Плоть слаба

      Всё было так, как и хотел Велиар.       Господин был доволен им больше, чем когда-либо, и теперь держался почти как с равным. Мало было слов, произнесённых вслух — Леонард явил свою милость красноречивее любой похвалы: он снял с Велиара цепь в присутствии Лидерка.       Металл, что резал плоть и ограничивал силу долгие дни, звякнул о каменный пол и Велиар услышал в этом звуке: «Твоя слабость отныне под контролем. Я не сомневаюсь в тебе».       И всё и правда было под контролем: Лидерк понемногу принимал своё новое положение, не доставлял хлопот, Адепхага медлил с возвращением к Мельхому, его чёрные жуки деловито сновали по гротам, и подготовка адоратов теперь почти не требовала вмешательства Велиара. Ему оставалось лишь подставлять лицо ветру, парить в небе сколько угодно и возвращаться в лоно благосклонности Господина.       С какой стороны ни глянь — чистая победа. Над собой и над тем, что сковывало годами.       Но что-то внутри тянуло вниз. Вместо окрыления от своего успеха Велиар чувствовал навязчивую боль, как от раны, что расходилась с каждым днём, не поддаваясь исцелению.

***

      Снег покрывал замёрзшее болото неровным рыхлым слоем, прятал под собой кочки и жухлую траву. Голые чёрные деревья обступали топи со всех сторон, иней на ветвях мерцал в тусклом свете, что пробивался сквозь низкие облака.       Велиар стоял на краю топей. Ветер трепал полы длинного плаща, бросал ткань то в одну сторону, то в другую, но сам он не шевелился, только пристальнее всматривался в частокол веток. В нескольких шагах от него застыл молодой мужчина в расстёгнутой куртке. Плечи и волосы уже засыпало снегом, губы отдавали синевой, но он не дрожал и не пытался двигаться, чтобы согреться, и уж тем более не собирался бежать. Его глаза были пусты, дыхание ровно, а тело полностью подчинено воле Велиара.       Рядом стоял Адепхага. Воздух вокруг него едва заметно дрожал и гудел, как потревоженное осиное гнездо. Он смотрел туда же, куда и Велиар.       — Здесь почти никого не осталось, — произнёс Велиар, обернувшись к Адепхаге. — До весны можем так никого и не увидеть. А этот, — он кивнул на жертву, — уже через час будет непригоден.       Гул крыльев усилился и с плеча Адепхаги слетел массивный чёрный жук. Игнорируя порывы ветра, он метнулся к деревьям и уже через мгновение летел назад, держа в лапках еле трепещущий огонёк.       — Не поглоти, — шикнул Велиар, заметив, как огонёк мерцает, точно в предсмертной судороге.       Он подозвал жертву ближе и бросил Адепхаге короткое: «Давай». Адепхага напрягся: гул крыльев стал перебивать шум ветра. Огонёк в жучьих лапах слабо дёрнулся, его свет стал меркнуть, пропадать ещё до того, как жук подлетел вплотную к жертве.       Клубы зелёной дымки устремились от Велиара к жуку и в секунду развеяли его в пыль. Получив свободу, огонёк ринулся за деревья, оставив за собой лишь быстро тающий светящийся шлейф.       Адепхага приблизился к Велиару вместе с гудящим за плечами роем:       — Я ведь могу расценить это как нападение.       Велиар выдержал паузу, смеряя взглядом Адепхагу и нервно кружащих над ним жуков.       — От тебя не убудет. А его ты бы убил.       — Я учусь. А ты даже не дал мне попробовать.       — Мы закончили, — Велиар не глядя вонзил когти в грудь жертвы и мужчина, хрипнув, осел на землю. — Не вижу смысла тратить время на то, на что ты не способен.       — У нашей сделки было условие о том, что я могу уйти, если почувствую пренебрежение к себе.       — Верно, — Велиар растянул губы в слащавой ухмылке. — Но ты его не почувствуешь, поскольку очень хочешь порадовать Мельхома новой, экзотичной игрушкой. Я заметил, что ты и адората присмотрел.       — Хм, — Адепхага склонил голову на бок. — Да, ты прав. Я поспешил с выводами.       Отправив Адепхагу назад к адоратам, Велиар поднялся к одному из скалистых пиков, что возвышались над Гротами. Здесь, наверху, было пусто и тихо. Только ветер гулял между камнями, завывая в расщелинах. Велиар избавился от одежды — холодный воздух коснулся обнажённой кожи. Сущность, сокрытая телесной оболочкой, отозвалась мгновенно: из-под лопаток с пронзительным свистом вырвались первые перья. Чёрные, юркие, они складывались в крылья. Тьма стремительно проступила изнутри, заливая плечи, спину, грудь. Плоть уступала место истинной, совершенной форме.       Не дожидаясь, пока преображение завершится полностью, он шагнул с обрыва.       Ветер ударил в грудь и тело камнем понеслось вниз, к острым скалам. Крылья раскрылись и рванули его вверх в самый последний момент. Поток воздуха прокатился вдоль тела холодной бодрящей волной.       Он сделал круг над Гротами, затем ещё один, набирая высоту. Каждый взмах отдавался в теле приливом энергии. Всё дальше оставались скалы, Гроты, адораты — и всё ближе становились звёзды. Казалось, ещё немного и их можно будет коснуться их, обжечься о ледяное сияние. Но звёзды были недосягаемы, далеки, безмолвны. Они мерцали на фоне непроницаемой черноты… Жёлтые, белые, зеленоватые. Велиар сделал петлю в воздухе, и они замельтешили перед глазами, почти как огоньки над болотом.       До того как один из огоньков его заметил, Велиар и не думал, что те способны привязываться к чему-то, кроме места своего обитания, не знал, что и сам способен впустить кого-то настолько глубоко, что потом не сможет вырезать его из себя, не оставив раны.       И кажется, даже Господину это оказалось не под силу. Несмотря на могущество, умение повелевать, добиваться своего, Леонард смог лишь оттеснить слабость Велиара на время. Стоило его контролю ослабнуть, Велиар вновь позорно возвращался к тому, с чем пришёл в ту церковь: к страху за неразумных, слабых, к боли за их страдания. Таким ли должен быть истинный демон?       Он снизился и вильнул в воздухе у самого края плато, не желая показываться над ним. Лидерк спал редко и почти не прятался в нише. Велиару не хотелось, чтобы тот касался его даже взглядом.       Когтистые лапы шумно опустились на оставленный ранее пик. Перья осыпались и таяли в воздухе, сильные конечности укорачивались, обращаясь в плоть. Когда трансформация завершилась, он стоял голый на холодном камне, наедине со всё той же пустотой.       Сила от полёта прибыла — он чувствовал её в каждом сосуде, в каждой мышце. Но облегчение не приходило.       «Мне нельзя, чтобы он находился рядом. Господин не препятствовал все эти годы, зная, что я должен прийти к этому сам. Изгнание тут не поможет».       Он обернулся в сторону плато и прошептал:       — Лучше бы ты не верил мне так слепо. Ты мог уйти.

***

      Леонард ждал его в своих покоях. Свечи горели ровным, неподвижным пламенем, отражаясь в полированном камне стен.       Велиар вошёл бесшумно, как всегда. Он уже успел одеться, пригладить волосы, вернуть лицу выражение отстранённого спокойствия. Но под плотью всё ещё пульсировала брешь, которая так и не затянулась после полёта.       Леонард сидел в кресле у камина, забросив ногу на ногу. В руке он держал бокал с тёмной, почти чёрной жидкостью. Он не обернулся, но явно почувствовал, что Велиар вошёл, и заговорил, не поворачивая головы:       — Ты на этот раз дольше обычного. Я уже начал думать, что ты решил остаться в небе навсегда.       Велиар приблизился, опустился на колени у кресла, положил ладони на колени Леонарда, провёл пальцами по гладкой ткани брюк, заглянул в глаза.       — Я не могу быть долго вдали от вас, Господин. Вы знаете.       Леонард усмехнулся и поставил бокал на пол. Его рука скользнула в волосы Велиара, пальцы перебрали пряди, намотали на кулак и потянули, заставив запрокинуть голову. Велиар чуть слышно вдохнул.       — Ты говоришь это каждый раз, — произнёс Леонард, глядя на Велиара сверху вниз. — И обычно я верю, но сейчас чувствую, что ты не совсем здесь.       Он провёл большим пальцем по скуле Велиара, затем ниже, к уголку губ.       — Я здесь, Господин, — затараторил Велиар. — С вами. И я полностью ваш.       Он потянулся к руке Леонарда, стал торопливо зацеловывать запястье, ладонь, кончики пальцев. Он касался губами со всей страстью, но что-то внутри него оставалось неподвижным, не откликалось на силу, источаемую Господином, пока та не обвила крепче и не дёрнула навстречу.       Леонард приподнял его подбородок, заставляя смотреть в глаза.       — А я вижу иное, — в голосе прозвучало лёгкое разочарование. — Обычно, когда я касаюсь тебя, ты распаляешься в момент, а сейчас в тебе страсти не больше, чем в огарке свечи.       Велиар замер. Он чувствовал себя ровно так, как описал Господин, и невольно вёл себя так же. Смог натянуть лишь подобие маски вожделения.       — Простите, — он склонил голову. — Я не хотел вас разочаровывать.       Леонард потянул его вверх, усадил к себе на колени, лицом к лицу. Обхватил ладонями талию, провёл большими пальцами по рёбрам, ощупывая каждый изгиб. Его дыхание коснулось шеи Велиара.       — Я не корю тебя за холодность, птенчик. Лишь хочу понять причину, по которой ты вдруг стал едва ли не отстранённей, чем при нашей первой встрече.       Велиар повинно склонил голову. На мгновение повисла тишина. Свечи мерцали, тени плясали по стенам.       — Я не могу избавиться от того, что чувствую, — еле слышно проговорил Велиар. — Я пытался. Я изолировал Лидерка, лишил его воли, сделал удобным. Но он всё ещё там. Внутри меня.       Леонард молчал, выжидающе поглаживая талию Велиара.       — Я не должен был его создавать. И мне давно нужно было это исправить.       Он поднял глаза и встретился взглядом с Леонардом. Всё нутро сжалось. Господин выслушивал его терзания как нечто действительно важное. А это была лишь многолетняя глупость, мягкотелость, слабость.       — Я хочу убить Лидерка, — наконец выдавил Велиар. — Мне нужно это сделать.       Губы Леонарда растянулись в удовлетворённой улыбке.       — Не устаю удивляться твоей самоотверженности, — он ласково провёл пальцами по щеке Велиара, голос его стал мягче. — Лидерк — твоё творение, и я никогда бы не посмел указывать тебе, как поступать с ним. И раз уж таково твоё решение, то я могу лишь поддержать тебя. Пока он жив, ты никогда не станешь тем, кем можешь быть.       Велиар молчал, не чувствуя облегчения. Наоборот — внутри нарастала тошнотворная тяжесть, от которой хотелось провалиться сквозь землю. Он знал, что Леонард прав. Знал, что это единственный способ освободиться.       Прильнув ближе, он едва коснулся губами щеки Леонарда и жарко зашептал:       — Благодарю вас, Господин.       Руки Леонарда сжали его бёдра, пальцы впились с силой, от которой обычно внутри всё трепетало. Но Велиар поддался ей механически: с плавным изгибом тела прильнул к груди Леонарда, обвил шею, прикрыл глаза, удовлетворённо улыбаясь. Внутри же не было ни страсти, ни желания.       Он позволил Леонарду делать с ним всё, что тот хотел.       Позволил стянуть с плеч одежду, уложить себя на шкуры у камина. Ворс коснулся лопаток, огонь мазнул теплом по рёбрам, тени заметались по стенам. Послушно развёл колени, впустил Леонарда в себя. Мышцы приняли вторжение с готовностью, которую Велиар не разделял. Но он поддался ритму. Горло послушно исторгало стоны, почти без его участия.       Леонард двигался в нём, и с каждым толчком Велиар чувствовал себя всё дальше. Тело изгибалось, пальцы сжимали шерсть убитого зверя, губы были распахнуты во влажном частом дыхании. Но сам он словно был где-то за пределами Гротов. Сила Господина, обычно разливавшаяся по жилам холодным потоком, сегодня едва осязалась.       Он думал о Лидерке.       О том, что он должен будет убить его.       О том, что это единственный способ стать свободным.

***

      Прошло немало дней после разговора с Леонардом, а Велиар так и не решился воплотить то, о чём заявил.       Обездвижить, лишить воздуха и вырвать из плоти огонёк, рассеяв его в ничто. Живая плоть Лидерка не сможет ему противостоять — будет не сложнее, чем с любой из жертв.       Всё было в его силах. Кроме первого шага на плато.       Велиар решил дать себе время. Если не забыть, как он впервые поймал себя на том, что гладит спящего пса, и отдёрнул руку слишком поздно или как Лидерк разгромил целый трактир и прикатил Велиару винную бочку или как он сам возвращался к оставленной опушке лишь потому, что там ждал Лидерк — то хотя бы выкинуть из головы, что это повторится снова.       Сейчас Адепхага с его укрепляющимся талантом присутствовать в нескольких местах одновременно был как никогда кстати. Видя, как тот успевает и обеспечивать адоратов питанием, держать их в чистоте и обучать, Велиар без зазрений совести ушёл в тень, совершенно не беспокоясь, чем именно занят Адепхага в свободное время. Поэтому, когда одним вечером в дверь его покоев постучали, он не ожидал ничего, кроме очередного заурядного отчёта о делах на плато.       — Войдите, — бросил он, не поднимая головы.       Дверь отворилась, и в проёме показался Адепхага. За его спиной, чуть поодаль, стояла фигура в длинном тёмном плаще с капюшоном, низко надвинутым на лицо.       — Я пришёл показать результат, — заявил он, пропуская незнакомца вперёд. — Не смотри на меня так. Неужели ты решил, что я оставлю попытки только потому, что ты больше не желаешь меня обучать?       Он щёлкнул пальцами и незнакомец покорно откинул капюшон.       Это был адорат. Но не такой, как те, что были созданы Велиаром. В нём чувствовалась напряжённость, готовность к агрессии. Он стоял чуть сгорбившись, руки сжаты в кулаки, взгляд холодный, настороженный. Увидев Велиара, он тут же пригнулся, будто готовясь к прыжку. Лицо исказилось, из горла вырвался низкий звук, похожий то ли на вой, то ли на плач.       Когда Велиар поднялся с кресла, адорат отшатнулся к стене, а после рванул вперёд с отчаянным рыком, отбиваясь от материализовавшихся жуков Адепхаги. Глаза Велиара вспыхнули зелёным огнём — адорат взвыл от боли и остановился.       — Ты гордишься вот этим? — процедил Велиар сквозь зубы. — Ты его не контролируешь. А ты — его создатель.       — Он почти всегда слушается… Если, — Адепхага махнул рукой, направляя крохотного жука на шею адорату, — приложить достаточно усилий.       Велиар покачал головой, отпуская своё влияние и передавая контроль Адепхаге.       — Посмотри на тех, что на плато. К ним я «прилагаю усилия» лишь для того, чтобы они приняли себя во плоти и были полезны. Подчиняются они беспрекословно.       — Да, подчиняются, — Адепхага сверкнул глазами, — за одним исключением. Сейчас он и правда смирный, но я помню, сколько хлопот он доставлял нам в Залах.       Дымка поползла от ног Велиара, но он совладал с собой, развеяв её в воздухе.       — Лидерк верен мне, пусть и по-своему. Он не такой, как адораты, и не был создан с целью прислуживать, — Велиар впился взглядом в Адепхагу. — Они же должны быть покорными, признавать в первую очередь тебя, а после освоения в теле и тех, кому ты их передашь. Иначе в их создании нет никакого смысла.       — Поэтому ты хочешь избавиться от Лидерка?       Велиар от неожиданности замер. Чернота бесконтрольно поползла от пальцев вверх по предплечьям.       — Можешь не отпираться, — Адепхага невинно улыбнулся. — Я слышал, как ты говорил об этом Леонарду. Я знаю больше, чем ты думаешь, благодаря этим малюткам, — он вытянул руку, и на неё приземлился крохотный жук.       Еле сдерживая гнев, Велиар смотрел, как жук перебирается с одного пальца Адепхаги на другой. Отрицать что-то было бессмысленно, любые слова прозвучат как оправдание. И говорить о наглости бесполезно. Адепхага в этот момент был её воплощением и упивался этим.       — Хм, если говорить откровенно, то Лидерк и вправду стал куда покорнее, — невозмутимо продолжил Адепхага. — Убивать его сейчас, когда он тише воды? Странно. Конечно, я понимаю, что это не моё дело. Но мне показалось, что тебе будет… тяжело сделать это самому, — он пристальнее всмотрелся Велиару в глаза. Крылья жуков молчали. Адепхага был спокоен, явно чувствуя вдруг обретённое превосходство. — Если он и правда для тебя помеха, то можешь рассчитывать на мою помощь. Не бесплатно, конечно. Но я думаю, мы договоримся.       Комната наполнилась зелёным свечением. Дымка поднялась от ног Велиара, закружилась вокруг него. Адорат дёрнулся, скрипнул челюстью, в глазах плеснулся страх напополам с яростью. Он кинулся вперёд. Дымка обволокла его и обездвижила. Велиар хладнокровно вонзил когти в грудь. Из раны забрезжил пульсирующий свет. Он вырвался наружу и, просочившись в узкую щель в двери, покинул комнату.       Велиар перевёл взгляд на Адепхагу. Тот смотрел на рухнувшее на пол тело с лёгкой досадой. Он даже не попытался защитить созданного им адората. К тем, что находились на плато, он относился тепло, лишь копируя поведение Велиара и следовал его указаниям, только чтобы выполнить условия сделки. Не задумываясь. Действовал как истинный демон.       — Займись тем, ради чего тебя пригласили, — устало выдавил из себя Велиар. — Не пытайся прыгнуть выше головы. Больше, чем обещано, ты всё равно не получишь.       Адепхага пожал плечами.       — Это не значит, что мне нельзя пытаться. Ты же пытаешься изобразить перед Леонардом, что сможешь убить Лидерка. Не всё подвластно моему пониманию, но в привязанности, которая может стать непреодолимой преградой, я кое-что смыслю. И я готов помочь тебе.       Слова Адепхаги отозвались глухим эхом в голове, будто прозвучали дважды.       — Убирайся, — прошипел Велиар сквозь зубы.       — Я не настаиваю, — голос перестал двоиться, стал тише. — И Леонард не узнает о нашем разговоре. Я доверяю тому, как высоко ценит тебя и твои таланты Мельхом, поэтому у меня есть интерес сохранить контакт именно с тобой, Велиар. Есть и цена, которую я готов назначить за свою помощь. Подумай.

***

      Разговор с Адепхагой будто выпотрошил из Велиара всё живое, что было внутри. Теперь это живое ныло и болело, затмив собой привычную пустоту. Велиар всё ещё не видел иного выхода, кроме как избавиться от Лидерка, но теперь день за днём он стал наблюдать за ним, будто в надежде насмотреться, насытиться им. Только это не приносило ничего, кроме новой боли.       Лидерк не знал, что за ним следят. Ни тогда, когда он был в окружении адоратов, ни когда сидел в одиночестве. Он не выглядел несчастным, покинутым. Скорее притихшим, ушедшим в себя.       И лишь в те моменты, когда Лидерк поднимал голову к небу или резко оборачивался к открывающимся дверям входа на плато, внутри у Велиара что-то замирало. Сжималось в тугой отчаянный узел и долго не отпускало.       «Он ждёт меня. Всё ещё ждёт».       Господин не торопил, даже не упоминал Лидерка. Однако в один из дней он вновь отметил холодность Велиара:       — Ты всё ещё выглядишь так, будто несёшь на себе всю тяжесть этого мира, птенчик, — он остановился за спиной Велиара, положил руки ему на плечи и чуть сжал их. — Я понимаю… Возможно, ты не поверишь, но и мне знакомо это чувство. Пусть оно и пришло лишь после потери Анку.       Велиар напрягся под его пальцами до дрожи в лопатках. Леонард никогда прежде не касался этой темы и тем более не называл предательство Анку «потерей».       — Ты даже можешь возразить, что Анку бессмертен, но для меня в тот момент это стало серьёзной утратой. Я не думал, что он вообще когда-либо вспомнит меня, ведь из-за сплетения сил, покидая меня, он лишился большей её части. Когда-то я относился к нашей связи лишь как к форме негласной сделки: тот, кто предаёт, тот и теряет. Но оказалось, что всё обстоит немного иначе.       Леонард невесомо провёл по волосам Велиара. Тот замер, боясь выдать, как сильно дрожат пальцы, сцепленные в замок.       — Во мне действительно всё ещё есть осколок сил Анку, одного из его демонических начал. Он был вырван моей прикипевшей за годы силой, что не желала отпускать его. Его рана, насколько ты можешь знать, затянулась, но вот осколок…       Он медленно обошёл Велиара, встал напротив, нежно взял его за подбородок двумя пальцами и поднял ему голову.       — Осколок изменил меня, терзал многие годы, отчасти успокаиваясь лишь тогда, когда Анку находился рядом.       Велиар сглотнул. Горло перехватило, и он не сразу смог разлепить губы, чтобы ответить. Когда заговорил, голос вышел сухим, ломким:       — Господин, я всё ещё сожалею о том проступке.       — Птенчик, — Леонард обвёл скулу Велиара, приложил ладонь к его щеке, — я давно перестал думать о той оплошности, что ты совершил. Скажу больше: твоё общество всегда утешало меня. Даже сейчас, когда ты в таком смятении, я всё ещё нахожу удовольствие в твоём присутствии. Ведь ты со мной и всецело принадлежишь мне, не так ли?       — Да, Господин, — голос предательски хрипнул, сорвавшись на шёпот.       — Мне радостно это слышать, — он притянул Велиара ближе, сильно сжал за талию, впился когтями, заставив всхлипнуть. — Не хочется думать, как бы ранило нас обоих, будь оно как-то иначе.       Слова Леонарда застыли камнем, окончательно обездвижив Велиара. Вся эта история была не ради откровения. Господин видел, что Велиар колеблется. То, как путаются его мысли, казалось, можно было услышать, не обладая вообще никаким чутьём.       Пора было сдаться, признав свою окончательную беспомощность. Заплатить, чтобы всё прошло так, как нужно Велиару. Без помех в виде вьющихся рядом адоратов. Без шанса отступить в последний момент. Не при этом выскочке.       Адепхага ничуть не удивился визиту и встретил Велиара как всегда: поднялся, коротко склонил голову.       — Завтра, с рассветом. Тебе будет нужно придержать адоратов и не вмешиваться. Что хочешь взамен? — голос Велиара отразился от стен, внутри всё подобралось и сжалось. Как бы он ни начал, он не смог бы скрыть вынужденность своей просьбы.       Адепхага приблизился на шаг.       — Часть твоей силы. Ровно столько, сколько ты набираешь за один полёт.       Голос Адепхаги с оглушительным звоном задвоился в голове. За один полёт? Это звучало не просто настораживающе мало, а как приглашение в силки.       — Если Лидерк уже предупреждён или вовсе сбежал, сделки не будет. То же самое, если Господин узнает, что ты в этом участвуешь.       — Прости, если мой запрос оскорбил тебя, — Адепхага говорил покровительски, не пытаясь скрыть удовольствия от разговора. — Но ты тоже просишь меньше, чем я предложил изначально. И я не спрашиваю, почему тебе нужно именно сопровождение. Думаю, ты догадываешься, что Лидерк мне по силам.       Зелёная дымка взметнулась от ног резко, неконтролируемо, рванулась к Адепхаге и обвила его щиколотки, прежде чем Велиар успел её отозвать.       — Ты его и пальцем не тронешь. На тебе — адораты. Свою часть получишь, как только я завершу своё.       Адепхага равнодушно опустил взгляд туда, где дымка только что коснулась его ног. Крупный жук, сидевший на его руке, перебрался выше, на плечо, но не развернул крыльев. Воздух вокруг всё ещё звенел, дожидаясь закрепления сделки.       Адепхага наконец ответил со сдержанной улыбкой:       — Не возражаю.       До назначенного времени Велиар наблюдал, укрывшись за отвесной скалой у кромки плато. Смотрел, как опускается солнце за каменное ограждение, как выбираются из нор адораты. Следил за Лидерком, Адепхагой. Всё казалось слишком размеренным, слишком спокойным. Никаких препятствий к тому, чтобы свершить задуманное. Его ничто не должно остановить. Лидерк не будет сопротивляться.

***

      Тяжёлые створки дверей скрипнули и распахнулись. Плато встретило запахом травы и камня, влажных от утренней росы. Вокруг ещё царил сумрак, но верхушки скал уже горели бледным золотом. С тихим шелестом крыльев разлетелись жуки Адепхаги, подгоняя набивающихся в норы адоратов. Лидерк, лавируя между ними, шёл неспешной походкой прямиком к входу.       Лучше бы он спал. Или прятался. Но ожидать этого от Лидерка бессмысленно.