Плоть слаба

      Плато уже должно было покрыться зелёной дымкой. Но Велиар бездействовал. Воспоминания нахлынули сами, без спроса: обжигающие, яркие, одно за другим.       Вот он мягко приземляется на мшистую кочку, не успевает сложить крылья, а вокруг уже вьётся огонёк. Хромой, клочкастый пёс с рыжими подпалинами заливается лаем, крутится волчком, трётся о ноги, прыгает, клацая зубами, в попытке ухватить одно из растворяющихся в воздухе перьев. Вот Лидерк впервые обнимает его, сцепляет руки за спиной Велиара, держит крепко, но потом всё же не сдерживается и тихо, украдкой прикусывает плечо. Вот он же несётся через всё плато, и внутри у Велиара что-то вздрагивает, а руки сами собой поднимаются, расходятся в стороны для объятия, которого он себе не разрешал, но которое всё равно случалось. Вот Лидерк молчаливо встречает его в коридорах Залов, за поворотом, недалеко от покоев Леонарда. Его ноздри вздрагивают, он фыркает, встряхивает головой и уводит взгляд только потому, что Велиар не оставил ему выбора. Лидерк просто не мог уйти. Поэтому смирился.       Как и сейчас.       Велиар оставил его на плато — и Лидерк подчинился. В его природе не было иного.       Лидерк замер на полушаге. Осматриваясь, он принюхался, глянул в сторону Адепхаги, который, как и полагалось ему, держался в стороне, направив всё внимание на рассредоточившихся по плато жуков. Велиар шагнул к Лидерку навстречу. Чернота уже билась под кожей, но когти не отрастали. Сама его суть противилась и не желала быть направленной на Лидерка.       Велиар объявил Господину, чтобы укрепиться в том, что сделает это. Привлёк Адепхагу, чтобы не отступить в последний момент, отложив решение ещё на месяцы. Но ни одна из преград не работала.       Он понял, что хочет коснуться его человеческой рукой. Почувствовать тепло кожи, а не липкость крови, ровное дыхание, а не посмертное биение сердца. Он ждал, что решимость придёт, когда он ступит на плато, но этого не случилось.       Осознавая это, Велиар чувствовал себя обездвиженным, совсем как сотни лет назад под землёй. Тогда его держали путы Леонарда, но выбраться мешало знание, что его ждут. Если бы он разорвал оковы, то потерял бы контроль, а вместе с ним и память. Он боялся забыть Лидерка, не узнать, случайно пролетев над ним. Страх того, что он привязан к нему настолько, что готов пожертвовать ради этого свободой, был невыносимым. С ним хотелось бороться, примкнув к той силе, что готова удерживать, направлять к обретению абсолюта.       Только и эта сила была несовершенна. Велиар ошибся. Снова.       Он посмотрел Лидерку прямо в глаза, протянул руку, притронулся к щеке. Тот скосил взгляд в сторону, явно заметив, как бьётся тьма под бледной кожей.       — Что это?       — Я пришёл тебя убить… — он с трудом вытолкнул эти слова.       Лидерк рассеянно обвёл взглядом его лицо, ноздри дёрнулись, втягивая воздух.       — Врёшь. Ты же не… — он запнулся, глухо рыкнул, скривив лицо: — Он заставил?       — Да какая разница, если я не могу, — он запрокинул голову и упёрся взглядом в светлеющее небо.       Внутри что-то обвило его. Плотно и туго, будто канатом, стянуло на крепкий узел. Горячие шершавые руки стиснули запястья. Лидерк склонился к самому уху и коротко шепнул:       — Уйдём?       Над головами с сухим шелестом пролетел жук. Велиар обернулся к Адепхаге. Тот стоял всё там же, но теперь смотрел прямо на них. Определённо, всё слышал. Однако Велиар не чувствовал в нём намерения вмешаться. Адепхаге не было дела до того, что происходило между ними. Он ждал, чем всё закончится, чтобы забрать своё.       Лидерк тоже это чувствовал. Сжал запястья Велиара крепче и заговорил уже в голос:       — Подальше, в лес, туда, где он не достанет. Ты же хотел. Я б не попёрся сюда, если б ты тогда врал.       Велиар уронил голову к нему на плечо. Тогда он был честен, но считал, что это можно переломить в себе.       Ладонь Лидерка легла на спину и медленно погладила вверх-вниз от лопаток к пояснице, успокаивая, убаюкивая. Велиар прикрыл глаза, растворяясь в тепле, проникающем сквозь ткань, дыша в такт размеренному дыханию у виска.       — Да. Надо идти, — голос Лидерка вернул его обратно. — Их только… Жалко. Тосковать будут.       И Велиару было их жаль, как бы он ни старался задавить это. Создание каждого адората давалось ему с болью. Он думал, что так поборет свою слабость, но лишь помножил её.       Плато пустовало. Даже те, кто не спал, спрятались. Адепхага разогнал их, как пастух. Они покорились и ему. Так же покорятся и новым хозяевам. А должны быть свободны. Как и Лидерк. Но, в отличие от него, у этих созданий ещё был шанс спастись. Их дом совсем рядом.       А Лидерк?       В груди засаднило сильнее, стоило заглянуть в эти жёлтые, полные преданности глаза. В этом проблема. С Велиаром он не станет свободным никогда. Все последствия его ошибок, всю его блажь он всегда нёс на себе. И продолжит нести. Так быть не должно. Велиар обязан проявить стойкость и сделать совсем не то, о чём просит Лидерк. Если сказать прямо — Лидерк будет сопротивляться, сломает всю его решимость. Но врать будет трудно. Лидерк и правда чувствовал, когда Велиар лжёт, но его всё ещё можно было запутать — он не всё понимал. В прошлый раз это было непросто. Больно. В этот — ещё сложнее. Но это будет в последний. Лишь бы хватило сил.       С жаром, со всем желанием, что рвалось к Лидерку все эти дни, он подался вперёд и поцеловал его, прижавшись к пышущему жаром телу так, чтобы почувствовать своим его дыхание, его плоть, пропитать себя, свою одежду мускусным лесным запахом насквозь.       Лидерк ответил охотно, но торопливо. Шумно выдохнул, разорвав поцелуй:       — Мы что, не спешим?       — Он, — Велиар кивнул в сторону Адепхаги, — даст нам время.       Плато начало затапливать зелёной дымкой. Стоило ей подобраться к первым норам, как вокруг Велиара закружил целый рой чернокрылых жуков. Лидерк оскалился и встал за его спиной, прикрывая её собой.       — Не мешай, — прошипел Велиар, глядя на Адепхагу. — Помни, о чём была сделка.       — У меня есть ещё одна, — его невозмутимое лицо вдруг скривилось, жуки затихли, застыв в воздухе. — На адората. Я должен получить его. Живого.       — Должен. Но только если Леонард сочтёт нужным. Сделка была об этом. А наша была о том, что ты подчиняешься и не лезешь. Чувствуешь, что уже сложнее их контролировать? А я чувствую, как вот-вот получу награду за твоё непослушание.       Жуки, нависавшие над Велиаром, вновь зашуршали крыльями и вернулись к хозяину. Но и сам Велиар ощущал, что его силу сковывает сильнее, чтобы в любой момент дёрнуть, лишив части. Хоть он и не заключал сделок.       Медлить было нельзя.       Он поманил пальцем одного из крупных жуков. Тот послушно присел на плечо.       — Свою часть заберёшь, когда я позволю, — проговорил он, глядя на Адепхагу.       Лидерк, всё это время стоявший в недоумении, оживился:       — Мне объяснит кто-нибудь хоть что-то?       — Помню, ты хотел полетать?       Крылья стремительно развернулись, разорвав тонкий белый шёлк рубашки. Ноги Велиара укрупнились и ткань брюк лопнула по швам. Чернота залила тело по пояс. Он хотел сохранить человеческую часть, чтобы в полёте, держа Лидерка, чувствовать его. Он распростёр руки, как для объятий. Лидерк медлил. Впервые за всё время он отшатнулся, не желая сближаться.       — Мы выберемся. И заберём их. Прошу.       — Врёшь. Или сам себе не веришь, — он медленно шагнул к Велиару, посмотрел на него с плохо скрываемой тревогой. — Но раз просишь… Давай полетаем.       Велиар с лёгкостью подхватил крупного Лидерка, и тот обвил его шею руками. Они взмыли в небо в облаке зелёной дымки, окружённые сотнями огоньков. Лидерк тут же вцепился крепче, его ноги сжали бока Велиара.       Едва они поднялись на плато, огоньки, все как один, нырнули в сторону топи. Они вновь свободны. Даже если адораты будут воссозданы вновь, они останутся вольными, непокорными, способными сопротивляться. Дело было не в плоти, а в том, кто поместил их в неё.       Велиар крепче держал Лидерка, впивался пальцами, леденеющими на холодном ветру. Между крыльями нещадно саднило: в тот момент, когда они оторвались от земли его нутро будто дёрнуло острыми крючьями. Сейчас он сопротивлялся, не давая всей силе разом перейти к Леонарду, иначе он обратится полностью, а его истинная сущность отвергнет память, направив Велиара вверх, к звёздам, вновь напитываться в полёте. Лидерка он не вспомнит. Даже если не поглотит всё из него, а просто бросит вниз, то Лидерк останется одинок. Ещё и в теле, в котором его будет легко найти, пленить вновь.       Велиар направлялся туда, где впервые встретил тот шустрый огонёк, чтобы там освободить и его. Но держать верное направление было всё сложнее. Тьма пульсировала под кожей, когти то удлинялись, впиваясь в плоть Лидерка, то втягивались. Лидерк терпел молча, лишь изредка вздрагивал, когда когти задевали глубже.       На короткие мгновения мутнело в глазах, крылья вдруг распахивались шире, ловили восходящий поток и уносили выше, где воздух редел и холод пронимал до костей. Лидерк вжимался сильнее, приникал всем телом. Горячо бьющееся рядом сердце возвращало Велиара. Но вспышки забвения становились всё чаще.       Глянув вниз, он понял, что летит совсем не в том направлении. Он сбился. Он не дотянет до тех болот. Уже теперь ясно. Лидерка нужно оставить здесь. Сейчас. Пока Велиар ещё помнит, кого несёт на руках.       Велиар начал снижаться, пока тьма не выжгла последнее.       Он оставит его и улетит как можно быстрее, чтобы, обезумев, не навредить ему. Оказавшись на земле, Лидерк качнулся, согнулся, тяжело дыша. Свежие порезы от когтей, державших его и тянувших силы по капле, затягивались медленно, из них сочилась кровь. Велиар задержался лишь на мгновение, перед тем как взмыть обратно в небо, но тут же был схвачен:       — Нет, — Лидерк вдохнул особенно тяжело, — никуда ты… Не пущу. Плевать, что будет, — он с болью взглянул на темнеющую кожу Велиара. — Это оно? То самое?       Когда-то, ещё до встречи с Леонардом, они говорили о смерти.

***

      Ночь, сухая трава под спиной, а над головой — звёзды. Где-то вдалеке ухал филин. Лидерк лежал рядом, молча глядя в небо, и вдруг спросил:       — А я могу умереть? Как те люди?       Велиар продолжал смотреть на россыпь искр, мерцающих над ними.       — Ты в разы сильнее, чем они. Но твоя плоть всё же смертна.       Лидерк развернулся на бок, к Велиару. Его жёлтые глаза еле заметно светились в темноте:       — А ты? — он смотрел пронзительно, с плохо скрываемой тревогой.       — И мою плоть можно уничтожить…       Велиар сказал это и сразу пожалел.       — Но я вечен. Я не могу исчезнуть насовсем, — он хотел хоть как-то смягчить вырвавшуюся из него правду, но не мог не договорить то, что могло стать для Лидерка реальной угрозой. — Если я потеряю слишком много, первой умрёт память. А за ней — рассудок. Я перестану помнить, кто я, и уж тем более — кто ты. Поэтому, если когда-нибудь увидишь, что я слаб — держись подальше.

***

      Жёлтые, с тёмной каймой глаза смотрели неотрывно. Губы Лидерка дёргались, чуть обнажая клыки. Он держал Велиара за оба запястья, истово желая задержать его рядом. Велиара раздирало на части. Это были последние минуты, что он мог чувствовать: в спине, между крыльями, пульсировало, грозясь вот-вот разорвать его, выдернув из него часть, что намертво прикипела к силе Леонарда. На плече выжидающе подёргивал крыльями жук Адепхаги. Если он не заберёт причитающееся, то получит много больше… Тогда… Велиар… Он…       Сквозь черноту короткого забытья Велиар услышал тихий хруст надломившейся ветки. Он вновь ощутил себя крепко удерживаемым Лидерком. Грудь Лидерка вздымалась тяжело и часто, мышцы на шее напряглись. Он смотрел на Велиара в ужасе, пальцы на запястьях дрожали, но он продолжал держать, явно не зная, как ещё поступить.       К ним мягкими шагами приблизился волк. Исхудавший, со светлой, бело-жёлтой шерстью. Его глаза настороженно следили за каждым движением.       Велиар окинул зверя взглядом — и волк, замерев на долю секунды, послушно зашагал к ним. Лидерк дёрнулся, не разжимая рук, замотал головой:       — Ты не… Нет, ты вспомнишь! Я…       — Прости.       Велиар резко приблизился к губам Лидерка своими, коснулся, уже не чувствуя ничего, кроме боли между крыльев. Когти вмиг заострились, впились в жаркую плоть. В почерневших пальцах запульсировал свет. Лидерк слабо выдохнул, по инерции отшатнувшись назад. Его взгляд померк.       Тело безвольно рухнуло на землю, когда огонёк уже исчез где-то под белой свалявшейся шерстью. Внутри Велиара что-то разорвалось: будто от тысяч ледяных осколков, разлетевшихся во все стороны. Последнее, что он увидел, отпуская жука с остатками себя прежнего — два вспыхнувших жёлтым глаза, неотрывно смотрящих на него.

***

             Грифон опустился на край поляны. Дождь только что стих, оставив после себя сырой, густой воздух, полный запаха травы и земли. Капли всё ещё срывались с кончиков травинок, стекали по перьям. Он встряхнул головой и замер: совсем рядом чьи-то лапы осторожно ступали по размокшей почве.       К нему медленно подбирался волк. Он остановился на противоположной стороне поляны, втянул носом воздух. Светлая шерсть свалялась мокрыми клочьями, рёбра проступали сквозь бока. Звери обычно чувствовали силу на расстоянии и не приближались, но этот волк вёл себя иначе. И он не был волком. Внутри теплилось нечто иное, то, что у же встречалось грифону у самых тёмных болот. Жёлтые, с тёмной каймой глаза смотрели прямо, с несокрушимой преданностью, от которой у грифона что-то стянуло внутри.       Так быть не должно.       Грифон повёл головой, всматриваясь в зверя. Волк сделал шаг. Ещё один. Грифон не двинулся, только чуть склонил голову, наблюдая, как крупные лапы осторожно ступают по траве.       Волк приблизился вплотную, еле слышно принюхался и осторожно ткнулся мордой в оперённое бедро.       Грифон замер. Волк, будто почувствовав вседозволенность, потёрся настойчивее: шеей, боком. Он словно хотел оставить свой запах на тёмном оперении, показать: ты мой. Он вёл себя не как с могущественным и опасным созданием, а как с членом стаи.       За всё то время, что грифон помнил себя, ни одно создание не вело себя так. Волк был одновременно чужим и таким же знакомым, как то, что первым озарило его разум где-то в небе, под звёздами. Тогда он увидел, как по бокам от него простираются чёрные крылья, и понял: он — Велиар. И то было не имя, а вся его суть, связывающая его с этим миром.       Глядя на волка, он чувствовал: это создание — ещё одна часть него самого. Велиар опустился на землю и позволил этому худому мокрому зверю прижиматься к нему, урча и поскуливая, будто от радости. Волчье тепло просачивалось сквозь перья, дыхание щекотало кожу под ними. От этого в тихой пустоте что-то отозвалось вновь.       Волк лизнул его клюв, и грифон, ведомый чем-то, чему не мог дать названия, легко прихватил клювом кончик волчьего уха. Волк дёрнулся, тряхнул головой, разбрызгивая воду, и снова подошёл, уже смелее. Велиар повёл хвостом, пушистая кисть коснулась мокрой травы. Волк проводил её взглядом и вдруг, играючи, цапнул. Тут же отпустил и отскочил назад, будто проверяя: можно ли так?       Не раздумывая, Велиар шлёпнул кончиком хвоста по носу волка. Тот чихнул, мотнул головой и припал на передние лапы, его хвост качнулся из стороны в сторону. Он замер так, глядя Велиару прямо в глаза, явно приглашая продолжить игру на равных.       Велиар смотрел на него сверху вниз. Пустота в груди трепыхнулась, потянула к зверю. Он лёг напротив и нежно ткнулся гладким клювом во влажный нос.