Ангел хранитель

— Какой опасности? На вас напал стенд? — сонный голос Джорно звучал поспешно, будто юноша поднимался с кровати, одеваясь в свою повседневную одежду цвета Американской розы с золотыми элементами и голубо-синими божьими коровками. Джованна всегда был лёгок на подъём, не уж то из-за долгого пребывания в команде Буччеллати или по части от своего быстрого пробуждения и здорового тела. — Как ты знаешь, я сейчас во Франции, — начал свой монолог Бруно и объяснившись с сокомандником, присел на кровать, обнаруживши что место с поцелуем покраснело из-за длительного воздействия трения на след. Кожа жглась и казалось словно боль и зуд дошли до плюсневых костей, заставив Бруно зашипеть от неприятных ощущений. Настроение с паники возросло до раздражения и капо напрягся, выдыхая, накручивая полукруги около своей кровати, а сон стараясь сломить молодца, то отступал, то снова наступал на пятки, заставляя беситься ещё пуще, от чего и голос становился грубее. — Буччеллати, у вас случаем нет дерматита или аллергенных болезней? Может быть это реакция на косметическое средство, которое было на губах того незнакомца? Думаю, если бы это был стенд по типу стенда Фуго, он бы уже атаковал вас, пока вы спите, разъел вам руку или не дай бог что-то похуже, — успокаивающе предполагал юноша по ту сторону трубки, шумно клацал пальцами по клавиатуре ноутбука. Бруно не хотелось думать ни о чём, ему хотелось спокойно лечь и поспать, забыть о боли, забыть о возможной опасности, сбросить трубку, чтобы не слышать ничего. Не накручивать себя. Но зная себя, своё положение, статус, власть, которую он имеет... В этом непростом мире за его голову отдали бы много штук, стараясь продвинуться по карьерной лестнице, правда, заслужив не хорошую репутацию, быстрее очернив своё имя. Но кому то было на руку лишить его жизни, жизни, за которую он почти не боролся, хотел многое повидать, в частности был ею не доволен, но перечить не стал. Строгое и сдержанное лицо, не терявшее своей непоколебимости, глаза, что пережили много смертей на своём веку, видели не малое, знали сколько ещё всего ему предстоит увидеть, ибо жизнь она такова, бескрайня и бесконечна, циклична.. Кто знает что будет с синеволосым завтра, вдруг, его такого воодушевлённого собьёт машина или он упадёт в открытый люк, сломав себе ноги и останется гнить в грязной воде один одинёшенек. Никто никогда не предугадает своей истиной судьбы и кем бы ни был Бруно Буччеллати, он далеко не ангел, дабы думать о хорошем. Но на ум всё равно лезли хорошие мысли, о хорошем времени, беззаботном солнце и беззаботном времени, которое как и солнышко на пляжу грело его молодые щёки, рыбы плескались в рыболовной сетке.. — Буччеллати! Вы меня слышите? — Джорно разорвал задумчивость и отделил её от реальности, оставив лишь жгуче-неприятную действительность. И с этим нужно что-то делать ведь Бруно не из тех, кто просто забудется, забыв о проблеме, убежав от неё, скрывшись, спрятавшись и стараясь никогда не вспоминать, будет находить себе любые оправдания. — Да, я тут. Что там? — придя в себя и уже свыкшись с былой болью от следа, Бруно уселся на край кровати, выдохнув. Часы пробивали злостные 4 утра, почти не хотелось существовать, а голос Джорно, который на зло не звонко звучащий, убаюкивал своим иногда казалось бы наигранным спокойствием. Кто он, на самом деле, Джованна, из какого теста испечённый, из какой ткани да нитками был сшит? Кто его прошлое? Что его прошлое? Снова капо взялся за голову, вернее паника нахлынула на него и он приподнялся с кровати, ощупывая колени, которые похолодели. Халат спал с плеч, осознанность в пространстве подвинулась и дала месту потерянности, не понимания говорит ли он с настоящим Джорно, или с ним говорит кто-то другой, чья способность — перенимать голос и обличие друга Бруно, уже добравшийся и до других ребят из банды. — Если у вас нет никаких аллергий, то думаю это обычная ответная пигментация на косметическое средство. Ничего более. Пигментация вызвана из-за меланина, вещества, которое защищает кожу от ультрафиолетовых лучей, прощу говоря, лучей солнца, а если ещё точнее, то от витамина Д, вырабатывающегося нашей кожей. Думаю, из-за частого нахождения на солнце, меланин начал образовывать острую реакцию на ультрафиолет. Либо облучение, либо гормональный сбой, а полученный отпечаток лишь свидетельствует о начале меланодермии. Не смертельно. Золотоволосый закончил объяснение своих предположений, но уставший и совсем заплутавший в панике, переживаниях Бруно был способен лишь на краткое и неразборчивое "спасибо, я буду осторожен", и отключившись упал в кровать спиной, закрыв глаза, потирая лицо ладонью. За окном слышался тихий скрежет по стеклу, Буччеллати казалось он уже спит, пока его рука перестаёт болеть. Или боль уходит на второй план, начиная фонить, ведь скрежет чего то острого и тонкого об стекло не прекращался, пока Бруно не соизволил подняться. Он прекрасно знал, что там, за окном, была терраса, ключи от которой ему не выдали, милая бабуля на ресепшен объяснила это тем, что все террасы этого отеля закрыты на тех обслуживание. Поэтому ничего криминального и опасного Буччеллати не ожидал увидев за шторами, разве что какое нибудь животное, почуявшее тепло за тонким стеклом его номера. Но распахнув плотные шторы, Бруно обнаружил белый, словно сияющий силуэт высокого, нет, высоченного мужчины. В памяти скользнул холод, психосоматикой раздавшись по телу и порезав грань реальности и воспоминаний, капо разузнал в фигуре того мужчину, который ранним вечером поцеловал его в кисть. Агрессия в догонку с страхом околдовали Бруно, он замер словно ошпаренный ледяной водой, а мужчина слабо приподнял уголки губ, улыбнувшись, насквозь осенял тело Бруно, заставив его судорожно дрожать, руки схватились за несчастные шторы, гордина заскрипела. виновник скрежета улыбнулся ещё чуть шире, его глаза двух-цветы сияли в тёмной ночи, вокруг него будто летало миллионы и более светлячков, белоснежная кожа отражала яркость света. Незнакомец был словно искрой, яркой и беспокойной, но в то же время яркий свет сеял Буччеллати душевное спокойствие, необоснованно заставлял замереть и любоваться как лёгкий ветерок играет в этих мягких, лучистых как лунный свет волосах, а губы, что были лиловым цветом окрашены, немыслимо по-доброму расползались в улыбке, сладкой и не натянутой, искренней и живой?... Хоть капо и не верил в реальность данного момента, всё уж слишком походило на мультсериал и волшебства в нём, а Бруно был главным героем сей волшебства, но всё это было и всё ощущалось как на яву: холод бродил и исходил от незнакомца, гнетущее чувство спокойства витало в этих глазах, а не сползающая улыбка, что сперва показалась пугающей, начала являться самой доброй, которую только видел Бруно на свете. Силуэт неподвижно стоял у окна ещё долго и лишь коснулось его солнце, засветившись в глазах Буччеллати, а как только капо отошёл в тень от солнца, незнакомца за окном не оказалось. Исчез, испарился, пропал и развеялся по воздуху. Бруно долго стоял неподвижно и немного выждав подошёл к окну, осматривая террасу. Совершенно пустая...