Я ЗНАЮ, ЧТО ЭТО ТЫ

      Прошло тридцать четыре года после трагедии на колонии АРК. Пока что всё тишь и гладь на острове, где остановилась капсула. На нём лес да поля, а иногда встречаются деревни с жителями. Здесь нет людей, так как они поселились на больших материках, но при желании могут жить и здесь. А пока нога человека сюда не ступала, и кроме Мобиан на острове обитают ещё и дикие животные, не обделённые разумом, как у них.

      Но сейчас надо обратить внимание на сову, которая ловко пролетала среди скрюченных, хаотично росших деревьев. И по ней видно, что она куда-то спешила. Но по неосторожности она повредила крыло, ударившись о широкую ветку. Вы спросите: «А почему она не полетела над деревьями?» Ну, это потому что там очень сильный ветер, который дует время от времени и будет только мешать полёту, и замедлять.

      Кое-как приземлившись и прижимая к груди повреждённое крыло, она начала передвигаться пешком. В этом случае нужно спешить вдвойне, так как рядом может оказаться хищник, который нападёт, разорвёт на части, а потом сожрёт.

      Убегая со всех ног и глядя туда-сюда, чтобы случайно не наткнуться на диких зверей, сова начала уставать и прислонилась к огромной скале, покрытой лианами и всякими длинными зарослями, чтобы отдышаться и потом идти дальше.

      Но лианы не выдерживают её веса, и она падает кувырком в глубокую пещеру. Было очень неприятно, после всех этих падений у неё будет очень много ран, царапин и синяков под перьями. Наконец её тело останавливается и больно ударяется обо что-то твёрдое, покрытое мхом. «Но это точно не булыжник», — подумала она.

— Что за день такой, а? — еле встаёт на лапы, покачиваясь от боли и всё ещё держась за повреждённое крыло. Хорошо, что ничего не сломала при падении сюда. — Сегодня, по ходу, не твой день, Длинный Коготь. Эх, опоздала по полной, теперь уже не нужно спешить туда. Лучше как-нибудь доберусь обратно домой, — громко вздохнула сова.

      Она заметила сияние и повернулась. Это была обычная морская вода, которая отражала свет чего-то, возможно, солнечных лучей, которые каким-то образом проникали сюда. Но никаких щелей видно не было. Поэтому она подошла, чтобы узнать и одновременно помыть грязные места, но не до конца конечно, потом помоется дома. Присев и прикоснувшись к воде, начинает смывать грязь на царапинах и некоторых синяках, шипя от дискомфорта через клюв. Свет выходил из-под этой штуки. Присмотревшись, она заметила рычаг, наверное, какая-то древняя, механическая вещица, подумала она. И ведь ничего не случится, если она потянет за рычаг? Подумав немного, ради «просто так» сделала это. Ничего же не случится, оно ведь древнее. Вдруг это даст ответ на её вопрос насчёт свечения. Потом, к её огромному удивлению и испугу, этот механизм начал шипеть и раскрываться, из него начал выходить пар. Она отпрянула оттуда. Затем ей показалось, что там что-то двинулось. И не смотря на свой страх, она рискнула подойти туда и посмотрела внутрь. Там лежал годовалый ежонок-мобианец и мирно сопел, свернувшись клубочком, не замечая ничего вокруг себя. Длинный Коготь заворожённая потянулась к нему, не замечая, что тянет уже исцелившееся от повреждения крыло. «Не могли же оставить здесь малыша. Надо его отсюда забрать. А вдруг кто-то за ним придёт? Нет. Уже вечереет, и ночные хищники выйдут на охоту. Надо отсюда выбираться и полететь домой». Не задаваясь вопросами, откуда он? Где его родители? Почему он здесь лежит? На это не было времени, так как работал инстинкт выживания.

***

      Шум ветра и чириканье птичек, — одним словом, блаженный звук природы. И теплое прикосновение к голове, которое гладит с такой нежностью, что просто хочется лежать бесконечно и наслаждаться. И всё это кажется так реалистично. Ведь на корабле, на орбите, нет ветра или птиц, которые могли издавать эти прекрасные звуки. Нехотя надо было открывать глаза, чтобы понять обстановку. Это что, дедушка так постарался поставить в комнату звуки природы? Наверное. Но реальность оказалась совсем не той, которую ожидали увидеть эти глаза.

      Я открыла и закрыла глаза, сильно зажмурившись и вдобавок потерев их руками. Так как мне показалась огромная голова совы, и её глаза, которые смотрели на меня с ожиданием. Я решила рискнуть и ещё раз посмотреть, открыв глаз. Эта большая сова никуда не ушла. Мне раньше никогда не снились такие необычные сны. Но всё же открыв глаза полностью, я попыталась присесть. Ощущение было очень странным, как будто всё моё тело затекло. Мои руки показались очень маленькими, это тоже можно приписать ко сну, я думаю. Я, видимо, сделала это очень быстро, так как большая сова опешила и попыталась меня заставить прилечь обратно. У неё это получилось.

— Не так быстро, малыш. Тебе нужно ещё полежать. Или ты проголодался? Или же ты хочешь пипи? Только дай знак, если не сможешь сказать.

      «Какая заботливая тетушка сова. Но если честно, я чувствую голод. Голод во сне, хи-хи. И нормально ли это? Ну, да ладно. Пока что мне всё нравится».

— Я хочу есть, — проговорив эти слова, одновременно постучала лапкой по пустому пузику. «Это был... мой голос?.. Какой он... Очаровательный! Даже мой голос другой. Такой ми-ми-мишный! Мне теперь интересно, а как я выгляжу? Очевидно же, что в данный момент я не человек, так как у меня маленькие лапки с мягкими подушечками на них».

      Когда сова хотела ответить, ежонок снова заговорил.

      — А у вас есть зеркало?

— Зеркало? — удивилась Длинный Коготь. — Да, конечно же, есть. Хочешь посмотреть на своё отражение?

— Да! — радостно ответил ёж. И пока она доставала зеркало, он начал любоваться и восхищаться природой за окном, просто не отрывая глаз от зелени, как завороженный. «Это, походу, мой самый лучший сон. Интересно, смогу ли я потрогать эти листья на ветках дерева, да и само дерево тоже? Конечно, мне снились сны, где я на природе. Но этот ощущается очень даже живым».

      Достав с полки маленькое круглое зеркало, она протянула его прямо в ручки ежонка.

— Тогда на, полюбуйся собой и поиграй, пока я принесу тебе поесть. Никуда не уходи, я быстро. И будь осторожен с зеркалом, — она вышла в спешке, чтобы поскорее вернуться к малышу.

      Держа в руках зеркало, ежонок улыбался, глядя на себя. «Ух ты, я — ёжик! И такой маленький и миленький! И синий, прямо как... Прямо как... Он...» В этот момент воспоминания хлынули неимоверной волной, изменив при этом только что радостное лицо в отражении в ужас. Из глаз потекли слезы. Она вспомнила всё, что произошло там со всеми и с ней. «Я тогда... Умерла...»