Плоть слаба

      Зелёная дымка стелилась по полу, затапливая пространство и вытягивая из воздуха остатки кислорода, а с ним и надежду на пощаду.       Крик ужаса. Оглушающий стук сердца. Предсмертный хрип. И тишина.       Велиар удовлетворённо прикрыл глаза и позволил себе расслабленный выдох. Он так изголодался по этому пьянящему чувству предсмертной агонии, что расползалась под кожей морозными узорами. Велиар ощущал её каждой клеткой своей физической оболочки. Оболочка противилась, отторгала жизнь, выпитую из чужого тела, дрожала в том же страхе, что навечно исказил лицо жертвы, но отторгнуть до конца уже не могла. Слишком силён был голод, слишком отчаянно тело, слабое, несовершенное, нуждалось в исцелении. Страдание и насыщение сплетались в один тугой узел у самого горла.       Дымка у ног растаяла. Он сжал руку в кулак и до боли вонзил острые чёрные ногти в собственную ладонь. Сила прилила тягучей волной, добравшись до самых кончиков похолодевших пальцев.       Блаженство.       Задрав повыше красное платье, обтянувшее худое тело, Велиар увлечённо разглядывал в зеркале, как на бледных бёдрах испаряются зарубцевавшиеся полосы от ран. Наконец-то эти изъяны перестанут его раздражать.       «Но эта плоть всё равно слаба».       От самосозерцания его отвлекли пошлые стоны, срывающиеся на хриплые крики.       «Да сколько уже можно?»       В попытке отвлечься он достал из небрежно брошенной сумочки красную помаду. Атласный кармин приятно ложился на тонкие губы, делая их объёмнее, заметнее.       Велиар плавно обернулся к зеркалу в профиль, затем анфас.       «Что они в этом находят?»       Стоны не прекращались. Звуки просачивались в комнату, липли к коже, заполняли собой всё пространство. Казалось, чужая похоть уже не за стеной, а прямо здесь: потная, звериная, ненасытная.       — Лидерк! — раздражённо рявкнул Велиар. — Пихни ей в глотку что-нибудь! Невозможно слушать!       Стоны по ту сторону стены перешли в булькающие звуки.       Велиар снова скривился.       «Так ещё отвратительнее».       К счастью, мерзкий клёкот вскоре стих вслед за глухим, низким стоном.       Натягивая на ходу футболку и будто напоказ играя рельефом мышц, в комнату заглянул Лидерк. Воздух заполнился густым, мускусно-травяным запахом. Лидерк вытер капли крови с подбородка, покрытого колючей щетиной:       — Ты идёшь? Я б в баре пару стаканов пропустил. Только это тряпьё смени. И с рожи блядство смой.       — А не ты ли решил, что мне нужно быть именно в этом «тряпье и блядстве»?       — Так для дела же, — он пожал плечами.       — Да, чтобы это животное меня облапало и я сорвался раньше, чем планировал.       — Ещё скажи, что не понравилось?       — Когда он понял, что у меня член побольше, чем у него, — лёгкая улыбка тронула лаково-алые губы, — то довольно потешно стал от меня отползать. Твоя взяла, эти свингеры были не такими уж унылыми, как я ожидал. Можно будет повторить как-нибудь. Только без этих мерзких звуков. Как представлю, что ты их сношаешь, то аж наизнанку выворачивает.       — А чё я сделаю, если они так подо мной стонут? Просто смирись, что я охуенен. Ну или уши затыкай.       Велиар усмехнулся:       — Пошли уже, герой-любовник.

***

      Лидерк вливал в себя уже третий стакан томатно-красного пойла, смачно чавкая полупрожаренной курятиной, пока Велиар неспешно потягивал вино.       «Всё ещё голодный. Наврал, что охотился в моё отсутствие».       — Ты точно в норме? — Лидерк вытер тыльной стороной кисти лоснящийся от жира подбородок. — Даже не говоришь, что я жру как свинья.       — Ты это без меня знаешь.       — Как будто тебя это когда-то останавливало, — хмыкнул Лидерк, мотнув в воздухе обглоданным окорочком. — Чего ты такого нахуевертил, что он тебя два месяца даже жрать не пускал?       — Не твоё дело, — Велиар перебросил косу через плечо, и та упала на грудь чёрной змеёй, скользнула по лацкану пиджака. — Раз Господин так решил, значит, моё поведение достойно такого наказания.       — Я знаю, что ты тот ещё чокнутый уёбок, но удивляюсь до сих пор, что ты даже с этого кайфанул. Таких извратов, как ты, ещё поискать!       — Уволь, пожалуйста, от оценки моих предпочтений с твоей стороны.       — Только после Вас, милорд, — Лидерк смешливо хрюкнул, отвесив короткий поклон, — сам же знаешь, чего ожидать от охоты со мной, но рожу сегодня скорчил, будто тебе под нос насрали.       — Ничего не могу с собой поделать. Одна мысль о сношении с людьми мне отвратительна. — Велиар поморщился от того, что сам произнёс только что вслух. — Выносить то, как ты подолгу с ними резвишься, и молчать после — это выше моих сил.       — Если бы не знал тебя как облупленного, решил бы, что ревнуешь. Хочешь и с тобой покувыркаемся? Так споёшь, что у Лео хер отсохнет от зависти.       Велиар беззвучно рассмеялся, обнажив зубы:       — Умеешь же ты развеселить! Но я, пожалуй, откажусь от твоего щедрого предложения.       Расслабленно почёсывая бритый висок, Лидерк откинулся на спинку дивана:       — Если надумаешь, предложение в силе, — он напоказ поправил ширинку. — Но сегодня могу предложить и по-другому расслабиться.       Лидерк выудил из кармана прозрачный пакет, размером чуть больше ладони, плотно набитый белым порошком.       — Убиться в хлам с этого у нас не выйдет, но торкнуть должно.       Велиар покрутил пакет в пальцах, думая о том, что это лишь повод, неловкая попытка Лидерка удержать его хоть чем-то. Ещё немного, ещё на пару жертв. А, возможно, и угроза: не пойдёшь со мной — устрою беспорядок в одиночку.       — И где ты эту дрянь нашёл?       — Да сам он у входа ошивался. Ну, и типа похерил, когда Зак его к нам завёл. Ему уже не пригодится и я подумал: не пропадать же добру. Чё? Погнали?

***

      На душном, шумном танцполе Лидерк прекрасно сливался с такой же взбодренной и пьяной толпой людей. Он мотал головой, пихался локтями, прыгал, обливаясь потом. Велиар держался у края, стараясь лишний раз не касаться чужих тел. Каждое случайное прикосновение отзывалось брезгливой дрожью. Он мог бы, не моргнув глазом, лишить жизни всех, но правила диктовали иное. Люди — ресурс, причём очень ценный для его Господина, их надо если и не беречь, то как минимум экономить. Тем более, массовые убийства не входили в круг интересов Велиара: удовлетворение довольно быстро сменялось тошнотворным пресыщением.       Он наблюдал за Лидерком и ждал. Вглядывался в его лицо, высматривая знакомые признаки: хищный прищур, дрожь ноздрей, невольный оскал. Ничего. Только пьяный, расслабленный кураж и дурашливые порывы притянуть Велиара к себе.       Велиар с разочарованием понял, что просчитался: порошок, принёсший его оболочке лишь отголосок лёгкости, подействовал на Лидерка куда сильнее, выжег не только мозги, но и голод. Ждать, пока тот очухается и созреет для охоты? Нет. Слишком долго, слишком шумно.       Но уходить ни с чем Велиару не хотелось. Что-то внутри скребло от мысли о том, что Лидерк, ведомый своей привязанностью, лишал себя и подпитки, и каких-либо занятий, кроме созерцания стен и потолка Залов.       Нужна жертва. И побыстрее.       Взгляд Велиара скользнул по толпе и зацепился за высокого плечистого парня у бара. Тот стоял, расслабленно облокотившись о стойку, и потягивал пиво. Широкие плечи, тяжёлая челюсть, короткий ёжик светлых волос. Сойдёт.       Велиар, не раздумывая, ухватил Лидерка за локоть и потащил за собой в толпу.       — Э, ты чё? — возмутился Лидерк, но Велиар не слушал.       Они затормозили прямо за спиной выбранного парня. Повинуясь секундному бесшабашному порыву, Велиар с размаху шлёпнул его по заднице. Парень развернулся с раздражённым «Э?», уже готовый ударить, но встретившись взглядом с Велиаром, застыл. Зрачки расширились, челюсть обмякла.       «Готов».       Лидерк перевёл взгляд с парня на Велиара:       — Ты чё творишь?       — А мы за чем пришли?       — И чего… куда?       Велиар, не удостоив ответом, прихватил Лидерка за локоть и повёл сквозь толпу. Парень послушно побрёл за ними, будто привязанный.       Дыра, именуемая ночным клубом, не имела вип-комнат, поэтому выбирать Велиару было особо не из чего. Он направил парня к невзрачной двери, а когда тот с лёгкостью её открыл, Велиар втолкнул в образовавшийся проём и Лидерка.       За дверью оказалась подсобка, заставленная коробками, поломанными стульями и прочим забытым барахлом. Велиар запер дверь, шагнул к Лидерку и, почти касаясь губами уха, шепнул:       — Сначала он твой, — он щёлкнул пальцами и их жертва послушно опустилась на колени перед застывшим в ступоре Лидерком.       Рот парня распахнулся, влажный язык слегка высунут, а в прежде пустом взгляде, обращённом на Лидерка, расцвело обожание, граничащее с идиотизмом. В нём так и читалось: «Ты моя рок-звезда! Я твой фанат! Подпиши мне футболку и сними с меня трусики!».       Лидерк с долей растерянности посмотрел на Велиара:       — И что мне с ним делать?       — Правда не знаешь? Давай, он подскажет, — небрежный взмах рукой, и парень потянулся к ширинке Лидерка.       Велиар устроился на одной из коробок и закинул ногу на ногу с отстранённо-брезгливым выражением лица. Внутри же подрагивал азарт пополам с любопытством. Он знал, что Лидерк при взаимодействии с жертвами полагался на своё неотёсанное обаяние с долей демонической привлекательности, а если это не срабатывало, то подключал грубую силу. В любом случае жертвы вели себя с Лидерком довольно естественно: либо подчинялись зову плоти, либо сопротивлялись, пока хватало сил.       И сейчас парень выказывал вожделение каждым движением: торопливо стянул с Лидерка штаны, подался вперёд и жадно вобрал член в рот. Глубоко, до влажного хрипа, до судорожного подёргивания кадыка. Голова заходила ритмично, с мокрым, непристойным хлюпаньем, пальцы вцепились в бёдра. Но это было лишь напыление, иллюзия. За ней — пустота, в которой отчаянно бился ужас.       Вся похоть была срежиссирована Велиаром, чего тот и не пытался скрывать. Более того, происходящее нравилось ему всё сильнее. Нравилось наблюдать, как смятение Лидерка вытесняется тягучим удовольствием от медленного перетекания к нему жизни из чужого тела.       Велиар откинулся спиной к стене. Чёрные когти сами собой впились в бедро, прочертили рваные борозды сквозь ткань брюк. Но раны затянулись почти мгновенно: кожа сомкнулась, оставив лишь саднящий след. По позвоночнику поползло ответное, сладкое, царапающее удовольствие. Велиар выудил из кармана пакетик и небрежно высыпал часть оставшегося порошка прямо на язык. Горечь пронзила рецепторы острой вспышкой. Он растёр порошок по нёбу, по дёснам, позволяя ей заполнить рот, растечься онемением до самого горла. Тело отозвалось мелкой колкой дрожью. Когти вошли в бедро снова: глубоко, с отчётливым хрустом.       Лидерк сгрёб волосы парня в кулак и нехотя, с явным усилием, отстранил его от себя:       — Бля… — он посмотрел на Велиара, взгляд плыл и выглядел расфокусировано. — Чё за хрень с тобой сегодня?       — А с тобой? Не нравится?       — Ды… — Лидерк встряхнул парня, обмякшего до состояния желе, и поморщился: тело в его руках почти не сопротивлялось, лишь голова мотнулась безвольно, как у сломанной куклы. — Таких я это, не беру же обычно… И ты. Тебе ж противно.       — Ну, — из груди Велиара вырвался смешок, — сейчас даже неплохо.       — Да? — Лидерк игриво прищурился. — Тогда вместе его давай.       Велиар растянул губы в ядовитой улыбке и резким жестом вынудил парня ткнутся лицом в пах Лидерка:       — Продолжайте.       Лидерк дёрнулся, подавшись бёдрами вперёд, пальцы сжались в волосах парня, но в следующий миг что-то в нём переменилось. Он развернул плечи, поднял подбородок и рывком отдёрнул парня от себя. В глазах заплясали хитрые огоньки.       Лидерк ухмыльнулся краем рта и, снова отстраняя парня, кивнул на место у своих ног:       — Нет, ты подойдёшь сюда. Живо.       Внутри Велиара колыхнулось хищное любопытство, застигнутое врасплох собственной отзывчивостью. Приказной тон резанул по нервам, и плоть отозвалась раньше, чем он успел это обдумать. Губы тронула лёгкая усмешка.       «Это будет забавно».       Велиар поднялся с коробки, и в тот же миг рука Лидерка туго намотала его косу на кулак. Рывок — и Велиар рухнул на колени. В нос ударил до горечи плотный запах мускуса и пыли, совсем рядом слышалось влажное дыхание жертвы, так и застывшей с приоткрытым ртом.       Гнев вспыхнул мгновенно. Острый, горячий, требующий немедленной расплаты. Резануло между лопатками, когти резко удлинились, бледную кожу стремительно залило чернотой, зрачки пожелтевших глаз сплюснулись в две узкие щели.       Но Велиар не пошевелился: желание поддаться, увидеть и почувствовать, что сделает Лидерк, если ему позволить всё, взяло верх. Чернота слетела с его кожи, взгляд вновь стал почти человечным. Голос зазвучал со смиренным спокойствием:       — Приказывайте. Я сделаю всё, что Вам угодно.       Лидерка заметно коротнуло от его слов: грудь содрогнулась с рваным выдохом, пальцы, всё ещё сжимавшие косу, на мгновение ослабли. Но в глазах всё ещё плясали буйные огоньки. Лидерк торопливо облизал губы:       — Раз уж сам выбрал, сделай так, чтоб эта целка не откинулась раньше времени.       — Я могу поддерживать в нём жизнь довольно долго, — он заглянул Лидерку в глаза с лукавой улыбкой.       — Знаю я, чё ты можешь, — рывком он намотал косу Велиара на кулак ещё туже. — А ты знаешь, чё хочу я.       Кожа головы натянулась — боль вонзилась в неё острыми иглами, но уже через мгновение обернулась чем-то тягучим, сладким и растеклась вниз по позвоночнику. Велиар прикрыл глаза, смакуя тугое, пульсирующее натяжение каждой пряди под кулаком Лидерка. Ему нравилось. Слишком сильно, чтобы это осталось незамеченным. И ещё больше нравилось то, что стояло за этим рывком: Лидерк не поддался, ответил именно так, как требовал момент.       — Мне будет это неприятно, но если Вы так желаете, то я это сделаю.       — Тогда раздевайся. С тебя начну, а то ты долго провозишься.       Велиар подчинился, но раздевался нарочито медленно, с какой-то дикой смесью робости и разврата. Он чувствовал на себе тяжёлый, жадный взгляд Лидерка, скользящий по обнажающимся участкам кожи. Тело от этого пылало почти так же, как от частых ударов плетью. Велиар переступил через сброшенные на пол брюки и на мгновение замер, позволяя Лидерку рассмотреть себя полностью: острые плечи, бледную грудь, длинную шею. В тусклом свете пыльной лампы волосы отливали влажным, нефтяным блеском, а каждый изгиб проступал отчётливо, как натянутый белый шёлк на костяном каркасе.       Сейчас, под взглядом Лидерка Велиар чувствовал себя как никогда прекрасным в этом, отчасти смертном, слабом теле. И когда Лидерк натянул его на свой член, Велиар позволил себе раствориться в ощущениях ровно настолько, насколько требовала игра. Настолько, чтобы это прекрасное, слабое тело отозвалось всем, чем было должно: жаром, дрожью, послушной податливостью.       Нехотя, почти брезгливо, Велиар притронулся пальцем к их жертве и принялся старательно проникать внутрь. С каждым толчком, с каждым движением навстречу Лидерку он стонал всё протяжнее, но продолжал углубляться во вверенное ему тело, не сбиваясь с ритма. Размашистые шлепки обжигали кожу, подстёгивали возбуждение, и Велиар чувствовал, как тело содрогается, как кольцо мышц спазматически сжимается на члене после каждого хлёсткого удара по краснеющей коже. Руки Лидерка стискивали его бёдра, ногти оставляли саднящие полосы. Он брал Велиара жадно. Слишком жадно для обычной похоти.       Внутри всё дрожало, горло саднило от стонов, губы пересохли от прерывистого дыхания. Он сглотнул, заставляя голос звучать ровно:       — Всё для Вас готово, — Велиар развёл в стороны пальцы в анусе парня, демонстрируя свои старания.       Лидерк потянул за косу к себе, явно собираясь поцеловать, но Велиар отвернул лицо.       — Нет уж, делай как велено, — жёсткая хватка сомкнулась на шее и язык Лидерка втолкнулся сквозь сжатые губы.       Велиар позволил. Мягко повиснув в руках Лидерка, дал тому возможность целовать себя грубо, жадно, влажно. От этой показательной беспомощности внутри разлилось знакомое тёмное удовольствие. Ему не надо было прощупывать Лидерка, лезть ему в голову. Лидерк, хоть и вёл себя дерзко, но прекрасно знал, вероятно думал об этом прямо в этот момент: Велиар способен сломать того пополам, совершенно не утруждаясь. От осознания собственной власти, обёрнутого в податливость, возбуждение вскипало лишь сильнее, сводило Велиара с ума.       — Что-то дофига мы с тобой милуемся, поработай-ка руками сам. Я пока твоим подарочком займусь. А ты посмотришь, как нам хорошо. Отвернёшься или кончишь раньше — будешь сосать, пока у него яйца не опустеют. И голос ему верни. А то стоит как мебель, всё равно что подушку ебать, — Лидерк выпалил это на одном дыхании, и Велиар уловил в его голосе напряжение, хоть тот изо всех сил пытался удержать хладнокровный вид.       — Как пожелаете, — он промурлыкал, учтиво склонив голову, и щёлкнул пальцами.       Парень судорожно всхлипнул. Голос вернулся и вырвался наружу жалобным, протяжным стоном, который дрожал в пыльном воздухе, будто натянутая струна. — Позволите мне начать?       — А… э, да, валяй.       Слишком робко. Можно было надавить чуть сильнее, разломать игру, не продолжать. Но этого хотелось меньше всего. Велиар продолжил подыгрывать: уселся голым задом прямо на холодный пол и, как и было велено, развёл ноги и запустил в себя пальцы.       Лидерк выдвинул из угла барный стул с разодранной сидушкой и уложил на него жертву животом вниз, шлёпнул по ягодицам и удовлетворённо хмыкнул, услышав слабые скулящие стоны парня. Он проник резко, стал ожесточённо двигать бёдрами, входя до упора, терзая ногтями кожу, впиваясь зубами, надрывая плоть. Жертва неистово голосила, но Велиар хотел, чтобы слышно было только его, застонал в голос, развязно, протяжно.       Велиар вторил темпу Лидерка и плоть откликалась с жадностью, требовала большего и изнывала всё сильнее о скорейшей разрядке. Еле проговаривая слова, он проскулил:       — Можно… мне кончить?       — Нет.       Велиар продолжил молить. Горячо, сбивчиво. Слова сливались со стонами, вокруг всё плыло. Сквозь эту пелену он чувствовал лишь близкое присутствие Лидерка. Тот тоже был на пределе, ещё немного и сломается первым. Но Велиара опередило собственное тело.       — Ах… — вырвалось само, а за ним — тихое: — Простите… — на мгновение ослаб и контроль над парнем и излился куда-то под ножки стула.       Велиар не дал Лидерку времени опомниться, подался к нему и принял член на всю длину, плотно сомкнув губы. Часто, влажно он скользил губами вдоль, принимая каждый раз до упора. Когти впились в бёдра, удерживая Лидерка на месте, пока тот не содрогнулся, излившись ему в горло.       Позволив себе лишь мгновение блаженного бездействия, Велиар поднялся на ноги и щёлкнул пальцами, чтобы привести жертву в полное сознание.       Парень заморгал, обводя мутным взглядом подсобку, и, покачиваясь, попытался подняться. Велиар наблюдал за ним с ленивым интересом: как подгибаются непослушные ноги, как в расширенных зрачках медленно проступает осознание себя полуголого в тёмном помещении в компании двух незнакомцев.       «Нападёт? Или всё же забьётся в угол?»       Заметив, что его штаны спущены, парень рывком подтянул их, в испуге посмотрел по сторонам и яростно кинулся на Велиара. Повалив его на пол, оседлал и принялся наносить удар за ударом. Велиар не сопротивлялся. Он лежал, чувствуя, как сотрясается лицо от каждого удара, как кулаки врезаются в скулу, в челюсть, в переносицу. Кожа впитывала удары, как сухая земля впитывает воду, оставаясь гладкой, без намека на повреждения. Это было почти забавно.       Раж иссяк разочаровывающе быстро. Удары стали реже, слабее, затем и вовсе прекратились. Парень посмотрел на свои руки, на сбитые в кровь костяшки. Заметно напрягшись, вытаращил глаза и попытался вскочить, но Велиар сковал его тело и с довольным видом толкнулся бёдрами:       — Не ожидал что ты так заведешь меня, пупсик. Люблю, когда между «бей», «беги» и «замри» жертвы предпочитают первое.       Парень поднял голову на Лидерка, заблеял:       — Это… вы трахать… хотите? Меня?       Оба демона засмеялись в голос.       Теперь Велиар оказался сверху. Он сдавил предплечьем горло парню, чтобы тот мог дышать только вполсилы. Пол уже застилала удушающая зеленоватая дымка. Ужас заставил зрачки парня сжаться в две крошечные точки. Губы затряслись, а из уголков глаз по вискам потекли слёзы.       — Жаль, что ты недолго был таким смелым. Вот уже раскис. — Велиар уселся на живот к парню, не стесняясь своей наготы, — Видишь, и член у меня уже почти опал из-за твоих слёз. Может, если ты начнёшь меня умолять, то я вообще тебя отпущу.       Парень мелко дрожал, беззвучно шевеля губами.       — Что? Изыди? Я не ослышался? Ладно, это не важно, можешь не стараться. Ты в любом случае отсюда не выйдешь.       Ногти Велиара в миг удлинились, изогнулись, заострились, превращаясь в подобие хищных птичьих когтей. Из-под бледной кожи проступила тьма. Он невесомо провёл острым кончиком по часто вздымающейся груди парня — на ткани тут же начало расползаться багровое пятно. Парень продолжал сопротивляться: его тело дёргалось, как от разрядов тока, но противостоять Велиару, сделать хоть на движение больше, чем тот дозволял, не удавалось.       Велиар поманил пальцем Лидерка:       — Теперь ты составь мне компанию.       Лидерк приблизился резко, по-звериному, припал к шее жертвы. Зубы с влажным хрустом впились в плоть. Тело жертвы всколыхнулось, из горла вырвался сдавленный, булькающий хрип. Велиар выждал ровно столько, чтобы Лидерк успел сделать несколько жадных глотков, пока сердце жертвы ещё билось, а затем вонзил когти в грудную клетку. Они вошли плавно, как раскалённые ножи в масло.       Жертва в последний раз вздрогнула, хрипнула и так и замерла с распахнутым ртом и остекленевшим в ужасе взглядом. Велиар выдохнул, откинул голову назад, чувствуя, как по телу разливаются бодрящие волны. Рядом тяжело дышал Лидерк. Его соломенные волосы, и без того жёсткие, как мочалка, сбились в мокрые свалявшиеся пряди и торчали в разные стороны, открывая широкий лоб с испариной. Мелкие капли пота скатывались вниз по шее, смешиваясь с кровью, стекшей с подбородка. Губы в тусклом свете лампы лоснились алым, влажным, сытым блеском.       Их взгляды пересеклись. Лидерк первым нарушил это короткое равновесие: мотнул головой, отбросив липнущие ко лбу пряди, стёр кровь с лица краем футболки их жертвы и молча протянул одежду Велиару. Тот принял её, сложил горкой на коленях и, помедлив, покрутил в пальцах глянцевую чёрную пуговицу рубашки.       Вся одежда в его внушительном гардеробе была подарками Господина. Лео питал слабость к дорогим и качественным нарядам и с особым удовольствием преподносил их Велиару, зная, что тот не посмеет отказаться. Сам же Велиар чувствовал себя в этих вещах чужеродно: ткань сидела идеально, ласкала кожу, но словно не должна была принадлежать ему. Он принимал подарки и носил их, потому что это радовало Господина.       Велиар был уверен, что за произошедшее его не станут наказывать. Не осудят. Вероятнее всего, Лео это даже позабавит, даст ему повод для язвительных шуток на недели вперёд.       И всё же стыд, чужеродный для всего его демонического естества, уже точил изнутри.       «Плоть так слаба».