Плоть слаба

      Велиару оставалось лишь удивляться тому, как эти любители комфорта и городской тесноты поддались на экзотику полудиких мест. Демоны прибывали один за другим, постепенно заполняя отведённую под приём каменную площадку. Импровизированный зал обрамляли светящиеся кристальные наросты, а за их мерцающей завесой зиял скалистый обрыв. Где-то глубоко внизу шумела вода, от неё поднимался пар, оседая влагой на камнях.       Воздух гудел от голосов. Велиар скользил взглядом по пёстрым одеждам, по блеску украшений, по лицам. Многих он уже видел на последнем приёме в Залах: Ксафана, чья пламенная натура проступала наружу при каждом резком движении, Аннеберга в окружении шнырей — мелких, вёртких, в серых балахонах с низко надвинутыми капюшонами, что держались в тени хозяина и ловили каждое его движение. Тот слишком плохо скрывал разочарование за маской восторга, и Велиар с удовлетворением отметил про себя, что работу Аннеберг уже оценил и теперь бесится, что продешевил со сделкой.       Но хватало и незнакомых: высокая демонесса с пепельной кожей, двое близнецов в одинаковых серебристых плащах, грузный демон с костяными наростами на плечах, чей смех напоминал скрежет камня. Весть о Гротах разнеслась быстрее, чем он предполагал. Среди толпы вновь выделялись вездесущие спутницы Мельхома. На этот раз они явились в переливающихся золотым и бирюзовым свечением платьях, с воздушными воланами на рукавах. Помимо девиц Мельхом прихватил с собой и демона с вытатуированным на шее жуком, раскрывающим крылья. Зак и Дэн ещё при Леонарде прозвали его Пашей, и с тех пор он откликался на это короткое, слишком человеческое имя. Происхождение этого демона всегда казалось Велиару сомнительным, а кличка лишь подчёркивала это.       Из всей обслуги полные имена носили только он сам и Лидерк. Традиция сокращать их прижилась быстро, но их двоих она не коснулась лишь потому, что Велиар в своё время жёстко пресёк любые попытки переиначить их имена.       Сам Адепхага, к удивлению Велиара, принял эту кличку с той же лёгкостью, с какой принимал всё остальное. Он в принципе отличался поразительной покладистостью: соглашался, не спорил, прогибался под кого угодно. Эта мягкотелость вызывала у Велиара раздражение. И всё же, вопреки себе, он неохотно признавал, что в этом субтильном, на первый взгляд ничем не примечательном демоне есть потенциал. Иногда он даже находил время, чтобы чему-то его обучить, когда они ещё жили в Залах.       Среди гостей оказались и очень неожиданные. Велиара порадовала своим присутствием демонесса Веррье. Она, со свойственной ей детской непосредственностью, отскабливала в крохотный сосуд что-то с шершавой каменной стены, чтобы затем убрать его в один из множества карманов своего многослойного фартука.       Велиар подошёл и коротко поклонился:       — Не ожидал вас тут увидеть. Неужели решились изменить своим принципам, касающимся приёмов? На одно из прошлых приглашений, помнится мне, вместо ответа прибыли чудные болотные клопы, — он тепло улыбнулся.       — Я рада, что ты не потерял чувства юмора, родной, — её сосредоточенное лицо мягко засияло. — Мне просто показалось, что вы шлёте их всем без разбора, и я решила напомнить, что по этим координатам не живёт светская леди, которую вы так жаждете видеть.       Демонесса изобразила книксен, намеренно задрав повыше холщовую юбку и оголив босые когтистые ступни. Распушённая копна солнечно-рыжих волос ещё больше распласталась по полу. Она подтянула волосы к себе, деловито отряхнула и бесцеремонно засучила за матерчатый пояс.       — Но и тут я не задержусь. Лишь пришла проведать, как у вас тут всё устроено. Заодно прихватила пару интересных экземплярчиков, — она похлопала по глухо позвякивающему карману. — Надеюсь, ты не возражаешь?       — Веррье, вы так спрашиваете, будто это мои владения. Но сразу заверю, что у Господина точно не будет возражений, разве что вы не решите разложить на минералы пару несущих колонн.       — Вот тут ты верно говоришь, — она подмигнула. — Поэтому у тебя и интересуюсь.       Велиар заговорщически склонился к уху низкорослой демонессы:       — Аспицилий можете набирать сколько вам потребуется, а ещё могу показать пару хорошо разросшихся меланелий, но это уже чуть повыше.       — Приметила я их уже. Но меня больше заинтересовали те, что как-то проросли тут без нужного им количества света и воздуха. Люминисценции, которая здесь есть от природы, и даже той, что вы соорудили, явно маловато. В общем, любопытная находка, не зря заглянула. И с тобой приятно было повидаться. Но здесь делать мне больше нечего, пора и на поверхность.       — А я думал, вы ещё пробудете тут какое-то время и скрасите этот приём своим присутствием.       — На этих ваших… брр… больше смотреть не желаю, — она кивнула на одного из адоратов, пугливо подносящего бокалы беззаботно болтающим демонам. — Не в духе я сегодня. Знаю, что ты к ним руку приложил, и будет совсем дурным делом, если я эту затею начну при всех разносить. Надеюсь, и ты знаешь, что делаешь, понимаешь, каково им тут, тем более в таких оболочках.       — Они понемногу осваиваются, обучаются, — он вежливо улыбнулся. — В конце концов, они под моей опекой.       — Главное, дружочек, чтобы ты был честен сам с собой, — маленькая веснушчатая рука ловким движением звякнула цепочкой на его шее.       — Благодарю за визит, Веррье. Всегда рады вам.       Он проводил взглядом быстро удаляющийся силуэт миниатюрной демонессы.       С противоположного конца площадки Велиару махнула рукой высокая фигура, контуры которой ярко очерчивал светло-бирюзовый свет одного из крупных кристаллов. Рядом с ней угадывались ещё два силуэта. Велиар вгляделся и узнал Мельхома, а чуть поодаль от него, в тени, стоял Адепхага. Третьим, разумеется, был Леонард.       — Как ты мог так с нами поступить? — наигранно возмутился Мельхом, едва Велиар приблизился. — Лео сказал, что мы остались единственными, кто ещё не видел основное жилище адоратов.       — Это был наш с Господином коварный план, — Велиар широко улыбнулся. — Нам хотелось показать вам это место в самое живописное время суток. На закате там особенно красиво.       — Ох, вы два интригана! — Мельхом рассмеялся и покачал головой. — Я уж подумал, что ты, Леонард, затаил злобу за то, что я не досмотрел за Лидерком, и теперь решил и меня наказать.       — С ним и правда много хлопот. Ожидаемо, что это случилось. Я даже удивлён, что он не сделал этого раньше, — в голосе Леонарда звучало удовлетворение, и Велиара это затапливало изнутри. Он замер, сжал пальцы в замок за спиной, чтобы не потянуться к Господину, не выдать себя и свою постыдную похоть. — Но это явно не стоит того, чтобы я мог рассердиться и тем более хоть на йоту изменить отношение к тебе, Мельхом. Пойдёмте, а то действительно упустим самые шикарные виды.              Пройдя через узкую расщелину и поднявшись по отвесной тропе, они вышли на плато, окружённое со всех сторон высоченными каменными стенами. Несмотря на сезон, здесь было гораздо теплее, чем снаружи, и вместо мёрзлой земли и камней под ногами расстилался ковёр нежной, яркой зелени. Наверху, над самой кромкой стен, угасающее солнце рисовало ослепительную алую дугу. Рассеиваясь сквозь влажную дымку, его последние лучи создавали иллюзию, будто светится сам воздух.       В нижней части стен темнели неглубокие норы, вырубленные прямо в камне. Внутри угадывалось сумбурное копошение: тени сбивались в кучу, жались друг к другу, выглядывали наружу и снова прятались.       Леонард жестом остановил Пашу и Мельхома, восторженно оглядывающих живописное плато, и приглашающе пропустил Велиара вперёд.       Стоило тому сделать ещё шаг, как из нор с нарастающим ропотом стали осторожно выходить адораты. По задумке они должны были носить одинаковую одежду, но вышло иначе. Кто-то напялил на себя по двое, а то и по трое штанов или рубах, кто-то из-за этого остался почти ни с чем, а кто-то и вовсе отвергал раздражающие тряпки, срывая их при первой возможности. Вся эта разномастная толпа обступила демонов на почтительном расстоянии, не заходя за границу стелящегося по полу зеленоватого тумана. Велиар не сомневался: не будь этой преграды, они бы тотчас рванули к нему. Их глаза горели восторгом, направленным только на него.       — Вот, как я и говорил, Мельхом. — Леонард обвёл плато широким толпу адоратов. — Покорные, послушные. Но, как видишь, не без сложностей.       — Вновь нижайше прошу простить меня, мой Господин. — Велиар покорно склонил голову. — Я не всесилен и, к своему стыду, не могу решить то, что вас так удручает. Они разные и не все быстро могут…       — Велиар, оставь эти сожаления, — Леонард поднял руку, останавливая его. — Ты сам предупредил меня об этом, когда мы только начинали этот путь. И ты добился больших успехов с некоторыми из них, — он повернулся к Мельхому. — Ты же видел, как пара этих созданий уже неплохо прислуживают, хоть пока и бывают весьма неловки. Но я верю, что это поправимо. Ведь так, Велиар?       — Да, всё дело во времени и вложенных усилиях. В терпении.       — Именно. Терпении, — Леонард удовлетворённо кивнул. — А кое-кому его совсем недостаёт. Поэтому я не могу полагаться, к примеру, на Данеля. Он под другое заточен и этим сейчас и занят. Шныри Аннеберга хорошо потрудились, помогли, в том числе и со здешним ландшафтом. Но они так же не обладают тем, что нужно в этой кропотливой работе. И, если уж быть честным, я им не особо доверяю. — Он выдержал короткую паузу. — Зато Аннеберг уже намекнул, что хочет приютить у себя пару этих созданий. Да и не только он.       — К чему ты клонишь, Лео? — Мельхом скрестил руки на груди и склонил голову к плечу. — Меня мои прелестницы и те демоны, что остались служить в Залах, более чем устраивают.       — У меня к тебе предложение немного другого характера, — Велиар ощутил, как пространство между Господином и Мельхомом натянулось невидимой нитью. — Оставь у меня погостить на какое-то время твоего нового фаворита. Не делай такое лицо, да, я о нём, — он кивнул в сторону Паши. — Стоило Велиару сообщить мне, что вы прибыли вдвоём, как мне всё стало понятно. Но не мне тебя судить, — он приобнял Велиара за талию, притянул чуть ближе, обволакивая холодком. — Так что? Сможешь ненадолго разлучиться со своим ненаглядным?       — А это у него надо спросить, а не у меня, — Мельхом пожал плечами и повернулся. — Что скажешь, милый?       Паша обвёл присутствующих неуверенным взглядом. Велиар заметил, как дёрнулись крылья жука на его шее. Ему явно было непривычно беседовать на равных с тем, кого совсем недавно он называл Господином.       — Вы имеете в виду сделку? — начал он торопливо. — А нам с этого какая выгода? Я хочу знать, на что соглашаюсь.       Леонард даже не изменился в лице, только глаза выдали его, блеснув одобрительно, с проблеском любопытства.       — Соглашаешься на получение уникального опыта заботы об адоратах под чутким надзором Велиара. И в качестве бонуса возможность подарить одного из них своему избраннику, но это будет уже зависеть от твоих успехов.       — На какой срок? — голос Паши становился всё увереннее.       — Оу, даже так? — Леонард приподнял бровь и перевёл взгляд на Мельхома. — С тобой малец показывает себя с очень интересной стороны.       Он протянул руку к подрагивающему жуку на шее Паши, но Мельхом выставил ладонь, не давая прикоснуться.       — Лео, друг мой, — он усмехнулся уголком губ, — я, конечно, демон широких взглядов, но, как оказалось, тоже могу быть тем ещё ревнивым собственником. Однако, если ты гарантируешь, что Адепхага ни коим образом не будет испытывать дискомфорт, притеснение, то он может оставаться здесь сколько пожелает. И покинет он это место ровно тогда, когда захочет.       — Даю слово. Всё будет ровно так, как ты и сказал, — Леонард приложил руку к груди в лёгком, почти шутливом жесте, но Велиар почувствовал, как воздух между ними едва заметно колыхнулся, обозначив зыбкий контур сделки. — Мне тоже гораздо выгоднее, чтобы он пребывал в хорошем расположении духа и был полон сил. Такое заверение вас устроит?       — Вполне, — Паша кивнул.       Виски Велиара на мгновение сдавило холодом. Сделка закрепилась.       Мельхом шумно выдохнул, покачав головой. Леонард довольно усмехнулся, небрежно поправил манжету, переглянувшись с Велиаром.       — Я смогу остаться, — продолжил Паша, не заметив ничего. — Но мне важно знать ещё кое-что. Велиар, ты согласен продолжить моё обучение?       Велиар прикусил губу, чтобы не улыбнуться, выдав себя перед наивным, неопытным демоном. Теперь это были просто слова. Условия, которые ничего не меняли, ничего не стоили.       — Я готов обучать тебя, только если у меня будет на это время. А оно появится, если ты поладишь с адоратами, а не будешь для них кем-то вроде очередного шныря, — Велиар намеренно говорил резче, чем следовало, и Паша заметно смутился. — Господин, позволите мы это выясним сразу, при свидетелях?       Леонард склонился в почтительном реверансе, пропуская Велиара и Пашу вперёд.       Из толпы заворожённо стоящих адоратов Велиар подозвал одного. Зелёная дымка перед ним разомкнулась, давая пройти. Приблизившись, он сразу обнял Велиара, прижался всем телом и замер, умиротворённый рассеянными поглаживаниями тонких бледных пальцев по своей голове.       Велиар посмотрел на Пашу со снисходительным интересом. Адораты редко шли на контакт с чужаками.       — Пали́, знакомься. Это Адепхага. Он мой друг, такой же, как и ты, — тихо проговорил Велиар, склонившись к самому уху адората.       Адорат проявил интерес: склонил голову набок, дыхание его стало чаще, а пальцы на плече Велиара едва заметно сжались. Любопытство и страх боролись в нём, и пока страх побеждал. Паша покосился на Велиара, затем снова на адората и лишь после этого медленно протянул руку. Пали с опаской сделал пару шагов к нему, обернулся к Велиару, ища поддержки, а потом протянул свою в ответ. Короткое касание, и вот уже его пальцы крепко сжали руку Паши. Тот улыбнулся, снова покосившись на Велиара.       Адорат отпустил его и смущённо забежал за спину Велиара. Тот невольно вздёрнул брови. Неожиданно, но испытание можно считать пройденным.       — Думаю, вы поладите, — он мягко улыбнулся. — а я смогу найти время, чтобы обучать тебя, Адепхага.

***

      — Ну, как тебе наша маленькая сценка? — Леонард жадно обхватил Велиара, едва за ними закрылась массивная дверь. Руки его легли на талию, притянули к широкой груди.       — Чувствую, что мой Господин развлёкся не меньше меня, — он прильнул спиной к Леонарду, млея от напористых прикосновений. Глаза сами собой прикрылись, а губы распахнулись в беззвучном вздохе, когда пальцы Леонарда прошлись по животу, сжали бёдра.       — Ты был на высоте. А этот ход с адоратом? Это был экспромт?       — Это был сюрприз для моего обожаемого Господина… — Велиар чуть повернул голову, игриво ловя его взгляд.       — Получилось просто идеально. Каждый раз ты умудряешься меня порадовать. — он склонился к самому уху, шёпот пробрал до дрожи. — Надеюсь, с Дэном и его желанием выслужиться больше проблем не возникало? Стоило только оставить паршивца, а он возомнил себя вершителем судеб. Жаль, что тебе пришлось терпеть его наглость.       — Мне было даже забавно поиграться с ним в забитого демона. Он, когда чувствует власть, так нелепо раздувается.       Леонард с силой натянул цепь на шее Велиара. Тот выгнулся, из горла вырвался стон. Когда натяжение ослабло, Леонард с нажимом провёл пальцем по свежей ране, и Велиара пронзило новой вспышкой — боль и удовольствие смешались в одно.       — А о чём вы любезничали с Веррье? — пальцы на цепи сжались чуть крепче — Ты ей улыбался. Я видел.       — Её очень заинтересовали наши популяции лишайников и, конечно, адораты. — Велиар облизнул пересохшие губы и продолжил: — Точнее, немного беспокоило благополучие этих созданий. Но она вполне удовлетворилась тем, что услышала от меня. Не думаю, что стоит ждать от неё проблем.       Велиар подался вперёд, но цепь в руке Леонарда не пускала. Он обернулся через плечо и медленно, глядя в глаза, стянул с плеч длиннополый чёрный пиджак. Тот соскользнул на пол, а Велиар принялся за пуговицы лёгкой рубашки — одну за другой, неторопливо, позволяя Господину смотреть. Велиар добрался едва до половины, как вдруг цепь рванула его вперёд прежде, чем он успел расстегнуть следующую пуговицу. Через мгновение он уже оказался на спине, на широкой кровати, а отлетевшие пуговицы глухо запрыгали по каменному полу.       — Даже не думал, что Веррье вообще явится. Я бы даже не обратил на неё внимания, если бы рядом не было тебя. Похвально, что и к ней ты смог найти подход.       Леонард, едва касаясь, огладил подрагивающее под ним тело.       — Мой Господин всегда славится своим гостеприимством, а мне лишь остаётся подготовиться к встрече каждого из его гостей.       — И к встрече Лидерка?       Лидерк… При звуке его имени у Велиара защекотало внутри.       — Да, Господин. К его появлению я тоже приготовился заранее. Пришлось раскрыться ему, показать ту боль, что я всё ещё испытываю, пленяя и усмиряя местных духов, но зато он теперь точно не станет для нас ни сюрпризом, ни проблемой. Возможно, даже будет полезен.       Наивный, преданный Лидерк. Велиару было непросто заманивать его лишь из-за своей собственной слабости.       — Не устаю завидовать самому себе, что мне достался такой, как ты, Велиар. Больше всего меня радует то, как покорно ты выполняешь мои указания.       Леонард разорвал брюки надвое одним движением, и ткань разошлась с треском, вырвав из груди Велиара громкий стон. Он склонился ниже, прямо к изнывающей от желания плоти. Велиар сбивчиво выдохнул:       — Господин, когда вы так близко, я возбуждён до безобразия…       Леонард, хищно сверкнув улыбкой, обвёл пальцем блестящее металлическое кольцо, прикреплённое к рельефному стержню, что чуть выступал из головки напряжённого члена.       — Как же мне хотелось взять тебя прямо посреди зала, зная, что этот предмет всё это время находился в тебе.       — Я… ахха… чувствовал это всем нутром, Господин.       Велиара выгнуло до предела, когда его члена коснулся влажный язык Леонарда. Каждое прикосновение к пульсирующей головке, увенчанной кольцом, отдавалось разрядом по всему телу — от кончиков пальцев до самого позвоночника. Леонард действовал неторопливо, смакуя: плавно тянул за кольцо, а второй рукой нежно оглаживал плавящееся от ласки тело. Велиар дрожал, кусал губы, стоны прорывались сами собой. Когда движения остановились, он захлебнулся в просящих всхлипах, заизвивался в слабых, жалобных телодвижениях.       — Что? Мне закончить с этим поскорее? — Леонард щёлкнул по стержню, торчащему из плоти.       Распухшими губами Велиар еле прошептал:       — Нет… Господин, умоляю… сделайте так, чтобы он снова оказался во мне… Глубже…       — Ты потрясающе развратен. — Леонард надавил на стержень, и Велиар сдавленно заскулил. — И вся эта похоть — только моя. Как и изворотливость. Лидерк с его чуткостью ко лжи не так и прост. Но от твоего умения обращать свои слабости в силу я, признаюсь, в восторге. Это явно заслуживает награды.       Леонард склонился ниже, и его язык прошёлся от основания до самой головки. Велиар застонал, вжимаясь затылком в подушку. Господин признал его, похвалил, назвал его слабость силой… От этого внутри разливалось что-то невыносимо горячее.       Леонард взял его в горло глубоко, до упора. Плотно, влажно. Велиар выгнулся, теряя остатки самообладания. Потом давление исчезло, язык вернулся к головке. Игриво, с нажимом, очерчивая каждый миллиметр, играя с чувствительной плотью. Зубы осторожно сомкнулись на кольце и Леонард медленно потянул за него. Стержень двинулся следом, заставляя Велиара дрожать всем телом. Одно точное движение — и он втолкнул его обратно, и Велиара пронзило разрядом такой силы, что он вскрикнул:       — Господин…       Но Леонард уже оторвался от него. Его руки заскользили по коже: он сжимал до боли, до багровых следов на бёдрах, царапал, раздирая плоть, и Велиар скулил, изгибался змеёй. Свежие раны тут же затягивались с невыносимым зудом, а Леонард гладил их, смиряя жжение, чтобы вновь полоснуть когтями, оставив новые отметины.       Велиар перестал сдерживаться, позволил плоти брать своё без остатка и та предательски сладко повела его за собой. Он таял, плавился под руками Господина, будто воск от пламени. Из груди рвались сбивчивые стоны, влажные и жалобные. Но даже в этом распаде Велиар цеплялся за мысль, что Леонард смотрит на него сейчас и видит не только послушание и покорность, но и изворотливый ум, силу. И от этого признания, пропущенного сквозь боль и похоть, восторг становился почти невыносимым, обжигал как прикосновение к свежей ране. Велиар выгнулся в последний раз, судорожно, всем телом, и отдался этому жару без остатка.