы идеальны, также как и наряд — костюм из белых и голубых оттенков с луной и солнцем, вышитыми на манжетах каждого рукава, специально подобран и модифицирован для того, чтобы сочетаться с костюмом Моба. — Всё в порядке. Он сказал, что у него просто дурное самочувствие. Теру исподтишка вытаскивает телефон из нагрудного кармана и быстро печатает сообщение. <Ты реально заболел или притворяешься, чтобы не идти на свадьбу> — Что ж, печально, что он пропустит свадьбу! Может, он успеет к концу. Моб кивает: — Надеюсь. <Как ты можешь так говорить?> Точно притворяется.

***

Они приходят к месту проведения примерно тридцать минут спустя — старой, но не обветшалой оранжерее с витражными окнами и приёмной на улице, покрытой тенью деревьев, которые несомненно собираются зацвести пышными красками через несколько месяцев. Им повезло; погода крайне приятная для января, яркое солнце просачивается прямо сквозь мороз. Пара столов уже накрыта, безусловно, благодаря экспертным навыкам Рейгена по торгу, но в оранжерее нет стульев: все они выставлены в ряд сзади у стены. Рейген отправляет Теру с Мобом работать — они начинают украшать шпалеру (единственную полноценную декорацию, которую они купили) у входа в оранжерею цветами, а Серизава с ним же расставляет стулья. В качестве цветов было решено использовать искусственные белые розы со стеблями из проволоки, которые Теру и Моб теперь обвивают вокруг деревянной решётки арки. Скрипы расставляющихся стульев отдаются эхом по небольшой комнате, и потревоженная древесина откашливается пылью, которая вздымается в проникающие сквозь окна лучи света. Моб садится на колени, вставляя цветы в промежности между дощечками у основания арки. — Теру, у тебя есть любимый цветок? Теру работает над серединой: — Хм-м. Наверное, мне надо что-то придумать, да? А у тебя? Моб вертит розой между пальцев: — Думаю, подсолнух. — О-о, хороший выбор. — Теру мычит в задумчивости. — Мой любимый… — Его взгляд задерживается на пальцах Моба, осторожно сплетающих цветы вместе. Его длинные ресницы выглядывают из-за чёлки, прекрасные и длинные. Он выглядит как океан в ночи. — Может, вьюнок. Или ландыш. Чёрные глаза смотрят на Теру: — Мне они тоже нравятся. Рейген рядом раскладывает стул, разговаривая с Серизавой о чём-то своём. Звук отвлекает Теру от тёплого момента с Мобом. — Вам можно видеться друг с другом до церемонии? — спрашивает Теру, и Рейген поднимает бровь. — Ну, вы ведь знаете. Традиция и всё прочее. — Это для невест. Мы женихи. К нам не относится. Теру смеётся: — И то правда! Неплохо придумано. — Как думаешь, этого достаточно? — спрашивает Рейген у Серизавы, который ставит последний стул ближайшего к нему ряда. — Наверное. — Места будут назначаться? — спрашивает Теру. Рейген и Серизава переглядываются. — Вроде нет? — спрашивает Рейген. — Мы же… Ну, моя семья точно не придёт. — А у меня только мама, — отвечает Серизава. Рейген пожимает плечами и говорит Теру: — Если хочешь занять место, валяй, но так нам всё равно. — Ваша семья не придёт? Почему? Рейген с малым энтузиазмом отвечает: — Я присылал им приглашения. Мы просто не… — Он ищет ответ, после чего пренебрежительно мотает головой. — Всё, не будем об этом, у меня свадьба. — Затем он хлопает в ладоши: — Моб, я помогу тебе закончить. Кацуя, вы с Ханазавой займитесь пуншем. Я даже видеть его не хочу до приёма. — Так точно. Итак, Теру и Серизава отправляются в окружающий двор. Они подходят к столешнице из камня и древесины на самом краю приёмной и выставляют на неё бутылки вина с прочими спиртными напитками и шейкеры из машины. Серизава приносит большую стеклянную миску и половник, чтобы всё в ней смешать. В общей сложности у них тридцать бутылок вина и шампанского и десять литров дешёвого алкоголя. — А вы… подготовились на славу, — смеётся Теру. — Не переборщили? Мы с Рейгеном не так много пьём. — Что вы! Нормально. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Они начинают переливать в миску всяческие соки и спиртное, помешивая и пробуя варево по очереди, как двое безумных учёных. В юности Теру не всегда давался шанс пообщаться с Серизавой наедине, но рядом с ним он всегда чувствовал себя комфортно. Недостаточно, чтобы называть его чем-то вроде отца, но кем-то. — Ваша мама придёт, — говорит Теру, пока они работают, — она рада? — Ты не поверишь. Не думаю, что она когда-либо ждала, чтобы я вышел замуж. — Серизава говорит это с настолько тёплой, искренней гордостью и радостью, что Теру не в силах побороть улыбку. — Отца нет рядом? — Теру уже промахнулся, спросив Рейгена о его отсутствующей семье, но пытается снова, надеясь, что Серизава не будет таким замкнутым. Нужно отдать ему должное, Серизава гораздо более волен говорить о себе: — Больше нет. Они с мамой развелись, когда я был помладше. Думаю, мои сверхсилы его напугали. — С-с моими так же! — нечаянно кричит Теру, хватаясь за общую нить. Он успокаивается, стараясь охладить всплеск эмоций. — С моими родителями было так же. Они боялись меня, — говорит он уже тише. Лицо Серизавы становится удивлённым, затем печальным, и потом наполняется сочувствием. Но в нём нет жалости, лишь забота. — Это не очень весело, правда? — Нет, — почти фыркает Теру, — вообще, довольно отстойно. — Ну что ж, ты ни в чём не виноват. — Серизава берёт галлон апельсинового сока. — Некоторым просто не понять. Может, когда-нибудь до них и дойдёт, но если нет, то у тебя уже есть многие, которые тебя знают. — Да, — улыбается Теру, — действительно. Не отец, но кто-то. Через некоторое время к ним присоединяются Рейген с Мобом. Они пробуют пунш несмотря на заявления Рейгена, что тот и близко к нему не подойдёт, и конечный результат становится вполне сносным после некоторых вмешательств. Рейген заново договаривается с организатором, и, когда приходит время для появления гостей, Теру и Моба отправляют встречать их, пока будущие новобрачные заняты последними штрихами. Первой приходит женщина среднего возраста, которую Теру никогда прежде не видел, с добрыми глазами, сразу выдающими её личность. — Миссис Серизава, — тепло приветствует Моб, и та обнимает его, обмениваясь с ним новостями. Она берет руку Теру в свою и представляется, разговаривая с ним как со старым другом, а не с кем-то, с кем познакомилась минуту назад. Ему сразу ясно, от кого у Серизавы эта черта. — Мам! — Серизава радостно машет рукой, когда та подходит ближе, и пара осыпает её вниманием. Следующими прибывают несколько бывших членов Когтя, к счастью, не тех, которых Теру достаточно хорошо знает, чтобы недолюбливать. Они передают свадебные подарки ему и Мобу, и человек с серебряными волосами устанавливает у входа красиво аранжированный букет на подставке как бы в качестве приветственного плаката. Он представляется Теру по имени Минэгиси. Они встречались ранее, но с тех пор прошло немало времени. — Я знаю, что цветов не было в списке подарков, но это всё, на что я способен. — Он утверждает это скорее как факт, который стоит принять, чем выражение сожаления. Человек с очками с толстой оправой, Хатори, не передаёт никаких подарков и взамен говорит: — А я сам хочу отдать его Серизаве. Стопудово он охренеет от счастья. Больше всего удивляет то, как Моб достаточно хорошо знает каждого из гостей, чтобы встречать их со счастливым видом, и наоборот. Мужчина с бритыми висками, которого Теру помнит как эспера, которого Моб в детстве избил чуть ли не до потери сознания, хлопает того по голове, словно они старые друзья, а не бывшие враги. Впрочем, Теру не место удивляться, с ним ведь случилось то же самое. Моб просто магнит, который пробуждает в людях лучшее. Поэтому все так его любят. Поэтому его так любит Теру. — Кстати, — говорит Теру в разгар встречи гостей, — ты отлично выглядишь. Теру не стеснялся говорить гораздо более смелые комплименты в прошлом, но вместо того, чтобы принять этот с привычной стойкостью или удивлением, Моб краснеет. Его щёки окрашивает лёгкий румянец, и он смотрит куда угодно, кроме как на Теру, прежде чем собраться с духом и сказать: — Спасибо. — С крохотной улыбкой. — Ты тоже. Сердце Теру не должно колотиться с такой отчаянной силой от этих двух слов, но они пронзают его насквозь. Моб, верно, вернул комплимент из уважения, но соблазнительную мысль, что тот посмотрел на Теру и посчитал его привлекательным, он всё же не отпускает. Следующая группа — несколько старых друзей Серизавы из вечерней школы, с которыми ни Моб, ни Теру ни разу прежде не знакомились, и человек по имени Бансёмару Синра, который представляет себя Теру как эспер той же профессии. Они все передают подарки и присоединяются к празднику. Теру всегда было интересно, как выглядит социальная жизнь Серизавы и Рейгена вне работы. Получается, она скромная, но с крепкими отношениями. Кто бы пришёл на свадьбу Теру? У него сотни знакомых, если не тысячи, но число его настоящих друзей можно сосчитать по пальцам. Была бы его свадьба роскошной? Или он пошёл бы с кем-то в ЗАГС и подписал вместе с ним бумагу? Теру так теряется в мыслях, что не замечает следующих гостей. Однако, увидев их, светится от радости. — Теру! — Асахи Го, Бог Огня, и Хосиро Такэси, тот, кто движет горы, — оба кричат, приметив его. За ними следуют братья Сиратори и Рэй, и Теру тут же оказывается в центре объятия из шести человек. — Ребята, задушите же! — восклицает Теру, сдавленный их телами. Ещё минута давки со всех сторон, и его отпускают. — Я тысячу лет вас не видел. Как со всеми и всем из прошлого Теру, он потерял связь с ними к концу старшей школы, хотя с Рэй они до сих пор подписаны друг на друге в Мобстаграме. — А ты откуда тут взялся? — говорит Го с широченной улыбкой. — Мне казалось, ты переехал в Америку! — А, да я давно обратно вернулся. — И не сказал нам? — ахает Го. — Прямо как Рицу… Я постараюсь об этом не задумываться. Теру смеётся, и в течение нескольких минут они навёрстывают упущенное. Большинство из них живут не в Приправном, но в городах недалеко отсюда — братьям Сиратори пришлось добираться до места свадьбы дольше всего, час на поезде. До начала церемонии остаётся всего несколько минут; Мобу приходится их разделить, но они договариваются поговорить ещё во время приёма. Теру так счастлив видеть, что они в порядке. Быстро взглянув на наручные часы, он спрашивает: — Мы ждём кого-то ещё или… — Здоров! А вот и я! Ваш почётный гость! — Гремящий голос застаёт и его, и Моба врасплох. У входа стоит абсолютный незнакомец, который, впрочем, встречает двоих как старых друзей. — Серьёзно? — говорит он, когда те отвечают на его приход немым недоумением. — Да гляньте на моё лицо! — Он указывает на красные кружки на щеках: — Это ж я, Экубо! Во, я в качестве подарка взял священника, чтобы провести церемонию. — Он размашистым жестом руки представляет им всё тело одержимого священника. — Бансёмару Синра уже проводит церемонию, — сухо говорит Моб. — Это было давно запланировано. — Чего?! — рявкает Экубо, затем цокает языком и вздыхает. — Ну и зачем я так драматично вошёл? — Он тут же выпрыгивает из тела и улетает в оранжерею, заставляя Теру поймать пустую оболочку жертвы. Он усаживает бессознательного мужчину у стены ближайшего здания и надеется, что тот будет не слишком сконфужен, когда проснётся. До церемонии остаётся всего несколько минут, и, кажется, все, кто собирался прийти, уже пришёл, когда в нескольких метрах от места проведения останавливается такси. Из машины выходит женщина среднего возраста с крашеными светло-коричневыми волосами, в её руках висит бумажный подарочный пакет. Она не колеблется, ступая на землю, а уверенно направляется к обоим. — Здравствуйте! — приветствует Теру. — Вы?.. — Мать Аратаки, — скованно улыбается она и протягивает пакет. — Пожалуйста, передайте, что это от меня. Теру берёт его не задумываясь. Та без слов поворачивается обратно и уходит к машине. Происходит это так быстро, что Теру не поспевает за мыслями и не замечает, как у него начинают двигаться ноги. — А, извините! — зовёт он в нескольких шагах от двора. — Вы не хотите остаться на церемонию? Она вот-вот начнётся. Та останавливается на мгновение, но не из-за неуверенности. Скорее решимости. — Простите, но у меня нет времени. Теру снова шагает вперёд уже с неким отчаянием: — Вы не хотите хотя бы поздороваться? Вам стоит самой отдать ему подарок. Я уверен, он будет рад вас видеть! Ей необязательно выкладываться на полную. Всего немного. Просто покажите, что вам не всё равно. — Теру, — запинается Моб. — Прошу прощения, но мне пора. — Она добирается до такси. Сердце Теру разбивается от знакомой сцены, и он чуть ли не плачет: — Вы не хотите с ним увидеться? Нет, не хочет. Едва она вышла из такси, как в мгновение ока пропала за его дверью. Теру наблюдает, как машина уезжает прочь, и его раздирает всеобъемлющая беспомощность. — Теру, — снова говорит Моб, кладя руку ему на плечо. Прикосновение чуть ли не шокирует Теру, который стоит, ошеломлённый от собственного бессилия и безнадёжности. Почему его гложет такая… вина? — Мне казалось… — Он даже не знает, что хочет сказать. Глубокая скорбь сцепляет его душу. Моб тоже не знает. Он только и стоит рядом с Теру в солидарном молчании. Теру почти хочется выбросить её подарок, лишь чтобы не давать Рейгену знать, что ей не хотелось его видеть, но держит его при себе в качестве трофея за ничтожную попытку убедить её остаться. Ему хочется спросить: «Зачем? Зачем приглашать семью, которая так с ним обращается?», но Теру не оправдаться. Он бы сделал то же самое. — Давайте вернё… — Я тут! Я не опоздала! — Из ступора обоих выводит далёкий голос и громкий, шустрый топот. Сзади к ним бежит чей-то силуэт, дико махая руками. Теру щурится. Это что… — Томэ! Моб зовёт её имя, едва узнаёт, и Томэ, как только добирается до них, шлёпает руками по коленям и глотает ртом воздух: — Почему никто не сказал… О Господи, я так устала… Что станция метро в тридцати минутах отсюда? Мне пришлось оставить багаж в ящике для хранения. — После этого она поднимает взгляд на Моба и улыбается: — Здарова. Моб заключает её в объятия, и она отвечает тем же, стискивая его до синяков: — А-а-а, сколько лет сколько зим, Моб! — За его плечом она замечает Теру и говорит, тыча в него пальцем: — А ты! Мне казалось, ты пропал начисто! — Она вылезает из объятий только затем, чтобы втащить в него и Теру: — Я по вам так скучала! — Я тоже скучал, — бормочет Моб, его лицо вжато в её плечо. — Ага, столько времени прошло, — улыбается Теру. — Чем теперь занимаешься? Она отцепляется от обоих, но не снимает руки с плеча Моба: — Я была в Антарктике. Теру с добродушной ухмылкой закатывает глаза: — Я знаю, что мы давно не виделись, но мне хочется знать. Томэ глядит на Теру, словно это у него голова не на месте. — Я не шучу. — Как там? Ночи длинные? — спрашивает Моб. — Да охренеть просто! А дням нет конца! — Я что-то запутался… — признаётся Теру. — Помнишь ту космическую компанию, которая проводила все те научные выставки у старших классов? Я попала в их команду астрологических исследований в Антарктике. Хотя я им пока только содействую с бытовухой, пока не кончу магистратуру. — Томэ объясняет всё так, словно не находит в этом ничего сверхъестественного. Ну, Теру сам, по сути, зарабатывает на жизнь магией. Может, это не так уж и удивительно. — Надеюсь, полёт был удачный, — говорит Моб, и Томэ истошно стонет. — Сколько мне пришлось пересадок делать… А ещё! А ещё мой рейс задержали. Поэтому я взяла с собой все свои вещи… — Она затихает на полуслове и бьёт ладонью по лбу. — Я забыла подарок в багаже… — вздыхает она, затем мотает головой. — Ну, неважно. Потом его передам. — Она хлопает рукой, которая не покинула плеча Моба, по тому же плечу. — Как дела, Моб? — Хорошо. — А ты, недавно обнаруженный артефакт, Ханазава? Теру фыркает: — Недурно! — Что ж, я… Рейген в свите Серизавы высовывает голову из прохода оранжереи: — Эй, ребят, мы уже начи… — Он замолкает, когда видит нового гостя, и они с Серизавой кличут одновременно: — Томэ! Лицо Томэ светится ярче, чем Теру когда-либо видел, и о Мобе с Теру быстро забывают ради бодрого прыжка прямо в распростёртые объятия Серизавы, который с радостным смехом кружит Томэ на месте. Он ставит её на землю, и она стискивает Рейгена, который отвечает на это с меньшей грацией, но такой же любовью. Солнечное пространство двора насыщается звуками смеха и счастья. Теру нередко посещал офис по Консультациям даже после ухода Моба, так что знал, что Томэ была там завсегдатаем, но не имел представления, насколько эти трое сблизились за все эти годы. — Так, мы скоро начинаем. Думаю, все уже здесь, — говорит Рейген, когда с празднованием возвращения Томэ наконец покончено. — Что это там у тебя, Ханазава? Теру моргает, его застали врасплох. Он вдруг вспоминает о пакете с подарком и поднимает его — неизмеримую тяжесть в руке. — Ваша мать… Она оставила это. — Его сердце разбивается вдребезги. Может, ему стоило солгать и не сообщать Рейгену, что его семья не хотела видеться с ним в день его же свадьбы. Рейген закатывает глаза: — Как обычно. — Он берёт пакет из руки Теру и достаёт оттуда толстое бумажное издание. Как быть хорошим мужем: советы для ухода за женой и избежания развода. Все смотрят на название книги, не сводя с неё глаз. Первым ломается Рейген. Он хохочет в голос. За ним следует Серизава. — О Господи, я не ожидал ничего лучше, но это просто слишком, — говорит Рейген Серизаве, не переставая хихикать. — Мы должны поставить это на видное место. Он… не расстроен? Теру смотрит, как они вместе смеются над подарком. Он ожидал, что у Рейгена разорвётся сердце. Он бы точно так себя почувствовал. Но Рейгену не просто всё равно, он смеётся. Томэ отзывается по поводу количества страниц, что доставляет всем ещё больше веселья. Серизава стирает с ресниц слезу. Даже Моб улыбается, когда Рейген читает случайное предложение. Тогда Теру осознаёт, почему Рейген не расстроился. Его настоящая семья прямо здесь. Теру хохочет вместе с ними.

***

Они садятся на надлежащие места перед оранжереей. Рейген спотыкается о упавший на дорогу пластиковый бокал по пути к шпалере, где стоит Бансёмару Синра. Вся обстановка достаточно непринуждённая и нетрадиционная, но мать Серизавы всё равно провожает его до алтаря и крепко обнимает, прежде чем тот встаёт напротив Рейгена. Синра произносит типичную для свадьбы речь и закрывает книгу, когда наступает время клятв. — Кацуя. — Рейген кряхтит и прочищает горло, явно нервничая излить душу перед такой толпой. Чувствуя на себе взгляды сотни людей, он выдавливает: — Ты… прекрасный бизнес-партнёр. И прекрасный партнёр жизни. — Он снова откашливается. — Мне повезло, что ты в ней есть. Серизава, кажется, не разделяет страхов Рейгена. Он либо игнорирует, либо свободно принимает обращённые на них взоры ближайших ему людей, полные любви, и раскрывает сердце мужчине, с которым готов провести остаток дней. — Аратака… Ты забавный человек. Но ты добрый. И умный. Когда ты пригласил меня в свою жизнь, ты спас меня. — Он протягивает руку Рейгену и нежно сплетает с ним пальцы. — Сколько раз ты мог оставить меня позади, но ты никогда этого не делал. Я люблю тебя за всё то, что ты сделал ради меня, но больше этого я люблю тебя. Я всегда любил тебя, и всегда буду любить. — Он широко улыбается: — Я просто невероятно рад, что мы женимся. Под конец лицо Рейгена запятнано слезами: — Да как ты можешь такое говорить, зная, что я заплачу… — Потом он кричит толпе гостей: — А вы чего вылупились! Расселись тут смотреть, как я выхожу замуж, кто вас приглашал?! Хотя этого не предполагалось, все слушающие тут же смеются, и Серизава тоже. Он берёт Рейгена за другую руку. Рейген поднимает на него покрасневший взгляд и говорит: — Пообещай, что не дашь мне всё испоганить. Я слишком тебя люблю. — Обязательно. — Серизава наклоняет голову и целует его. Толпа ликует, и Бансёмару Синра восклицает: — Я объявляю вас мужьями!

***

Рейген стучит ножом по пластиковому бокалу. Он стоит у столика в центре, где сидят Серизава, Моб, Томэ, и где — вследствие отсутствия Рицу — Теру тоже удалось занять место. Рейген кряхтит и начинает речь: — Я бы хотел поблагодарить всех за присутствие и за все подарки… Мы потратили весь почтовый бюджет на приглашения, так что примите мою благодарность сейчас и не ожидайте никаких благодарственных писем. Итак, мои шаферы месяц репетировали свою речь, так что будьте вежливы и уделите им своё полное внимание. В этот момент Томэ и Моб встают со своих мест. Моб, кажется, вот-вот упадёт в обморок от количества обращённых к нему взглядов, но собирает волю в кулак и держится стройно. Томэ начинает: — Эй, Моб, как называют злого духа, который наткнулся на Серизаву? Моб механически протягивает руку, как делают комики в классических дуо, и без какого-либо смака произносит: — Изгнанным. Как называют злого духа, который наткнулся на Рейгена? Томэ вытягивает руку в ответ: — Хорошо приправленным! По толпе проходит приглушённый смех. — На прошлой неделе я пришла с больной спиной в офис «Консультаций по Духам и Прочему», а там мне её порубили, как в уроке по карате! — говорит Томэ. — То же самое случилось, когда я попросил учителя Рейгена о повышении, — заканчивает Моб. Очередная доля сдержанных смешков. Рутина эта продолжается ещё пять минут. Когда с комедийной частью банкета в кои-то веки покончено, Моб поворачивается к Рейгену и говорит: — Я знаю, что больше не ваш ученик, но вы всегда будете моим учителем. Вы изменили мою жизнь. — Он мягко улыбается: — Я не желаю вам ничего кроме счастья. Вы его заслужили, учитель Рейген. Речь короткая и душевная, и к её концу плачет не только Рейген, но и Томэ, и они оба душат Моба в крепких объятиях. Томэ стирает облитое слезами лицо о рукав, когда наступает её черёд, и поворачивается к Серизаве: — Серизава, вы мне как отец. Если бы у меня были два отца, которые встречались друг с другом только три раза по праздникам. — Она снова ударяется в слёзы и прикрывает глаза рукой: — Я так вас обоих люблю, ребят. Не разводитесь, понятно?! — Почему все продолжают говорить о разводе?! — недоумевает Рейген. — Мы живём и работаем вместе уже десять лет, мне кажется, волноваться не о чем! — Вы сами упомянули это в своей клятве! — процеживает сквозь слёзы Томэ. — Гх!.. — Рейген чуть не вскакивает при осознании. — Да это личное… Временное… Вообще не считается! Речь докатывается до дружелюбных ругательств, и банкет продолжается в прежнем темпе со всеми присутствующими за своими столами. Группы гостей блуждают либо к шведскому столу, либо к бару, где они хватают желанные яства, и по пути к тому, чтобы взять напиток себе, Теру предлагает Мобу взять очередной ему. Однако не успевает он встать, как его цепляет шокирующее пятно рыжих волос, шагающее через ворота к их столу. Не может быть. Возможно, это совпадение, но кажется скорее чудом. В любом случае, Рицу захочет знать. <Не знаю, как ты воплотил это в жизнь, но я думаю, тебе стоит перестать прикидываться больным и притащить свой зад сюда.> <?> <[Теру отправил фото]> После этого он не получает ответа, но ему не трудно представить, как Рицу чуть ли не бросает телефон, хватает ключи и выскакивает из дома сию же минуту. — Серизава! — встречает Шо, хлопая мужчину по плечу. У Серизавы такой же очумелый вид, как чувствовал себя Теру, и тот тут же давит его в объятиях. — Шо! Я думал, ты не придёшь! — Реально? Да я специально сделал пересадку, чтобы успеть! Моб сидит, парализованный, на своём стуле, и Теру наклоняется, успокаивающе кладя на его руку ладонь: — Я уже написал твоему брату. Моб чуть ли не нервничает ещё больше, слыша признание Теру, но, слыша: «У Рицу своя голова на плечах. Пусть они поговорят», снова расслабляется и откидывается на спинку стула. Шо стоит, прилипнув к Серизаве, немного дольше, чем Теру ожидал. Покидать стол без того, чтобы поздороваться, кажется странноватым, так что Теру сидит в некоем лимбо, ожидая, пока Шо наконец-то не осознает их присутствие. Когда это происходит, они словно вернулись в детство. Шо не избавился от той непринуждённой манеры держать себя, под которым скрывает гораздо более серьёзную личину, но выглядит счастливее, чем в последний раз, когда Теру с ним виделся. Свободнее или, может, мудрее. Его лицо стало покрыто загаром и веснушками, а приметив Теру, он стучится с ним кулаком, после чего затаскивает в объятия. Он единственный из их группы встречался с Теру после старшей школы, однако вновь видеть его здесь, а не шептаться о нём с Кагеямами, кажется просто-таки нереальным. — Как путешествия? — спрашивает Теру. — Устаю как чёрт. Ни на что бы не променял. — Он закидывает руку на плечи Теру и бормочет: — Если брат Рицу придёт убить меня, ты ведь меня защитишь? — О, он не станет отнимать удовольствия у Рицу, — отвечает Теру, и Шо заливается смехом. — Я надеялся, что он тут будет, но… наверное, хорошо, что его нет. Долгая история. — Мне рассказали в общих красках. — Теру бросает взгляд назад, ожидая, что Моб будет сидеть, впившись в Шо глазами, но тот радостно болтает с Томэ. Он действительно доверяет своему брату. Теру лучше не говорить ничего, что заставит Шо убежать до прихода Рицу — ему в этой игре нечем рисковать, но и утверждать своей абсолютной непричастности он не может. Пусть лучше Шо поведут на эшафот, а не его. — Ага, я так и понял! — Шо смеётся и отпускает Теру. Его зовут некие бывшие члены Когтя, и он идёт общаться с ними, что даёт Теру возможность вернуться к изначальной миссии наполнять свои с Мобом бокалы. У бара довольно много людей, так что Теру не сразу замечает Го, пока они не оказываются чуть ли не вплотную друг к другу. — Ой! — говорит Го и широченно улыбается. — Привет, Ханазава. — Опять друг к другу по фамилиям? Неужто прошло так много времени? — Теру берёт вино и наполняет бокалы. — Ну, несколько лет, хотя бы… но я не против, если ты не против, Теру. — Так-то лучше! — Он чокается с ним бокалами. — Пойди к нам, Рэй больше всех ждёт с тобой поговорить. — Практикуешь ясновидение? Потому что ты прочёл мои мысли. Они минуют стол Моба, где Теру оставляет его бокал с обещаниями вскоре вернуться. По сравнению с главным столом, где царит хаос, Лаборатория Пробуждения проводит время за приятной беседой. Все с энтузиазмом приветствуют Теру. Как же он по ним скучал. — Итак, чем вы занимались, пока меня не было? — спрашивает Теру. — Рэй профессионально играет в покер! — Хосино тычет в неё пальцем, словно хвастается сам о себе: — Она только что вышла на национальный уровень! — Да ну?! — У Теру падает челюсть: — Значит, ты будешь в телевизоре? Рэй кивает, но отмахивается от внимания: — Что-то вроде того. Ой, только не смотрите, я умру от стыда! — Мы сами найдём, где это, если не скажешь! — подгоняет Го, затем хлопает в ладоши в знак мольбы: — И если встретишь важных людей с телека, пожа-а-а-алуйста, замолви за меня словечко. — Го теперь актёр, — говорит Кайто. — Хочешь прославиться? — спрашивает Теру, допивая вино. Го чешет затылок: — Пытаюсь. — Я разрешаю ему спать на диване ещё месяц, пока не начну взимать арендную плату, — добавляет Хосино, и плечи Го удручённо падают. Братья Сиратори — офисные работники в одной компании. Хосино работает парикмахером, и, когда он показывает Теру свой Мобстаграм, у каждого клиента одинаковая причёска. — А ты как? — спрашивает Го, когда дело доходит до Теру. — А, я работаю в эсперском филиале, — смущённо отвечает он. Все за столом дружно восхищаются. — Офигеть! — говорит Го. — По-моему, некоторые из нас пытались устроиться, но мы от них так и не слышали. — Серьёзно? — вырывается изо рта Теру прежде, чем он успевает себя остановить, и ему тут же становится стыдно от собственной грубости. Он просто предполагал, что они принимали всех с психическими особенностями, хотя бы ради того, чтобы следить за ними. С виду никто не оскорбляется. — Да, тебе реально повезло. И кем ты работаешь? Учителем? Теру наклоняет голову: — …учителем? Го обводит взглядом всех за столом, и остальные смотрят на него так, словно думали о том же и это Теру чего-то не понимает. — Ну да?.. А, наверное, я так подумал, потому что у тебя есть опыт в нашей тренировке в Лаборатории Пробуждения, — отвечает Го. — Нет, нет, мы этим… — В голове Теру крутятся шестерёнки. — У нас ничего такого нет. Но… возможно, это идея. — Ну, ты наверняка отлично справляешься с чем угодно, что тебя заставляют делать! — смеётся Хосино. — А, да я пока так, посредник. — Говорю людям то, что они уже знают. Сортирую призраков для бумаг, которые никто не читает. Даю советы коллегам, которые слишком горды, чтобы к ним прислушаться. Игнорирую рабочую почту и ухожу на двухчасовые обеденные перерывы. — Но у меня сейчас проект, для которого я наконец-то что-то придумал благодаря вам. Они беседуют ещё немного, и Рэй поднимается с места напротив и устраивается рядом с Теру с телефоном в руке. — Теру. — Она принимает серьёзный тон: — Я видела твой пост в Мобстаграме. И я хочу заказать у тебя наряд. Но я не хотела ничего просить, пока не узнала, шьёшь ли ты и для девушек. Теру удивлённо моргает: — Да, конечно. Однако, теперь призадумавшись, Теру вспоминает, что чаще всего он шьёт для себя, из-за чего в его портфолио практически не найдётся никаких юбок или платьев. Рэй поворачивает телефон, показывая элементарный набросок розового вечернего платья — с горлом, мини-юбкой с длинным шлейфом и рукавами-фонариками с соответствующими гартерами и широкополой шляпой-чародеем. — Мне бы хотелось надеть это на свой дебют в телевидении. И чтобы было с блёстками. Как думаешь, у тебя получится? Теру осторожно берёт телефон и приглядывается. Он так ясно видит этот наряд в своём сознании даже с простым наброском в блокноте. Его кожа зудит от предвкушения. Выглядит весело. — Получится. Тебе стоит добавить веер, дополнить образ роковой женщины. — Он отдаёт телефон обратно, изгоняя картины из головы: — До какого времени тебе это нужно? — До мая. Возможно? — Она напрягается, ожидая услышать отказ. — Думаю, да. — Правда? Ура! — Она обнимает его: — Я потом отправлю тебе детали, и не предлагай мне скидку просто потому, что мы друзья, понятно? Я слишком богата, чтобы так с тобой поступать. Теру смеётся и соглашается, вновь присоединяясь к беседе с другими. Несколько минут спустя, когда разговор затихает и в него вселяется тоска от понимания, насколько отдалёнными стали их отношения за долгие годы его отсутствия, он обводит взглядом пространство и ловит взгляд Моба, тоже блуждающий. Они находят друг друга, и Моб машет ему рукой. У Теру ёкает сердце. Как обыденно и просто. Как близко и проникновенно. На долю мгновения толпа вокруг отходит на задний фон, и они с Мобом становятся единственными людьми на Земле; не поддающаяся описанию связь. Некая особенная радость сжимает грудь Теру. Ты мой лучший друг. Он машет в ответ, улыбаясь до ушей. Вскоре он расстаётся с выпускниками Лаборатории и возвращается ко столу, садясь у Моба. Перед Серизавой расположены старая игровая приставка и подарочный пакет, который Теру смутно помнит в руках одного из бывших парней из Когтя. Они с Томэ бурно спорят о компьютерных играх, о которых Теру в жизни не слышал. — Не будете пить? — спрашивает Теру у Рейгена, когда того не отвлекает кто ни попадя. — Потом. Я ещё наслажусь вечером, пока всё не превратится в туман. — Учитель, у вас нет планов на медовый месяц? — спрашивает Моб. Рейген отмахивается: — Работа. Может, мы на выходных сгоняем на юг, пока тут ещё холодно. Отправимся в достойную поездку, когда у нас накопится бюджет. — Вам стоит спросить у Шо, что он предложит, — говорит Теру, — кажется, он уже везде побывал. — О! — Рейген щёлкает пальцами: — Неплохо задумано! А где этот ребёнок вообще? — Он задирает голову, крутит ею во все стороны и, когда замечает Шо, заставляет Теру и Моба вместе с ним привлечь его внимание. — Йо! Чё как? Они болтают о рекомендациях и путешествиях — все места, которые стоят каждую копейку, и те, которые переоценены до безобразия. В конце концов к ним присоединяются Серизава с Томэ, и каждый начинает говорить о своих планах и желаемых поездках. Рейген записывает самое полезное в телефоне. — Ну а куда вы бы поехали в медовый месяц? — спрашивает Серизава у остальных. — Уж точно куда-нибудь, где солнце светит почаще, — вздыхает Томэ. — Я бы поехала куда-нибудь потеплее. — Ну, если речь о медовом месяце, то всё зависит от того, с кем ты едешь, — добавляет Шо, — так что мне бы вряд ли захотелось мотаться по ночным клубам. Значит, большинство Европы отпадает. — Да в Европе наверняка есть что-то помимо ночных клубов, — отвечает Томэ. — Ханазава, Моб говорил, что ты учился в американском колледже. Как там? — Ну, я не знаю, провёл бы я медовый месяц в Нью-Йорке… но если это с любимым человеком, думаю, неважно, куда ехать! — Фу. Скукотища, — дразнит Шо и начинает перечислять все пункты, куда бы отправился он. Он продолжает чесать языком, так что Теру незаметно поворачивается к Мобу: — Куда бы ты поехал? — Хмм… Не знаю. Думаю, я с тобой соглашусь. Главное — компания. Теру бы поехал с ним куда угодно. Моб мог бы сказать: «Завтра. Я отправляюсь в поход в голые степи Сибири. Пойдёшь со мной?», и Теру бросил бы всё в тот же момент, чтобы замёрзнуть до смерти в его руках. — А та поездка, куда мы… — начинает Теру, и его прерывает громовой голос у входа в приёмную. — ШО!! Все разговоры вокруг прекращаются, и взгляды устремляются к источнику звука. Рицу стоит, буквально пыхтя, с выражением чистой ярости на лице. Тогда все взгляды обращаются на Шо, состроившего исключительно подходящую для ситуации нервную гримасу. Он сглатывает, медленно поднимается со своего места и с громким хохотом пускается в бега в противоположном направлении, пока Рицу пинает булыжники на дороге в попытках его догнать. Толпа, пребывающая до этого в серьёзном молчании, возобновляет беседу и смеётся, глядя на мчащихся между столами наперегонки юношей. — Эй, а мне казалось, ты боле… — пытается сказать Рейген, когда Рицу пробегает мимо. Моб не делает попыток его остановить, но Теру видит, что положение дел его напрягает, и успокаивающе кладёт ладонь на его плечо: — Всё будет нормально. Моб чуть расслабляется после его слов. Рицу удаётся поймать Шо за шею, выдавливая из него хриплые взывания к милосердию. Рицу тащит его до выхода, и, когда они минуют стол Теру, Шо протягивает руку в мольбе о помощи. Теру улыбчиво машет ему вслед, к чему присоединяется Моб: — Удачи! — Увидимся дома? — спрашивает Моб у Рицу. Рицу стиснул руками шею Шо. — Ага, увидимся дома!

***

Приём продолжается без последующих потрясений. Столы отодвигаются к краям, чтобы освободить место для танцев и общения. Ранний вечер приближается к своему концу, и пространство освещают тепловые лампы вместе с гирляндами, которой обвешана ограда. Томэ и Моб завели разговор о работе, так что Теру идёт наполнить свой стакан. В этот раз его выбор падает на пиво, вылитое из недавно поставленного кулера, и на обратном пути он наталкивается на Рейгена — раскрасневшегося и топающего вокруг неровной походкой. Он хватается за плечо Теру. — Ханазава! Теру смеётся: — Здравствуйте, Рейген. Как свадьба? — По. Тря. Сающе. — На каждом слоге Рейген тычет его в грудь. — Я, наверное, говорил тебе в детстве, что брак — это надувательство. Ну шо ж, я ошибался. Брак — это офигенно. — Постараюсь учесть. — Нет, я серьёзно. — Рейген снова тычет в него пальцем, и его напиток чуть не выплёскивается из бокала. — У тебя появляются все эти льготы по налогам, и тебе можно носить обручальное кольцо, которое… — Он икает: — Когда ты работаешь в сфере обслуживания, имеет громадное значение. Никому не нравится неженатый мужик, которому за сорок. А ещё ты можешь… — Опять тычет Теру в грудь: — Показать своему партнёру, что ты готов встать за него горой. Всё дело в любви, понимаешь? Плюс… когда вы женаты, твоему мужу уже не так легко от тебя отделаться. — Сколько вы выпили, Рейген? Рейген глядит в свой бокал, затем снова на Теру: — Это второй. Для Рейгена? Вполне можно считать десятым. Теру заглатывает половину собственного пива в попытке догнать его. — Я чего говорю, когда ты найдёшь подходящего… — Рейген какое-то время рассматривает его: — Парня?.. — И Теру кивает, на что Рейген довольно кивает в ответ: — Не нужно там беспокоиться, как всё это муторно. Оно того стоит. Тебе-то уже двадцать с лишним, Ханазава, у тебя наверняка есть… — Не хотите детей? — спрашивает Теру, избегая надвигающегося вопроса. — Детей?! — рявкает Рейген. — Здесь туча моих детей! — Он притягивает Теру поближе, так, чтобы их взгляды сровнялись, и указывает на Моба в противоположном конце двора: — Во, видишь? Это моё чадо! Я воспитал его! Я вырастил этого несчастного ребёнка! — Он отстраняется, но не отпускает плеча Теру: — И помочь ему было самым… важным. Самым достойным поступком моей жизни. Никакая другая работа не сравнится. — Нам бы всем не помешал кто-то вроде вас, — говорит Теру. — Ага. Извини. Хватало бы меня на всех. Теру смеётся: — Да ладно, не гоните себя. Хотя я тут подумал… Я могу выдвинуть на работе предложение о наставническом крыле. Ребята из Лаборатории Пробуждения подкинули мне идею. — Вот. — Рейген вонзает палец ему в грудь: — Вот это отлично. И переведи туда всю нашу команду, когда его построят. На это Теру смеётся с меньшим энтузиазмом: — Ну, я даже не знаю, я ли это буду… — Привет. О чём это вы тут болтаете? — Серизава присоединяется к разговору, заметно более трезвый, чем его новый муж. Теру благодарен за перерыв: — Хотите ли вы детей. — Ой, — Серизава потирает шею, — мне кажется, у нас уже многовато. — В этот момент он, кажется, замечает покачивания пьяного Рейгена из стороны в сторону: — Така, сколько ты выпил? Рейген ухмыляется: — Ну, ты знаешь. — Нет, вообще не знаю. — Он разглядывает Рейгена ещё какое-то время, после чего говорит: — Сейчас вернусь. — Вот, видишь? — Рейген снова присасывается к плечу Теру: — Теперь я замужем и буду каждый день возвращаться домой к самому горячему мужчине в Приправном городе. Ну, хотя… до этого я тоже так делал. Но суть в чём, теперь я могу продолжать делать это официально. Теру начинает чувствовать себя декоративным наушником: — Ага, я вас понимаю. — И я теперь могу претендовать на его семью. Ты встречался с миссис Серизавой. Она изумительна. Кацуе совсем не повезло с моей роднёй. — Считаете, удачно вышли замуж? — Без сомнений. Теру смеётся. — А ты, Ханазава… ты наверняка приметил кого-нибудь— — Я здесь, — милостиво прерывает Серизава, протягивая Рейгену бокал с прозрачной жидкостью. — Выпей. Совершенно забыв о разговоре, Рейген отпускает Теру и хватает бокал с ехидной улыбкой: — Водка… — Это вода. Ухмылка Рейгена не меняется: — Вода… Он заглатывает её в один счёт и отдаёт бокал обратно, затем прижимается к Серизаве и обвивает руками его талию: — Я тебе нравлюсь. — Мы ж женаты… — Так точно. — Рейген прячет лицо в его груди: — Не разводись со мной… Я удачно вышел замуж… — Да даже ночи не прошло, — посмеивается Серизава, затем бросает взгляд на Теру. — Ну, Ханазава, мы на свадьбе, так что я должен спросить. У тебя нашёлся особый человек? Словно удар по самым кишкам. Теру самонадеянно полагался на милосердие Серизавы. Он допивает пиво, лишь бы удержать себя и не врезаться головой о мощёную дорогу под ботинками. — Сейчас нет. Я слишком погружён в… — Он уже понимает, что следующее не пройдёт без помех ни через какой детектор лжи, не успевает он сказать: — …работу? — Ещё бы. — Рейген отлепляется от Серизавы и обличительно тычет в него пальцем: — Ты передаёшь половину своих клиентов нам. — Но у меня проект!.. — Но Теру знает, что такое проигрышная битва. — Ну, да, мне нравится кое-кто. Но это… Это безнадёжно. Он рискует взглянуть на Моба, который до сих пор оживлённо беседует с Томэ, хохоча, и в его сердце впивается грубое напоминание всех причин, почему он не может с ним быть. — Да ну? — Рейген поднимает взгляд с крохотной ухмылкой: — А вот я слышал, что… — Така, — Серизава оттаскивает его назад, — пойдём, нальём тебе ещё водички. Давай ещё поговорим позже, Ханазава. — Мой заботливый муженёк… — Рейген расплывается в улыбке и идёт следом. Теру вновь смотрит на Моба, и да, это жалко, да, это низко, но он не может ничего с собой поделать. Моб выглядит восхитительно под светом гирлянд. Сердце Теру воет от желания. Его тяготит знание того, что он может тосковать по нему сколько душе угодно, и всё равно, как бы сильно Теру ни хотел его, Моб навсегда останется вне досягаемости. Ему повезло. Ему так повезло, что у него сейчас есть то, что есть. Но это слишком хорошо. Заразительно. Ему недостаточно. Теру избалован. Эгоистичен. Он жаждет. Связи. Близости. Прикосновений. Он жаждет эту свадьбу для одного себя, и он жаждет увидеть, как Моб идёт к алтарю в костюме, который он сшил по памяти, потому что знает каждый сантиметр его души и тела наизусть. Он жаждет так отчаянно, и на это становится всё труднее и труднее не обращать внимания. Принять бессмысленность своих симпатий ещё в подростковом возрасте было нелегко. Сейчас же Теру кажется, что он умрёт от разбитого сердца. Теру не смотрит на Моба всю оставшуюся ночь, как бы ни соблазняла мысль. Он отвлекает себя беседой со старыми знакомыми и новыми друзьями. Несколько членов Супер Пяти втягивают его в разговор, и они сплачиваются на тему неприязни к их бывшему коллеге Симазаки, который оставил Теру со шрамами, до сих пор нуждающимися в ежедневной обработке кремом. Он сидит с миссис Серизавой и болтает с ней о взрослении с эсперами и престранной обыденности использования сверхъестественных сил для таких простых дел, как складывание одеяла. Почему-то это даже исцеляет. После всей этой эпопеи он проверяет время на часах. Без пяти полночь. — Теру. Моб появляется из ниоткуда — или, может, это Теру отвлёкся. Его щёки окрашены румянцем, а походка неровная. В его руке пустой бокал. Картина напоминает Теру об их поездке на море. — Я собираюсь домой, — говорит Моб, — не проводишь меня до метро? При виде пьяного Рейгена Теру хочется заткнуть нос, чтобы не вдыхать вони спиртного, и самому напиться, лишь бы перетерпеть его несносное поведение. Пьяный Моб… Что ж… Теру непривычно видеть его таким, и ему совсем не стоит так думать, но Теру не может ничего поделать. Пьяный Моб просто— очарователен. — А Рейген с Серизавой доберутся до дома? — спрашивает Теру, не в состоянии подавить крохотной завороженной улыбки. Моб кивает: — Серизава будет в порядке. Он с ним справится. Действительно, Теру и так простоял здесь двенадцать часов. Он довольно-таки устал. — Хорошо, пойдём. Они прощаются с гостями, которые до сих пор общаются и едят, не забывая уделить особое внимание Томэ, которая уедет через несколько дней. Теру спрашивает, есть ли у них в Арктике обычная почта — он обзавёлся письменными принадлежностями, которые ему не терпится испытать на практике. Томэ говорит, что посмотрит. Когда с проводами покончено, оба ступают на улицу, оставляя позади шум вечеринки и уют тепловых ламп. Почти вплотную они шагают по безлюдному тротуару. В этом районе Приправного тихо: часть его промышленная, часть жилая, места здесь больше, чем в более укомплектованном центре. — Повеселился? — спрашивает Теру, и Моб кивает. Он молчит, и в чертах его лица — в улыбке, красных-красных щеках — проступает истинная радость. Затем происходит то, чего Теру никак не ожидал. Моб берёт его за руку. И не отпускает. Теру тихонько ахает, но не отнимает руку. В этой раз в его тело не просачивается никакой ауры, лишь естественное тепло кожи Моба. С каждым шагом он качает их руками взад-вперёд, и сердце Теру стесняет его же грудная клетка. Это ничего не значит, точно как любое прикосновение до этого. Теру даже хочется, чтобы Моб знал, какую власть имеет над его жалкой душой, лишь бы прекратил обвивать её такими до боли нежными повадками. Прогулка до станции метро длится долго. Они входят в ритм, шагая в ногу, держась за руки. Теру не отводит внимания от ощущения ни на минуту. Моб ослепителен в свете луны. Они приходят вовремя к поезду и садятся рядом. Моб распутывает наушники, хранившиеся в нагрудном кармане, и отдаёт один Теру: — Мне понравилось слушать вместе. Мне хочется послушать твои песни. — Его щёки до сих пор румяные от алкоголя. Теру втыкает наушник в ухо и вставляет провод в свой телефон. На дворе поздно, в поезде тихо, а окраины города спокойны, окрашенные в тёмные тона. Покачивания вагона, пока колёса поезда передвигаются по рельсам, колышут обоих из стороны в сторону и друг в друга. Библиотека Теру в основном состоит из рок-музыки разных жанров. Он включает некоторые песни из шестидесятых — те, которые бесконечно жужжат, бренчат и переливаются. Он не хочет, чтобы что-либо нарушало эту атмосферу. Моб закрывает глаза, потом прислоняется к его плечу. Во время последней их поездки на поезде было по-другому — в этот раз Моб не спит. У Теру сбивается дыхание. Теру сам привык искать ласки, когда напивается, а Моб сейчас впервые настолько пьян в присутствии Теру. Вот и всё. Но он не может не надеяться. Может, Моб трогает его, ищет его компанию, потому что питает к Теру те же чувства. Поезд шатается, и они оба шатаются вместе с ним. Теру было бы так просто обнять Моба рукой и прижать к себе. Поцеловать в висок. Пальцы Теру дёргаются в направлении Моба, и тогда он понимает, что пора прекращать. Всё это: эта близость, эти прикосновения, эта связь. Это становится невыносимо. Теру вот-вот достигнет апогея и наделает каких-нибудь глупостей, если не остановит себя. Мне нужно уйти. Поезд прибывает к его остановке. Он осторожно отлепляет от себя Моба и возвращает наушник. Моб моргает и трёт глаза. — Я сойду здесь, — говорит Теру, — ты доберёшься домой? Кивок. — Мне понравилась твоя музыка. Теру хочется расцеловать его сонную морду. Мысль заставляет его спрыгнуть с сиденья и помчаться к выходу, но Моб хватает его запястье, не успевает он далеко уйти. — Увидимся? Теру кивает. Он готов заплакать. — Скоро.